Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"

Автор книги: Игорь Аббакумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 46 страниц)

Как это ни странно, но изменить дурные правила согласились все. Впрочем, их дурость была очевидна. Покончив с этим пунктом, я перешел к другому. К поведению войск и полиции.

– Вот полюбуйтесь, что пишут наши нигилисты о поведении подчиненных нашего дяди Вальдемара, – начал я, демонстрируя собравшимся двенадцатый номер газеты «Правда».

«Правдой» меня на постоянной основе обеспечивал Зубатов. Центральный орган социал-монархистов в самом начале статей на острые темы не размещал. Сперва номера заполнялись материалом теоретического характера и потому газета выглядела слишком умеренной. Пришлось сделать замечание и положение исправилось. В этом номере материал был не просто острый. Он был убойный настолько, что не жалко было пересажать всю редакцию газеты вместе с Центральным Комитетом партии. И их посадят! Не всех, но многих. Зачем я это сделаю? А у людей должен быть соответствующий авторитет. Именно ради завоевания авторитета, партийный актив социал-монархистов сейчас и трудится в поте лица, добывая и распространяя шокирующие публику сведения.

– Вы слушайте дядя, слушайте! Не стесняйтесь! Поздно стесняться! Это ведь ваши люди ночами вышибали двери в бараках и выгоняли на улицу полуодетых людей. Какое тут христианское благочестие? Не дав женщинам одеться и успокоить детей, хватаете кого ни попадя!

– Ники! Так может быть всё это выдумано? Это ведь смутьяны пишут.

– Аликс! Смутьяны никогда не станут выдумывать о событиях, которые происходили на глазах у множества людей! Так что им верить можно.

Я продолжил перечислять указанные в газете факты, поглядывая на дядю Володю так, будто это он лично, вместе с полицейскими, по ночам тайно хоронил на Троицком поле, забитых насмерть людей, а днем на этом поле устраивал народные гуляния. Будто он вместе с казаками, посланными на разгон забастовщиков, под шумок грабил прохожих и насиловал в сторонке пригожих женщин и девиц. Видно было, что дядюшка к такому обращению не привык. Видимо его никогда в жизни не драло зверски начальство. Потому он растерялся и не знал что делать и как ответить. Да и моральной поддержки со стороны присутствующих он не получил. Аликс и maman смотрели на него возмущенными взглядами. Дядя Алексей тихо злорадствовал, а дядя Павел вместе с моим братом смотрели на Володю с презрением.

– Между прочим дядя, вашим сатрапам есть чем заняться. Вы в курсе, что на Неве в районе Рыбацкого, у вас пираты грабят идущие по реке пароходы и баржи? Ах. вам про то не донесли? Какое упущение! Ну я думаю, вы его исправите. Причем, немедленно. И непременно лично! А вы как думали, за вас царь будет все прибирать? Нет дорогой дядя, у меня не так: сам нагадил, сам за собой и прибери! Дядя Алексей именно этим сейчас и занят!

– Ники! Как ты можешь так говорить?

– Извините maman, больше в присутствии женщин упоминать merde не стану.

– Ники!

А дальше пошел подробнейший инструктаж по уборке дерьма. Дядя Володя обязан был немедленно, через столичные газеты объявить о намерении прекратить беспорядки и судить зачинщиков оных. А зачинщиками он объявит самих фабрикантов, которые по своей жадности, глупости или злому умыслу вызвали возмущение во дни всенародных торжеств. И судить их будут именно как зачинщиков. Что с ними сделают, меня не волнует, но в любом случае они обязаны выдать работникам деньги за коронационные дни и даже пятьдесят процентов заработной платы за время стачки. А чего они ждали? Устройство смуты в такие дни? За это можно и на каторгу загреметь. Кроме того им следует оплатить рабочим за лишние минуты, которые ежедневно, перед началом и по окончанию рабочего дня, они тратили на запуск и остановку машин. Должна быть прекращена практика чистки машин в нерабочее время и улучшена питьевая вода. Ну а с остальными проблемами можно позже разобраться.

По действиям полиции и войск. Дядюшке предстоит лично объяснить воинским начальникам и полицейским чинам, что встревать в спор между работником и работодателем о размере оплаты и условий труда – не их дело. Кроме того, стоит лично разобраться с творимыми безобразиями. Каким образом? Все просто дядя! Своим распоряжением формируете военно-полевые суды и пусть они судят насильников и мародеров в погонах. Да и беспредельщикам из полиции будет полезно предстать перед судом. Вешать их конечно же стоило, но к сожалению у нас плохо прикрыта китайская граница. Вот туда голубчиков и закатать.

Доверив наведение революционного порядка в Северной столице дяде Володе, я тем не менее полностью от этого дела не отстранялся. Тоже принял участие, но как бы из-за широкой дядиной спины. Аликс правда не поняла: зачем я так поступаю? О чем и спросила меня, когда мы остались одни.

– Понимаешь Аликс, дядюшка наш, как и прочие его братья, не привыкли трудиться. Их манера жизни: иметь власть, удовольствия, награды, почести и при этом не испачкать рук грязной работой. Мол есть для этого подчиненные, они все за меня и сделают. А подчиненные тоже не дураки. У ленивого хозяина и работники ленивые. Вот и тонет их хозяйства в грязи и нечистотах. Можно конечно найти старательных людей, которые очистят двор от грязи, но зачем их наказывать грязной и неприятной работой? Мой принцип ты уже знаешь: грязь убирает сам грязнуля. Думаю, что трудовая терапия – это что поможет попасть в рай дядюшке Вальдемару.

– Ники. Я понимаю твой благородный порыв. Но ведь дядю Вальдемара много кто возненавидит.

– Эти самые «много кто» – дрянные люди. А ненавистью всякой дряни стоит гордиться. И когда он наконец предстанет перед строгим взором настоятеля обители святого Ипатия, ему будет что сказать в свой неизбежный час.

Аликс недоумённо посмотрела на меня и спросила:

– Что это за обитель такая?

– Это сокровенное предание дома Романовых. Я тебе его как-нибудь потом поведаю.

Итак, дядюшка приступил к чистке Авгиевых конюшен, подталкиваемый к активным действиям сотрудниками моей личной канцелярии. А шевелиться ему пришлось. Прежде чем затевать какие-либо реформы, я целый год наводил порядок в своем рабочем аппарате. Всякий служитель моей канцелярии, проявивший неисполнительность или нерасторопность в деле, получал перевод по службе в Заполярное Наместничество к Макарову. Грустная шутка о том, что человека отправили «Куда Макаров телят не гонял», уже была рождена местными остряками. Поэтому работали теперь людишки и за страх, а иногда и за совесть.

Назначенная в помощь Владимиру Александровичу следственная комиссия развернулась вовсю. Первыми под молотки попали фабриканты. Вот чего они не ожидали, так это того, что им будут шить «политику». А «политика» – дело особое и следствие по таким делам ведется совсем иначе.

Полиция имела право проводить по таким делам обыски и аресты, без согласования с судебной властью, выносить политические преступления на суды военных трибуналов – с применением ими наказаний, установленных для военного времени.

Это не я такое придумал, это царь-освободитель Александр Второй такое сотворил в рамках затеянной им судебной реформы. А обвинялись господа предприниматели чуть ли не государственной измене. Именно так им и объяснили. А как еще воспринимать факт принуждения трудового люда к работе, когда вся страна пьет за здоровье монарха? По-всякому конечно, но можно и так истолковать. А уж подстрекательство к бунту и неповиновению властям – это господа совсем нехорошо! Говорите, что даже в мыслях такого не держали? Ну это вы бросьте! Мысли к делу не пришьёшь, а потому мы судим по делам. А дела ваши говорят про то, что вы подталкивали своих работников к возмущению. И это не все господа хорошие. У нас есть сведения о том, что вы приплачивали работникам полиции за разгон возмущений. Что в этом плохого? Так ведь полиция – учреждение казённое и платить её служителям имеет право только казна. А вы платили им мимо казны, развращая тем самым государевых людей.

Следует заметить, что выбивать показания из подследственных, дореволюционная полиция умела мастерски. Обычно она это делала весьма грубо, особенно если понимала, что арестованному жаловаться некому. Фабриканты были публикой непростой, а потому мордобойных приемов на них не отрабатывали, обходились грубым шантажом. Зачастую хватало одной только угрозы судить военно-полевым судом. Там как известно адвокаты и присяжные не присутствуют, процедура суда сильно упрощенная, а члены суда понятия не имеют о законах Российской Империи. Да и приговоры такого суда не очень разнообразны: расстрел, повешенье, порка шомполами. Почему то деловых людей больше казни пугала порка шомполами. В общем, довольно быстро они ломались и давали те показания, которые были нужны полиции.

А в их отсутствии, на фабриках работала созданная правительством комиссия из фабричных инспекторов и градоначальника для исследования причин забастовок. Фабричным инспекторам было поручено составить описание фабрик и условий работы. И эти описания, несмотря на сдержанность их авторов, привели министра финансов Сергея Витте в негодование. Он раскритиковал фабричных инспекторов за то, что они могли допустить существование таких вопиющих безобразий. Своё неудовольствие он выразил и самим фабрикантам, а с некоторых их них взял письменное обещание устранить выявленные нарушения. И это при том, что ранее, 15 июня он выступил с заявлением, что «правительству одинаково дороги как дела фабрикантов, так и рабочих».

Но не обделил великий князь своим вниманием и полицию с казаками. Понукаемый мною, он назначил расследование случаев бесчинств над мирным населением столицы. Жалоб от пострадавших и так хватало, а когда произвели раскопки Тайных захоронений на Троицком поле, поплохело многим. В частности – Победоносцеву.

– Я не понимаю, почему наша церковь смотрит сквозь пальцы на творимые под самым ее носом безобразия! – распекал я обер-прокурора, – это ведь скандал! Со смертями будем разбираться отдельно. Но ведь погибших христиан похоронили тайком, без соблюдения положенных обрядов! Да еще глумятся над ними, устраивая пляски на их могилах! А церковь наша либо молчит, либо покрывает преступления! Я спрашиваю вас: почему никто не слышит вашей оценки событий! Почему никого не отлучают от церкви?

Раскачать церковь мне так и не удалось. Зато военные дознаватели меня не подвели. Насильники, мародёры, убийцы… были выявлены быстро и отданы под суд. Военно-полевой суд любое дело рассматривал в течении 24 часов. Приговоры разнообразием не отличались. Быть подвергнутым порке шомполами никому не было суждено. Либо расстрел, либо виселица. Вот тут я и вмешался. Не потому, что мне было жалко этих уродов, а потому что много земель в державе не заселено. Казакам вместо расстрела вышло помилование и перевод в Уссурийское казачье войско. Не думайте, что это поблажка. В эту пору уссурийским казакам жизнь мёдом не казалась. Из всех казачьих войск, оно было самым малочисленным. А еще самым бедным. Уссурийское войско было постоянным финансовым банкротом. Причина тому проста: казакам не хватало времени на ведение хозяйства. Нехватка времени была вызвана борьбой с расплодившимися в приграничье хунхузов. Оружие они носили не для красования перед публикой. И были они от такой жизни свирепы, а атаманы их суровы. Вот к ним я и отправлю любителей насилия и мародерства. Пусть там удаль свою показывают! Там им быстро мозги вправят. И прочим будет наука. Пусть пугают друг-друга рекой Уссури.

Как отнесся к этому народ? А народ перестал бастовать и стал ждать перемен к лучшему. И они последовали. Зато моего дядю ненавидеть стали многие. Того гляди кого с бомбой по его душу пришлют. Он это понял и поставил вопрос о чистке Северной столицы от ненадежного элемента.

– Николя! Ты меня упрекаешь все время примером Москвы. Но ведь там и полиция совсем не та, что в Петербурге. Если бы наше охранное отделение было подобно московскому… – уговаривал меня Владимир Александрович.

Ну почему не порадеть о родном человеке, а заодно и о себе? Я и порадел. Взял, да высочайшим повелением убрал у полиции функцию политического сыска. А вместо «охранки» учредил отдельное ведомство с Зубатовым во главе, дав ему право лично отобрать подходящих для сыскной работы людей. Правда, сделать из бывшей «охранки» Министерство Государственной Безопасности мне не удалось. Против были все мои министры. В какой то мере они были правы. Новая «контора» на министерство не тянула и не скоро потянет. А потому, Совет Министров настаивал на придании новой «конторе» более скромного статуса.

– Ваше императорское величество, – выразил общее мнение Витте, – не то что на министерство, даже на департамент не тянет. Скорее на простой комитет. Поэтому и называть его следует правильно: Комитет Государственной Безопасности. Естественно, что состоять он должен при Совете Министров.

Чудны дела твои господи! КГБ родилось в этом мире! И не я его так назвал. Само название меня не очень волновало. Мне нужна была служба, навсегда порвавшая с традициями МВД и способная на большее, нежели обычная полиция этого времени. И то, что во главе её станет человек незаурядный, меня только радовало.

– Сергей Васильевич, поздравляю вас с назначением на самостоятельную должность и желаю вам всяческих успехов на этом поприще! Но предупреждаю сразу: одной только борьбой с внутренними врагами дело не ограничится. С внешними врагами вам тоже предстоит иметь дело. Я имею в виду не только военный шпионаж. Промышленный нам наносит не меньше вреда. Вот вам сведения о некоторых персонах, собранные детективами из моей службы безопасности, – с этими словами я вручил Зубатову тоненькую папку с установочными данными на некоторых иностранцев, чьё присутствие на территории России мне представлялось нежелательным. Незачем было гадить нашему уважаемому Дмитрию Ивановичу Менделееву! Зря они этим занялись.

Французский инженер Мессена, не кто иной, как эксперт Охтинского порохового завода. Чтобы приняли его технологии производства пироксилина, добился от также заинтересованных производителей признания идентичности последнего пироколлодийному – Д. И. Менделеева. Ну, любители ставить палки в колеса отечественной науки, скоро отправятся туда, куда Макаров еще телят не гонял, а вот французишке не повезёт еще больше. Потому что его посадят на иглу. Я не шучу. Так оно и будет. Я уже говорил о проблемах борьбы со шпионажем. Посадить иностранца «ни за что» в мирное время – это международный скандал. К тому же, из тюрьмы рано или поздно выходят или бегут. Нет ребята, тюрьма – это роскошь! А вот разрушить личность шпиона, сделать его никому не нужным – это гораздо лучше. Кое-что в этом направлении делалось и до меня. Отдельные энтузиасты просто спаивали вражеских шпионов, превращая их в хронических алкоголиков. Мысль эта верная и применять сей метод там, где можно будет обойтись без скандала, мы будем, но не в качестве разовых акций, а на систематической основе. Применяя для этого новые, прогрессивные технологии. Например, заменив водку наркотиками. Для того я и заказываю у «Неизвестных отцов» сильно-действующие наркотики, неизвестные в этом мире.

Вторым человеком, на которого обрушится мой гнев, станет некий John Baptiste Bernadou. Чем он примечателен? Младший лейтенант ВМФ САСШ «по совместительству» сотрудник ONI (Office of Naval Intelligence – Управление военно-морской разведки). Этот негодяй уже трется возле нашего Дмитрия Ивановича. Нехорошо однако! И вот так сказать во избежание, его тоже пора сажать на иглу. Пусть полетает! Хотя бы в своих приятных грёзах.

12. Менделеевский комитет

На самого Дмитрия Ивановича Менделеева я имел особые виды. Еще на стадии подготовки я задумывался о прогрессорской деятельности. Кураторы конечно мне дали списочек добрых дел и перспективных людей, но предупредили о том, что заниматься ерундой право не стоит.

– Вы Николай Александрович уже подобным занимались, – убеждал меня научный консультант Борис Самуилович, – а Мозамбике и Нигерии вы обеспечивали деятельность советских прогрессоров. За этими прогрессорами стояла неслабая держава и были эти прогрессоры многочисленны. Годы работы – а где результат? Негры даже с пальмы слезли неохотно.

– Думаете, что тамошняя Россия – страна диких обезьян?

– Истинно так! Чтобы развиваться, нужно прежде всего иметь желание. А там пока гром не грянет, мужик не перекрестится. А чиновники привыкли «ждать третьего указу». А вся страна шевелится лишь тогда, когда её клюнет в задницу святой покровитель Всея Руси – жареный петух.

В общем Борис Самуилович не советовал мне в одиночку заниматься тем, с чем не справились десятки тысяч людей, работавших в составе крепких организаций. И я с ним согласился. Тем более, вспомнился один забавный случай. Одного знатного оленевода власти решили наградить. Чем наградить? Автомобилем «Волга». И наградили. Доставили новенькую «Волгу» вертолетом прямо к его чуму и сгрузили. Ну а дальше эта машина годами гнила возле чума, ибо подарив машину, власти забыли подарить чукче дороги для нее. Прогрессорство – это попытка подарить пещерному человеку автомобиль. Ездить он конечно научится, но заниматься дорожным строительством, развитием автосервиса, производством ГСМ он не будет. Зачем? Ведь все потребное ему сделает «белый господина»!

Поэтому насчет прогресса, я решил так: умных и талантливых людей вокруг меня будет много. Заставлять их работать не нужно. Они сами этого хотят. Не ниггеры чай! Им только нужно создать подходящие условия.

Сложней дела будут с массовым потребителем научных достижений. Если потребителю ничего в жизни не нужно, то предпочтет любимого во всех смыслах ишака стальному коню. Лишь нужда заставит его менять отношение к прогрессу. Вот эту нужду и нужно суметь породить.

Вопрос о стимулировании труда талантливых ученых и изобретателей меня давно занимал. В принципе, все упиралось в деньги. Вернее в их отсутствие у подходящих для моих целей людей. Тот же Рудольф Дизель потерпел фиаско из-за того, что оказался плохим дельцом и не сумел развить собственное производство. Но почему бы не помочь таким людям? Деньги? С ними у меня проблема. С одной стороны я весьма богат, а с другой стороны богатство это уходит на всякого рода ерунду. Особенно меня поразили расходы связанные с моей коронацией. Эти бы расходы, да на технический прогресс пустить! Тем более, что сейчас эпохальные открытия и изобретения не требуют таких вложений средств, какие потребуются через три десятка лет. Именно сейчас в науку вкладываться выгодней всего. Причем не во всякую науку, а в первую очередь в прикладную. То, что делает наша Академия Наук, сущий мизер в сравнении с потребным. Да и разным она занимается. Открытие очередного астероида или определение состава атмосферы на Венере ничего не дает для развития страны. По-идее такие исследования и финансировать не стоит. Пусть на этом зарабатывают себе славу европейские учёные. Лично я отношусь к таким открытиям так же как и Эдисон: какой мне с этого будет толк? Американцы именно так и относились, делая упор на развитие прикладных наук и лишь много позже они уделили должное внимание наукам фундаментальным.

Итак, правитель нищей страны, то есть я, хочет получить от отечественной науки многое. Поэтому решил вложиться именно в прикладные исследования. Правда, государственное финансирование в чистом виде мне не подходит. Как быть? Чтобы решить этот вопрос, я пригласил себе в гости Дмитрия Ивановича Менделеева. Именно в гости. А чтобы разговор был более свободный, я принял решение угостить учёного шашлычком с коньячком. Причем шашлыки испеку собственноручно. Ну может же царь хоть иногда почудачить! Почему бы не выбрать в качестве одного из хобби именно кулинарию. Шашлычки испечь, ушицу сварить, пельмешки лепить всей семьёй… Ну а царице сам бог велел уметь печь пироги. В общем, посидели мы с Дмитрием Ивановичем душевно. Тот, будучи мужиком неглупым, понимал, что приглашён он не просто лясы точит. Поэтому не стеснялся, принятых в светском обществе церемоний не придерживался и терпеливо ждал момента, когда я заведу разговор о главном. Я для начала и завел разговор о тринитротолуоле.

– Вы о противогрибковом лекарстве? Пока что его выпускают одни немцы.

– А в качестве взрывчатого вещества он каков?

Дмитрий Иванович немного подумал и ответил, что в роли взрывчатки может служить любое органическое вещество. Правда большинство этих веществ инертны и нуждаются в инициирующем заряде. Или в особой обработке некоторыми веществами. Что касается тринитротолуола, то его в качестве взрывчатки никто не применяет и вопрос этот даже не исследован.

Вот тут я и начал настоящий разговор. Я начал химику петь песни о химии. Смешно? Да как сказать. Смотря что о химии говорить. А я говорил про то, что страна, не имеющая ничего кроме угля и соли, на деле может иметь всё. Немцы это всему миру уже доказали. Я говорил о том, что мы, живя в России, буквально ходим по дорогам, вымощенными самородками, но подбираем при этом песчинки. Менделеев сперва отнесся к моим речам с чуть заметной снисходительностью, но потом, когда я заявил о том, что верю в возможность производить из обыкновенного картофеля каучук, его взгляд изменился. Он начал слушать меня предельно внимательно. А я завел разговор о лесохимии, почти слово в слово повторяя слова бригадира лесорубов из фильма «Девчата». Точно так же я пересказывал содержание рекламного мультика хрущевских времен, где расхваливались возможности кукурузы, как сырья для синтеза разнообразной органики. Это все было присказкой. Сказка началась тогда, когда я предложил Дмитрию Ивановичу возглавить некий комитет, который будет финансировать перспективные разработки наших учёных. Менделеев однако не спешил проявлять огромную радость от того, что окажется во главе кассы с деньгами.

– Ваше величество, но почему я? Почему не Академия Наук? Меня как учёного возмущает сама возможность игнорирования её в таком важном деле, как проведение исследований.

– Дмитрий Иванович! Академия Наук есть не только у нас. У англичан, немцев, французов такое учреждение тоже есть. А теперь оцените состояние науки в этих странах и состояние науки именно у нас. А еще практическую отдачу от науки у них и у нас. Вам не кажется, что сравнение будет не в нашу пользу?

– Тем не менее ваше величество, отстранять нашу Академию Наук от проведения исследований не стоит.

– А её никто и не отстраняет. Более того, её даже не ущемляют в финансовом отношении. Пусть эти почтенные люди продолжают делить молекулы на атомы, да выясняют: есть ли жизнь на Марсе? Мы просто облегчим им жизнь, освободив их от необходимости вести прикладные исследования. Зато комитет, возглавляемый вами имея известную самостоятельность, сможет сосредоточиться на работах нужных нашему народному хозяйству. Но это часть его забот. Будет и общественная составляющая его деятельности.

Я исходил из того, что учёные прекрасно друг о друге всё знают. Кто на что способен, чем занят в данный момент и есть ли смысл привлечь его к тем или иным исследованиям. Кроме того, стоит учитывать совместимость характеров. А творческие личности в большинстве своем существа очень капризные. Советский опыт говорил о том, что даже два крупных специалиста в одной конторе – это перебор. Сведи их вместе, и вместо продуктивной работы начнутся склоки. Выход из этого положения был найден троякий: либо под каждого корифея создавать отдельную контору, либо надолго их вместе не сводить, либо всех загонять в «шарагу».

На первый вариант у меня не было столько денег, сколько пришлось бы истратить в реальности. В свое время Сталин пытался идти таким путем. Показательна история развития авиации. Расплодили множество конкурирующих между собой КБ. Каждому гению по КБ! Но обеспечить эти конторы потребным числом инженерно-технических работников не сумели.

Яковлев потом писал в своих мемуарах, что в одной только фирме В. Мессершмитта было занято больше инженеров, чем во всех авиационных КБ Советского Союза! Так, уже в конце 1933 года, за два года до первого вылета «Bf-109», на фирме Мессершмитта было 524 сотрудника. В конце 1943 года их было уже более 2 тысяч человек. А в четырех ведущих авиационных КБ СССР (Поликарпова, Ильюшина, Архангельского, Сухого) по состоянию на 1 января 1940 года было 825 сотрудников. Всего же в составе 17 КБ числилось 1267 конструкторов, этого не хватит для укомплектования кадрами одного крупного авиационного ОКБ. Естественно, что не хватало на всех и производственных мощностей.

Авиационных заводов в конце 30-х годов в СССР было много. По меньшей мере 20, и их число стремительно росло по мере строительства «заводов-дублеров» на востоке страны. Но за громким названием – «авиазавод» и загадочным номером могло скрываться что угодно. Так, первый из принятых на вооружение ВВС РККА самолетов Яковлева – учебный «УТ-2» – был изготовлен на «Заводе номер 115» в Москве. «Завод номер 115» – это кроватная мастерская, расположенная в одноэтажном здании на Лениградском шоссе в Москве. Причем самолет и кровати делались одновременно. Потом самолет «УТ-2» передали для серийного выпуска на «Завод номер 47». Завод номер 47 – это авиаремонтные мастерские в Ленинграде. Истребитель «И-26» (будущий «Як-1») сделали на «Заводе номер 115 (в кроватной мастерской), а для серийного выпуска его должны были передать на „Завод номер 301“. „Завод номер 301“ – это мебельная фабрика в Химках. Фактически же производство „Як-1“ было развернуто на „Заводе номер 292“ – это завод „Саркомбайн“ (завод сельхозмашиностроения в Саратове)».

А у меня с этим обстояли дела намного хуже, чем у Сталина. Тот правда после того, как между конструкторами началась самая настоящая война без соблюдения джентльменских правил, за финансирование, кадры и производственные мощности, часть смутьянов загнал в «шараги». Гении за решеткой – это мгновенно дало прекрасный результат. Не потому, что конструктора боялись чекистов. Просто прекратилась борьба амбиций и в условиях строгого режима да отсутствия привычных вольностей, люди вдруг сумели ужиться друг с другом. А дальше последовал положительный эффект от запредельной концентрации талантов в одном рабочем бараке. Мне такой путь вполне подходил, но применять его повсеместно я не собирался. «Шарага» – это для тех, кто совмещает науку с революционной борьбой. Такие в это время были. Например Глеб Максимилианович Кржижановский. Сейчас он сидит за решеткой по делу о «Союзе борьбы» и предстоит ему путь не в Восточную Сибирь, а к Макарову на Север. В одну из первых «шараг». Здесь так никто ещё не поступал. Пойманных революционеров обычно отправляли в ссылку под весьма слабенький надзор со стороны полиции. А там они занимались всем, чем только хотели. Теперь не так. Образованный человек должен приносить пользу своей стране! Это мой принцип. Поэтому и Владимиру Ильичу вместе с Надеждой Константиновной предстоит в ссылке работа сельскими учителями при окладе 240 рублей на человека в год. Это чуть больше зарплаты землекопа. Не разбогатеешь конечно, но и в нищету не впадешь. Поэтому пусть учат детишек грамоте. А в свободное от работы время занимаются своим любимым делом.

Ну а второй вариант – сводить вместе крупных специалистов лишь на короткий срок. Сейчас он мне подходит больше.

– Вам известно такое слово «грант»? – спрашиваю я гостя. В ответ Менделеев отрицательно покачал головой.

– Грант – это безвозмездная субсидия на проведение научных или других исследований, опытно-конструкторских работ, на обучение, лечение и другие цели с последующим отчётом об их использовании. Своего рода меценатство.

– То есть, распоряжаясь достаточной суммой, можно вести те исследования, интересны как ученым так и ведомствам?

– Правильно Дмитрий Иванович! Правильно!

– Но зачем создавать еще одно общество? Есть Русского Физико-Химическое Общество, которое имеет свое печатное издание в виде журнала. Ежегодно в этом журнале печатается от 20 до 40 статей по физике и это не считая статьи про химию. Именно в этом журнале я опубликовал немало своих статей. Кроме того, это общество объединяет не только петербургских ученых, но и учёных всей России.

– Чудесно Дмитрий Иванович! Чудесно! Но мне это совсем не подходит. Скажите на милость, чем вы заняты в этом самом обществе? Я конечно понимаю, что вы там говорите о серьезных вещах, которые не всегда моему разумению доступны. Но ведь это всё, на что вы там способны: обмен сведениями и новостями. Это полезно конечно, но что дальше? У этих обществ есть только возможность болтать с пользой или без пользы. Возможностью решать проблемы они не обладают!

Разговаривая таким образом, я подкинул березовые полешки в построенный по моему эскизу кирпичный мангал и ополоснув в тазике с водой руки, начал нанизывать на деревянные шампуры куски мяса. Блин! Пороть вас всех некому! Царь подобно бедному горцу пользуется ивовыми ветками, вместо того, чтобы пользоваться изделиями из нержавеющей стали! Где прогресс господа учёные? Толку от вашей гениальности! Ведь на самом деле вас в бедности не держат, но вместо работающих научных коллективов, вы создаёте научные тусовки. Покончив с нанизыванием мяса, я вернулся к нашему разговору:

– Всем хороши эти ваши общества, но передать им ведение большого дела я не могу. Просто потому, что там уже сложились неподходящие для дела порядки. Знаете, я приготовил для вас один из номеров газеты «Правда». Не читаете? Напрасно! Газета сия конечно запрещенная и выпускается нелегально, но нужно отдать господам социал-монархистам должное – дельные вещи они зачастую пишут. Вот вы и почитайте статью про то, как дурят вас иностранцы. Вы ведь открыто обсуждаете в своих обществах то, на чём иностранец может получить триста процентов прибыли. А как сказал один англичанин, за такую норму прибыли и родную мать зарезать не грех. Там кстати и про то, как грабят лично вас, присваивая ваши научные достижения. Причем в этом замешаны люди, далекие от науки, но близкие к деловым кругам. Я помолчу про аморальность воровства. Но ведь у вас и воровать ничего не нужно. Вы сами, откровенной болтовней в своих обществах, отдаете ворам результаты своего тяжкого труда, а потом удивляетесь тому, что страна наша, при наличии природных богатств и талантливого, трудолюбивого народа, живёт очень бедно. Я думаю, что от этого нужно уходить.

Мы говорили еще долго, умяв при этом немало мяса и выпив немало коньяка. Как ни странно, но ни Дмитрий Иванович, ни я особо сильно не пострадали и остались в трезвом разуме. Нужно сказать, мои красноречие и обходительность не пропали даром. Менделеев согласился возглавить задуманную мной организацию. Правда, его всё тянуло привлечь к руководству этим комитетом множество своих приятелей. Я не возражал. Коллегиальность, столь распространенная в мире науки не всегда вредна. Особенно если ей умело пользоваться. Да и мозговой штурм лучше производить всей компанией. Но при этом счел нужным предупредить: