Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"
Автор книги: Игорь Аббакумов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 46 страниц)
Что касается меня, то я не считал, а твёрдо знал: стоит русской армии вступить на болгарскую землю, как местная армия, вместо оказания сопротивления, устроит нам торжественную встречу. Известная мне история это подтверждала. Из всех балканских армий, болгарская была наилучшей. Что она неоднократно и демонстрировала на поле боя. Но заставить её воевать против русских ещё никому не удалось. Даже когда Болгария считалась враждебным нам государством, правители страны поостереглись воевать с нами. Бить турков, греков, сербов, немцев – нет проблем! Таранить американские бомбардировщики – никаких сомнений. Воевать с русскими? Лучше самим правителей поменять! Поэтому при всём моём ироничном отношении к разного рода братушкам, к болгарам я относился с уважением. За их принципиальность в некоторых вопросах. Тихой сапой работая над созданием Балканского союза, я отводил им в своих планах важную роль.
Вот потому, мною 12 августа 1901 года, на устроенное в Крыму грандиозное воздушное представление, кроме прочих особ, получил приглашение и болгарский князь Фердинанд.
У Фердинанда в этот момент ситуация была такова, что он не просто принял моё приглашение, а примчался в Крым как нахлыстанный, да ещё наследника с собой прихватил, ибо задница его весьма сильно подгорала. Проблема его была в том, что никакой поддержки кроме австрийской у него не было. На ней он и держался. Однако быстро понял, что этого достаточно для сидения на престоле, но для того, чтобы править страной. По болгарской конституции править страной мог только православный. Конечно, при наличии в правительстве большинства из австрийских ставленников, конституцию можно слегка переписать, что и было сделано. Однако для болгарского народа это ровным счетом ничего не значило. А без народной поддержки даже просто царствовать было трудно. Казалось бы, какие проблемы? Перекрестись в православие и будет тебе счастье. Свой собственный, болгарский митрополит с удовольствием покрестит его в нужную всей стране веру. Но и тут были проблемы: такой поступок мог вызвать неудовольствие Вены, Ватикана и разрыв с набожной супругой. Поэтому Фердинанд решил покрестить в православие только наследника престола – недавно рождённого Бориса. Технически это было несложно, но возникала ещё одна проблема: для получения народной поддержки, а заодно поддержки армии, требовалось всячески демонстрировать, что ты с Россией в большой дружбе. Такова особенность этой страны: лишенный поддержки России, автоматически становится непопулярным в народе. И пришлось самозваному князю молить меня о признании и поддержке. Знаком признания должно было послужить моё согласие стать крёстным отцом княжичу Борису.
В моём времени такое согласие было получено почти мгновенно. Но у меня стало всё иначе. Я нарочно протянул целых пять лет, чтобы самозванец лучше прочувствовал ситуацию, чтобы понял, что без России он никто и звать его никак. Что того гляди, болгарская армия сама найдёт более подходящего стране монарха. Тем более, что подобные разговорчики офицеры давно вели между собой. Поэтому, своим приглашением я спасал его от военного переворота.
А вообще, праздник затевался не ради одного Фердинанда. Хватало иностранных гостей и помимо него. В числе самых желанных – бельгийский король со своей молодой любовницей. Правда, самые важные беседы запланированы по окончанию праздника, а пока – демонстрируем свои достижения в области покорения Пятого океана. А нам было что показать и сто скрывать от посторонних взглядов. Гвоздём программы были дирижабли «Илья Муромец» и недавно введённый в строй «Святогор-богатырь». Не сказать, что было в них что-то необычное. Обычные мягкие дирижабли способные нести полезный груз весом в несколько тонн. На глазах у многочисленных зрителей они сперва продемонстрировали сброс бомбогруза на цель, а затем провели между собой учебный бой.
Интересно было наблюдать за реакцией иностранных гостей. Большинство их не демонстрировали ничего, кроме обычного человеческого любопытства и восхищения наиболее яркими моментами представления. Помимо них были и такие, которые выделялись из толпы зрителей именно серьёзными и внимательными взглядами. Как правило возле них, по чистой случайности разумеется, находилось несколько фотографов, ведущих съёмку представления.
Но не одними дирижаблями мы хвастались. Вторым номером программы был парад планеристов. Красивое зрелище! Дюжина планеров, покружилась над лётным полем и поочерёдно зашли на посадку. Представление обошлось без поломок и аварий. Всё-таки Потапов знает своё дело! Из севших на поле планеров вылезли бравые пилоты и… пилотессы! Целых четыре девушки в специально пошитых для этого костюмах. Тут непривычной к такому публике было на что посмотреть. И на девушек и особенно на их наряды. Последние для этих времен выглядели излишне смело. Одежда их состояла из трико телесного цвета в обтяжку, позволяющее по достоинству оценить их идеальные фигуры. Поверх трико были одеты кожаные трусики и кожаные лифчики. Возле каждого бедра – кобура с револьвером, как в ковбойском фильме. Типа того, что не просто так погулять вышли, а на охоту собрались. Откуда таких мы взяли? Да обычные воздушные гимнастки из цирка! Потапов специально таких подобрал.
Как отнеслась к этому публика? По-разному. Кто-то пускал от восхищения слюни, кто-то стыдливо отворачивался, не забывая при этом украдкой поглядывать в их сторону. Большинство присутствующих женщин выглядели возмущёнными таким откровенным бесстыдством. Но не все. Кое-кто из них поглядывал весьма задумчиво. А парочка явных эмансипе начали что то зарисовывать в своих альбомчиках.
А что делала в этот момент полиция? Те, кто был в форме, стояли истуканами и с суровым видом глядели куда то вдаль. Зато одетые в штатское агенты полиции, прорвав оцепление забросали смельчаков цветами, а затем начали качать смелых амазонок.
Третьим номером был запуск дельтапланов из корзин аэростатов наблюдения. Этот номер тоже подготовил Потапов. Впрочем, без него ничего бы подобного и не вышло. Полёт дельтапланеристов вызвал новый взрыв эмоций. И когда они начали садиться на поле, стоящая в оцеплении полиция с трудом сдержала обезумевшую в буквальном смысле толпу. И опять сюрприз: среди дельтапланеристов – четыре девушки. Точно так же одеты, как и планеристки. И тоже из воздушных гимнасток.
Пока публика успокаивалась, был подготовлен следующий номер. Над полем опять проплыли «Илья Муромец» и «Святогор». На этот раз вместо бомб были сброшены парашютисты. По дюжине с каждого дирижабля. Правда, парашюты были не такие, которые использовали в моём знающим людям были знакомы. Кажется первые прыжки с парашютом производились из аэростатов еще во времена наполеоновских войн. Вот и тут мы не стали изобретать чего-то нового, а слегка усовершенствовали известное.
И как вы уже догадались, прыгали не только парашютисты, но и парашютистки. Правда на этот раз всего две. Большего числа девушек набрать не удалось. Но в принципе, для наших эмансипе хватит и того, что показано. А для прочих – другой сюрприз. Дня через три в европейских газетах появится статья Хайнца Энштейн-Левински, под названием «Русская саранча». В этой статье он будет разоблачать коварные планы русского царизма, Мол пока в европейских штабах робко шепчутся о «воздушных гренадерах», да приходят в ужас от огромных расходов, кровавый царский режим без пустопорожней болтовни тайно формирует первый батальон «воздушных егерей» и на этом останавливаться не собирается. Не пройдет и десяти лет, как каждый военный округ в России будет иметь по батальону этих головорезов, способных преодолевать за ночь сотни миль и наносить удары в спину не готовому к такому обороту противнику.
«Конечно, эти самые воздушные егеря не идут ни в какое сравнение с воздушными гренадерами. Захват крепостей им не по силам. Но этого от них никто и не потребует. Для того, чтобы нанести огромный ущерб, им достаточно произвести захват железнодорожных станций и нарушить график движения поездов».
Дальше шло описание вооружения воздушных егерей. По словам автора, оно выглядит только на первый взгляд несерьёзным: пистолет-карабины СКС и артиллерийские тесаки. Но против безоружных железнодорожников этого хватит. Конечно, дирижаблестроение в России таково, что осилить за десять лет постройку более чем десятка аппаратов вряд ли выйдет. Но русским нет нужды бросать в бой всю имеющуюся «воздушную саранчу». Высаживая в сутки по одной роте, они способны полностью сорвать движения поездов на огромной территории.
Впрочем, господин Энштейн-Левински не считал положение безнадежным. Во-первых, по его мнению стоит озаботиться созданием на каждой станции нечто вроде фольксштурма из работников железных дорог. А во-вторых, нужно быть готовым наносить ответные удары. А для этого всячески поддерживать графа Цеппелина, который способен создать более совершенный воздушный флот, а во вторых – озаботиться наконец формированием частей воздушных гренадёров, сразиться на равных с которыми «русской саранче» будет не под силу.
Впрочем, мнение Энштейн-Левински спустя месяц оспорил уже известный европейской публике Витторио Резун в своей серии статей «Воздушное наступление». Тут нужно отметить, что наш борзописец из «сливного бачка» писал статью не сам, а при помощи руководителя «десятки». Именно истинный ариец казахского происхождения формулировал основные положения новой доктрины.
Итак, согласно этой доктрине, вся эта возня с дирижаблями, воздушными гренадёрами и воздушными егерями абсолютно бесполезна, если каждую из этих новаций в военном деле применять локально и по отдельности. На деле, это даст стратегический эффект при масштабном и комплексном применении всех сил, способных осуществить вертикальный маневр.
Согласно Резуну, осуществление вертикального маневра возможно только при установлении абсолютного господства в воздухе в зоне пролёта десантных сил. Поэтому, по его мысли, воздушное нападение должно начинаться с очистки воздуха в зоне пролета от всего, что способно оказать сопротивление воздушным судам. Для этой цели следует иметь воздушные крейсера, вооруженные 37-мм скорострельными орудиями, которыми предстоит вести бой с дирижаблями противника. Помимо уничтожения средств воздушного нападения, крейсера должны иметь возможность подавлять тот заградительный огонь, который противник будет вести непосредственно с земли. Для этого крейсера следует оснащать артиллерией калибра 47, 57 или 63 мм. Именно из подобных крейсеров должен формироваться первый эшелон нападения.
Второй эшелон, по мысли автора, должен состоять из бомбардирских судов, способных поднять в воздух не менее пяти тонн бомб, которые будут являться аналогами шести, восьми и двенадцати дюймовых фугасных снарядов, начиненных мелинитом. В качестве средства самозащиты от нападения с воздуха, их следует вооружить пулемётной батареей.
Третий эшелон нападения – воздушные егеря. Применять для их десантирования дирижабли Резун считал излишним, поскольку для их заброски в тыл противника потребуется столько, сколько не в состоянии построить ни одно развитое государство.
«Учитывая, что егерям предстоит действовать в оперативной глубине (до 50 миль от рубежа соприкосновения войск враждующих сторон), осуществлять вертикальный маневр живой силой, следует не с помощью малочисленных и дорогих дирижаблей, а при помощи дешёвых и многочисленных дельтапланов и планеров. На долю транспортных дирижаблей останется функция снабжения легких сил десанта в тылу противника».
Четвёртым эшелоном нападения как раз и должны быть воздушные гренадёры, способные осуществлять штурм крепостей и фортов, да вести полноценный бой с резервами противника.
Весь этот бред ещё предстояло озвучить в печати, чтобы европейская военная мысль очнулась от спячки и начала бить ключом в заданном мной направлении. Чтобы в генеральных штабах европейских держав наконец то набрали силу сторонники нетрадиционной ориентации в военном деле.
Ну а пока, я занимался более насущными делами в своей крымской резиденции. Как бы важен не был для меня сейчас Фердинанд, но помурыжить его ещё немного не мешало. Поэтому первая приватная встреча у меня состоялась с бельгийским королём Леопольдом и его молодой фавориткой. Похоже, что за прошедшее время Сара-Серафима сумела стать для короля не только соседкой по постели, но и заботливым другом и помощницей в делах правления. Она не лезла в отношения короля с бельгийскими политиками и потому никак не раздражала население метрополии. Зато делами Бельгийского Конго интересовалась весьма подробно. Настолько подробно, что в той же самой Катанге появилось несколько принадлежавших ей фирм. За чей счет был банкет? За счёт короля конечно! Леопольд щедро одаривал свою радость и утеху, а та, будучи женщиной благоразумной, заранее заботилась о том, чтобы не впасть в нищету, когда благодетеля её не станет. Сам король относился к этому с пониманием. Получив от Серафимы на склоне жизни то, чего ему не хватало в молодости, он легко признал за ней право распоряжаться королевскими дарами по своему усмотрению.
Сейчас Леопольд находился под впечатлением от авиационного праздника и пребывал в весьма неплохом настроении.
– Весьма неплохо, мой царственный брат. Особенно чудесны эти ваши воздушные амазонки. Конечно, строгие моралисты вас за это осудят, но ведь и они не безгрешны. Правду сказать, осуждая публично чужой грех, большинство этих людей тайно практикует ещё большие непристойности. Вы редко посещаете Европу, а ведь в том же Париже, большинство представительниц высшего света позволяют себе такое, что неприемлемо даже для работниц портового борделя.
Тут Леопольд многозначительно помолчал и перешёл к тем делам, что его беспокоили по-настоящему. В первую очередь его беспокоило собственное здоровье.
– К сожалению, я не молод и всех дел, что задуманы мной, переделать не успею. Но ведь можно слегка продлить свою жизнь и большего в ней добиться.
Ага! Намёк на клинику доктора Мюллера! А я разве против? Мне даже будет лучше, если этот коронованный делец проживет на несколько лет дольше, чем в моём времени. Естественно, что никаких возражений с моей стороны король не услышал. Но беспокоило короля не только собственное здоровье. Безопасность любимой им Бельгии всегда была предметом его неусыпных забот. Но именно здесь он не находил понимания со стороны своих поданных. Те почему то верили в то, что если страной проводится политика нейтралитета, то этого достаточно для её безопасности. А раз так, то тратить на армию огромные по их меркам средства бессмысленно. Король же столь наивным не был, а потому всячески старался подкрепить нейтралитет способностью дать агрессору сокрушительный отпор. Увеличивать военную мощь открыто, он не решался по многим причинам. Зато скрытно нарастить оборонительный потенциал, вполне был согласен. Оценив в свое время по достоинству трюк с почтовыми самолётами, он начал более внимательно присматриваться к России. И кое что присмотрел.
Во-первых, он решил значительно увеличить численность Кавказского легиона и ему нужно было моё согласие на дополнительную вербовку «месье абреков». Причем, численность «абрекских» войск в Конго, он намеревался довести до трех бригад лёгкой пехоты и одного учебного батальона. Он не скрывал, что в случае обострения отношений с Германией, он перебросит эти войска в метрополию. А для этого ему требовались наши суда «Морвоенторга».
Во-вторых, его заинтересовал наш «Польский проект». Зачем я его затеял, он понимал прекрасно. Более того, с его подачи, в этом проекте задействован бельгийский капитал. Это Леопольда тоже устраивало. Но были моменты, которые его смущали. В частности, даже его прелестная Серафима сомневается в том, что поляки устоят против Германии. А это значит, что сделанные в Польшу вложения напрасны в ближней перспективе. Но вот в дальней…
Дальше пошли размышления о том, что если Россия не вступит в войну на стороне Франции, то более трех месяцев Польша не продержится и будет аннексирована кайзером. Соответственно, те долговые обязательства перед Бельгией, которые имеет сидящее в Париже польское правительство становятся ничем не обеспеченными.
– Мой дорогой брат! – воскликнул я, – но ведь эта проблема решается просто! Я готов хоть сейчас заключить соглашение с этими негодяями о том, что Россия не претендует на владение ни единой пядью земли, принадлежащей Королевству Польскому.
– То есть, тем самым вы отказываетесь гарантировать возврат суверенного долга польского правительства?
– Естественно, мой брат! Как я могу отвечать за долги земли, мне не принадлежащей? А вообще, такие вопросы не решают келейно. По моему разумению, должна быть собрана международная конференция, на которой должно быть заключено соглашение – кто захватил чужую страну, тот берет на себя обслуживание её суверенного долга. Тем самым, кайзер, если он решит аннексировать польские земли, мгновенно становится обязанным оплачивать польские долги. Сам себя накажет. И правильно! Пусть сперва подумает как следует, прежде чем затевать войны!
Кстати, а ведь это мысль! Распад прежних империй вполне возможен. Так почему бы вторым пунктом не обязать отделившиеся от метрополии страны, платить свою долю долга, который был сделан ранее метрополией. Вот и подумают маленькие да гордые: а так ли им нужна свобода, если за неё нужно платить не только кровью простого народа, но и солидными деньгами? Вот бы ещё и это обсудить на международной конференции!
А ведь скоро пойдёт движение! Та же Панама. Сейчас официально она в составе Колумбии. Неужели Колумбия ничего банкирам-кровопийцам не задолжала? Та же Норвегия, которая в унии со Швецией. Да и финнам полезно знать, сколько они задолжали французам, пока находились в составе России. Но ведь и поляков с литовцами забывать не след! Процентов десять наших долгов на них можно смело вешать. Не считая тех, что они сделали с момента образования своего правительства.
Значит, следует созывать международную конференцию по вопросам уплаты суверенного долга. Инициативную группу сформировать можно. Бельгийский Леопольд видимо согласится. Фердинанду из Болгарии не быть третьим? Он сейчас не в том положении, чтобы сильно со мной спорить.
Но перед тем, как встретиться с Фердинандом, мне пришлось заняться важным для страны делом: предупреждением распространения наркомании. Как раз фельдегерь доставил мне письмо, подписанное ведущими медицинскими светилами России. В своё время я заказал Менделеевскому комитету исследования, по воздействию наркотиков на организм человека. И вот мне сообщили о конечных выводах. К официальному отчету прилагалось письмо, подписанное многими известными в России учёными. Научная общественность ходатайствовала о принятии срочных мер. В числе предложений было и такое: приравнять распространителей наркоты к отравителям. Лично я был не против. Конечно, перегибать в этом деле палку не стоит. Всё-таки средства анестезии людям нужны. Но с той свободой торговли, когда кокаин свободно продавался в аптеках в качестве средства от зубной боли, снятия физической усталости или повышения потенции, следовало заканчивать. Потому что это здорово аукнулось нам во время Гражданской войны.
Мои современники как то мало думают о причинах величайшего ожесточения в этой войне. Судите сами. При моём реципиенте кокаин в аптеках, опиум в китайских прачечных, морфий в войсках. И всё это в свободном доступе. Стоило ввести «сухой закон», как народ моментом потянулся к наркоте. А потом? В 1918 году в паёк красноармейца официально входил кокаин. Конечно, его сильно бодяжили толчёным мелом и потому привыкание к нему происходило медленней. У белогвардейцев – такая же беда. По сути дела, наша Гражданская война в какой то степени была дракой наркоманов. Не потому ли широко практиковались запредельные зверства? Ведь трудно придумать иное объяснение этому. Позже, во время Великой Отечественной, немцев тоже пичкали наркотой. И также была с их стороны проявлена запредельная жестокость, несравнимая с жестокостью бойцов РККА, которые крепче водки ничего не потребляли.
А что было после Гражданской войны? Миллионы наркоманов разошлись по домам. И понеслось! Кокаин (марафет) проник таким образом даже в деревню. Да и в армии много чего «чудесного» творили. В РККФ вполне официально существовало общество матросов-морфинистов. Справились с этой бедой лишь к середине 30-х годов. Многие репрессированные, кроме всего прочего, были самыми настоящими наркоманами со стажем. И мне интересно было: откуда во время величайшей смуты, взялось столько наркотиков? Их что, специально до революции копили или просто заранее создали систему бесперебойных поставок?
В любом случае, с этим нужно что то делать, причем заранее. И границы перекрывать, и запреты на свободную торговлю вводить, и нарушителей правил на пожизненную каторгу отправлять, и наркоманов как то изводить. Вот для этого мне и нужны были результаты научных экспериментов и добровольное обращение ко мне самых уважаемых в России людей.
Я не собирался делать ставку на деятельность какого-либо из государственных ведомств. Государственный террор это одно. А общественный намного продуктивней. Поэтому – обществам трезвости зеленый свет! Государственные организации страдают чрезмерным формализмом и в итоге их деятельность не даёт ожидаемого эффекта. Общественный контроль много эффективней. Хрен скроешь чего от взора бдительных соседей. Особенно, если они неравнодушны к тебе. А по сему, наделяем общества народной трезвости широкими полномочиями. Право контроля – само собой. Принудительное лечение – пусть сами решают, кого лечить, а с кем погодить. Качество алкогольной продукции? Это тоже будет их кафедра. В общем, некоторый террор с их стороны должен быть.
Оформив свои соображения в письменном виде, я поручил своей канцелярии привести их в более приличный вид. После этого уделил время истомившемуся болгарскому правителю. Едва началась наша беседа, как сразу стало понятно, что я сильно ошибался насчёт Фердинанда. Он действительно оказался ещё той сволочью. Причём, очень скользкой. Никак человек не хотел идти навстречу моим пожеланиям. Было бы понятно, если бы он отстаивал интересы своей страны. Так ведь этого и близко не было. Чтобы удержаться у власти, он опирался не на лучших людей, а на тех, кем легче манипулировать. Проводя такую политику, он потихоньку плодил вокруг себя людей, лично ему обязанных. А чем обязанных? Спасением от заслуженного наказания. Подобное тянется к подобному. И мораль у подобных соответствующая. Что хотел от меня этот человек? Даром обрести то, что ему нужно и ничего не дать при этом в замен. Вот только дураков нужно искать в другом ауле! Пользуясь тем, что никакого признания в качестве монарха, с моей стороны до сих пор не было, ответ им был получен в издевательской форме:
– Дорогой Фердинанд, я конечно не возражаю против того, чтобы ваш сын исповедовал истинную веру. Я даже не против того, чтобы стать его крёстным отцом. Но решение этого вопроса зависит не только от меня. Божья воля всегда была выше воли монарха и выразителем этой воли является соборное решение лучших представителей православного христианства. Через месяц в Москве должен начать свою работу Поместный Собор. И я подчинюсь лишь его воле в этом вопросе.
Оскорблённый до глубины души правитель, покинул мой кабинет даже не прощаясь. Ну что же, он сам выбрал свою судьбу. Пытаясь даром получить желаемое, он не подумал о цене подобной дармовщинки. Езжай голубок восвояси! Знал бы ты ещё, куда приедешь. Заговор по твоему свержению с престола давно подготовлен. Заговорщикам лишь отмашка нужна. Вот я и подам сигнал к началу переворота.
Нет, цареубийством никто баловаться не станет. Князя вместе с супругой просто попросят покинуть Болгарию. Весьма убедительно попросят. А княжич Борис останется. И покрестим мы его в истинную веру по просьбе Председателя Регентского Совета генерала Радко-Дмитриева. Что то мне кажется, что никаких причин для отказа у меня не будет. Болгарская церковь? У неё тоже возражений не будет. Более того, её глава будет в числе ходатаев за княжича Бориса. Как я смогу не уважить просьбу этого уважаемого человека?
Конечно, Вена и Берлин будут этим недовольны. Но у меня в запасе есть нечто такое, что примирит их со свободным выбором многострадального болгарского народа.
Расставшись с бедным и несчастным Фердинадом, я вернулся к делам насущным. Одним из них. Был вопрос морального оздоровления элиты балканских стран. Потому что в той же Болгарии, Радко-Дмитриеву придётся иметь дело не только с русофилами. А раз так, то число русофилов среди образованных людей стоит увеличить. А для этого есть смысл вложиться в воспитание подрастающего поколения. Ничего нового в этом плане я выдумывать не собирался. Только модернизировать известное мне. В частности, я принял решение об организации детского лагеря у горы Аю-Даг. Формально, это будет обычный сиротский приют. А по факту – пионерский лагерь. Не совсем такой, каким являлся «Артек», но нечто похожее. Именно с сироток и начинаем. По России первичный отбор среди лучших из них уже прошел и скоро первые мальчики и девочки прибудут сюда за казённый счет. Что они увидят? Голое, пустое место. Никаких дворцов! Где они будут жить? В палатках, которые сами же и установят. Это на первое время. А затем им предстоит самим собрать деревянные быстровозводимые бараки из заготовленных заранее элементов. Питание? А полевые кухни на что? Пусть барышни учатся готовить в любых условиях. А дальше – купание в море, походы в горы. Шлюпочные походы на вёслах и под парусом. Спортивные состязания и игры. Всё это под присмотром инструкторов и воспитателей. Именно они будут учить детей тому, что им пригодится в жизни. И конечно же занятия в классах и кружках.
Важное значение я придаю вопросам привития навыков самоорганизации. Поэтому звенья, отряды, дружины. И конечно же ритуалы заимствованные из воинской жизни. А это подразумевает дисциплину. Значит перемещение строем, барабаны, горны, знамена. Система поощрений и наказаний. Последнее – прерогатива выбранных ребятами командиров. От педагогов только список кнутов и пряников, а решает конкретный командир. Никаких заборов вокруг лагеря. Хочешь бежать – беги! Только вряд ли кто в бега ударится. Это я по себе знаю. Приходилось в своё время отдыхать в «Орлёнке». Вроде и вольностей много и никто тебя не удерживает, а не хочется расставаться ни с лагерем, ни с друзьями. Потому что интересно. Когда пришла пора расставания, все плакали от огорчения. И понимали ведь, что надо возвращаться домой. А не хотелось. Потому что знали, что нигде такой чудесной жизни не будет. Возвращаться из сказки в обычную жизнь никто не хотел.
Но русские дети – это основа, а я намеревался сделать этот лагерь интернациональным. А посему, уже работали наши миссии в Греции, Болгарии, Сербии, Черногории, выявляя наиболее перспективных детей. И учителей кстати тоже. Потому что смены из балканских стран будут не только отдыхать, но и получать школьное образование. Для тех из них, кто успешно окончит школу, предоставим возможность бесплатно учиться в специально организуемом Крымском Университете. Из этого университета я планирую сделать нечто вроде «лулумбария». Пока что для православных стран.
Порядки в этом университете будут сильно отличаться от тех порядков, что приняты в российских университетах. По сути дела, никаких «дворянских вольностей» не будет. Повышенная строгость для того, чтобы кандидаты в «вечные студенты» сами сбежали оттуда, не мучая ни себя, ни людей. Методы обучения я решил позаимствовать у знаменитого Александра Гумбольта, у которого студенты проводили больше времени в университетских лабораториях, нежели в лекционных аудиториях. По сути дела, к концу обучения выходили опытные исследователи.
Понятно, что привлекать такое заведение выходцев из «приличных семей» не будет. Ну и хорошо! Значит сработает циркуляр «о кухаркиных детях», действие которого на Крымский университет распространяться не будет. Для этих самых деток сей университет и даст путёвку в жизнь. Их конечно на родине встретят не ласково и постараются всячески зажимать. Но это будет ошибкой. Потому что в ход будут пущены приобретённые навыки самоорганизации. Встретив сопротивление, ребята и девчата неизбежно сплотятся и кастовости сливок общества противопоставят свою кастовость, свои наработанные связи и знакомства. И неизбежно пробьют себе дорогу к вершинам. Глядишь, со временем в балканских странах образуется настолько мощная прорусская прослойка интеллектуалов, что противиться ей станет очень тяжело.
Вопрос только в том, что та же прогерманская прослойка возникла не на пустом месте. Кузен Вилли сейчас бредит дорогой Берлин-Багдад. Она настолько для него важна, что он очень трепетно относится к благополучию Турции, ради которого он был готов даже жертвовать интересами своих союзников: австрийцев и итальянцев… Турция уже давно была связана с Германией военно-техническим сотрудничеством и действовала в русле германской политики. Многие русские политики не зря шутили над германским императором Вильгельмом II: если кайзеру придётся выбирать между Австро-Венгрией и Турцией, он выберет первую, если кайзеру придётся выбирать между Италией и Турцией, он всё равно выберет первую. А болгары с сербами как раз были на пути германских интересов.
Сейчас, когда германские и австрийские гарнизоны помогали туркам укрепить Дарданеллы, я могу не опасаться прорыва британского флота в Чёрное море. Но мои шевеления в сторону Константинополя могли вызвать нервную реакцию у кузена Вилли. Да уже и вызвали. Сейчас между немцами и турками идут переговоры о создании в Гемликском заливе стоянки для германских кораблей. Англичанам это очень не нравится и они уже начали делать мне разного рода гнусные намёки насчет Черноморских проливов. Что я на это скажу? Видимо им очень нужна вражда России с Германией.
А мне сейчас не до проливов. Потому что не в них наше счастье. Они по большому счету нужны паре сотен человек во всей России. Тем самым людям, чьё материальное благополучие зависит от торговли хлебом. В союзе с ними пара тысяч человек, которые до сих пор не избавились от «Крымского синдрома». Правда, как назло, эти люди очень влиятельны и пачкать мозги своими идеями умеют. Всё им мерещится вражеское вторжение через Босфор. Даже Георгий и maman временами подвержены их влиянию. Однажды, я с ними обоими чуть ли даже не поссорился из-за этого вопроса. Мы как раз тогда обсуждали способы укрепления своего влияния в Болгарии. При этом я взял да заявил, что рассматриваю дружественную нам Болгарию, как пистолет нацеленный на Константинополь. И именно maman тогда сказала:
