Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"

Автор книги: Игорь Аббакумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 46 страниц)

Второй пользой было то, что из армии добровольно уходили те, кто явно засиделся. По моим расчетам, к 1905 году командный состав армии и флота значительно омолодится.

Третья польза была в том, что у вояк появился нешуточный стимул. Судите сами. С недавнего времени, всякому, поступившему на военную службу, начислялись баллы. Один рублёвый балл за каждый месяц службы. Год прослужил – получи на руки двенадцатирублёвый ваучер. Естественно, что учитывалась и льготная выслуга. В этом плане, самыми крутыми ваучерными богатеями были те, кто служил в роте дворцовых гренадер. Что давало обладание ваучером? А то, что только на ваучеры можно было купить акции «Военторга». Вот тут всё и началось! По словам Витте, в России уже действует «черный» ваучерный рынок, на котором стоимость одной «дюжинки» взлетела десятикратно от номинала.

– Погодите, Сергей Юльевич, а что даёт скупка ваучеров штафиркам? Ведь без предъявления сертификата о беспорочной службе, он не более, чем простая бумажка?

– Ваше величество, так в этом и всё дело! Наличие этих сертификатов развращает наших бравых защитников Отечества!

Мнение Витте поддержал генерал Редигер:

– Ваше величество, смею уведомить вас о том, что в полках и военных учреждениях сейчас творятся сущие безобразия. Контрразведка мне докладывает о том, что ушлые унтер-офицеры и фельдфебели вынуждают солдат продавать им «дюженки» по цене ниже номинала. Ротные командиры этому не просто попустительствуют, но и сами участвуют в сих безобразиях, причем, часть купленных таким образом «дюженок» безвозмездно передаётся полковым командирам. И это самое безобидное из случившегося.

– Погодите, Александр Фёдорович, это конечно безобразие, но каким образом офицер воспользуется им? Сертификат о беспорочной службе ы выдаем лишь тем, кто уволен в запас или получил отставку.

Оказывается, всё не так просто. С одной стороны, у служак появился стимул к службе. Дольше прослужил – больше «дюженок» получил. Сертификат тоже способствует уменьшению числа безобразий и скандалов. Более того, именно ради сертификата, в армию рвется «чистая публика». Отслужил «вольнопёром» положенный срок и бумага в кармане. А «дюженки» можно и позже прикупить. Плохо оказалось то, что теперь обладатели этого сертификата становятся подставными лицами, сидящими на жаловании у гешефтмахеров.

– А кто эти люди? Я гешефтмахеров имею в виду.

Оказывается, наибольшую активность в таких делах проявляют именно представители земств. Почему? Да потому что именно в их руках находится контроль над местной промышленностью и кустарным производством. Сесть на казенные подряды, для них весьма соблазнительно.

– Фамилии этих земгусаров можете назвать?

Фамилии мне назвал более осведомленный Витте. Боже мой! Сплошной «Особый список номер два»!

Гучков, Родзянко, Хомяков, барон Корф, Шипович… Итого 38 фамилий!

И что мне с этими господами делать? Вообще то, кое-какие соображения насчет них у меня были. Ведь что хотят эти господа? Вложиться в затеянный мной проект и получить прибыль в свои карманы. Фактически я спровоцировал движение частного капитала в нужном мне направлении. В том, что идёт скупка «дюженок» у рядовых, ничего страшного нет. Большинство крестьян вовсе не мечтает о карьере рантье, справедливо полагая, что дело это слишком хитрое для них. А потому, пусть господа либералы рвутся в «Военторг» за барышами. Тут важно, чтобы государству с этого была реальная отдача, а не очередная финансовая пирамида. А чтобы процесс не вышел из под контроля, создам я при «Военторге» какой-нибудь Общественный комитет, наделенный правами на проведение собственного расследования и передаче материалов следствия в военный трибунал. Тот же Гучков с удовольствием начнет копать под всех своих конкурентов. А учитывая его способность наживать врагов на ровном месте… В общем, пусть ребятки развлекаются поеданием себе подобных!

С партиями общеимперского масштаба, вопрос решался более-менее успешно. Зато националы, загнанные в подполье, способны были доставить много неприятного. Финны, в силу особого статуса Великого Княжества Финляндского, проблем пока не доставляли и право на создание легальных национальных партий получили. С евреями было иначе. Учитывая, что их ожидает массовое переселение в зону действия нефте-шекеля, мною поддерживался привычный для этого народа уровень дискриминации по национальному признаку. Это чтобы им в России жизнь мёдом не казалась. Но была у них и отдушина. Хотя деятельность еврейских национал-социалистов и не была официально разрешена, но она и не преследовалась. Наиболее сообразительные местечковые ребята быстро поняли, что если не желаешь иметь проблем с полицией, то членство в НСРПИ самое то. Прочим сильно не повезло. После суда над адептами «Содомских мудрецов», еврейские организации левого толка громили сами евреи. И у них это выходило лучше, чем у полиции.

А вот легальную деятельность Организации Освобождения Палестины я разрешил. И это дало эффект. У еврейской бедноты появился шанс жить хорошо и весело. Для этого всего-то и нужно было отслужить год в Закаспийской Туземной Дивизии, получить свидетельство о прохождении воинской службы и направление в центры профессиональной подготовки в Палестине. Ну а потом трудоустроиться в одном из кибуцев на Ближнем Востоке. И за всё это платили французские Ротшильды, да германский капитал, кровно заинтересованные в усилении своих позиций на Ближнем Востоке. Кстати, кроме еврейского решался и армянский вопрос. Созданное на днях Общество Армянско-Турецкой дружбы, на германские деньги производило вербовку армянской рабочей силы для строительства железных дорог в Месопотамии и Восточной Анатолии. Турок и немцев это устраивало со всех сторон. Зато моих министров и армянских националистов ни в коей мере.

– Ваше величество, – убеждал меня Ридигер, – сия затея ослабляет влияние России в Восточной Анатолии и подрывает доверие армян к нашей стране. Заодно это делает уязвимым в военном отношении всё Закавказское наместничество.

Ну что я могу ему сказать?

– Александр Фёдорович! Вы ведь грамотный в военном деле человек! Вы должны помнить о том, что ужасное бездорожье не мешало нашей армии дойти до Эрзерума и взять его. Турки хотят построить хорошие дороги? Да ради бога! Это работает в обе стороны. Согласен, что это им не мешает сосредоточить большие силы у наших границ. Но ведь те же самые дороги способствуют нашему стремительному наступлению и устойчивому снабжению. И построены эти дороги будут не за наш счёт. Так что пусть строят!

– Но армяне…

– А что армяне? Я понимаю, что именно вас беспокоит. Вы боитесь, что Россия потеряет прежнюю опору среди местного населения? Уверяю вас, это не так. Как вы знаете, турки без всякого колебания готовы поголовно вырезать любого, кто выступит на нашей стороне. Да и резали не единожды. Тех же греков и болгар. Будут и армян резать. Можете в этом не сомневаться. Вопрос не в том, как предотвратить саму резню. Вопрос в том, как быстро мы сумеем придти на помощь несчастным. Быстрее придем – меньше невинных людей погибнет. А в условиях бездорожья, мы не сумеем вовремя защитить людей. Пока дойдем, то и оказывать помощь будет некому. И опора наша исчезнет, как и не было её. Поэтому пусть турки руками армян и на немецкие деньги строят дороги.

Помня про армянскую резню 1915 года, я прекрасно понимал, что дураков, готовых подставить целый народ под удар, хватает и в этом мире. И как бы я не трепыхался, но идти спасать этих несчастных придётся. Иначе никто не поймёт ни меня, ни Россию. Поэтому я должен сделать всё от меня зависящее, чтобы помощь была оказана вовремя. А лучше, чтобы вообще до этого дело не дошло. Вряд ли у турок сплошные идиоты среди их генералов. Прикинуть, каким темпом будет наступать русская армия они сумеют.

Убедить Редигера вроде бы удалось. Думаю, что получится убедить и других. Но вот как их убедить насчет Польши? Дело в том, что я задумал даровать полякам свободу и независимость. Ну не устраивали они меня ни в каком виде. Прежде всего потому, что добиться их лояльности к России вряд ли у кого выйдет. Долго удерживать территорию Царства Польского во время войны с Германией у нас вряд ли выйдет. В любом случае мы теряем 23 % всей обрабатывающей промышленности Империи. Так почему бы всего этого не лишиться прямо сейчас? Как ни крути, но в настоящее время Россия является самым настоящим сырьевым придатком Польши. Но ведь поставки сырья возможны и независимой Польше. И толку нам вкладываться в развитие той же военной инфраструктуры этой территории? Но как это сделать так, чтобы не вызвать недовольства в обществе? Как ни крути, но крови за эти земли мы пролили столько, что уход с них иначе чем предательством не посчитают.

Хорошенько подумав, я решил начать подготовку к цивилизованному разводу. Для начала, мной был задействован всё тот же «сливной бачок». За прошедшие несколько лет, задействованные в нём писаки изрядно поднаторели в своём мастерстве. Кормить правдоподобной дезинформацией они научились неплохо. Но «Польский гамбит» – для этого требовался иной уровень мастерства. Сомнения в осуществимости задуманного не раз и не два терзали меня. Но решить возникшую проблему можно только одним способом – начать её решать. В итоге, я наконец решился и дал отмашку. И пошла работа в несколько потоков!

Первый поток информации предназначался для публики образованной, которой с помощью «правильно» подобранной статистики рассказывали про то, как поляки жируют на теле Матушки-России. Вообще то, материал был посвящён потреблению и производству по всем российским губерниям. Но у читателя при его изучении складывалось вполне определённое впечатление: поляки живут за счет ограбления прочих народов Российской Империи. Ну а то, что они производят, уходит в основном не во внутренние губернии, а за границу.

Для публики попроще предназначался второй поток. В нём речь шла о национальном угнетении на территории Царства Польского. Русский обыватель, прочитавший эти статьи, с удивлением для себя узнавал про то, что поляков конечно угнетают, но гораздо больше угнетают они других. Высокомерное отношение к малороссам и белорусам, которых иначе чем скотами не именуют, махровый антисемитизм и конечно же русофобия. И постоянная готовность сделать гадость всякому, кто не поляк и не католик.

Третий поток информировал читателя о противоправной деятельности на территории Царства Польского. Тут вообще складывалось впечатление о том, что на самом западе нашей империи находится настоящая Обитель Зла. Рассадник терроризма, гнездо вселенского порока и родной дом для всякого рода бунтовщиков, контрабандистов или дезертиров.

В конце таких набросов шло сетование о том, что имеющиеся безобразия стоило бы и исправить, но вот к сожалению это вызовет протесты у цивилизованных европейцев. И общий вывод: а зачем России нужна такая обуза? Не лучше ли правительству оказать благодеяние более лояльным народам? И вообще, что забыли эти самые поляки в Российской Империи? Не хотят в ней жить, так не нужно! Чемодан – вокзал – независимость! Подальше от России – поближе к Европе! Там им будут очень рады!

Но самый рискованным и скандальным был пятый поток. Правда, он предназначался не для нашего читателя. Сразу в нескольких эмигрантских газетах, выходящих на польском языке, была размещена статья некого Юзефа Геббельсовского о перспективах франко-русского союза. Ссылаясь на необходимость соблюдать инкогнито тех лиц, что доверительно сообщили ему важные сведения, «пан Геббельсовский» по сути дела выложил в открытой печати содержание секретного соглашения заключенного между Россией и Францией. Уже это вызвало большой скандал. Но помимо слива важной информации, в статье были и другие интересные моменты. Автор уверял читателей о том, что Россия является плохим союзником для Франции.

«Судите сами, невзирая на неоднократные попытки, русские с большим трудом справились с дикими черкесами и туркменами. И даже со слабой Персией она с огромным трудом сумела справиться. Все её победы над Турцией одержаны в союзе с европейскими державами. Истинную цену русской мощи наглядно продемонстрировал Севастополь. А уж выдержать противоборство с нынешней Германской империей русским тем более непосильно. И лучше всех это знает никто иной, как сам царь. Он своими глазами ежегодно видит, как его гвардия на Лужских маневрах демонстрирует откровенную беспомощность. А ведь это лучшие его войска! Что говорить про армейские части, которые во все времена добивались на поле боя лишь незначительных успехов и ценой огромных потер?

Обратите внимание на нынешнюю политику этого „спасителя Прекрасной Франции“! Там, где для достижения успеха во внешней политике нужно применить силу, он не рискует её даже демонстрировать. Очень показательна история с Порт-Артуром, который он не решился оспаривать даже у подобных макакам японцев».

Уже эта часть статьи всполошила французов. Отбросив всякую деликатность, они потребовали от меня найти того предателя, который выдаёт всему миру важные секреты. То, что эти секреты уже давно известны всем разведкам мира, я не стал говорить. Вместо этого я приступил к расследованию деятельности моего МИДа. Его работа давно уже вызывала нарекания, но устроить радикальную чистку я не мог без серьёзного повода к этому.

А тем временем, Юзеф Геббельсовский продолжил свою деятельность. Следующая его статья была посвящена ни чему иному, как франко-польскому союзу. Основная идея автора была в том, что необходимую французам поддержку в возможной войне с Германией способна оказать независимая Польша.

«Всем любителям военной истории известно, что Великая армия Наполеона в 1812 году была на четверть польской. И поляки были самой боеспособной частью его войска. Более того, поляки не предавали своего союзника даже тогда, когда удача отвернулась от этого великого человека. И в нынешние времена, никуда не делись те добрые чувства, что испытываем мы к нашим давним союзникам и братьям по оружию.

Сделав ставку на польского воина, Франция только выиграет. Известно, что один поляк в бою стоит четырёх русских. И если Франция поможет независимой Польше оружием и деньгами, то в знак признательности союзнику, Войско Польское, опираясь на поддержку томящихся в германском подданстве соплеменников, сумеет стремительным натиском овладеть Восточной Пруссией с Кролевцом, Западной Пруссией с Гданьском, Польским Поморьем, Познанью, Силезией и Краковом, Львовом и выйти для завершающего удара на Берлин и Будапешт. В этом порыве нас охотней чем русских варваров, поддержат славяне Богемии, Моравии и Словакии».

Самым смешным было то, что этот бред всерьёз восприняла часть политиков как во Франции, так и у нас. Часть завсегдатаев Петербургских салонов начали рассуждать о том, что независимое Польское государство, населённое славянами, станет надёжным заслоном от германской военщины и прикроет тем самым немалую часть наших западных границ.

У французов тоже нашлись люди, которым понравилась эта идея. Начался зондаж на тему моего согласия на предоставление независимости Польше.

– Да я не против этой идеи, – лицемерно отвечал я, – вот только русское общество вряд ли одобрит такое.

– О-ля-ля! Ваше величество, вы можете рассчитывать на нашу помощь в этом вопросе! – уверяли меня тайные эмиссары французов, – благородные люди должны понять друг-друга. Мы в это верим!

Интересно, сколько сдерут с французов эти самые благородные люди? Что-то сомневаюсь я в том, что они продешевят.

Как и следовало ожидать, благородные люди меня не подвели. Цену за содействие французским планам заломили такую, что французский посланник с грустью заговорил о всеобщей порче нравов. Но платить французы не отказывались. И платили. Я это определил по возросшему числу прожектов, посвящённому решению «польского вопроса». Но были и голоса «против». Наибольшее количество протестов шло со стороны евреев. Особенно тех, кто жил на территории Царства Польского. Зато поляки воодушевились необычайно. Но это было предсказуемо и право, стоило это использовать в своих целях. Кое-что я придумал ещё в период подготовки перед заброской. Поэтому, чтобы статьи Юзефа Геббельсовского не остались просто завлекательным чтивом, были приняты некоторые меры по их частичному воплощению в жизнь. Моя агентура в Париже сумела организовать там Всепольский съезд из местных польских эмигрантов. На этом съезде, где порабощенную Польшу представляло целых семнадцать человек, прошли выборы в Сейм. Семнадцать избирателей избрали целых семнадцать депутатов Сейма. На этом работа съезда прекратилась и началась работа Сейма, который постановил о формировании польского правительства в изгнании. Правительство это тоже состояло из семнадцати человек.

Сильной чертой поляков того времени было отсутствие чувства юмора. Они совершенно серьёзно могли обсуждать прожекты, которые уместней смотрелись на страницах юмористических журналов. Вот и эти клоуны решили, что освободить поляков от гнёта самодержавия должна армия, сформированная из жителей Африки. С этой целью они решили просить правительство Либерии, разрешить им вербовку в Войско Польское уроженцев этой африканской страны. И опять скажу, что такие решения принимали люди, которых польское общество считало вменяемыми. А почему бы их таковыми не считать, если подобные идеи тогда высказывал уважаемый польский писатель Генрик Сенкевич. Не верите? А как вам это:

«Гораздо серьезнее выглядела инициатива Стефана Шольц-Рогозиньского. В 1882 году, собрав в Варшаве средства на „национальную экспедицию“, он отправился со своими товарищами в Африку. За сюртук, цилиндр и три стакана джина им удалось приобрести у местных жителей маленький остров, расположенный у камерунских берегов, а позже основать в Камеруне нечто вроде польской колонии. Однако долго это образование не просуществовало: земли вскоре отошли к немцам. Хотя экспедиция Шольца-Рогозиньского закончилась провалом, она разожгла воображение широких масс поляков. Польская молодежь в начале XX века зачитывалась романом Сенкевича „В дебрях Африки“, в котором можно найти, например, такой фрагмент:

Стась, устроившись на спине Кинга, следил за порядком, отдавал приказы и с гордостью обводил взглядом свою армию. „Если бы я захотел, – размышлял он, – я бы мог стать королем всех племен доко, подобно Бенёвскому на Мадагаскаре!“ В голове промелькнула мысль, а, может, вернуться сюда однажды, завоевать большой кусок страны, окультурить негров, создать в этих краях новую Польшу или даже отправиться во главе черных обученных полков в старую».

Так что эти самозванцы всего лишь стремились реализовать популярные в польском обществе идеи. Правда, французы хоть и согласились оказывать некоторое внимание этим людям, но к серьёзным делам их не подпускали. Вместо них, по здравому размышлению, они привлекли к сотрудничеству Ватикан.

Ватикан – это очень серьёзно. И пожалуй, в роли ходатаев и посредников, он более уместен. Именно с папскими посланниками я и начал вести закулисные переговоры об условиях предоставления независимости Царству Польскому.

29. Королева Конго и русская артиллерия

Не всегда знаешь, чем слово твоё отзовётся. Задуманная мной интрига по дискредитации дома Владимировичей с самого начала не задалась, хотя готовили её очень тщательно. Глупая случайность, в результате которой Кирилл Владимирович вместо скандального брака обрёл геройскую гибель в морском бою с американцами, заставила меня усомниться в целесообразности задуманного. По инерции, мои агенты получили команду переключиться на следующего по старшинству Владимировича – Бориса. Наша Сарочка Дупельштайн (в крещении Серафима Каменская) ничего против нового жениха не имела. Сперва всё шло неплохо. Не обремененный тяжкими трудами Борис, получил отпуск для восстановления потраченных на службе сил. Естественно, что провести сей отпуск он решил за границей. Там и подвели к нему Сарочку-Серафиму. Вскружить голову бравому флигель-адьютанту Сарочка сумела. Дальше пошла обычная в таких случаях прелюдия к самому главному. Но дело всё испортили Сарочкины сёстры, так некстати её навестившие в тот момент, когда у неё находился в гостях Борис. Сообразив, в какой скандал он ввязывается, великокняжеский отпрыск немедленно покинул квартиру мадемуазель Каменской.

Тут бы и дать нашей прелестнице почетную отставку, если бы мне не пришло в голову, что где то скучает, лишенный женской ласки старый бельгийский король. И для меня его личное счастье занимало больше, чем дискредитация Владимировичей. Проклиная свою тупость и забывчивость, я насел на нашу агентуру и взял новую операцию под свой личный контроль. Действовать пришлось в условиях цейтнота. Для начала, пришлось срочно покупать поместье в Алжире и предлагать некому Антуану-Эммануилу Дюрье вместе с его юной любовницей Бланш Делакруа, покончить с недостойным образом жизни в Париже и стать респектабельными, обеспеченными людьми в заморском департаменте. Одновременно, срочно вызванная в Россию тётушка Сары, была удостоена необычайной чести – личной беседы со мной. Правда, беседа эта произошла на конспиративной квартире и я явился на встречу будучи неплохо загримирован. Тем не менее, эта старая сводница видимо поняла всё правильно.

– Итак сударыня, на этот раз вам предстоит действовать намного искусней и быстрей. Для начала вам и вашим племянницам придётся срочно принять святое крещение. Это не обсуждается! Хватит и того, что один раз вы уже провалили задание. В том деле, которое придется сделать, ваша Сара не может себе позволить иметь ни сестёр-иудеек, ни тётушку-иудейку. Только христианок. А теперь посмотрите внимательно на портрет этого человека!

– Вы не шутите? Но он даже для меня староват! – с произнесла с негодованием старая грымза.

– Но ведь вы не собрались готовить из него суп! – парировал я, – и кстати, не судите поспешно. Уверяю вас сударыня, что племянница ваша имеет неплохие шансы стать со временем молодой, красивой, а главное, богатой вдовой. И даю вам твёрдое слово в том, что мы не станем мешать её дальнейшему личному счастью.

– Только не это! Поймите меня правильно, хорошо пристроить молодую богатую вдову сложней, чем бесприданницу, – возопила сводница, – я настаиваю на том, чтобы Сарочка и дальше служила России. Вы просто не представляете себе, сколько альфонсов будет липнуть к бедной и несчастной девочке. И как ей защититься от них, если она лишится вашего покровительства?

Да уж! Что не говори, но эта тётка зрит в корень. Пришлось принять во внимание сказанное ей. А дальше, прервав едва начавшийся торг, я начал вводить её в курс дела.

Первое задание – суметь охмурить шестидесятипятилетнего короля Бельгии Леопольда II. Не только охмурить, но и суметь стать последней в его жизни любовью. При этом, не потерять во мнении ни бельгийских поданных короля, ни прочей европейской публики.

Второе задание – предотвратить общественный скандал, который может вызвать сообщение о тех безобразиях, которые творятся с позволения этого старика в Свободном Государстве Конго.

Но самое важное, что следует сделать, стать нашим агентом влияния в самой Бельгии. Всю эту миссию Сара будет выполнять не одна. Постепенно ей начнет помогать целая команда.

– А теперь о наградах. При выполнении первого задания, вы и ваши племянницы будете причислены ко двору наследницы престола в Гавайском Королевстве. А великий князь Михаил Александрович, которому скоро предстоит стать принцем-консортом этого королевства, устроит достойный брак вашим племянницам с представителями лучших домов гавайской аристократии. А может быть и вам повезет в личной жизни. О деньгах я говорить не стану просто потому, что в вашей ситуации говорить о них неприлично. Тем более, что нищета вам отныне не угрожает. И последнее: не советую вам превращать секреты, ставшие вам известными в предмет купли и продажи. Это чревато разрывом всех ранее заключённых между нами соглашений. И это самое безобидное из последствий проявленной нескромности.

Спустя некоторое время после этого разговора, нашу красавицу навестила одна незнакомая ей дама, которую прислал сам Леопольд.

– Мадам, вас послал один джентльмен, который заметил вас. Он очень высокий персонаж, но его возвышенное положение обязывает меня скрывать его имя.

Клюнула рыбка! Заранее подготовленная к такому обороту дел, Сара-Серафима густо покраснела и ответила согласием. Встреча произошла на следующий день. в уединенной комнате, куда прибыл Леопольд с двумя помощниками. Притворившись, что Леопольд II ей неизвестен, Сара показала, что она настолько взволнована этой встречей, что смешала Бельгию и Швецию. В присутствии короля, к его удивлению и веселью, она называла его Его Величеством Оскаром. Это не было импровизацией. Я заранее знал, что понравится этому старому развратнику и отразил всё это в подробной инструкции.

В общем, Леопольд признался, что доволен и пригласил Сару посетить с ним вместе Австрию. На следующий день от него пришла крупная сумма денег вместе с пустыми сундуками, чтобы она смогла хорошенько обновить свой гардероб.

Как и было условлено, тётушка с племянницами получили обещанную награду. Девушки – мужьями, тётушка – деньгами. Откуда я нашел на территории Франции столько гавайских дворян? Да я их не во Франции нашел, а в России. А в России кого только не найдёшь. В том числе людей, которые очень хотят выйти в люди. Если для этого нужно стать гавайским дворянином с длинной родословной, то почему бы и нет? Правда, кому попало это дворянство не давалось. Только тем, кто служил в разведке. Но и этим ребятам оно досталось не даром. Им, как и сёстрам Дупельштейн пришлось отличиться, готовя триумфальный выход Сары-Серафимы. Только после этого им в обстановке строгой секретности были вручены дипломы, свидетельствующие об их принадлежности к славному сословию гавайской аристократии. Правда, возникнет вопрос: а с каких это пор у коренных гавайцев рязанские рожи? Ответ стоит искать в тех родословных, которыми мы их снабдили. Согласно этой легенде, гвардейцы, сосланные в отдалённые края за участие в заговоре против Екатерины Второй, не стали сидеть на месте ровно. Они захватили корабль Русско-Американской торговой компании и бежали, куда глаза глядят. И привела их неверная судьба аккурат на эти райские острова. Где они и укоренились. Ну а дальше у каждого всё было индивидуально. Именно эти люди и должны были выполнять функции незримой команды поддержки нашей Серафиме.

А работать Серафиме с таким человеком, каким стал с возрастом Леопольд Второй, было непросто. Как говорили в моём прежнем времени, человеку реально башню снесло. Нет, как делец и политик он по прежнему был хорош. Но зато в личной жизни! С этим ему не сказать, что повезло. Красавица жена со временем его разочаровала. Тут бы и любовницу ему завести, но мешала природная стеснительность перед женщинами. Так бы и ушёл он в мир иной не познав прелести греховной любви, но к шестидесяти пяти годам с ним что-то произошло и он решил наверстать то, что упустил в молодом возрасте. При этом, ему было плевать на происхождение пассии. В моём времени, он сошелся то ли с французской, то ли с румынской проституткой. В этом времени, мы буквально в последний момент убрали подальше от него эту самую Бланш Делакруа и заменили её нашей агентессой. Жалеть об этом не пришлось ни нам, ни королю. Молодая пассия прекрасно сыграла назначенную ей роль.

Зачем я это всё затеял? Резона два. В рамках моего «Бельгийского проекта» мне требовалось подтолкнуть это королевство к тому, чтобы оно стало сильней в военном отношении. Король, который настолько серьёзно занимался укреплением обороноспособности своей страны, что тратил на это дело свои личные средства, мог много чего в этом плане сделать. Но у него была проблема – парламент. Эти уроды, опасались того, что король сосредоточит в своих руках слишком много власти. Тем более, что благодаря проведенным им реформам, он был популярен в народе. Во время правления Леопольда были закреплены права работников на создание профсоюзов и отмена обязательных трудовых книжек. Были приняты законы против детского труда; детям младше 12 лет запрещалось работать на фабриках, детям младше 16 лет запрещалось работать в ночное время, а женщинам моложе 21 лет запретили заниматься подземными работами. Рабочие получили право на возмещения в результате несчастных случаев, был законодательно утвержден воскресный выходной. Более того, если первых двух детей в семье, бельгийцы содержали на свой счёт, то уже третьего ребёнка содержал на свои средства сам король. Именно в этом парламентарии и усмотрели угрозу демократии. И потому частенько мешали королю проводить необходимые преобразования. Вот захотел Леопольд, чтобы важные для всех вопросы народ решал с помощью референдума. Разве это плохо? Смотря для кого. Либералы и социал-демократы считали, что это реакционно. Почему? А потому что весь народ страны подкуплен королём и потому проголосует так, как скажет король! И что делать неподкупным депутатам, если при такой поддержке, монарх сможет наложить вето на любое их решение? Поэтому они сказали твердое «Нет!». Демократия – это угроза самой демократии! Нам такого не нужно!

Соответственно, противились они и дарованию народу права на защиту собственной страны. Как Леопольд не бился, но всеобщую воинскую обязанность ему ввести не удалось. Бельгийская армия комплектовалась из добровольцев, набранных путём жеребьевки, допускавшей также найм заместителей. Мне такой хоккей был совершенно не нужен и я через мадемуазель Каменскую рассчитывал подтолкнуть короля на создание формально невоенных структур, повышающих оборонительные возможности страны.

И у меня это получилось! Забегая вперед, скажу, что задуманная мной авиационная почтовая фирма была создана. Причём, сильно уговаривать Леопольда не пришлось. Стоило ему озвучить идею о создании якобы коммерческой почтовой службы, способной вывалить на голову агрессору бомбогруз, он ни секунды не колеблясь, задал только один вопрос: «Сколько?» Ради того, чтобы в деталях оговорить этот вопрос, он не поленился даже нанести мне неофициальный визит.

– Мой брат! Делая мне столь щедрое предложение, вы наверняка подумали и о выгодах своей империи. Мне хотелось бы знать, в чём должна уступить России любимая мной Бельгия?

С этого момента начался самый жесткий и упорный торг. Леопольд оказался очень сложным противником и облапошить его было совсем нелегко. Итак, что я хотел от него? Прежде всего предотвратить продажу Конго Бельгии. А к этому его склоняла вся бельгийская верхушка. Дело в том, что щедрость короля в отношении собственного народа, возникла не на пустом месте. За всё платили несчастные конголёзцы, которых Леопольд превращал в свою личную собственность. И в средствах при этом не стеснялся. Пятнадцать миллионов погибших аборигенов – вот цена благополучия бельгийцев. Оппозиции конечно было плевать на страдания негров. Но на огромные денежные средства ей было не плевать. Она сама хотела ими распоряжаться, а потому вопила о бессердечной жестокости короля, не забывая при этом намекать на то, что после продажи ей своего бизнеса, она отстанет от него. Если это произойдёт, то я могу забыть о прежних своих планах. А мне это самое Конго нужно было позарез. Для чего? А смотрите сами.