Текст книги "Снова на привязи (СИ)"

Автор книги: Гульнара Черепашка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Таонга пойдет к Фараджу только после ее поимки. Значит, время до следующей ночи у нее будет. Нельзя только, чтобы воины рассказали шаману, как она сбежала от них…

От резкого прыжка в воздух сеть попросту разорвалась. Вышло даже удачнее, чем планировала Накато. Она подлетела над головами изумленных воинов и приземлилась на загривок одному из них.

С ее силой и стремительностью не мог соперничать даже степной лев.

Да, они ничего не сумели ей противопоставить – слишком быстрой она для них оказалась. Воины шамана – но все-таки обычные смертные. Куда им до нее!

Она лишь старалась быть осторожной – чтобы не пролить крови. Воины должны просто исчезнуть. Будто ушли по следам беглой рабыни.

Немного крови все-таки попало на землю – когда она проломила головы двоим. Остальные лежали вокруг со свернутыми шеями.

Накато замерла, тяжело дыша. Запыхалась – слишком быстро приходилось передвигаться.

Оставлять тела просто так нельзя – их найдут! Унести подальше и спрятать. Девушка с сомнением оглядела лежащих мертвецов. Тем, что с проломленными черепами – завернуть головы в их же одежду. Хотя… кровь скоро сама перестанет идти. А следы заставят других подумать, что воины наткнулись на кого-то и даже вступили в стычку. А после – ушли преследовать.

Никто ничего не заподозрит. Во всяком случае, этого не случится слишком рано. Ей нужно время только до нынешнего вечера.

Уже завтрашним утром место Таонга в теле незадачливого шамана Бомани займет ее хозяин. А там и ей можно будет вернуться.

*** ***

Тела воинов шамана упокоились вдалеке и от кочевья, и от хоженых путей. Накато не стала их закапывать – зарыла поглубже только оружие и одежду. А с телами лучше всего разделаются степные хищники. Они растащат трупы на куски – и уже через пару дней ничего не будет напоминать о том, что они там лежали. Пусть попробует потом кто-нибудь выяснить, что стряслось с небольшим отрядом!

Следы Накато тщательно замела. И уже при дневном свете отошла подальше.

После того, как убрала тела – по следам разыскала кочевье. Оно отошло совсем недалеко от места, где шли пиры. Приметив место, девушка решила уйти подальше.

Ждать поблизости не решилась. Неровен час – наткнется на нее кто-нибудь еще! А спать хотелось. Снова – даром, что проспала столько времени! Должно быть, стычка с воинами потребовала от нее слишком много сил – а она только-только восстановилась. И когда еще ей удастся выспаться как следует?

При последней мысли девушка вздохнула. Нудные мысли лезут при свете дня, и время тянется медленно-медленно. Вот если лечь спать – оно пролетит, и не заметишь. Нельзя: или ее кто-нибудь найдет, или вовсе проспит. А это недопустимо.

То-то смеху будет, если Таонга ждет ее!

Впрочем, ему же хуже. Что она, не найдет, как с ним поступить? Да, он шаман. Но она – сильнее! Она сильнее самого сильного воина, и даже степной лев ей не противник.

И с Таонга как-нибудь справится. Не с помощью силы, так ошеломит его быстротой и неожиданностью. Ей много времени не нужно. Вон, Бомани тоже проснулся, когда она пришла к нему в последний раз. С цветом червей. И что – надышался дыма и отправился в мир бесплотных духов!

Таонга она отправит туда же. Вдвоем с Бомани им будет веселее!

Накато усмехнулась последней мысли. Совсем недавно она ждала очередной встречи с шаманом, мечтала лишь увидеть, коснуться. Немного же понадобилось, чтоб все поменялось!

Сейчас она видела в нем лишь соперника. Врага, которого следовало любым способом отодвинуть с дороги. Да и что удивительного? Он врал ей, втирался в доверие. Чтобы потом, очутившись вновь среди живых, открыть свои истинные намерения. Он ненавидел ее – за то, кем она оказалась. За то, что следовала чужой воле. И хотел уничтожить – вместе с ее хозяином.

Удивительно ли, что после такого трепетная привязанность обратилась стремлением уничтожить?

Она сделалась причиной его гибели невольно. Таонга должен был знать, как она горевала о нем! И уж точно он знал, как она стремилась вернуть его в мир живых.

Да если бы не ее стремление, он по-прежнему оставался бы неприкаянным духом!

Хотел служить кочевью и Фараджу. Так что ж ему мешало – ведь она помогла ему! А чем отплатил он?

Она тряхнула головой. Что проку гонять одни и те же мысли по кругу? В любом случае, раньше вечера в кочевье ей делать нечего. Она устроилась в лощине среди колючего кустарника – туда-то точно никто не сунется! Надо только заползти поглубже под переплетение гибких веток. Когда наступит темнота – голоса ночных хищников разбудят ее.

Глава 30

Тепло. Накато щурилась на солнце.

И все-таки, почему здесь, в потустороннем мире, всегда лето? Хотя она была не в обиде на такую странность. Напротив – радовалась, что солнце потустороннего края снова показалось ей. Это означало, что силы вернулись.

– Попалась! – на плечо рухнула, точно степной кречет, тяжелая рука.

Накато вздрогнула. Сжавшись, обернулась. И уставилась во все глаза на высокую дородную женщину в снежно-белой тунике ниже колена и широких золотых браслетах и ожерельях. Глаза – огромные, миндалевидные, подведенные тонкими исчерна-синими полосками – глядели пристально, насмешливо.

– Куруша! – выдохнула девушка.

Полные губы женщины изогнулись в усмешке.

– Наконец попалась, – повторила она. – Долго же пришлось за тобой гоняться! Что ты делаешь в этом вонючем стойбище? – прибавила недоуменно, сморщив нос.

«Я живу здесь», – хотела Накато ответить с вызовом.

И осеклась. Куруша хотела спросить не это. Да и не в стойбище она сейчас находилась – нарочно отошла подальше.

– Где же, по-твоему, я должна быть? – хмыкнула она, сощуриваясь.

– Как где? Рядом со своим господином, разве нет? С Изубой. Ты хитро дала ему возможность ускользнуть. При дворе в Мальтахёэ его считают мертвым. Никому невдомек, что он живет беззаботно в башне Ошакати. А магистр Энистан молчит! Разве не должна ты находиться при нем, заботиться, как о родном сыне, а? Тело младенца, – последние слова Куруша издевательски растянула.

Странно. Помогла ускользнуть? Неужели Куруша и Бабатанд не знают подробностей того, что произошло между нею и Изубой?

– Нужна я Изубе! – фыркнула она презрительно.

– Неужели выгнал тебя, как паршивую голодранку?

Накато пожала плечами. А что тут скажешь? Не рассказывать ведь слезную историю о том, как она даже не знала, что тело ее неродившегося сына занял дух убитого Изубы. А потом малыша у нее выкрали. Она ничего и не узнала бы, если б не решила вернуть ребенка во что бы то ни стало.

– Странная ты, – проговорила она вместо этого. – Ты ведь была предана Изубе душой и телом! Неужели ложь? – она склонила голову набок. – И ты была шпионкой в его доме?

Выходит, не зря, не просто так Изуба казнил тогда домоправительницу!

– Я была предана ему душой и телом! – выкрикнула Куруша. – А он казнил меня по навету!

– Не по навету, – поправила Накато. – По подозрению, которому нашлось доказательство.

– Доказательство, – прошипела та, лицо исказилось яростью. – Это не доказательство – ты просто швырнула в меня копьем! Тем, которое попало в тебя. Что это, как не навет?! А он поверил не мне. Хотя я была верна ему больше, чем кто бы то ни было! И я сразу заподозрила в тебе неладное. Как только ты появилась.

– Ты просто взревновала, – устало отозвалась Накато. – Я оказалась не нужна Изубе. Он избавился от меня сразу, как отпала необходимость во мне. И больше я его не увижу. Так что проку тебе с меня немного. Хочешь отомстить – отправляйся к башне Ошакати! Он там.

– Считаешь, я смогу попасть туда.

– Мне-то откуда знать? Что мне за забота, – девушка пожала плечами. – Я тебе точно ничем помочь не смогу.

Куруша задумалась. Хмурясь каким-то своим мыслям, обошла Накато несколько раз по кругу. Глядела пристально, точно дыру просверлить пыталась.

– Почему он отказался от тебя?

«А то ты не знаешь!» – хотелось крикнуть.

– Да потому что я ему стала не нужна!

– Странно это, – Куруша дернула плечом.

– Ты же дух! – не сдержалась Накато. – Уж ты-то должна знать, что произошло тогда, после твоей смерти. Тебе в потустороннем мире все видно, ведомы все дела и помыслы живущих. Ты должна знать, почему я здесь.

– С чего это? – фыркнула женщина. – Кроме тебя забот, что ли, нет?

И как ее понимать – она ничего не знает об Амади? Но вот Таонга прекрасно знал и об Амади, и о ней, и о Бабатанде с его происками. Он знал даже об Изубе и ее сыне. Тогда почему Куруша не знает ничего?

– Ты придуриваешься, – заявила Накато, уставившись на женщину в упор. – Ты все прекрасно знаешь сама. К чему эти вопросы, чего ты добиваешься?

Какое-то время та сверлила ее пристальным взглядом. Наконец вроде бы решила для себя какой-то вопрос.

– Мой нынешний хозяин не может подобраться к Изубе, – заявила хмуро. – И, кроме тебя, помочь в этом некому. Так что тебе придется отправиться в Ошакати!

Накато, не сдержавшись, расхохоталась.

– А то меня там кто-то ждет! – заявила она, успокоившись. – Ты в уме ли, Куруша? Или тебе глаза отказали? Ты должна знать, кто я, и почему не могу вернуться на равнину! И о том, что Изубе я нынче даром не сдалась, ты тоже осведомлена! Я-то знаю, на что способны духи бесплотные, что им ведомо и видимо. Ты же придуриваешься, чего ты добиваешься?

– А то ты не знаешь, – та хмыкнула злорадно. – Я хочу, чтобы твой хозяин растерзал тебя так же, как мой – меня по твоей вине!

– Много хочешь, – Накато разочарованно вздохнула. – Он не растерзал меня даже за серьезные проступки. Ты ошиблась, когда выбирала хозяина.

– Дрянь! – щеку обожгла пощечина. – Хотела бы я увидеть, как ты сдохнешь, – лицо Куруши исказила злоба.

– Увидишь когда-нибудь. Если доживешь.

Куруша сощурилась. Оглядела Накато с головы до ног.

– Тебе придется пойти в Ошакати! В башню.

Девушка расхохоталась снова, покачала головой.

– Ты что, серьезно? И кто меня туда отпустит?! У меня на руке – печать, которой я привязана к хозяину! Вздумаю удрать – он меня вернет. Даже если дойду – кто меня впустит в башню? Я – не из колдунов, даже увидеть ее не смогу. Чего бы тебе самой туда не отправиться? Ты – дух бесплотный, вездесущий и всепроникающий. Сама можешь увидеть своего бывшего хозяина.

– Я не могу! – выкрикнула Куруша. – Ты же дала ему новую жизнь, он должен быть к тебе привязан.

– Он сам отказался от меня, – устало повторила Накато.

Боги и духи, сколько можно повторять одно и то же? Куруша что – умом ослабла после смерти? Не слышит, что ей говорят? Она ощущала, что в степь пришел закат. Скоро станет темнеть. Куруша же маячила перед ней, не думая завершать бессмысленный разговор.

Потому что на деле ей нужно мщение, а не помощь. Она будет рада, если удастся помешать или напакостить той, что привела ее к гибели. И где, спрашивается, Амади, когда он нужен?!

Эдак проболтает с неуемной бабой целую ночь. Ей бы проснуться!

А ведь число врагов в потустороннем мире у нее после нынешней ночи увеличится. Здесь находится уже Бомани, чью душу она вероломно выгнала из тела. И здесь же скоро окажется Таонга. И Куруша, что давно ее преследует!

– А что ты скажешь, – вкрадчиво заговорила женщина, – на то, что обо Бабатанд может избавить тебя от твоей печати?

Накато замерла. Внутри вмиг все заледенело, смерзлось.

Свобода! Желанная, недоступная. Снова быть самой себе хозяйкой. Делать, что захочешь, жить где и как захочешь. Жить с кем захочешь. Любить и привязываться, не оглядываясь на приказы хозяина и возможность внезапной потери. Она сможет выйти замуж и даже родить детей.

Куруша понимающе усмехнулась. Глаза насмешливо поблескивали.

– Что, сообразила? – протянула она. – Мой хозяин сможет дать тебе куда больше, чем ты можешь рассчитывать хоть когда-нибудь получить от своего! Всего-то дел – отправиться в башню Ошакати. Ты раз нашла туда вход – отыщешь и снова. А способ есть проверенный – цвет червей! Пару раз ты его опробовала, вот нынче собираешься снова. И еще разок к нему прибегнешь! Последний.

Накато встряхнулась.

Одурманить Амади дымом цвета червя?! Ради мнимой свободы. Нет уж, хватит гоняться за свободой – вон, уже управилась. С Бомани.

Так и возьмется этот Бабатанд отпускать глупую девицу на волю! Печать Амади он, может, и сведет. А потом что – позволит ей просто так уйти? Даже если она и приведет его к Изубе – что уже сомнительно.

Нет, она останется при нем безвольной куклой – такой же, как и при Амади.

А как Бабатанд, которого она даже ни разу не видела, станет с ней обращаться – она понятия не имеет. Вон, Адвар он продал работорговцам за единственную неудачу! Для той попасть к Амади вместе с Накато оказалось счастливым случаем.

– Значит, он сможет свести мою печать? – переспросила она, жадно глядя в лицо Куруши.

– Сможет, само собой! – фыркнула та.

Ага. Уж и забыла, как только что высказывалась – мол, желала бы ей мучительной смерти! Так и сулит свободу и всяческие блага.

– Что ж, – протянула Накато. – В таком случае – мне нужно скорее проснуться. Нынче я освобожу тело шамана для своего хозяина. А там и до него дело дойдет…

– Думаешь, я так просто отпущу тебя? – женщина усмехнулась.

– Это уж как хочешь, – согласилась Накато.

Ожидаемо, что ни говори! Она не особенно и рассчитывала, что на Курушу произведет впечатление ее хитрость. Накато присела, сгребла горстью пыль с земли и, стремительно выпрямившись, швырнула эту пыль в лицо женщине.

– Ах ты дрянь! – вскрикнула та, отшатываясь.

Руки она неосознанно подняла к лицу – забыла, видать, что находится в мире духов. Не ожидала такой вульгарной выходки. Накато, воспользовавшись мгновениями, пока та ее не видела, отпрыгнула в сторону. И представила занесенную снегом лощину, заросшую колючим кустарником.

Подскочила на ноги, отряхиваясь и фыркая.

Руки и ноги затекли – спала она, свернувшись в клубок. Как зверь. Еще бы – такой холод, а на ней лишь тонкая туника! Как назло, острые колючки, похожие на когти льва, полоснули по коже, оставив глубокие кровоточащие царапины.

Мелькнувшее на краю сознания сомнение – а не снится ли ей, что она проснулась? – тут же рассеялось. Нет, таких саднящих досадных царапин во сне бы не было!

Накато, шипя и ругаясь сквозь зубы, продралась кое-как наружу, из середины зарослей. В небе загорались первые звезды – самые яркие, видимые и на светлом, поблекшем после недавнего заката, небосклоне.

Вовремя она встала!

Девушка огляделась, зорко осматриваясь. Нет, что за глупость! Разумеется, Куруша не могла последовать за нею в мир явленный.

Куруша не покажется, пока она не заснет. А спать ей не придется еще долго.

Нужно будет рассказать обо всем Амади, едва тот окажется рядом. А сейчас – ее путь лежит к кочевью. Скоро стемнеет, все улягутся. Навряд ли кто-то ждет, что она станет бродить вокруг.

Хотя – если Таонга ждет ее появления…

Он ведь шаман – кто знает, может, у него есть способы узнать, что она появилась поблизости. Ладно! Что проку раздумывать – на месте все сделает. Вот куда сейчас смотрит Амади, спрашивается? В мире снов он даже не попытался помочь ей!

Впрочем, ее задача – изгнать дух Таонга из тела. Остальное – не ее печаль.

*** ***

К окраине кочевья вышла в темноте.

На равном расстоянии друг от друга горели костры. Там сидели дозорные, следили за темной степью. Их Накато не опасалась: кто ее там разглядит в отдалении от стойбища, впотьмах, среди высоких стеблей высохшей травы!

За ней Таонга отправил своих воинов. Если ее и ждут – то с ними, связанную.

Пройти внутрь кочевья она может между костров. Она одна, сумеет проскользнуть незамеченной! Животные шума не подымут – они знают ее. Им не объяснишь, что нынешний шаман не прочь был бы схватить ее, чтобы предать судилищу.

До полуночи далеко. Она пройдется по кочевью, послушает разговоры.

Интересно, спит ли Рамла? Должна бы. Неизвестно только, кого к ней на эти дни приставили. Как бы новая служанка не оказалась чересчур усердной.

Животные давно спали, и Накато бесшумно проскользнула между ними. Кочевье тоже засыпало, только кое-где рабы еще копошились. Дел много всегда, так что всегда будут те, кто укладывается спать позже остальных.

Накато кралась среди шатров, пряталась в густых тенях.

Одно несомненно: никто ее здесь не ждет. В кочевье вообще никто не ожидает появления чужаков или шпионов. Ей это на руку!

Шатер шхарт поставили далеко от шатра главы кочевья – удачно! Да и шаман не пожелал размещаться рядом с ведуньей. Оно и понятно: это не Бомани! Таонга всегда недолюбливал ее.

Накато двигалась вперед, насторожив слух. Не хотелось столкнуться случайно с кем-нибудь из рабов. Шум ни к чему.

Возле шатра Рамлы пришлось сидеть долго: та еще не спала. И служанка, приставленная к ней, не спала тоже. Копошилась, что-то прибирала, что-то приносила. Потом взялась расчесывать ведунью. А между делом – развлекала ее беседой. Накато с удивлением вслушивалась в околесицу, которую несла девица. Какие-то пустые сплетни, перипетии интриг среди рабов.

Шхарт, судя по всему, благосклонно прислушивалась. Не пыталась оборвать поток глупых слов, не одергивала.

Накато сидела под самым пологом. Подумать только! Способ избавить Рамлу от уныния и скверного расположения духа оказался до смешного прост. А ей такого даже в голову не пришло. Видно, не зря другие рабы называют ее слабоумной.

Служанка продолжала щебетать. Рамла пару раз отвечала ей что-то.

Накато поежилась. Долго же ей придется сидеть в тени полога! Огляделась – не идет ли кто запоздалый? Но нет – вокруг шатра ведуньи шататься попусту не решались.

Была бы Накато обычным человеком – уже замерзла бы. Впрочем, обычному человеку не было б нужды сидеть у шатра, вслушиваясь в праздную болтовню.

*** ***

После того, как Рамла улеглась, служанка еще долго копошилась в шатре, никак не желая улечься спать. В конце концов Накато не выдержала: змеей скользнула под полог, когда девица повернулась к ней спиной.

Та и понять ничего не успела, не то, что пикнуть: получила несильный удар по затылку – и свалилась лицом вниз. Ни звука – удар тела о землю приглушил расстеленный ковер.

Беглый взгляд на шхарт – та мирно спала.

Прекрасно! Все, что ей нужно – лепестки цвета червя из запасов ведуньи. И можно идти к шатру шамана. Странно даже, как это шхарт не приметила, что запасы ее тают. В прошлый раз Накато выгребла порядком, и теперь возьмет не меньше, чтобы наверняка подействовало.

Пригоршня, другая, еще…

Все, хватит! Вон, она уже чуть дно корзинки ногтями не поцарапала. Оглянулась воровато на Рамлу и служанку. Те оставались неподвижными.

Служанка – пусть ее! Она и не вспомнит поутру, что с нею приключилось. Пусть думает, что заснула случайно, пока прибирала. Вот нечего по шатру шнырять, когда госпожа улеглась! Все что-то шурудила, скреблась, как мышь в сене! И Рамла тоже пусть считает, что служанку сморил сон посреди работы.

С этим Накато выскользнула наружу. Огляделась – никого! И шмыгнула в густую тень, принялась пробираться к обиталищу шамана.

Середина ночи. Спит ли?

Хотелось бы верить в это! Не может ведь он вовсе не спать, верно? Перебегая от шатра к шатру, Накато добралась до цели. Шмыгнула в тень и замерла, пытаясь унять колотящееся сердце.

Неужто запыхалась? Или это от волнения…

Да, с Таонга-то будет сложнее, чем с Рамлой – она чуяла! Он, в отличие от всех остальных, знает, кто она такая. И вламываться просто так в его шатер – рискованно. Ей нужно удостовериться, что у нее будут необходимые ей мгновения, чтобы всыпать цвет червя в жаровню. И она сумеет сделать так, чтобы Таонга вдохнул достаточно дыма.

Она затаилась, вслушиваясь. Внутри царила тишина.

Накато до предела напрягла слух. Как бы ей хотелось сейчас обладать способностью проникать взглядом сквозь плотные преграды! Увы – сквозь плотный тяжелый полог шатра не увидишь, что происходит внутри.

Может, шаман спит, отдыхая после трудного дня. А может, ждет ее появления. Может, он узнал каким-нибудь образом, что она рядом!

Может, он прямо сейчас сидит по ту сторону полога, затаив дыхание, и вслушивается в ее движения. Ждет, когда ей надоест сидеть неподвижно, и она сунется внутрь.

А там…

Что он мог ей приготовить? Накато досадливо вздохнула. Да что угодно! И она никак не сможет узнать об этом. Все, что в ее силах – это все-таки зайти внутрь. А там уж – как пойдет. Все равно хитроумные планы – не ее стезя.

Глава 31

Кое-что все-таки было в ее силах: она могла забраться в какой-нибудь другой шатер, чтобы раздобыть углей. Кто знает, зажжена ли жаровня у Таонга! Он-то, как никто, знает, чем это может ему грозить.

Она огляделась, раздумывая – идти к одному из шатров воинов, или к кострам рабов.

Пришедшая мысль показалась ей удачной. Можно не ходить никуда, а лишь сделать вид, что уходит. Если Таонга знает о ее присутствии и слышит ее шаги – он подумает, что у него есть какое-то время. Что она ушла за чем-то. Он не будет ждать, что она отойдет на десяток шагов, а потом ринется со всей доступной ей стремительностью внутрь.

Едва ли он сидит с погашенной жаровней. Зима, холод! Без огня внутри шатра быстро воцарится стужа.

Будет ли удача на ее стороне? Кто знает. Вроде как пока что Нефер была благосклонна к ней.

Но ведь Нефер – воплощенная ветреность. Богиня удачи капризна. А докучать ей просьбами – лишь злить ее.

Накато, бесшумно ступая, отошла в сторону другого шатра, в котором царила сонная тишина. Замерла на мгновение – пусть Таонга, если слышит ее шаги, думает, будто она нырнула внутрь, за углями из жаровни.

А потом ринулась прямиком ко входу в шатер. Не останавливаясь и не давая себе времени подумать, нырнула под полог. Таонга подскочил с ложа, тараща глаза.

Кажется, он спал. Его заставило вскинуться резкое движение – Накато не стремилась скрываться и красться. Хлопнувший полог впустил морозный воздух снаружи – шаман не мог не почуять сквозняка. Да, он подскочил с ложа в мгновение ока – но тягаться с Накато в стремительности ему не приходилось.

Жаровня горела!

Удача нынче на ее стороне. Девушка на бегу рывком выдернула из-за пазухи узелок с цветом червя, швырнула его с обрывком ткани прямо в угли.

Так же на бегу засунула руку прямо внутрь, перемешала быстрым движением пальцев тлеющие угольки с сухими лепестками. Тут же повалил густой дым. Шаман дернулся – но он не успевал за ней. Меньше мгновения ей понадобилось, чтобы пронестись по шатру, засыпать лепестки в уголья, перемешать их и очутиться рядом с ним – лицом к лицу.

Она скорее угадала, чем поняла по движению – он намерен выскочить наружу.

И кинжал ритуальный, неизменно носимый всеми шаманами в ножнах на бедре, ему понадобился, чтоб разрезать плотный полог. Пальцы Таонга едва дернулись к нему – а Накато уже дернула его за руку на себя, шагая назад, к жаровне.

Он, не ожидавший рывка, шатнулся вперед. Она проверенным движением ударила в живот, заставив его согнуться пополам. Шаман закашлялся, хватая инстинктивно воздух ртом.

А с воздухом – и дым, само собой. Отлично!

Острое лезвие полоснуло ее по лицу, по подставленной руке. Еще бы немного – и до шеи добрался! Накато отпихнула его на середину шатра, сама отступила. Подхватив подушку, взмахнула пару раз, чтобы как можно больше дыма попало ему в лицо.

В следующий миг он сшиб ее с ног. Ринулся было прочь – но Накато цепко ухватила его за ногу, не давая вырваться. Он забился – тщетно!

Нож она вышибла у него из руки, когда он попытался резать ей запястья.

Дым заполнил шатер целиком, так, что видно ничего не было. Теперь ее главная задача – не позволить Таонга выбраться наружу. Он уже хватанул немало дыма – но пока находился в сознании.

Он извернулся, попытался оторвать ее пальцы от своей ноги.

– Ты еще что-то болтала – мол, помогла мне вернуться?! – зарычал он сдавленно.

– Я помогла тебе, – Накато закашлялась. – И я хотела быть вместе! А что сделал ты? – голос не слушался, сипел, срывался на клокочущий хрип и кашель.

– Лицемерная дрянь! – прохрипел Таонга.

Перед глазами все плыло, но Накато подняла голову. Сознание затопила ярость.

– Ты сам, – она едва не сорвалась на рыдания. – Я была бы верна тебе! А ты меня предал, – она снова надрывно закашлялась.

Дым делал свое черное дело. Руки наливались тяжестью, ног она не ощущала. Могла только держать голову вывернутой, чтобы глядеть пристально в лицо шамана, искаженное злобой. Только глаза заволакивала пелена.

И пусть! Она точно знала, что удержит его. Онауже сделала все, что требовалось.

Осталось немного подождать. Только не разжимать слабеющие руки до последнего. Он уже не выберется!

*** ***

Тепло. Даже жарко.

Голова тяжелая, но выматывающей боли, как в прошлый раз, нет. Да и чувствовала себя Накато отнюдь не так скверно, как тогда.

Глаза удалось приоткрыть с первого раза. Острота зрения притупилась, и глаза оставались небольшими щелочками – веки и лицо опухли. Но осмотреться удалось.

Она по-прежнему в шатре шамана. Лежит на ложе, укрытая покрывалами. Ты гляди-ка, Амади исхитрился как-то убедить остальных, что ей необходимо остаться именно у него! Иначе рабыню отнесли бы к шалашу лекарки.

Выходит, Амади удалось занять тело шамана.

Впрочем, что должно было пойти не так? Она добросовестно насыпала лепестков в жаровню и удержала Таонга, заставив его надышаться как следует дымом.

Самого шамана видно не было. Похоже, в шатре находилась она одна. Только жаровни тускло освещали внутри, отбрасывая зловещие колышущиеся тени на плотные стеганые стенки. Тени казались живыми. Они трепетали, дышали, тянули к лежащей девушке длинные щупальца.

Сердце сжал страх. А ну, как сейчас снова появится Куруша?!

Да не одна, а в компании Бомани и Таонга. А она и поделать ничего не сможет! Да, ей далеко не так скверно, как в прошлый раз – должно быть, Амади дал ей какое-то противоядие. Но она слаба и беспомощна: пальцем шевельнуть не может!

Накато попыталась пошевелить руками. Нет, те двигались, хоть и с трудом. Но они лежали под плотным покрывалом. И откидывать его ей не хотелось.

Да и нужно ли? Это всего лишь тени!

Только почему тогда так колотится сердце? Так и норовит выпрыгнуть из груди! А тени дрожат, ползут прямо к ней…

Полог резко распахнулся, впустив немного морозного воздуха и шамана. Тот нырнул внутрь, в тепло, выпрямился, глядя пристально на Накато.

– Очнулась, – проговорил он. – Что стряслось?

– Тени, – еле слышно выговорила она.

Он огляделся настороженно, прошел немного вдоль полога, вглядываясь настороженно в полумрак под куполом.

– Это просто тени, – проговорил наконец он. – Ничего тебе не грозит, – усмехнулся слегка.

Накато сделалось на миг не по себе – настолько знакома оказалась эта усмешка. Лицо Бомани, но выражение лица Амади! Даже если бы у нее остались сомнения в успехе, сейчас они бы развеялись без остатка.

– Ты, – выдохнула она, прикрывая веки.

– Само собой, – хмыкнул колдун. – А ты кого-то еще ожидала увидеть?

– Я боялась, – прошелестела она. – Боялась – не получится…

– Получилось, – сухо отозвался Амади. – Теперь для всех ты – рабыня, которая была одержима злыми духами. Потому ты остаешься в моем шатре до тех пор, пока не очистишься окончательно.

Накато слабо кивнула.

– Фарадж поверил тебе…

– Поверил, – он уселся возле жаровни, подбросил немного сухих веток. – Дохлый шаман не стал посвящать его в ваши махинации с цветом червя и заменой душ. Так что для Фараджа я – по-прежнему Бомани, – он помолчал. – Редчайший шанс – и выпал именно мне, – проговорил неторопливо. – Оказаться в шкуре степного шамана. Узнать тайны шаманов изнутри. Кому бы из бывших учеников башни Ошакати выпала такая возможность?! – негромко рассмеялся. – Остается только решить, что делать с учеником Бомани. И учеником Таонга, – прибавил задумчиво.

Накато слушала молча. Говорить было тяжело, да и вообще хотелось спать. Да и на что ее ответы колдуну?

– Спи, – прибавил Амади, точно прочитав ее мысли. – Спи, собирайся с силами. Нам предстоит долгий путь. Очень долгий…

*** ***

– Что же, ты очистил девицу? – осведомился Фарадж. – Она больше не одержима? Рамла спрашивала о ней, беспокоилась. Она искренне привязана к этой рабыне.

– Все в порядке, – отозвался Амади. – Я изгнал овладевших ею духов.

– Ты, помнится, говорил, что она может быть опасна, – протянул вождь.

– Духи бывают зловредны. Некоторые из них стремятся вредить людям, ты сам об этом знаешь. Однако я сделал так, чтобы ничто не могло повредить ни тебе, ни почтенной шхарт, ни кому-либо в кочевье. Девица очищена, только пока еще слаба. Через день или два она сможет вновь служить шхарт.

Фарадж хмыкнул.

– Можешь не слишком торопиться. Девка отправится следить за скотиной. У Рамлы новая служанка, которая ей нравится.

– Пусть так, – отозвался колдун.

И только Накато различила в его голосе тщательно скрытую ярость, перемешанную с разочарованием. Похоже, ей придется попрыгать как следует, едва поднимется на ноги. Чтобы ведунья приняла ее обратно.

Ох, тяжело будет уговорить ее!

– Странно это, – прибавил меж тем Амади. – Ты вроде только говорил – мол, тревожится шхарт за свою служанку?

– Она тревожится о ее здоровье. Боится, что убить ее придется.

– Что за прок убивать девицу? – отозвался колдун. – Если бы убить ее, не очистив, духи могли перебраться еще в чью-нибудь душу. Я очистил ее, теперь ей остается восстановить силы. Я подготовлю жертвоприношения, чтобы оградить нас всех и заручиться помощью богов!

Ответа не последовало. По движению воздуха Накато сообразила, что глава кочевья вышел. А ей, значит, определили новое место – убирать за скотиной. Только вряд ли это устроит Амади!

Она прекрасно помнила подслушанный у шатра Рамлы разговор со служанкой. Так умело развлекать ведунью сплетнями она не сумеет.

А придумывать что-то придется!

Теперь она все время будет под носом у Амади. Колдун не допустит, чтоб она небрежно относилась к его приказам! Додумать мысль не удалось – все вокруг в который раз затянула чернота.

*** ***

– Рассказывай, – потребовал Амади. – Бывший шаман, как я понял, не слишком-то жаловал Рамлу. Зато второй благоволил к ней?

– Она из кожи вон лезла, чтобы его улестить. Вполне удачно.

– Что ж, – колдун усмехнулся, и Накато сделалось не по себе – настолько жутко выглядела ухмылка Амади на толстощеком лице шамана. – Значит, никто не удивится, что Бомани помогает ей. Все складывается на удивление удачно, – последние слова произнес задумчиво.

Удачно! Он не представляет, насколько прав. Удача благоволит им.

Впрочем, стоит ли об этом ему рассказывать? Нефер ничего не говорила ей – можно ли рассказывать о ней колдуну.

Нет, не стоит. Нефер – это ее тайна.

Хотя Таонга тоже был ее тайной – и чем это закончилось? Шаман, возвращенный из мира мертвых, предал ее. Его предательство едва не пустило прахом все планы Амади. Да и ей, Накато, могло бы не поздоровиться.