Текст книги "Снова на привязи (СИ)"

Автор книги: Гульнара Черепашка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Глава 21

Зов повторился – и не раз.

Голос звал каждую ночь. Неуловимо знакомый – и ускользающий, как рыбешка в горной речке. Накато не могла сообразить, кому он принадлежит, как ни напрягала память.

Амади даже слушать не стал. Она позвала – и он в тот же миг через дверь духов дотянулся, чтобы щелкнуть ее по носу.

Не сметь его беспокоить по пустякам! Он ведь велел – не звать, пока сам не придет.

Оставил ее наедине со свалившейся невесть откуда невзгодой. И что поделать – она не представляла. Как шугануть обнаглевшую незнакомку?

Она вообще терялась в догадках – не то незнакомка, не то давняя, прочно позабытая знакомица… Беда в том, что отставать от нее та явно не собиралась. И Накато каждую ночь оставалась без сна.

Благо, дни проходили в движении: кочевье шло куда-то неторопливо. Накато снова сидела в кибитке на спине мамонта с дремлющей Рамлой.

Она заранее выпросила у лекарки корней, которые спасали от укачивания. И теперь дремала на ходу вместе с хозяйкой. А ночи были бессонными: стоило провалиться в сон – как звучал чужой голос, точно издеваясь над ней. И так раз за разом, ночь за ночью.

Девушка от души надеялась, что безвестной женщине надоест. Но той не надоедало. А Амади никак не показывался – видимо, ему было не до Накато.

И она решилась на то, что в обычных обстоятельствах ей бы никогда не пришло на ум.

*** ***

Таонга.

Она бы, должно быть, забыла о нем со временем. Уже начала забывать! Да видно, боги и духи судили иначе.

Накато не знала, удастся ли ее затея. Дозваться умершего – можно ли придумать что-то более дикое?

Но она уж два дня как приготовила и зеркало, и травы. Для Бомани нынче нарочно подмешала чуть-чуть сонной травы в благовония для жаровни. Ей больше не требовалось тянуть его за собой в сон – так что она вольна была поступать, как знает. И теперь тот беспробудно спал. Накато боялась помехи – вот и надымила в шатре сонным разнотравьем. Она и сама теперь клевала носом – лишь упрямство мешало ей улечься и тоже заснуть.

Успеет! Сначала нужно дозваться духа мертвого шамана. Если это еще возможно.

Готовилась неторопливо, тщательно. В груди жил тщательно скрываемый трепет – с того самого момента, как решила обратиться к духу. И руки слегка подрагивали, когда готовила все к ритуалу.

Есть ли еще он, дух Таонга, или уже развеялся? Духи живут в потустороннем мире вечно – но души умерших людей рассеиваются. Так ей говорили. Редко чья душа сохраняется долго – обычно такое случается, если человека держат сильные чувства и страсти. Гнев, месть, стремление закончить что-то в мире живых.

А если и не рассеялась душа по сей момент – узнает ли ее шаман? Согласится ли помогать ей? Он умер, а мертвому нет дела до живых. Возможно, он согласился бы помочь, если бы речь шла о кочевье и его людях. Но ей?

Накато усилием воли прекратила круговерть мыслей.

Что проку задаваться вопросами? Сейчас она зажжет благовония возле зеркала – и узнает все ответы.

Сердце замерло при виде того, как закурился тонкий ароматный дымок по обе стороны от круглой полированной медной пластины. Накато подождала, чтобы аромат окутал ее как следует, и позвала. Раз, затем другой.

Ей стоило труда преодолеть безотчетную робость. Она ведь взывала не просто через мир духов – она взывала к самому этому миру. И не знала, чего ждать.

Быть может, сейчас ее утащит туда прямо через зеркало. И будет потом мастер Амади тщетно искать свою игрушку, пытаясь дозваться ее через печать.

Она отогнала нелепые мысли. Если утянет – значит, тому и быть. Вгляделась внимательно в зеркало, позвала снова. Уже громче, отчетливее. Позвала, стараясь отправить свой зов дальше. Чтобы его услышали далеко и от этого шатра, и от кочевья, и от самих степей.

Понемногу Накато осмелела. И звала уже настойчиво.

Она не знала, сколько времени так провела. Одно ясно – очень долго. В какой-то момент услышала, как забеспокоились снаружи животные.

Не тревога – просто сон сделался более чутким. Глубокая ночная тишина и неподвижность исчезли. Совсем скоро – утро.

И лишь тогда она ощутила, что ее услышали. Отклик пришел слабый, едва заметный. Но он пришел.

Накато, тщательно сдерживая радость, неспешно погасила жаровни, опустила зеркало полированной поверхностью вниз. Поднялась – ноги совсем затекли. Потянулась всем телом и принялась неторопливо убирать все на места.

Теперь бы еще заснуть. Главное – чтобы ее снова не выдернули из сна неурочным зовом.

*** ***

– Ты меня обманула!

В голосе – ни капли гнева, только упрек. Накато огляделась в недоумении – камни кругом. Большие, в рост человека и выше. Неровные, густо покрытые лишайником. Между ними – редкие кусты. Где такое можно увидеть? В горах не видела подобных мест.

Вздрогнула, увидев шамана. Мысли о том, где очутилась, разом пропали.

Ясно же, где. В мире духов – раз видит того, кого в живых нет. И кого сама же совсем недавно пыталась дозваться. Все-таки пришел.

– Таонга, – выдохнула Накато.

Губы помимо воли сложились в улыбку. Она не надеялась снова увидеть его! А он стоял напротив – совсем, как живой. Глядел на нее пристально, и глаза горели. Совсем, как при жизни. И не вспомнишь, что это – дух бесплотный, оставшийся от человека.

– Ты меня обманула, – повторил он. – Ты ведь не простая служанка. Ты – шпионка колдуна в нашем кочевье.

На миг девушка оторопела. И тут же успокоилась: пусть он и знает, кто она. Он никому не может об этом рассказать! Или может?

– Откуда ты знаешь? – она решила спросить прямо.

– Я ведь дух, – он строго глядел на нее. – А отсюда, из потустороннего мира, видно многое, что сокрыто от смертных. Я мертв – и потому знаю куда больше, чем прежде. И мертв я из-за твоего хозяина! Это его козни привели меня к гибели.

– Если ты знаешь, кто я – то знаешь и то, что у меня не было выбора, – Накато опустила голову. – Я – игрушка колдуна, своего хозяина! Я не могу нарушить его приказы. Вернее, могу – но расплата, – она смолкла.

Нет, неубедительно это звучит! Что мертвому шаману за дело до ее бед? Что ему до расплаты, которая последует за неповиновением?

– Я знаю, – проговорил он. – Только не понимаю, зачем ты меня позвала.

– Хозяин запретил звать его, – выдавила Накато – ей сделалось стыдно. – И я не смею. А меня донимает, – она запнулась. – Я не знаю, кто это. Но меня зовут. Постоянно зовут, каждую ночь. Я, кажется, слышала этот голос – только никак не могу понять, чей он. И я боюсь.

– И ты решила, что я помогу тебе?

– Я не знаю, – отозвалась она после некоторого молчания. – Ты не обязан мне помогать. По моей вине ты погиб…

Она пересилила себя, подняла взгляд. Сейчас он уйдет, растворится в клубах тумана. Быть может, оставив ей кошмар напоследок. И поделом! Так хотя бы поглядеть в последний раз – она и не надеялась, что ей это удастся.

Как глупо! Боги и духи, как глупо. Привязаться к тому, кого не сумела уберечь, и кто будет ее ненавидеть.

Она как-то сразу поверила, что тот страшный налет и гибель шамана были спланированы Амади. И что это именно он – с ее помощью – погубил Таонга, к которому она привязалась.

– Я знаю, кто тебя зовет по ночам, – проговорил он.

– Знаешь? – Накато недоверчиво воззрилась на него.

– Знаю, – он кивнул. – В мире духов трудно что-то скрыть. Тем более, немногие здесь что-то скрыть и пытаются. Я ведь теперь – часть этого мира, он открыт для меня полностью. А твои нынешние тревоги связаны с твоим прошлым. Вспомни, кого ты убила, исполняя приказы своего хозяина.

– Я многих убила, – начала она было, и осеклась.

Не так-то и многих. Иму – но голос того был ей прекрасно знаком. Иму ее не беспокоил. До нее ли ему было? Иму остался в далеком южном городе Мальтахёэ, что лежит посреди равнин Желтого юга.

Еще женщина – ее Накато не убила, но привела ее к казни. Нет, слишком давно это было. Не могла душа обычного человека сохраниться, не развеявшись, несколько лет. Или могла?

Оставался один человек. Последний из тех, кто пал по ее вине. Вот только…

– Он ведь не мертв! – вырвалось у нее прежде, чем она сдержала возглас.

– В том-то и дело. Он не мертв – и это знают многие. А еще известно, что это ты его убила. И твоя роль в его оживлении тоже ведома тому, кто о тебе вспомнил. Вот только он не знает, где ты сейчас. Считает, что ты где-то на равнине.

– Почему не знает, где я? – растерялась Накато. – Духи все видят, все знают!

– Духи – все. Но он-то жив, – напомнил шаман.

– Не понимаю, – шепнула девушка. – Зачем я понадобилась кому-то на равнине? Я лишь рабыня колдуна, отмеченная его печатью. Даже свободы у меня нет.

– Ему нужен тот, кто покинул мир живых по твоей вине – а потом благодаря тебе же вернулся. Сам он не может до этого человека дотянуться.

– Меня звала женщина!

– Женщина, – Таонга усмехнулся, покачал головой. – Она умерла в злобе и отчаянии. Ей не удалось очистить свое имя, ты очернила ее. Слишком сильной была ее ненависть. Неприкаянный дух лишился разума, но не лишился ненависти к тебе. Она хочет отомстить. А тот, кто дал ей сил, решил использовать ее ненависть себе на пользу.

– Я поняла, – проговорила Накато. – Его звали… как же его звали? Он пытался похитить моего сына, послал Адвар по нашему следу!

– Бабатанд, – подсказал дух. – Советник правителя города Мальтахёэ – Бабатанд. А помогает ему дух погибшей женщины по имени…

– Куруша! – потрясенная Накато перебила его. – Ее звали Куруша, я помню! Да, это ведь ее голос! Я пыталась вспомнить, но ее имя все время от меня ускользало.

Да, Куруша. Обычно голос женщины звучал резко и сварливо – Накато не приходилось слышать в нем таких ленивых, насмешливых интонаций. Неудивительно, что она сразу не сумела сообразить, кто ее зовет. Но ведь Куруша давно мертва. Должно быть, заботы мира живых ее больше не тяготят – вот голос и переменился.

– Но зачем я нужна Бабатанду?! – вскрикнула она, спохватившись.

Таонга открыл рот, но ничего не сказал – прислушался. Словно услышал что-то в отдалении. Накато тоже подняла голову, прислушиваясь.

Воздух вокруг всколыхнулся.

– Накато! – голос прилетел словно отовсюду одновременно. – Накато, я же знаю – ты меня слышишь. Отзовись!

Ей показалось – фигура Таонга сделалась прозрачной и заколыхалась, точно полог шатра на ветру.

– Нет, не уходи! – возглас вырвался помимо воли.

– Что ты от меня хочешь? – он шагнул к ней.

– Я, – она запнулась. – Я устала, – признание вырвалось само. – Она мне спать не дает…

– Сегодня ты будешь спать, – он кивнул. – Правда, осталось совсем немного, – поднял голову, вглядываясь в низкое белесое небо. – Почти рассвело. Но завтра ее зов тебя не достигнет, – и слегка улыбнулся, коснулся неуловимо пальцами подбородка.

*** ***

– Накато! Накато, – зов снова настиг ее.

Нет, Таонга ведь обещал, что этого больше не будет!

– Сгинь! – зло процедила она сквозь зубы.

И увесистый шлепок по щеке заставил ее подпрыгнуть в испуге.

– Благодари богов, что это – я, а не твоя госпожа и не обо Бомани, – проворчала служанка, хмурясь. – Совсем обнаглела! Солнце давно поднялось – а она дрыхнет, и хоть бы хны. Еще и сгинь мне шипит! Госпожа тебя потеряла. Или считаешь – раз согреваешь ложе шаману, так тебе все можно? Возомнила себя любимой наложницей?

– Прости, – пробормотала девушка, моргая и пытаясь стряхнуть сонную одурь. – Что-то приснилось, сама не знаю, как…

– Бегом! – оборвала та бессвязный поток слов. – Живо к госпоже.

Пришлось подскакивать и бежать бегом – как приказали. Кочевье гудело, готовясь сняться с места. Как оно несколько декад стояло на одном месте – так теперь каждый день двигалось дальше и дальше. И как только она не услышала шума? Должно быть, крепко заснула после того, как увидела Таонга.

Воспоминание окатило теплом. Снова увидела его, дух бывшего шамана не развеялся!

– И здорова же ты дрыхнуть, – заявила Рамла, когда запыхавшаяся служанка предстала перед ней.

Невзирая на ехидство, кажется, она не злилась.

– Прости, госпожа, – выдавила Накато, спешно кланяясь.

– Я так гляжу – Бомани несколько ночей не давал тебе толком выспаться, – женщина окинула ее насмешливым взглядом. – Он говорил – доволен подарком. Несмотря на твою выходку в самом начале. Бомани сказал мне любопытную вещь: каждую ночь, как ты остаешься в его шатре – ему снятся вещие сны, – она цепко оглядела Накато.

– Вещие? – та захлопала глазами.

А что ей оставалось? Вещие сны шаману наверняка показывал Амади. А тот и не помнил поутру, что водил его по сновидению колдун.

– Хочу помыться перед тем, как тронемся в путь, – капризно заявила Рамла. – Сделай все быстро!

– Да, госпожа! – только и оставалось, что поклониться и кинуться опрометью прочь.

Не спорить ведь, что кочевье уже почти тронулось в путь! И чего ее так поздно разбудили? Рамла ведь знала, что служанка в шатре шамана! Могла бы отправить кого-нибудь за ней раньше. А теперь носиться, ноги сбивать. Поесть удастся теперь разве что к вечеру: сейчас не удастся – сама шхарт наверняка позавтракала. А в пути – да, она может припрятать для себя кусок, но не жевать ведь, сидя рядом с госпожой!

*** ***

Как до этого кочевье день за днем и декада за декадой стояло на одном месте, так теперь оно дни напролет шагало к северу.

Накато наконец сумела выспаться – зов по ночам прекратился. Таонга в ее снах, правда, тоже не появлялся. Но она знала теперь, что может позвать его, когда захочет. Что он не развеялся пылью, что помнит ее.

Появлялись даже мысли прихорошиться для него перед тем, как лечь спать. Только как это сделать – она ведь будет в мире духов?

– Что-то у тебя рожа подозрительно довольная, – заметила как-то вечером Рамла, когда Накато прибирала шатер.

– О, – та, замерла на мгновение. – Сегодня господин Бомани сказал, что не хочет меня видеть у себя в шатре, – поведала она. – Нет-нет, госпожа, я его ничем не сердила! Правда. Он сказал, что утомился и хочет спокойно нынче поспать.

– А ты и довольна, что тоже сможешь спокойно поспать, – хмыкнула ведунья.

– Я уж больше декады каждую ночь согреваю ему ложе, – прошелестела Накато. – Ведь не случится ничего страшного, если я одну ночь проведу здесь? К тому же, если появится маленький, я не смогу, наверное, больше вам прислуживать…

– А с Таонга ты не боялась?

– Обо Таонга давал мне особое питье – чтобы такого не случилось.

– Вон что, – протянула Рамла, задумалась. – Я поговорю с лекаркой. Возможно, что-нибудь удастся сделать, – она кивнула. – Но ты ведь помнишь – Бомани должен быть доволен!

– Я помню, госпожа, – Накато склонила голову.

Спохватившись, вернулась к прежнему делу. Ведунья не любила, чтобы в шатре царил беспорядок. Хотя сама же постоянно все разбрасывала.

Если Рамла не выгонит ее нынче ночью из шатра – можно будет позвать перед сном Таонга. Впрочем, если выгонит – тоже можно. Она давно его не видела.

– Послушай, – протянула Рамла. – Как захочет Бомани увидеть тебя снова – расспроси его. Что там со сватовством Фараджа? Он и правда собирается взять в жены девку из северных племен? Из тех, что пасут мамонтов, водя их от озерных берегов до предгорий по нескольку раз в году?

– Да разве ж он мне скажет, – удивилась Накато.

– Ну, а ты сделай так, чтоб сказал!

– Госпожа! А что мне ответить, если он спросит – откуда я знаю?

– А ты притворись, что тебе любопытно! – рассердилась Рамла. – Скажи – услышала разговоры других женщин.

Хорошо ей говорить! Уж Бомани наверняка знает, что другие женщины не особенно с нею ведут беседы.

А может, впрочем, и не знает – что ему за дело до бабских дрязг!

В любом случае, не спорить ведь с Рамлой. Оказывается, Фарадж собирается взять себе жену? Странно, что ведунью это обеспокоило. До сих пор ее мало волновали жены главы кочевья. И что ей за разница – две старые жены и десяток старых наложниц – или одна новая жена?

Ладно, она спросит. От нее не убудет, в конце концов. В крайнем случае – он ей ничего не ответит. А она просто передаст ведунье все, что услышит от него.

Глава 22

Солнце только-только закатилось за далекую горную гряду на западе, и заиндевевшая степь наполнилась синими тенями, густеющими с каждым мигом. Небо выцвело.

Рамла недавно поужинала, но ко сну отходить ей было рано. И она лежала на подушках, в задумчивости перебирая круглые бусины янтарных четок. Задумалась о чем-то – знать бы, о чем!

Накато с трудом подавила вздох.

До чего мирный у нее вид! Мирный и беззаботный. И как редко в последнее время случались такие спокойные вечера. Без ругани и недовольства хозяйки. И вот – ей самой предстоит вывести шхарт из себя. Оборвать нить ее размышлений, чтобы сказать то, что ведунью точно не обрадует.

– Как давно господин не заходил к тебе в шатер, госпожа, – вроде как задумчиво проговорила она, не поднимая взгляда.

– Ты о чем это?! – тут же вскинулась шхарт. – Господин заходил нынче вечером, совсем недавно! И ты сама была при этом.

Говорить старалась равнодушно, но Накато услышала нотки раздражения в голосе.

– Ну, он просто зашел и вышел, – протянула она, неторопливо собирая остатки ужина на поднос. – А ночь снова проведет с одной из своих наложниц.

– Ты что это, меня пытаешься вывести из себя?! – теперь уж Рамла вскинулась открыто.

– Что ты, госпожа! – Накато подняла на нее взгляд, вытаращила глаза, будто в изумлении. Даже бросила свое занятие – вроде как забывшись. – Как можно. Я бы не посмела раздражать тебя. Мне же самой от этого будет хуже, – прибавила она грустно, возвращаясь к уборке. – Прости, это я так. Просто я помню, как он постоянно находился рядом, а теперь – словно забыл о тебе! И ты вечера и дни свои проводишь здесь, в этом шатре, одна, – она вздохнула. – Несправедливо это.

Вздохнула с совершенно искренним огорчением, предвидя бурю. Но пусть уж Рамла думает, что это служанка сожалеет о госпоже.

Повисло молчание. Накато продолжала собирать посуду с остатками еды на поднос, ожидая, что в любой миг обозленная ведунья пнет его, разбрасывая все по полу.

Однако вспышки гнева не последовало.

Собираясь выносить поднос, девушка украдкой взглянула на хозяйку. Та сидела на своем ложе, уперев ладони в колени, невидяще уставившись перед собой.

Что ж, возможно, буря минует. Если, разумеется, шхарт ничего не надумает, пока Накато станет относить поднос. Ладно, хотя бы разбросанную еду не придется собирать по всему шатру – успела все сложить и забрать. С этой мыслью девушка выскользнула с подносом прочь за полог.

Когда вернулась, ведунья сидела на ложе в той же позе и с тем же застывшим выражением на лице.

Нет, когда она замирает с таким видом, это непременно оканчивается в конце концов вспышкой ярости! Рамла попросту не умеет иначе. А пальцы, сжавшиеся на коленях, до чего напряженные!

Будь проклят Амади со своими замыслами и заданиями.

– Хочешь, я причешу тебя, госпожа? – тихо осведомилась Накато, опускаясь перед Рамлой на колени и заглядывая ей в лицо снизу.

– Что?! – та дико воззрилась на нее.

– Я тебя причешу, госпожа, – повторила девушка. – Заплету тебе красивые косы и уложу их. Надену новую накидку. И бусы с браслетами, и серьги. И позову господина. Скажу, что ты хочешь его видеть. Госпожа!

Она выжидающе таращилась на хозяйку, гадая, что та ответит. Рамла в растерянности взирала на нее.

Кажется, выходка служанки до такой степени ее изумила, что она даже разозлиться забыла. И теперь только таращилась с растерянным видом, не зная, как и ответить на неслыханную дерзость. И стоило бы, по-хорошему, выругать обнаглевшую служанку – а может, и затрещин навесить, чтобы неповадно впредь было разговаривать эдак с госпожой. Да только слишком уж заманчивой ведунье показалась высказанная этой самой служанкой мысль.

Принарядиться и заманить в шатер Фараджа. Потому как тот и впрямь уже не одну декаду вспоминал о своей шхарт совсем редко.

Да, она не была обычной наложницей. И оказывали ей всяческое почтение, любые ее капризы выполнялись. Но Фарадж много дней пренебрегал ею, и если изредка и заходил, то лишь затем, чтобы узнать, как она себя чувствует.

– Что ж, – уронила наконец Рамла. – Доставай гребни!

Взяла пальцами прядь своих волос, оглядела. Покачала головой. Да, распутывать колтуны Накато придется долго. Ничего, ей не привыкать. Да и все лучше, чем сидеть неподвижно и слушать недовольное бурчание Рамлы. Или глядеть, как та в молчании с застывшим взглядом раскачивается из стороны в сторону.

*** ***

Когда Накато выбралась из шатра, небо успело потемнеть. Однако кромешной черноты еще не было, и звезд высыпало не так-то много. К полуночи небосклон обратится чернильно-черным куполом – цвета самых дорогих чернил на равнине. И его сплошь покроют яркие и крупные, как жемчуг с далекого юга, звезды.

Рамла ждала в шатре, разлегшись на ложе, покрытом узорчатым покрывалом.

Из одежды Накато предложила ей оставить только бусы из жемчуга в полтора десятка рядов, множество звенящих браслетов на запястьях и предплечьях, щиколотках. И широкий пояс со свисающими нитками бусин.

В уши ведунье она вдела длинные крупные серьги, украшенные перламутром. А волосы забрала высоко на темя.

Теперь ей следовало позвать Фараджа. То-то смеху будет, если придется оторвать его от одной из наложниц! Накато даже любопытно было, как-то он отреагирует на такое.

Впрочем, на зов Рамлы глава кочевья по-прежнему мчался в любое время дня и ночи.

Прежде чем звать Фараджа, Накато отнесла в шатер поднос с вином.

У входа в его шатер столкнулась нос к носу с выходившей девицей. Та, увидев Накато, зашипела разъяренной змеей. Бросила в спину злобно несколько оскорблений.

Что ж, пусть радуется – успела убраться прежде, чем служанка ведуньи оторвала от нее Фараджа. Хотя она, разумеется, об этом и не догадывается. Или не хочет догадываться? Неважно. Странно только, что глава кочевья позвал ее к себе столь ранним вечером, и уже отпустил. Впрочем, неважно и это. Накато откинула полог, скользнула внутрь и застыла у входа, скорчившись, на полу в поклоне.

Она даже не удивилась, что глава кочевья не обрадовался приглашению.

Ну да, в последнее время Рамла если и звала его – то из-за того, что у нее что-то случалось. Или нездоровье, или очередное недовольство. Да и сам он являлся к ведунье только по необходимости. Та очевидно успела его утомить. Кто знает – возможно, он уж и сожалел о своем решении купить ее. Больно хлопотно оказалось содержание – а ощутимой пользы Рамла ему пока что не приносила.

Однако отказывать ведунье он не решился. Не хотел злить или обижать.

Накато заторопилась вслед за размашисто шагающим главой кочевья. У шатра нужно будет остановиться и притаиться у входа. Не стоит мешать ему с Рамлой.

Она зайдет позже – когда оба будут спать.

Зайдет, чтобы выполнить приказ своего хозяина – Амади. Потому что затеяла она это все именно по его наущению. Это колдун приказал ей сделать так, чтобы Фарадж провел ночь в шатре своей ведуньи. Так нужно было, чтобы Накато могла до него добраться – в шатер самого главы кочевья ей хода не было.

*** ***

Звезды высыпали на небо, когда из шатра наконец перестало слышаться что-либо, кроме ровного дыхания спящих людей.

Кочевье окутывала тишь – остальные обитатели тоже мирно спали. Накато, выждав немного для верности, скользнула внутрь.

Фарадж и Рамла мирно спали среди подушек и покрывал ложа. Голова Рамлы покоилась на его мощной груди. Жаровня почти погасла – в ней только тлели едва-едва угольки, а дымка почти не было видно. И под куполом шатра царила практически кромешная мгла. Если бы не нечеловечески острое зрение – Накато сейчас ничего не смогла бы различить вокруг.

А ей предстояло залезть в запасы трав, что хранились у шхарт.

Всего один лепесточек цвета червя, – уверял ее предыдущей ночью Амади. Это не горсть, от одного лепестка ничего не будет!

Точнее – будет, но таких последствий, какие наступили в прошлый раз для Рамлы и ее служанки, не будет. Ни ведунья, ни глава кочевья и не поймут, что вдыхали дым от этого лепестка. К утру все развеется без следа!

Что ж, ему нет нужды обманывать. В конце концов, она не может ослушаться.

Накато бесшумно скользнула по шатру, безошибочно отыскала закрытую корзину, в которой ведунья хранила сушеные травы и снадобья.

После того, как бросит в жаровню то, что приказал колдун, ей придется вытащить из шатра зеркало и немного благовоний. Отыскать снаружи место, где ее точно никто не увидит – тоже еще, задачка! И дотянуться через зеркало – дверь в мир духов – до спящего Фараджа.

Кочевье спало.

Но кое-где горели костры, возле которых сидели люди. Горели костры по обычаю вокруг становища – там сидели воины, вглядываясь в ночную степь.

А ей еще надо под каким-то предлогом раздобыть огня!

Накато мысленно хлопнула себя ладонью по лбу. Ну, вот что ей стоило прихватить углей из жаровни в шатре Рамлы! Нагребла бы в глиняный горшок – и одна задача была бы решена.

И тут же снова обругала себя бестолочью.

Додумалась – бродить среди шатров, рискуя на кого-нибудь нарваться! Она же увела Фараджа из его собственного шатра. А перед тем он сам выставил наружу одну из своих наложниц. Надо пойти в его шатер! А наткнется там на какую-нибудь из его наложниц – так скажет, что явилась по приказу господина.

*** ***

На ее удачу, ухищрений не понадобилось. Шатер Фараджа оказался пуст.

Поставить зеркало, зажечь благовония – все действия привычные, делала такое не раз и не два. Ничего сложного.

Сам Фарадж мирно спит сейчас под боком у Рамлы. Все, что требуется от Накато – позвать его. Позвать у увести за собой в сон…

Да, ничего сложного.

Все шло, как обычно. Привычно сгустились вокруг тени. Привычно заклубился в зеркале потусторонний туман. И зов Накато понесся сквозь мир духов – как и следовало.

Отклик оказался неожиданно многоголосым.

Девушка различила голос Фараджа и позвала его, готовясь увести за собой. Вот только за ней пошел совсем не он – а неясная расплывчатая тень.

Накато, смутно ощущая подвох, попыталась разглядеть ее внимательнее – и тень вдруг взметнулась вокруг нее рваными лохмотьями, окружила, отрезая от мира вокруг. Торжествующе захохотала.

Нет, ее не должно здесь быть!

Первым чувством оказалось возмущение – что в ее действия вмешались. И недоумение – как?! Лишь спустя пару мгновений настиг страх.

Смех звучал знакомо – это та самая тень, что звала ее несколько ночей подряд!

– Ты еще здесь?! – рявкнула Накато. – Убирайся прочь! Убирайся, я не откликалась на твой зов. Я его не слышала, уходи!

– Ты слышала, – насмешливо заявила тень. – Иначе к кому ты обращаешься?

– Тебя здесь нет, – заявила Накато. – Так что пошла вон!

Ответом послужил издевательский хохот.

Подумать только – сколько времени она не давала о себе знать! И пожалуйста – явилась, когда не ждали. Чего ей снова нужно?

Спокойно. Это Куруша – та самая, которая давно мертва. Ничего она не может сделать! А если помешает ей – недовольному Амади уж точно придется выслушать Накато.

– Слушай, – девушка перевела дух. – Ты мне мешаешь! Помолчи немного, дай закончить то, что я делаю. После расскажешь, какой задницы гиены тебе понадобилось!

– Ну, хорошо, – неожиданно согласилась она. – Заканчивай…

Кругом смолкло – словно ничего и не было. Поверхность зеркала тускло поблескивала. А лучше бы Куруша помешала ей!

Теперь ведь не пожалуешься Амади. Неизвестно еще, когда тот вспомнит о своей игрушке.

Накато встряхнулась, снова позвала Фараджа. И тот откликнулся. Она потянулась к нему, осторожно повела его в сон.

Сама ощущала чужое присутствие. Невидимая Куруша наблюдала за ней с острым любопытством. По спине Накато пробегал озноб – давило чувство, будто за ней следит из засады голодный хищник. Не зря ли она продолжила начатое? Чего-то ждать от жаждущей мести Куруши, которую она привела когда-то к страшной смерти?

Накато почти уверена была, что закончится скверно.

Но нет – Фараджу позволили беспрепятственно уйти вслед за Амади, ждавшим его. А вот Накато уйти не позволили.

Она не удивилась поднявшемуся вокруг нее вихрю. Лишь подумала мельком – заметил ли Амади, что происходит? Если нет – ей долго придется ждать помощи. Потому что сама она не справится – в этом она была убеждена. Да, она сильнее большинства людей и даже хищных зверей. Но с колдунами ей не бороться. Мир духов – их территория, здесь она бессильна.

Страха не осталось. Ее не убьют – если бы хотели, давно так бы и поступили. Она зачем-то нужна Бабатанду.

Вот любопытно: Куруша больше двух лет, как мертва. Отчего ее дух не развеялся? Она ведь не ведьма, не одаренная! Почему она не рассыпалась пылью в потустороннем мире? Неужели настолько сильна была ненависть и жажда мщения, что этого хватило ей на сохранение целостности?

И на кой она сдалась Бабатанду? Ему нужен был бывший хозяин Накато – Изуба! А тот находится в башне Ошакати.

Девушка глядела на узкий круг черноты внутри вихря, отдаляющийся все сильнее от нее – вверх. Глаз бури. Он удаляется – вихрь растет. Если бы она способна была хоть что-то понять! Бабатанду нужен Изуба. Почему он не в силах до него дотянуться? Амади говорил – все колдуны равнины когда-то проходили обучение в башне Ошакати. И все они – за исключением ренегатов вроде самого Амади – подчиняются магистру башни, Энистану.

Нелепица. То, что происходило между двумя магами – Бабатандом и Изубой – выглядело в ее глазах нелепым.

Как они могут быть врагами?! У них ведь общая цель – та, которую преследует магистр Энистан.

Накато, правда, представления не имела, что это может быть за цель.

Энистан дал приют Изубе. Очевидно, зная – кто он, и что с ним произошло. И соперник Изубы не мог до него добраться.

Вихрь закручивался все сильнее, выл, рвал волосы и одежду. Девушка глядела вверх, на глаз бури, сделавшийся совсем крохотным, едва видным. Некстати вспомнилось, что она находится в шатре Фараджа – перед зеркалом с зажженными возле него жаровнями с благовониями. Найдут ее там – сразу все поймут! Она ведь ничего не успела убрать. Что за дрянь!

Амади будет в бешенстве.

Сверху раздался издевательский смех – точно Куруша ощутила всколыхнувшуюся в душе Накато тревогу. Знала бы она, чем эта тревога на деле вызвана!

Нет, если уж сама она справиться не в силах – нужно звать хозяина. Неважно, чем он там занят. Знать бы еще, что приведет его в большее раздражение: то, что она оторвала его от дел, или то, что она вляпалась в неприятности, оставив его в неведении.

Если ее найдут в шатре – поймут, кто она. А если она ничего не предпримет, чтобы этого не случилось – Амади разозлится.

Накато подняла голову и изо всех сил заорала, зовя его.

Ничего. Только вой ветра в ушах. Вихрь поглотил отчаянный вопль без остатка. Она была уверена, что ее хозяина не достиг даже отголосок зова.

– Кого ты зовешь? – голос Куруши звучал насмешливо. – Никто не откликнется! Никто тебя не услышит.