Текст книги "Злая. Сказка о ведьме Запада"

Автор книги: Грегори Магуайр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

– Но он должен быть готов слушать. Он человек у власти, это его работа – опираться на новые знания. Как только доктор Дилламонд получит доказательства своей теории, он напишет Волшебнику и начнёт лоббировать отмену этого закона. Несомненно, доктор сделает всё возможное, чтобы все Животные в стране узнали о его намерениях. Он же не дурак.

– Я и не говорил, что он дурак, – заметил Бок. – Но как по-твоему, он уже близок к получению весомых доказательств?

– Я студентка-помощница, – вздохнула Эльфаба. – Я и слова-то его не всегда понимаю. Я всего лишь секретарша – ты же знаешь, он не может сам писать, его копытам не под силу справиться с ручкой. Я пишу под диктовку, подшиваю документы и ещё лазаю по библиотеке Крейг-холла в поисках информации.

– В библиотеке Бриско-холла такого рода материалов больше, – заметил Бок. – Даже в «Трёх Королевах», где я работаю этим летом, есть целые стопки с записями монахов, наблюдавших за жизнью животных и растений.

– Я, конечно, представляю собой странное зрелище, – нахмурилась Эльфаба, – но всё же сдаётся мне, на том основании, что я девушка, в библиотеку Бриско-холла меня не пустят. И доктор Дилламонд – по той причине, что он Животное, – по нынешним временам тоже не сможет туда попасть. Так что эти ценные ресурсы для нас недоступны.

– Ну, – неожиданно для самого себя ляпнул Бок, – если ты точно знаешь, что тебе нужно… У меня есть доступ к фондам обеих коллекций.

– …И когда добрый доктор закончит искать разницу между Животными и людьми, я предложу ему применить те же аргументы к различиям полов, – досадливо продолжила Эльфаба. Но потом она наконец поняла, что сказал Бок, и потянулась к нему, точно хотела дотронуться.

– Ох, Бок! От имени доктора Дилламонда я принимаю твоё щедрое предложение нам помочь! Я передам тебе первый список в течение недели. Только меня не упоминай. Мне всё равно, что я могу навлечь на себя гнев Моровой Моррибль, но я не желаю, чтобы она вымещала злобу на моей сестре, Нессарозе.

Эльфаба допила остатки чая, подобрала свой свёрток и вскочила с места ещё до того, как Бок успел подняться на ноги. Разнообразная публика, задержавшаяся за вторым завтраком, подняла глаза от своих газет и книг и недоумёнными взглядами проводила неуклюжую девушку, с чрезмерной силой распахнувшую двери кафе. Бок медленно сел обратно, ещё не до конца сообразив, во что ввязался. И вдруг до него явственно дошла одна вещь: этим утром в кафе не зашло позавтракать ни одно Животное. Ни одно, вообще.

4

В последующие годы – а Боку суждено было прожить долгую жизнь – он будет вспоминать остаток того лета как время, пропитанное запахом пыли от старых книг. Древние письмена словно плыли у него перед глазами. Он в одиночку пробирался к самым древним заплесневелым стеллажам, перерывал в ящиках красного дерева залежи пергаментных свитков. Казалось, все дни напролёт оконные стёкла с ромбовидными переплётами голубого камня были затянуты туманной дымкой от мелкого моросящего дождя, колкого и неотвязного, как песок. Судя по всему, до Манникина этот дождь так и не добрался – но Бок старался об этом не думать.

Он также привлёк к поискам источников для доктора Дилламонда Кроупа и Тиббета. Сначала, впрочем, их пришлось отговорить от идеи вылазок в библиотеку в маскарадных костюмах – фальшивых пенсне, напудренных париках и плащах с высокими воротниками, добытых из запасов обширных костюмерных Студенческого театрально-музыкального братства в колледже Трёх Королев. Однако когда парни поняли всю серьёзность миссии, то с головой ушли в работу. Раз в неделю они встречались с Боком и Эльфабой в кафе на Вокзальной площади. В эти сырые дни Эльфаба являлась туда полностью закутанной в бурый плащ с капюшоном и вуалью – так, что видны были только глаза. На руках у неё были длинные поношенные серые перчатки, которыми она хвасталась: дескать, купила у местного гробовщика за гроши, потому что их уже использовали на похоронах. Её длинные ноги цвета молодого бамбука скрывал двойной слой плотных чулок. Впервые увидев Эльфабу в таком наряде, Бок хмыкнул:

– Я чудом убедил Кроупа и Тиббета расстаться с их шпионским маскарадом, а теперь вот ты заявляешься к нам разодетой под Кумбрийскую ведьму.

– Я одеваюсь не ради вашего одобрения, мальчики, – язвительно парировала она.

Девушка сбросила плащ и сложила его, вывернув наизнанку, чтобы не касаться мокрой шерсти. Каждый раз, когда в кафе заходил новый посетитель и стряхивал воду с зонта, Эльфаба отшатывалась, вздрагивая, даже если на неё попадала лишь случайная мелкая россыпь капель.

– Тебе религия предписывает всегда оставаться в сухости, Эльфи? – спросил Бок.

– Я уже говорила тебе, что не понимаю религию как таковую, хотя начинаю постигать, что такое приверженность идее. В любом случае человек, которому в самом деле что-то строго предписывает религия, мне видится её пленником – а значит, заслуживает оказаться взаперти.

– Отсюда, – вклинился Кроуп, – и твоя нелюбовь к воде. Вдруг это окажется святая вода, и всё! Непроизвольное крещение – и прощай, свобода вольного агностика.

– Я думала, ты слишком поглощён собственной персоной, чтобы заметить мою духовную патологию, – фыркнула Эльфаба. – Ну, мальчики, что у нас сегодня?

Каждый раз Бок думал: вот бы здесь была Галинда! В эти недели между ними сложилась такая непринуждённая дружеская атмосфера – образец естественности и даже некоторого остроумия. Вопреки условностям они отказались от общепринятых вежливых обращений. Они быстро отбросили формальности и вскоре уже перебивали друг друга, смеялись и чувствовали себя смелыми и значимыми из-за секретности своей миссии. Кроупа и Тиббета не особенно волновали Животные и ущемление их прав. Оба были уроженцами Изумрудного города: один – сын сборщика налогов, второй – советника службы безопасности Дворца. Однако страстная увлечённость Эльфабы оказалась притягательной и остальных. Бок тоже проникался идеей всё больше. Порой он представлял себе, как Галинда сидит вместе с ними за столиком: отбрасывает свою аристократическую сдержанность и говорит с ними совсем запросто, и глаза её горят чувством сопричастности к тайной и важной цели.

– Я думала, что всё знаю о том, как выглядит истинная страсть, – сказала Эльфаба в один удивительно ясный день. – Отец мой, как вы помните, проповедник-унионист, и с таким детством, как у меня, нетрудно прийти к выводу, что основа всякой мысли и убеждения – теологическая. Но, ребята! На этой неделе доктор Дилламонд сделал какое-то научное открытие. Я не уверена, в чём именно оно заключалось, но это было как-то связано с манипулированием парой линз, сквозь которые он разглядывал кусочки органической ткани, уложенные на прозрачное стекло и подсвеченные свечами. Доктор начал диктовать мне, но от волнения принялся излагать своё открытие в песне. То, что наблюдал, он сразу превращал в арии! Целые речитативы о строении, о цвете, о первичных формах органической жизни. Голос у него ужасный, скрипучий и надтреснутый, как наждак, – ну, сами понимаете, он же Козёл. Но как он пел! Тремоло для вводных данных, вибрато для интерпретаций, а на этапе выводов – сплошное торжествующее состенуто: длинные напевные гласные, настоящий гимн открытия! Я боялась, что нас кто-нибудь услышит, но всё равно пела вместе с ним, повторяла за ним его заметки, точно студентка консерватории.

Добрый доктор, воодушевлённый своими открытиями, требовал, чтобы их поиски стали более целенаправленными. Он не хотел предавать огласке свой научный прорыв, пока не придумает, как представить эту концепцию в наилучшем политическом свете. К концу лета их работа полностью превратилась в поиск лурлинистских и ранних унионистских трактатов о том, как были созданы и как разделились говорящие Животные и животные обычные.

– Идея не в том, чтобы попытаться найти у унионистских монахов или языческих жрецов и жриц какую-то научную теорию, – объяснила Эльфаба. – Однако доктор Дилламонд хочет выяснить, как мыслили об этом вопросе наши предки. Если мы узнаем, как случившееся объясняли себе те старые хитрецы в незапамятные времена, нам будет проще оспорить право Волшебника навязывать обществу несправедливые законы.

Это было интересное упражнение.

– В той или иной форме все мы слышали мифы о сотворении мира, предшествующие «Озиаде», – сказал Тиббет, театральным жестом откинув светлую чёлку. – Самый связный из них повествует о путешествии нашей дорогой легендарной Королевы Фей Лурлины. Лететь по воздуху ей надоело, она остановилась и призвала из песков пустыни источник воды, скрытый глубоко под сухими дюнами, под землёй. Вода забила фонтаном, да так изобильно, что вокруг вместо пустыни почти мгновенно возникла Страна Оз во всём её буйном разнообразии. Лурлина напилась до беспамятства и отправилась отдыхать на вершину горы Рансибл. Проснувшись, она обильно справила нужду, и так появилась река Гилликин, которая омывает просторы Великого Гилликинского леса, огибает Диккус с востока и, наконец, впадает в Тихое озеро. Животные были террибионтами и, таким образом, существами низшего порядка, нежели Лурлина и её свита. Не смотрите на меня так, я знаю, что это слово значит, – я специально поискал. Оно означает «живущий на земле». Животные возникли из комьев земли, которые исторгла на свет буйная растительность. Когда Лурлина облегчилась, животные решили, что бушующий поток – это великое наводнение, посланное, чтобы утопить их свежесозданный мир, и пришли в отчаяние. В панике они бросились в поток и попытались переплыть его. Те, кто испугался и повернул назад, остались обычными животными: их используют как рабочий скот, убивают ради мяса, охотятся на них ради забавы, продают, покупают или восхищаются их невинностью. А вот тем, кто продолжил плыть и добрался до дальнего берега, были дарованы сознание и речь.

– Ну и дар – способность воображать собственную смерть, – пробормотал Кроуп.

– Так и появились Животные. История с незапамятных времён разделяет животных и Животных.

– Крещение мочой, – задумчиво подытожила Эльфаба. – Это такой изощрённый способ одновременно объяснить дар Животных и унизить их?

– А что насчёт животных, которые утонули? – спросил Бок. – Они, выходит, неудачники из неудачников?

– Или мученики.

– Или призраки, которые теперь живут под землей и перекрывают водные источники – отсюда и засуха в Манникине

Все рассмеялись и заказали ещё чаю.

– Я отыскал более поздние писания с унионистским уклоном, – сказал Бок. – Они излагают историю, корни которой, я полагаю, лежат в той же языческой легенде, только её немного подчистили для красоты. По их версии, потоп, случившийся после сотворения мира, но до появления человечества, был не мощным мочеиспусканием Лурлины, а морем слёз Безымянного Бога во время его единственного визита в Оз. Безымянный Бог предвидел печаль, что постигнет эту страну во веки веков, и зарыдал от боли. Всю Страну Оз затопило солёными волнами в милю глубиной. Животные держались на плаву, цепляясь за коряги и вырванные с корнем деревья. Те, кто наглотался слёз Безымянного Бога, прониклись глубоким состраданием к сородичам и начали строить плоты из обломков дерева. Они спасли себе подобных из милосердия и благодаря своей доброте стали новым, разумным родом живых существ: Животными.

– Ещё один вид крещения, – отметил Тиббет. – Путём принятия внутрь. Ну, мне нравится.

– А у культа наслаждения какая версия? – спросил Кроуп. – Может ли ведьма или чародей взять обычное животное и заклинанием превратить его в Животное?

– Вот в этом пытаюсь разобраться уже я, – ответила Эльфаба. – В основном культисты, последователи культа наслаждения, утверждают: если однажды что-то удалось сделать Лурлине или Безымянному Богу, значит, это можно повторить с помощью магии. Они даже намекают, что изначальное различие между Животными и животными было следствием заклинания Кумбрийской ведьмы – столь сильного и долговечного, что чары не спали до сих пор. Мне кажется, что это весьма опасная пропаганда со злым умыслом. Никто не знает, есть ли на свете Кумбрийская ведьма, – никак не подтверждено, что она существовала в действительности. Я лично думаю, это некая ветвь лурлинизма, которая отделилась от него и дальше развивалась самостоятельно. Полная чушь. У нас нет доказательств того, что магия обладает такой мощью…

– Как и доказательств, что бог обладает такой мощью, – прервал её Тиббет.

– Это, на мой взгляд, не менее веский аргумент против бога, нежели против магии, – сказала Эльфаба, – но неважно. Суть в том, что, если это древнее кумбрийское заклинание, даже если ему сотни лет, его можно обратить вспять. Или по меньшей мере создаётся впечатление, что его можно снять, а это не менее плохо. Пока колдуны экспериментируют с чарами и заклинаниями, Животные утрачивают свои права – одно за другим. Достаточно медленно, чтобы было трудно распознать в этом единую политическую кампанию. Вообще, это скользкий момент, и доктор Дилламонд пока не до конца разобрался…

В этот момент Эльфаба натянула капюшон плаща на голову, и её лицо скрылось в тени одежд.

– Что такое? – недоумённо спросил Бок, но та приложила палец к губам.

Кроуп и Тиббет, как по команде, зарядили свою обычную болтовню о том, что главная их карьерная цель в качестве студентов творческого направления – чтобы их похитили пустынные пираты и заставили голышом, в одних кандалах, танцевать фанданго. Бок ничего подозрительного не заметил: пара конторщиков читала сводки скачек, несколько светских дам сидели с лимонадом и романами, механический слуга покупал кофе на развес, а старый профессор, точь-в-точь как из анекдотов, выкладывал вдоль лезвия ножа для масла сахарные кубики, то и дело меняя их порядок, будто решал какую-то теорему.

Через несколько минут Эльфаба расслабилась.

– Эта жестянка работает в Крейг-холле. Кажется, его зовут Громметик. Обычно он таскается по пятам за мадам Моррибль, как преданный щенок. Кажется, он меня не заметил.

Однако она слишком нервничала, чтобы продолжать разговор. Когда Эльфаба убедилась, что всем ясно, в каком направлении работать дальше, компания разошлась по туманным улицам в разные стороны.

5

За две недели до начала семестра в Бриско-холле из родного поместья, резиденции маркграфов Десяти Лугов, вернулся приятель Бока Аварик. Загоревший на отдыхе, он, как всегда, жаждал развлечений. Он сразу же начал потешаться над Боком за дружбу с юнцами из Трёх Королев. При других обстоятельствах тот, возможно, и вправду охладел бы к Кроупу и Тиббету. Но теперь они были втроём вовлечены в исследования доктора Дилламонда, так что приходилось терпеливо сносить насмешки.

Как-то раз Эльфаба сообщила, что получила письмо от Галинды, уехавшей с подругами на озеро Чордж.

– Ты не поверишь, она предложила мне нанять карету и приехать к ней на выходные, – фыркнула она. – Должно быть, ей ужасно скучно с этими светскими девицами.

– Но она сама очень светская, как ей может быть скучно? – удивился Бок.

– Не жди, что я разъясню тебе тонкости этого круга, – отмахнулась Эльфаба, – но я подозреваю, что наша мисс Галинда не такая светская, какой хочет казаться.

– Ну так когда ты едешь? – поинтересовался он.

– Никогда, – отрезала она. – Нужно доделать работу, это важнее.

– Дай мне посмотреть письмо.

– Оно у меня не с собой.

– Тогда принеси потом.

– С чего это вдруг?

– Может быть, ты нужна ей. Ты не замечала, что всё время ей так или иначе нужна?

– Я? Ей? – Эльфаба рассмеялась нарочито громко. – Ну ладно, я знаю, что ты влюблён по уши, и чувствую за это некоторую ответственность. Я покажу тебе письмо на будущей неделе. Но я точно не собираюсь никуда ехать лишь по твоему желанию, – вне зависимости от того, друг ты мне или нет.

На следующей неделе она дала ему прочесть письмо.

Дорогая мисс Эльфаба,

Меня уговорили написать вам мои милые дамы, с которыми мы снимаем дом: мисс Пиффани из Пиффани-холла и мисс Шэн-Шэн из клана Минкос. Мы замечательно проводим лето на озере Чордж. Погода тихая и сладостная, и всё чудесное-пречудесное. Не хотели бы вы приехать к нам на три-четыре дня до начала занятий? Мы знаем, что вы усердно трудились все лето, ну, и так далее. Вам не помешает немножко сменить обстановку. Если вы соберетесь приехать, не нужно даже отдельно сообщать о своём намерении. До деревни Невердейл едет почтовая карета, а дальше можно дойти пешком или нанять двуколку – это всего в миле или двух от моста. Дом очень славный, весь увит розами и плющом, он называется «Сосновый каприз». В это место невозможно не влюбиться! Я очень надеюсь, что вы сможете приехать! Особенно по причинам, о которых не смею писать. Но компаньонку я вам посоветовать не могу: матушка Клатч уже здесь, и матушка Клипп с матушкой Вимп тоже. Решайте сами. Жду долгой увлекательной беседы с вами.

Всегда ваша любящая подруга

Мисс Галинда Ардуэннская с Верхнего Нагорья,

33, разгар лета, полдень,

писано в «Сосновом капризе».

– Ты просто обязана поехать! – вскричал Бок. – Взгляни только, как она тебе пишет!

– Так, будто письма – не её конёк, – съязвила Эльфаба.

– «Я очень надеюсь, что вы сможете приехать!» – вот что она говорит. Ты нужна ей, Эльфи. Нет, я требую, чтобы ты поехала!

– О, даже так? Почему бы тогда тебе не отправиться к ней самому? – подняла брови Эльфаба.

– Разве я могу поехать без приглашения?

– Ну, тут нет ничего сложного. Я напишу ей и попрошу, чтобы она тебя пригласила.

С этими словами она полезла в карман за карандашом.

– Не смотрите на меня свысока, мисс Эльфаба, – оскорбился Бок. – Могли бы отнестись к моим словам серьёзнее.

– Ты влюблён по уши и потому блажишь, – небрежно отмахнулась Эльфаба. – И мне не нравится, как резво ты начинаешь мне «выкать», стоит только с тобой не согласиться. К тому же я не могу поехать. У меня нет компаньонки.

– Я буду сопровождать тебя.

– Ха! Как будто мадам Моррибль позволит!

– Ну, как насчёт, – задумался Бок, – как насчёт моего друга Аварика? Он сын маркграфа. При таком положении в обществе он идеальный кандидат. Сыну маркграфа уступит даже мадам Моррибль.

– Мадам Моррибль не уступит и урагану. А меня саму спросить ты, видимо, забыл? У меня нет желания никуда ехать с этим Авариком.

– Эльфи, ты у меня в долгу, – настойчиво напомнил Бок, – Я помогал тебе всё лето. И Кроуп с Тиббетом тоже – по моей просьбе. Теперь ты должна ответить мне добром на добро. Ты можешь попросить у доктора Дилламонда несколько выходных, а я позову Аварика – ему и так не сидится в общежитии. И мы втроём отправимся на озеро Чордж. Мы с Авариком снимем комнату на постоялом дворе, но пробудем там совсем недолго. Ровно столько, сколько потребуется, чтобы убедиться, что с мисс Галиндой всё в порядке.

– Я о тебе, а не о ней беспокоюсь, – проворчала Эльфаба, но Бок понял, что он победил.

Мадам Моррибль не согласилась доверить Эльфабу заботам Аварика.

– Ваш уважаемый отец не простил бы мне подобного, – заявила она. – Но я вовсе не Моровая Моррибль, как вы полагаете. О да, мне известны все эти милые прозвища, которыми вы меня награждаете, мисс Эльфаба. Забавы юности! Я пекусь лишь о вашем благополучии. Я же вижу, что после тяжёлой работы всё лето вы, можно сказать, ещё больше позеленели. Поэтому я готова пойти на компромисс. Если вы убедите мастера Аварика и мастера Бока отправиться в путь с вами и моим верным слугой Громметиком, которого я выдам в ваше распоряжение для присмотра за вами, тогда я позволю вам этот небольшой летний вояж.

Эльфаба, Бок и Аварик поехали в экипаже, а Громметик был вынужден поместиться сверху с багажом. Эльфаба время от времени встречалась взглядом с Боком и недовольно морщилась, но в упор игнорировала Аварика, к которому сразу же прониклась неприязнью.

Закончив читать сводки скачек, Аварик принялся дразнить Бока по поводу путешествия:

– Я должен был догадаться перед отъездом на каникулы, что ты терзаешься любовными муками! Всему виной твоё умение выпячивать подбородок – этот серьёзный вид ввёл меня в заблуждение. Я уж думал, ты заболел по меньшей мере чахоткой. Лучше бы ты пошёл с нами в ту последнюю ночь перед моим отъездом! Клуб Знаний в твоём случае – как раз то, что доктор прописал.

Бок искренне оскорбился упоминанием заведений такого рода в присутствии дамы. Но Эльфабу это как будто не задело. Возможно, она не знала, что оно собой представляло. Бок попытался перевести разговор в другое русло.

– Вы не знакомы с мисс Галиндой, но она наверняка вам понравится, – сказал он Аварику. – Обещаю вам.

И Аварик ей, вероятно, тоже понравится, сообразил Бок несколько поздновато. Но он был готов смириться даже с этим, если такова цена помощи Галинде в сложной ситуации.

Аварик окинул Эльфабу полным презрения взглядом.

– Мисс Эльфаба, – начал он чопорно, – ваше имя свидетельствует о том, что у вас в роду были эльфы?

– Оригинальности вам не занимать, – язвительно ответила Эльфаба. – Будь это так, полагаю, руки и ноги у меня были бы тонкие, хрупкие, как сухие макаронины, а кости бы рассыпались при малейшем нажиме. Попробуете применить силу? – Она протянула к нему руку, зелёную, точно весенние побеги. – Давайте же, прошу вас, решим этот вопрос раз и навсегда. Будем исходить из предположения, что относительная сила, необходимая, чтобы сломать мне руку – в отличие от иных рук, какие вы ломали, – пропорциональна соотношению человеческой и эльфийской крови у меня в жилах.

– О, я вас и пальцем не трону, – заверил Аварик, умудрившись сказать эту фразу максимально двусмысленно.

– Мой внутренний эльф сожалеет, – парировала Эльфаба. – А то разломили бы меня на части, и я отправилась бы мелкими кусочками обратно в Шиз. И никакого тоскливого вынужденного отпуска – тем более в вашей компании.

– О, Эльфи, – вздохнул Бок. – Это не слишком хорошее начало знакомства, знаешь ли.

– Да всё замечательно, – фальшиво заявил Аварик, свирепо глянув на них обоих.

– Я и не думала, что ради дружбы нужно идти на такие жертвы, – буркнула Эльфаба Боку. – Вообще, мне лучше было без неё.

Время значительно перевалило за полдень к тому моменту, как они прибыли в деревню Невердейл, заселились на постоялый двор и пешком пошли вдоль озера к «Сосновому капризу».

На солнце у портика сидели две пожилые женщины, которые лущили стручковую фасоль и пястокрут. Бок узнал матушку Клатч, компаньонку Галинды. Вторая, видимо, была сопровождающей мисс Шэн-Шэн или мисс Пиффани. Обе вздрогнули, увидев приближающуюся процессию на подъездной дорожке. Матушка Клатч наклонилась вперёд, и стручковая фасоль посыпалась с её колен.

– Быть не может! – воскликнула она, когда они подошли ближе. – Это же сама мисс Эльфи! Клянусь бакенбардами своего дяди! Ни за что бы не подумала.

Она с усилием поднялась на ноги и крепко обняла Эльфабу. Та стояла неподвижно, как гипсовое изваяние.

– Дайте-ка нам минутку, чтобы перевести дух, голубчики, – суетливо проговорила матушка Клатч. – Что, ради всего святого, вы здесь делаете, мисс Эльфаба? Как снег на голову свалились.

– Меня пригласила мисс Галинда, – объяснила Эльфаба, – а мои попутчики настояли на том, что хотят сопровождать меня. Поэтому я вынуждена была согласиться.

– Об этом я ничего не знаю, – изумилась матушка Клатч. – Мисс Эльфаба, давайте я заберу вашу поклажу и найду вам что-нибудь чистое переодеться. А то вы совсем обносились в пути. Вы, господа, конечно, останетесь в деревне. Но сейчас девушки в летнем домике на берегу озера.

Путешественники двинулись дальше по тропе, на крутых участках переходящей в каменные ступени. Громметику становилось всё тяжелее передвигаться, и вскоре он остался далеко позади – никто не питал желания задержаться и протянуть руку помощи существу с такой твёрдой оболочкой и механическими мыслями. Обогнув последние заросли кустов остролиста, троица вышла к павильону.

Это была каркасная постройка из необработанных брёвен, украшенная резным узором арабесок. Все шесть сторон были открыты ветерку с воды, а на фоне, словно огромное голубое поле, расстилалось озеро Чордж. Девушки сидели кто на ступеньках, кто в плетёных креслах, а матушка Клипп увлечённо занималась каким-то мелким рукоделием, для которого использовались три иголки и нитки разных цветов.

– Мисс Галинда! – вырвалось у Бока, которому очень хотелось, чтобы его голос услышали первым.

Девочки вскинули головы. В легкомысленных летних платьях, без фижм и турнюров, они выглядели как птицы, готовые вспорхнуть с места.

– Святой ужас! – воскликнула Галинда, разинув от изумления рот. – Что вы здесь делаете?

– Ах, я в таком неподобающем виде! – вскричала Шэн-Шэн, привлекая внимание к своим босым ногам и бледным открытым лодыжкам.

Пиффани прикусила уголок губ и попыталась превратить усмешку в приветливую улыбку.

– Я тут не задержусь, – пообещала Эльфаба. – Кстати, девушки, это мастер Аварик, маркграф, наследник земли Десяти Лугов из Гилликина. А это мастер Бок из Манникина. Оба они учатся в Бриско-холле. Мастер Аварик, если вы не догадались по влюблённому выражению лица Бока, это мисс Галинда Ардуэннская, а также мисс Шэн-Шэн и мисс Пиффани, которые прекрасно смогут изложить свои родословные самостоятельно.

– Как это очаровательно и дерзко, – восхитилась мисс Шэн-Шэн. – Мисс Эльфаба, которая никогда не уделяет нам времени, вы навсегда искупили свою вину этим приятным сюрпризом. Здравствуйте, джентльмены!

– Но, – пробормотала Галинда, – но почему вы здесь? Что-то стряслось?

– Я здесь, поскольку по глупости упомянула ваше приглашение при мастере Боке, а тот узрел в нём знак от Безымянного Бога, что нам непременно следует нанести визит.

При этих словах мисс Пиффани перестала сдерживать себя и рухнула на пол беседки, корчась от смеха.

– Что, – изумилась Шэн-Шэн. – Что?!

– Но о каком приглашении вы говорите? – вступила потрясённая Галинда.

– Мне что, его вам показать? – спросила Эльфаба. Впервые на памяти Бока она выглядела смущённой. – Я не собираюсь читать его при всех.

– Я считаю, что меня подставили специально, чтобы унизить, – выговорила Галинда, глядя на беспомощно хохочущую Пиффани – Меня унизили ради забавы. Это не смешно, мисс Пиффани! Я почти готова… пнуть вас!

В этот момент куст остролиста обогнул Громметик. Вид дурацкой медной штуки, качающейся на краю каменной ступеньки, заставил Шэн-Шэн осесть спиной на одну из опор крыши и вслед за Пиффани сложиться в приступе безудержного хохота. Даже матушка Клипп тихонько улыбнулась, убирая свои нитки.

– Так в чём дело? – спросила Эльфаба.

– Ты появилась на свет, чтобы досаждать мне? – со слезами на глазах произнесла Галинда, обращаясь к своей соседке. – Я что, просила тебя мне навязываться?

– Не надо, – вмешался Бок. – Не надо, мисс Галинда, пожалуйста, не говорите больше ничего. Вы расстроены.

– Я… написала… это… письмо, – выдавила Пиффани между порывами смеха.

Аварик захихикал. Эльфаба широко распахнула глаза, и её взгляд чуть поплыл.

– То есть вы не писали мне приглашения приехать сюда? – спросила Эльфаба у Галинды.

– О, нет, совершенно точно не писала, – подтвердила Галинда. После приступа гнева к ней понемногу начало возвращаться самообладание, хотя Бок догадывался, что урон ей нанесён весьма существенный. – Моя дорогая мисс Эльфаба, я бы и не подумала подвергнуть вас тем бездумным издевательствам, на которые эти девушки обрекают друг друга и меня забавы ради. К тому же вам не место в такой обстановке.

– Но меня пригласили, – возразила Эльфаба. – Мисс Пиффани, это вы написали письмо вместо мисс Галинды?

– А вы и повелись! – хихикнула та.

– Что ж, это ваш дом, и я принимаю ваше приглашение, даже если оно было написано от чужого лица, – заключила Эльфаба ровным деловым тоном, глядя прямо в сузившиеся от смеха глаза мисс Пиффани. – Пойду распакую вещи.

Она зашагала прочь. За ней последовал только Громметик. Все невысказанные слова невидимым тяжким грузом повисли в воздухе. Постепенно истерика Пиффани стихла. Она ещё несколько раз сипло фыркнула и осталась неподвижно лежать на плитах пола – с подавленным видом и в измятом платье.

– Ну что вы все так презрительно на меня уставились, – возмутилась она наконец. – Это была всего лишь шутка.

Эльфаба весь день просидела в комнате. Галинда тоже исчезла и спустилась только к ужину – и то задержалась в компании всего на несколько минут. Поэтому юноши отправились плавать и кататься на лодке по озеру с другими девушками. Бок пытался пробудить в себе интерес к Шэн-Шэн или Пиффани, которые, безусловно, вели себя достаточно кокетливо. Но обеих, похоже, очаровал Аварик.

Наконец Бок поймал Галинду на крыльце и взмолился уделить ему немного времени. Она согласилась, отчасти вернувшись к своим сдержанным манерам, и они уселись на садовых качелях на небольшом расстоянии друг от друга.

– Полагаю, это я виноват, что не разглядел подвоха в письме, – покаялся Бок. – Эльфи не желала принимать приглашение. Это я заставил её.

– С чего это вдруг «Эльфи»? – вскинула брови Галинда. – Куда делись приличия этим летом, я не понимаю?

– Мы подружились.

– Что же, я постараюсь как-то с этим смириться. И с чего вдруг вы заставили её приехать? Неужели вы не понимали, что я бы в жизни такого не написала?

– Почему? Вы же соседки.

– По распоряжению мадам Моррибль, а не по собственному выбору! Я же столько сил приложила, чтобы все это знали!

– Я и не подумал. Мне казалось, вы неплохо ладите.

Галинда фыркнула и скривила губы, но как будто в ответ на какую-то собственную мысль. Бок продолжил:

– Если вы так сильно обиделись, почему не хотите уехать?

– Возможно, я так и поступлю, – сказала она. – Но пока я размышляю. Эльфаба говорит, что уехать – значит признать поражение. Однако если она выберется из своего укрытия и начнёт разгуливать тут со всеми остальными – и со мной, – шутка сделается невыносимой. Мои подруги её не любят.

– Как и вы, стоит отметить! – шёпотом заметил Бок.

– Это другое, у меня есть на то полное право, – парировала Галинда. – Я вынуждена постоянно мириться с её присутствием! И всё потому, что моя глупая матушка наступила на ржавый гвоздь на станции во Фроттике и пропустила распределение студенток! Вся моя университетская жизнь пошла прахом по её недосмотру! Когда я стану колдуньей, я ей отомщу!

– Зато можно сказать, что именно Эльфаба свела нас вместе, – тихо проговорил Бок. – И теперь я ближе к ней, а значит, ближе и к вам.

Галинда, похоже, сдалась. Она откинула голову на бархатные подушки качелей.

– Бок, знаешь, помимо воли я иногда думаю, что ты милый. Чуть-чуть. И даже чуточку очаровательный, и, конечно, чуточку меня раздражаешь, но я уже почти к тебе привыкла.

Бок затаил дыхание.