Текст книги "Злая. Сказка о ведьме Запада"

Автор книги: Грегори Магуайр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

– Вы издеваетесь надо мной, мисс Эльфи!

– Без злого умысла, Бок. – Она мягко назвала его по имени, без титула учтивости, точно подкрепляя фамильярностью своё утверждение, что он ей как брат. – Я подозреваю, что ты ищешь мисс Галинду, девушку из Гилликина, с которой ты познакомился на стихотворной экзекуции мадам Моррибль прошлой осенью.

– Возможно, вы знаете меня лучше, чем я думал, – вздохнул Бок. – Могу ли я надеяться, что она вспоминает обо мне?

– Надеяться ты, конечно, можешь, – сказала Эльфаба. – Но было бы вернее спросить её саму и покончить с этим. По крайней мере, будешь знать наверняка.

– Но вы же с ней подруги, разве нет? Неужели вы не знаете?

– А следует ли полагаться на мои знания? – снова развеселилась она. – И уж тем более на мои утверждения? Вдруг я совру? Вдруг я влюблена в тебя и решу подставить свою соседку, солгав о том, что она…

– Вы соседки?

– Это так тебя удивляет?

– Нет, но это очень… Это очень удачно.

– Повара, верно, уже гадают, о чём я столько времени беседую со спаржей, – фыркнула Эльфаба. – Я могла привести сюда мисс Галинду как-нибудь вечером, если хочешь. Чем раньше, тем лучше, чтобы истребить твои иллюзии на корню. Ну, если произойдёт именно это, хотя, как я уже говорила, откуда мне знать? Я даже не могу предсказать, с чем у нас будет пудинг, – как мне судить о чьих-либо сердечных склонностях?

Они назначили время через три дня, и Бок долго и горячо благодарил Эльфабу и так сильно тряс её руку, что очки прыгали у него на носу.

– Ты замечательный друг, Эльфи, – несмотря на то, что я не видел тебя пятнадцать лет, – сказал он, также обращаясь к ней на ты и без почтительной приставки «мисс».

Эльфаба скрылась за ветвями грушевых деревьев и удалилась по дорожке. Бок выбрался из огорода, вернулся в комнату и снова засел за книгу, но изначальную его проблему опасная вылазка не решила. Ситуация лишь усугубилась. Он не мог сосредоточиться. Он всё ещё не спал, когда среди ночи раздался топот, стук, шиканье и обрывки пьяного пения – в общежитие Бриско-холла вернулись гуляки-соседи.

2

Аварик уехал на каникулы, едва кончились экзамены, и Бок решил, что либо он обманется в своих ожиданиях, либо опозорится – в любом случае терять ему нечего. Первое свидание с Галиндой могло оказаться последним. Он дольше обычного возился с одеждой, и из наблюдений за посетителями кафе вывел, как лучше уложить волосы (стянуть тонкой белой ленточкой на макушке, чтобы кудри спадали вниз, как пена из перевёрнутого кувшина с молоком). Он несколько раз почистил ботинки. Для ботинок уже было слишком жарко, но вечерних туфель у него не было – пришлось идти так.

В назначенный вечер Бок вернулся по знакомому пути и на крыше конюшни обнаружил, что у стены кто-то оставил лестницу для сбора фруктов – так что ему не придётся вновь продираться сквозь листья, как древесная обезьяна. Он аккуратно спустился на несколько перекладин и лихо спрыгнул – на этот раз даже не в салатную грядку. На скамейке под гречишными деревьями сидела Эльфаба, подтянув колени к груди и поставив босые ступни на край сиденья. Галинда рядом с ней изящно скрестила лодыжки и закрылась шёлковым веером, но всё равно глядела в противоположную сторону.

– Быть того не может, к нам гость! – наигранно удивилась Эльфаба. – Какой сюрприз.

– Добрый вечер, дамы, – поздоровался Бок.

– Причёска у тебя – один в один перепуганный ёж. Что ты с собой сотворил? – спросила Эльфаба.

По крайней мере, Галинда повернулась посмотреть, но затем снова скрылась за веером. Неужели она так волновалась? Неужто её сердце дрогнуло?

– Ну, я же отчасти Ёж, разве я не говорил? По линии дедушки. Он закончил тем, что пошёл на отбивные для свиты Озмы в один из охотничьих сезонов – вкуснейшее воспоминание для всех них. Рецепт передаётся в семье из поколения в поколение, вклеен в фамильный альбом. Ёж в сырном соусе с орехами. М-м-м… объедение.

– Правда? – спросила Эльфаба, умостив подбородок на коленях. – Серьёзно, Ёж?

– Нет, это я выдумал. Добрый вечер, мисс Галинда. Было очень мило с вашей стороны согласиться встретиться со мной снова.

– Это крайне неприлично, – чопорно проговорила Галинда. – По ряду причин, которые вам самому прекрасно известны, мастер Бок. Но моя соседка не давала мне покоя, пока я не ответила «да». Не могу сказать, что рада снова вас видеть.

– О, ну-ну, – хмыкнула Эльфаба. – А ты рискни. Он не так уж плох. Для бедного студента.

– Ваше увлечение мной весьма мне приятно, мастер Бок, – продолжила Галинда своим самым любезным голосом. – Я польщена.

Она явно не была польщена – напротив, скорее унижена.

– Но вы должны видеть, что никакой особой дружбы между нами быть не может. Помимо вопроса моих чувств, есть слишком много социальных препятствий для развития этих отношений. Я согласилась прийти только для того, чтобы сказать вам это лично. Мне показалось, что так будет честнее.

– Честнее – и забавнее, – вставила Эльфаба. – Вот поэтому я тут и сижу.

– Начать стоит с того, что мы принадлежим к разным культурам. Я знаю, что вы из Манникина. Я из Гилликина. Мне нужно будет выйти замуж за соотечественника. Других вариантов нет, прошу меня извинить. – Она опустила веер и выставила перед собой ладонь, отсекая все возможные возражения. – И, кроме того, вы из семьи фермеров и обучаетесь в колледже сельскому хозяйству, а мой избранник должен быть по крайней мере политиком или банкиром из Башен Озмы. Так обстоят дела. К тому же вы слишком маленького роста.

– А ещё он попирает устои, заявившись сюда подобным образом, и ведёт себя крайне глупо, – азартно подсказала Эльфаба.

– Достаточно, – отрезала Галинда. – Этого довольно, мисс Эльфаба.

– Я вижу, что вы всё уже обдумали, – наконец ответил Бок. – Но если вы позволите мне проявить дерзость…

– Да дерзость ты уже как-то подрастерял, – снова вступила Эльфаба, – бледнеешь тут, как чай второй заварки. От твоей робости даже мне стыдно становится. Давай, скажи что-нибудь интересное. А то с тем же успехом я могла бы пойти в часовню.

– Вы перебиваете меня, – вздохнул Бок. – Мисс Эльфи, вы сделали доброе дело, убедив мисс Галинду встретиться со мной, но я вынужден попросить вас оставить нас наедине, чтобы мы могли обсудить всё вдвоём.

– Ни один из вас не поймёт другого, – без тени сомнения возразила Эльфаба. – А я из Манникина по рождению, раз уж не по воспитанию, и к тому же волею случая или судьбы родилась девушкой. Лучшего посредника вам не найти. Вы без меня не обойдётесь, я уверена. Если я сейчас уйду из сада, вы вообще перестанете понимать язык друг друга. Она говорит на языке богатства, ты мямлишь что-то на бедном. Кроме того, я с лихвой заплатила за это представление, прыгая вокруг мисс Галинды три дня подряд. Так что я хочу посмотреть.

– Будет очень любезно с вашей стороны остаться, мисс Эльфаба, – поспешно сказала Галинда. – Мне необходима компания, чтобы не оставаться с юношей наедине.

– Ну вот, видишь, о чём я? – указала Эльфаба Боку.

– Раз уж вы остаётесь, по крайней мере дайте мне договорить, – раздосадованно бросил он. – Пожалуйста, позвольте мне высказаться, это займёт всего несколько минут, мисс Галинда. То, что вы говорите, абсолютно верно. Вы знатного происхождения, а я простолюдин. Вы гилликинка, я манникинец. Вам нужно соответствовать социальным нормам, и мне тоже. Обычаи моего народа не подразумевают брак с баснословно богатой девушкой, иностранкой, да к тому же с высокими ожиданиями. Я вовсе не собирался предлагать вам женитьбу.

– О, как я рада, что не ушла, всё на глазах становится поживее, – прокомментировала Эльфаба, но прикусила язык, когда оба взглянули на неё одинаково сердито.

– Я пришёл сюда, чтобы предложить видеться время от времени, вот и всё, – договорил Бок. – Как друзья. И затем, свободные от ожиданий, мы, возможно, лучше узнаем друг друга и сблизимся душой. Я не отрицаю, что ваша красота поразила меня. Вы словно луна под сенью ночи, словно сияющий плод свечного дерева, вы словно феникс, кружащий в небесах…

– Долго, наверное, репетировал, – съязвила Эльфаба.

– Вы словно море из преданий, – докончил он, собрав все сравнения, что помнил.

– Я не поклонница поэзии, – сказала Галинда, – но вы очень добры.

Кажется, она немного приободрилась от комплиментов. Во всяком случае, веер замелькал быстрее.

– Я не совсем понимаю смысл дружбы, как вы это называете, мастер Бок, между неженатыми юношей и девушкой нашего возраста. Это как будто бы сбивает с толку. Я уже вижу – могут возникнуть сложности, особенно после вашего признания в той страсти, на которую я никак не могу надеяться ответить взаимностью. Даже через миллион лет.

– Мы живём в век дерзаний, – горячо заявил Бок. – И другого времени у нас не будет. Нужно жить настоящим. Мы молоды – и мы живы.

– Не знаю, подходит ли сюда слово «живы», – снова вклинилась Эльфаба. – По мне, оно звучит как из пьесы.

Галинда стукнула соседку по макушке веером, ловко сложив его и молниеносно раскрыв обратно – этот элегантный отточенный жест произвёл впечатление и на Бока, и на Эльфабу.

– Вы начинаете утомлять меня, мисс Эльфи. Я ценю ваше общество, но не просила вас сопровождать комментарием каждую реплику. Я вполне способна сама оценить достоинства выступления мастера Бока. Мне нужно обдумать его нелепую идею. Лурлина Ушедшая, да я собственные мысли за вами едва слышу!

Выйдя из себя, Галинда сделалась ещё более хорошенькой. Таким образом, и старая поговорка о том, что девушка красивее, когда злится, оказалась правдой. Бок столько сегодня узнал о девушках! Галинда уже начала понемногу опускать веер. Это хороший знак? Не будь она хоть слегка к нему расположена, надела бы она платье с чуть более глубоким вырезом, чем он надеялся в самых смелых мечтах? От неё пахло розовой водой. Бок вдруг явственно ощутил прилив надежды – и заодно желание коснуться губами того места, где шея Галинды переходила в плечо.

– Итак, какие же у вас достоинства? – рассуждала она вслух. – Ну, вы довольно храбры, судя по всему, и умны, раз всё это придумали. Если бы вас застала здесь мадам Моррибль, нам всем грозили бы крупные неприятности. Но этого вы могли и не знать, так что часть о храбрости вычёркиваем. Просто умный. Вы умный, и внешне как бы на вид…

– Интересный? – предположила Эльфаба. – Блестящий?

– Забавный, – постановила Галинда. – На вид вы забавный.

Лицо Бока вытянулось.

– Забавный? – повторил он.

– Дорого бы я отдала, чтобы меня назвали забавной, – сказала Эльфаба. – А то слышу максимум «вызывающая», и подразумевается обычно «вызывающая тошноту».

– Не знаю, обладаю ли я теми качествами, что вы назвали, – решительно сказал Бок, – но вам также стоило бы знать, что я крайне упорный. Я не позволю вам отвергнуть мою дружбу, Галинда. Для меня она слишком много значит.

– Взгляните на зверя-самца, ревущего в джунглях в поисках пары, – менторским тоном отметила Эльфаба. – И на самку, которая хихикает в кустах, а потом выйдет с невинным видом и спросит: «Прости, дорогой, ты что-то сказал?»

– Эльфаба! – возмутились оба.

– Боже мой, детка! – раздался голос позади них.

Все трое обернулись. Это была чья-то компаньонка, женщина средних лет в полосатом фартуке, её редеющие седые волосы были собраны в узел.

– Что это ты здесь затеяла? – воскликнула она.

– Матушка Клатч! – воскликнула Галинда. – Как ты додумалась искать меня здесь?

– Кухарка Зебра мне сказала, что тут, в саду, какие-то разговорчики. Ты думаешь, они там слепые и глухие? А это ещё кто? Ай, как нехорошо, как же это все нехорошо.

Бок встал со скамейки.

– Я мастер Бок из Раш-Маргинс, что в Манникине. Я перехожу на третий курс в Бриско-холле.

Эльфаба зевнула.

– Всё, представление окончено?

– Какое безобразие! В огород не пускают посторонних, так что, полагаю, вы явились без приглашения! Сэр, убирайтесь отсюда, пока я не позвала привратника, чтобы выставить вас!

– О, матушка Клатч, не устраивай сцен, – попросила Галинда со вздохом.

– Думаете, он достаточно развит, чтобы беспокоиться? – удивилась Эльфаба. – Смотрите, у него даже борода не растёт. И из этого мы можем сделать вы вод…

Бок поспешно сказал:

– Возможно, я был неправ с самого начала. Я пришёл сюда не для того, чтобы меня оскорбляли. Простите меня, мисс Галинда, если я даже развлечь вас не смог. Что касается вас, мисс Эльфаба, – продолжил он холодно, куда более ледяным тоном, чем ему когда-либо доводилось говорить, – то я ошибся, поверив в ваше сострадание.

– Не торопись, – иронически откликнулась Эльфаба. – По моему опыту, требуется изрядно времени, чтобы окончательно убедиться в неправоте. А там, может быть, ты к нам ещё вернёшься.

– Ни в коем случае, – заверила матушка Клатч, дёргая Галинду; та сидела неподвижно, словно окаменела. – А вам, мисс Эльфаба, должно быть стыдно поощрять поводы для скандала.

– Ничего такого не случилось, кроме шутки, причём шутки скверной, – отмахнулась Эльфаба. – Мисс Галинда, что же вы так упёрлись? Вы решили навеки высадить саму себя в огороде в надежде на следующий визит поклонника? Мы неверно предположили, что вы не заинтересованы?

Галинда наконец встала, стараясь сохранять достоинство.

– Дорогой мой мастер Бок, – сказала она, как будто читая с листа, – я собиралась лишь убедить вас не преследовать меня со своими романтическими признаниями или, как вы выразились, дружбой. Я не хотела вас ранить. Такое желание мне не свойственно.

На это Эльфаба закатила глаза, но на этот раз промолчала – возможно, потому, что матушка Клатч впилась ногтями в её руку.

– Опускаться до новых тайных встреч я не стану. Как напомнила мне матушка Клатч, это ниже моего достоинства.

Матушка Клатч не сказала этого в точности, но все равно угрюмо кивнула.

– Однако если наши пути случайно пересекутся в более приличном месте, я окажу вам любезность, по крайней мере, побеседовать с вами. Я надеюсь, этим вы удовольствуетесь.

– Ни за что, – улыбнулся Бок. – но начать можно и с малого.

– А теперь доброго вечера, – пожелала матушка Клатч за всех и увела девушек. – Хороших снов, мастер Бок, и не возвращайтесь!

– Мисс Эльфи, вы были ужасны, – услышал он напоследок голос Галинды, а Эльфаба тем временем обернулась и помахала Боку на прощание с усмешкой, которую он не смог истолковать.

3

Итак, началось лето. Бок сдал экзамены и мог свободно строить планы на свой последний год в Бриско-холле. Каждый его день проходил в библиотеке колледжа Трёх Королев. Там он под бдительным оком гигантского Носорога, главного смотрителя архивов, чистил старые рукописи, которые явно извлекали на свет не чаще раза в столетие. Когда Носорог отлучался из помещения, Бок переговаривался с двумя другими юношами, работавшими по обе стороны от него. Это были типичные юнцы из колледжа Трёх Королев – речь их изобиловала беглыми сплетнями и загадочными отсылками, поддразниваниями и изъявлениями преданности. В хорошем настроении они ему нравились, их капризы он терпеть не мог. Кроуп и Тиббет. Тиббет и Кроуп. Бок изображал смущение, когда они начинали вести себя чересчур лукаво или двусмысленно (что случалось примерно раз в неделю), но они быстро отступались. Днём все трое брали сэндвичи с сыром и шли на берег канала Самоубийц смотреть на лебедей. Взад-вперёд по каналу курсировали на своих судёнышках мускулистые парни из команды по гребле – у них были летние тренировки. Кроуп и Тиббет млели и зарывались лицом в траву. Бок посмеивался над ними, но беззлобно, и ждал, когда судьба снова сведёт его с Галиндой.

Ждать пришлось недолго. Примерно через три недели после незаконного свидания на огороде, ветреным летним утром, случилось небольшое землетрясение. Библиотека Трёх Королев слегка пострадала, и её закрыли на ремонт. Тиббет, Кроуп и Бок взяли сэндвичи, несколько стаканов чая из столовой и устроились на своём любимом месте на травянистом берегу канала. Через четверть часа появились матушка Клатч с Галиндой и двумя другими девушками.

– Мне представляется, будто мы с вами знакомы, – сказала матушка Клатч, пока Галинда скромно стояла на шаг позади.

В таких случаях обязанностью слуг было узнать имена незнакомых друг другу лиц в обеих компаниях, чтобы потом те могли лично поприветствовать друг друга. Матушка Клатч громко заявила, что здесь присутствуют мастера Бок, Кроуп и Тиббет, которые рады встретить мисс Галинду, Шэн-Шэн и Пиффани. Затем компаньонка отошла на небольшое расстояние, чтобы молодые люди поговорили между собой.

Бок вскочил и отвесил лёгкий поклон.

– Видите, я держу слово, мастер Бок, – сказала Галинда. – Могу ли я узнать, как у вас дела?

– Всё в порядке, благодарю вас, – вежливо ответил Бок.

– Видите, спелый, как персик, – вклинился Тиббет.

– Да и с этого ракурса воплощённый соблазн, – дополнил Кроуп, сидевший в нескольких шагах позади.

Тут Бок повернулся и взглянул на приятелей так свирепо, что оба смутились и притворно надулись.

– А как вы, мисс Галинда? – продолжал Бок, вглядываясь в её непроницаемое лицо. – У вас всё благополучно? Весьма воодушевляюще видеть вас в Шизе летом.

Этим он допустил ошибку. Девушки из высшего общества на лето разъехались по домам. Галинда, как гилликинка, должно быть, сильно переживала из-за того, что застряла в городе, будто девушка из Манникина или, страшно предположить, простолюдинка. Веер её взметнулся вверх, взгляд, напротив, опустился. Девицы Шэн-Шэн и Пиффани коснулись плеч подруги в молчаливом сочувствии. Но Галинда мгновенно перешла в наступление:

– Мои милые подруги мисс Пиффани и мисс Шэн-Шэн решили снять на месяц Высокого лета дом на берегу озера Чордж. Маленький сказочный домик недалеко от деревеньки Невердейл. Вот я и решила вместо утомительной дороги домой в Пертские холмы провести каникулы там.

– О, отличный отдых.

Бок видел каждую мелочь: её округлые ногти, покрытые лаком, светлые ресницы, сияющие мягкие щёки, чувственную ямочку над изгибом верхней губы. В свете летнего дня Галинда предстала перед ним в какой-то опасной, опьяняющей близости.

– Тихо-тихо-тихо! – Кроуп с Тиббетом подскочили и подхватили приятеля под локти. Следом он вспомнил, что нужно дышать. Но уместная реплика никак не шла Боку на ум, а матушка Клатч уже нетерпеливо вертела в руках сумочку.

– Мы вот тут работаем, – пришёл на помощь Тиббет. – В библиотеке Трёх Королев. Отчищаем памятники литературы. Прислужники культуры, можно сказать, ха. А вы работаете, мисс Галинда?

– О, нет, – скривилась Галинда. – Мне нужно отдохнуть от учёбы. Это был мучительный год, просто ужасный. У меня до сих пор болят глаза от чтения.

– А вы, барышни? – на удивление непосредственно спросил Кроуп.

Однако две девушки лишь похихикали, попереминались на месте и отошли подальше, предоставив подруге самой общаться со своими знакомыми. Бок, немного придя в себя, почувствовал, что девушки вот-вот соберутся уходить.

– А как там мисс Эльфи? – спросил он, чтобы задержать их. – Ваша соседка?

– Упрямится и вредничает, – просто ответила Галинда, впервые сказав что-то нормальным голосом, а не слабым светским шепотком. – Но, слава Лурлине, у неё-то работа есть, так что я могу временами от неё отдыхать. Она трудится в лаборатории и библиотеке под руководством нашего преподавателя, доктора Дилламонда. Вы о нём слышали?

– Слышал ли я о докторе Дилламонде? – изумился Бок. – Да он же лучший преподаватель биологии в Шизе!

– И, между прочим, Козёл, – напомнила Галинда.

– Да, да! Как бы я хотел, чтобы он нас учил! Даже наши профессора признают, что он светило науки. По-видимому, много лет назад, во времена правления Регента и раньше, доктора Дилламонда ежегодно приглашали читать лекции в Бриско-холле. Однако из-за запретов Волшебника это уже невозможно, так что я с ним ни разу не пересекался. Просто увидеть его на том поэтическом вечере в прошлом году, пусть и так недолго, было невероятным…

– Ну, что он не умеет, так это вовремя останавливаться, – недовольно прервала его Галинда. – Да, возможно, он гений, но совершенно не замечает, как нагоняет на всех скуку. В любом случае мисс Эльфи вся в трудах, у неё там полно дел. И она тоже обожает рассказывать о них во всех подробностях. Я думаю, подобное занудство заразно!

– Ну, у них же лаборатория, – подмигнул Кроуп. – Там вечно размножаются всякие заразные бактерии…

– Да, – подхватил Тиббет, – и, кстати, я хотел бы добавить, что вы действительно столь прекрасны, как расписывал Бок. Мы уж отнесли его слова на счёт чрезмерно бурного воображения, порождённого фрустрацией душевной и физической, но…

– Знаете, – с мнимой весёлостью сказал Бок Галинде, прерывая чужую болтовню, – с таким окружением, как ваша мисс Эльфи и вот эти мои бывшие товарищи, никакой дружбы между нами не завяжется, нечего и надеяться. Может, нам вместо этого устроить дуэль и убить друг друга? Отсчитать десять шагов, развернуться и выстрелить? И всё, никаких больше хлопот.

Но Галинда не одобряла такие шутки. Она снисходительно кивнула, и дамы двинулись в путь по гравийной дорожке вдоль изгиба канала. Было слышно, как мисс Шэн-Шэн проговорила глубоким грудным голосом:

– О, дорогая, он такой миленький, совсем как игрушка!..

Голоса затихли. Бок повернулся выбранить Кроупа и Тиббета, но те принялись щекотать его, и все вместе они рухнули на остатки обеда. И, поскольку нечего было и надеяться, что они пересмотрят своё поведение, Бок отказался от идеи журить своих друзей. В самом деле, какая разница, насколько глупы и неуместны чужие шутки, если мисс Галинда и без того считала его невыносимым?

Неделю или две спустя, в свой выходной, Бок отправился на Вокзальную площадь. Он задержался у киоска поглазеть на витрину. Сигареты, фальшивые любовные амулеты, пикантные рисунки раздевающихся женщин и свитки с полыхающими алыми буквами, складывающимися в назойливые краткие девизы. «Лурлина живёт в душе каждого». «Храните у сердца законы Волшебника, и законы Волшебника будут хранить вас». «Я молю Безымянного Бога, чтобы справедливость воцарилась в стране Оз». Бок отметил разнообразие: языческие, авторитарные и старомодные унионистские призывы. Но ни слова сочувствия роялистам, ушедшим в подполье за те шестнадцать непростых лет, которые прошли с тех пор, как Волшебник вырвал власть из рук регента Озмы. Линия Озмы изначально происходила из Гилликина, и наверняка сначала там были очаги сопротивления Волшебнику. Однако на самом деле страна при Волшебнике процветала, поэтому роялисты молчали. Кроме того, все знали слухи о суровых приговорах для перебежчиков и противников короны.

Бок купил газету, изданную в Изумрудном городе, – несколько недель назад, но это была первая пресса, что попалась ему за долгое время, – и устроился в кафе. Он прочитал о том, как Ополчение Изумрудного города подавляет некоторых инакомыслящих Животных – нарушителей порядка в общественных садах. Он поискал новости из провинций и нашёл краткую заметку о Манникине. Там продолжалась тяжёлая засуха; даже когда землю поливали случайные грозы, потом вода сбегала или бесполезно уходила в глину. Писали, что под землёй Диккус находятся скрытые подземные озера и эти водные ресурсы могли бы напоить всю страну Оз. Но идея системы каналов, проведённых через всю страну, выглядела смехотворно. Такие расходы! Между провинциальными аристократами-правителями и Изумрудным городом были большие разногласия относительно того, как следует поступить.

«Отделиться», – бунтарски подумал Бок. А когда поднял взгляд, то увидел, что перед ним стоит Эльфаба: одна, без няни или компаньонки.

– Какое у тебя сейчас восхитительное выражение лица, Бок, – сказала она. – Гораздо интереснее, чем восторг влюблённого.

– Ну, в каком-то смысле это тоже любовь, – откликнулся Бок, но затем опомнился и вскочил на ноги. – Не хочешь присоединиться ко мне? Вот, садись. Если, конечно, тебя не смущает, что ты одна, без присмотра.

Эльфаба села. Вид у неё был довольно бледный, как у увядшего листка. Она позволила ему заказать чашку минерального чая. Под мышкой у неё был обмотанный бечёвкой свёрток из обёрточной бумаги.

– Так, пара безделушек для сестры, – пояснила она. – Она, как и мисс Галинда, любит красивые вещицы. Я нашла на базаре платок из горного Диккуса: красные розы на чёрном фоне, с чёрной и зелёной бахромой. Вот, пошлю ей, и заодно пару полосатых чулок, которые мне связала матушка Клатч.

– Я не знал, что у тебя есть сестра, – удивился он. – Она не играла тогда, в детстве, вместе с нами?

– Она на три года младше меня, – ответила Эльфаба. – И скоро приедет в Крейг-холл.

– С ней так же сложно, как с тобой?

– Сложно, но в другом смысле. Она калека, причём неизлечимая, моя Нессароза, так что проблем с ней множество. Даже мадам Моррибль не совсем понимает, насколько всё серьёзно. Но к приезду сестры я буду уже третьекурсницей, и, полагаю, мне хватит смелости противостоять даже Главе. Если что и выводит меня из себя, так это люди, которые усложняют жизнь Нессарозе. У неё и так достаточно трудностей.

– Её воспитывает ваша мама?

– Моя мать умерла. Формально сестрой занимается отец.

– Формально?

– Он весь в религии, – сказала Эльфаба и сделала круговой жест ладонями. Он означал, что можно сколько угодно вращать жернова, но ни одна мельница в стране не сможет намолоть муки, если в неё не было насыпано зерна для помола.

– Тяжело вам. От чего погибла твоя мама?

– Она умерла при родах. И никаких больше личных вопросов.

– Расскажи мне о докторе Дилламонде. Я слышал, ты у него работаешь.

– Поведай мне о своих нелепых попытках завоевать сердце Снежной Королевы Галинды.

Бок очень хотел услышать побольше о докторе Дилламонде, но острота Эльфабы сбила его с мысли.

– Я всё ещё пытаюсь, Эльфи, я пытаюсь! Стоит мне её увидеть, меня охватывает такое желание – точно жидкий огонь в венах. Я не могу описать словами, но эти мои мысли похожи скорее на видения. Это как сон. Как летать во сне.

– Я не вижу снов.

– Скажи мне, есть ли надежда? Что она говорит? Она хотя бы допускает мысль, что её чувства ко мне могут измениться?

Эльфаба сидела, облокотившись о стол, сложив руки перед лицом, приставив сведённые вместе указательные пальцы к тонким сероватым губам.

– Знаешь, Бок, – задумчиво сказала она, – дело в том, что на самом деле Галинда мне даже нравится. За её мечтательной любовью к себе скрывается пытливый ум. Она умеет думать, о многом. И когда у неё работает голова, вероятно, она может задумываться и о тебе – даже, подозреваю, с некоторой нежностью. Я предполагаю, что так, но точно не знаю. Но когда она снова становится обычной собой – той девушкой, которая тратит два часа в день на завивку своих драгоценных волос, – то другая, думающая Галинда уходит в какой-то внутренний шкаф и закрывает за собой дверь. Или как будто истерически отступает от вещей, которые слишком велики для неё. Как по мне, и ладно. Она всё равно мне нравится, но именно это я нахожу странным. Я бы сама не отказалась порой немного отстраниться от себя, вот только не знаю как.

– Я полагаю, что ты к ней слишком строга. И к тому же позволяешь себе слишком дерзкие суждения, – одёрнул её Бок. – Будь она здесь, думаю, её бы поразило, как ты на неё набрасываешься чуть что.

– Я просто пытаюсь вести себя по-дружески. Хотя, конечно, опыта у меня не так много.

– Ну, я и в твоей дружбе со мной тогда сомневаюсь. Ведь ты считаешь мисс Галинду своей подругой, а потом так честишь в её отсутствие!

Хотя Бок и вправду рассердился, он вдруг обнаружил, что их спор был гораздо живее, чем те светские реплики, какими они успели обменяться с Галиндой. И он не желал выводить Эльфабу из себя лишней критикой.

– Я закажу тебе ещё чаю, – сказал он повелительно, фактически подражая своему отцу, – а потом ты расскажешь мне о докторе Дилламонде.

– Чай можем пропустить. Я так и сижу над первой чашкой, а у тебя денег не больше моего, я уверена, – отказалась Эльфаба. – Но о докторе Дилламонде я правда расскажу. Если только тебя не слишком оскорбляет обычное направление моих мыслей и взгляд на вещи.

– Пожалуйста-пожалуйста, я тоже могу ошибаться, – сказал Бок. – Сегодня ведь прекрасный день, мы оба не в кампусе. Кстати, как тебе удалось отлучиться в одиночку? Ты что, сбежала с одобрения мадам Моррибль?

– Ну угадай, – ухмыльнулась она. – Как только я узнала, что ты сумел прийти в Крейг-холл и покинуть его через огород и крышу соседней конюшни, то решила, что тоже могу. Пока меня ни разу не хватились.

– Мне трудно в это поверить, – сказал он дерзко, – тебя как раз трудно потерять в толпе. А теперь расскажи мне о докторе Дилламонде. Он мой кумир.

Эльфаба вздохнула, отложила свой свёрток и приготовилась к долгому рассказу. Она поведала Боку о работе доктора Дилламонда в области природных субстанций: он пытался научным методом выявить различия между тканями животных и Животных, а также между тканями Животных и человека. Литература по этому вопросу, как узнала Эльфаба, проделав эту работу сама, вся была изложена в унионистских терминах, а до этого – в языческих, и они не выдерживали никакой научной критики.

– Университет Шиз, если помнишь, изначально был унионистским монастырём. Поэтому, несмотря на мнимую вседозволенность образованной элиты, в основе корпуса его знаний сохранилось немало унионистских предрассудков.

– Но вот я унионист, – возразил Бок, – и я не вижу конфликта. Безымянный Бог присутствует на многих уровнях бытия, не только на человеческом. Ты считаешь, что в ранних унионистских трактатах есть некое малозаметное предубеждение против Животных, которое сказывается по сей день?

– Именно так думает доктор Дилламонд. И он сам унионист. Объясни мне этот парадокс, и я тоже с радостью уверую. Я невероятно восхищаюсь этим Козлом, но меня больше интересует политический аспект. Если профессор сможет выделить какую-то частицу биологического устройства организма и доказать, что на скрытых мельчайших уровнях нет принципиальной разницы между человеческой и Животной плотью, – что все мы, и, может, даже обычные животные, устроены одинаково… ну, ты же понимаешь, какие у этого будут последствия.

– Нет, – признался Бок, – вообще-то, не понимаю.

– Может ли сохраниться запрет на свободу передвижения Животных, если доктор Дилламонд научно докажет, что нет никаких существенных различий между людьми и Животными?

– О, вот это проект для невероятно радужного будущего, – покачал головой Бок.

– А ты подумай, – настойчиво потребовала Эльфаба. – Подумай, Бок. На каком основании тогда Волшебнику продлевать этот запрет?

– А что может убедить его в обратном? Волшебник распустил Палату Одобрения на неопределённый срок. Я не верю, Эльфи, что он готов слушать какие-либо контраргументы, даже от такого прославленного Животного, как доктор Дилламонд.