![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vshody-vlasti-si-376809.jpg)
Текст книги "Всходы Власти (СИ)"
Автор книги: Гэвин Магнус
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 40 страниц)
Пламя почти затухло, и белый рыцарь бросил новую колбу в моё тело, продолжая уничтожить его. Мысленно я заскрипел зубами. Удерживать внимание на одной точке мире становилось всё сложнее и сложнее, по мере того как моё тело превращалось в прах.
Следовало что-то придумать. Что-то, что сможет достать этого ублюдка. Иначе он будет рубить меня на куски и сжигать до тех пор, пока у него не кончатся запасы.
И не бы не хотелось проверять, что кончиться раньше: мой разум или его колбы с огненной смесью. Они небольшие, а пояс у него широкий. Кто знает, сколько он их запас.
Я нашёл решение. В критические моменты у меня всегда получалось соображать быстро…
Оставив старое, обугленное тело в стороне, я собрался в воздушном вихре за спиной рыцаря. А затем выплеснул в воздух вокруг столько силы смерти, сколько мог. Но не затем, чтобы навредить ему, или проклясть, отнюдь.
Я сделал то же самое, что делал, когда защищался от холода дракона. Уничтожил воздух. Но в этот раз не в небольшой изолированной области, создавая вакуумную прослойку для собственной защиты, а во всём тронном зале, образуя в огромной комнате вакуум.
Кровь вскипела, а в глазах потемнело, стало нечем дышать. Я уничтожал воздух пока мог, не останавливаясь. Вскоре это убило меня самого, а воздух нашёл дорогу: с громкими хлопками лопнули стёкла в окнах, наполняя тронный зал битым стеклом.
Но вот я-то быстро вновь воскрес, а для моего противника воздействие вакуума не прошло бесследно. Кажется, кто-то плохо учил физику и не был готов к такому!
Белый рыцарь пошатнулся, упав на колено. Его движения замедлились, теряя былую силу и грацию. Он попытался встать, но вновь рухнул, ослабленный, но всё ещё живой. Вяло двигаясь, он с трудом подполз к ближайшей стене и сел рядом, облокотившись на неё спиной.
Это была победа.
Я подошёл к собственному обугленному остову доспехов, глядя на останки старого тела. Кажется, у меня входит в привычку воскресать голым. Надо будет что-то придумать. А ещё, пожалуй, не стоит больше ходить в одежде, которая будет долго гореть…
Меч королей Ганатры лежал чуть вдалеке, давно выбитый из рук. Но вряд ли он сможет пробить доспехи рыцаря. Нет, меня интересовало другое: мой собственный костяной стилет.
Этот пропитанное ужасом орудие самое смерти сможет пробить всё что угодно, я уверен.
Голый и вновь облысевший, я подошёл к рыцарю, что сидел у стены, тяжело дыша.
– Всё ещё не хочешь представиться? Ну, тогда я сам.
С этими словами я нашёл заклёпки, что удерживают шлем, подцепил их костяным стилетом и оторвал, а затем снял головной убор со своего противника, наконец-то взглянув ему в лицо.
На меня смотрели уставшие, измученные серые глаза с полопавшимися капиллярами. Но что хуже, я знал их владельца. Это был сэр Кадоган.
Старик выглядел скверно. Вакуум не прошёл бесследно. Но, наверно, он ещё мог выжить: недаром тот был мастером жизни.
– Из всех людей, что живут в королевствах… Ты последний из тех, кого я ожидал увидеть в роли своего убийцы. – медленно сказал я.
Мой бывший наставник сплюнул кровь, наклонил голову вбок, и криво усмехнулся.
– Вот как? Может быть, тогда тебе стоило сдержать собственные клятвы. Ты думал я буду просто стоять и смотреть, как ты творишь все эти злодеяния? Думаешь, никогда не наступит расплаты за них?
– Какие злодеяния ты имеешь в виду? – с интересом спросил я.
Нет, мне было очевидно, что рыцарь-странник каким-то образом узнал о том, что ему не положено знать, но что именно он успел выяснить?
– Не прикидывайся. Может, простачков ты и проведёшь, но я всё выяснил. И про похищенных людей в Ганатре, и про принуждение людей к убийствам во время войны, и про этот проклятый Отцом ритуал, где ты принёс в жертву тысячи людей. Как у тебя только рука поднялась?
– Ты следил за мной. – констатировал факт я.
– Только догадался? – старик раздражённо сплюнул, но уже не кровь. – Плохо я тебя учил, раз ты только сейчас это понял. Иные из моих учеников давно превзошли меня в сенсорике.
Кадоган замолк, смотря в сторону. Разговаривать больше он не был намерен. Да и о чём тут говорить? Мы оба понимали, что раз я нашёл способ его достать, ему не победить, даже если он восстановится за пару часов. И также мы оба понимали, что здесь нет и не может быть мирного решения конфликта. Слишком отличались мои собственные принципы от принципов человека, что долгие годы учил меня быть рыцарем.
Я хорошо его знал, и потому чётко понимал это. Он даже не просил ни о чём, понимая, что я вряд ли выполню просьбу, что будет мне невыгодна.
– Кто ещё знает? – просто спросил я.
– Ты что, думаешь я просто возьму и расскажу это тебе? – сэр Кадоган посмотрел на меня, как на идиота.
– Думаю, расскажешь. – кивнул я. – Потому что иначе мне придётся убить всех свидетелей. Где ты взял эти доспехи, кстати? Орден сделал? Или достал откуда-то ещё? Вероятно, мне теперь придётся вырезать весь орден, вот мороки-то будет…
– Думаешь, справишься с орденом? – усмехнулся старик, игнорируя вопрос про доспехи.
– Ты не смог меня убить. И они не смогут. – твёрдо посмотрел ему в глаза я.
Некоторое время бывший наставник искал что-то в них. А затем тяжело вздохнул, поверив. Он хорошо меня знал и мог различить мою ложь.
– Я никому ничего не сказал. – глухо, с неохотой ответил он. – Хотел уничтожить позор ордена своими руками, скрыть это. Старый дурак… Надо было рассказать.
Я не видел в его словах лжи. Кадоган сказал правду, а значит, резать орден не было необходимости, лишь правильно обставить его смерть.
Ну и хорошо. Не очень-то и хотелось, на самом деле. Я же не какой-то там маньяк. Но если так, говорить нам больше не о чём. Я улыбнулся, глядя на бывшего наставника.
– Спасибо за последний урок. Даже тот, от кого ты не ожидаешь этого, может отрубить тебе голову без единого слова, верно? Кажется, я начал это забывать. Хорошо, что ты напомнил, и хорошо, что я был готов в этот раз. Прощай.
С этими словами я со всей силы вонзил стилет прямо в сердце бывшего учителя, пробивая тонкой костью белую сталь. Гравировка на доспехах вспыхнула в последний раз, пытаясь спасти своего обладателя, но тщетно: смерть оказалась сильнее.
Старик сипло выпустил воздух, а его глаза закатились.
Я уже отвернулся и намеревался скомандовать гвардейцам разбирать баррикады и принести мне новую одежду, как тело за моей спиной вдруг зашевелилось.
Слепо и невидяще осматриваясь по сторонам, старик хрипел, пытаясь что-то сказать мне и ощупывая рукой пояс. Он звал меня по имени:
– Горд… Подожди, Горд…
Удивительно. Едва не убитый вакуумом, с пробитым артефактом смерти сердцем, он всё ещё продолжал жить, несломленный.
Я подошёл ближе и положил руку ему на плечо.
– Хочешь ещё что-то сказать?
– Да… Подожди секунду. – наконец сфокусировал на мне осмысленный взгляд старик.
Нащупав что-то на своем поясе, он достал из одного кармашка что-то.
– Горд… Ты знаешь, что значит твоё имя? Так называется драгоценный камень, что встречается в горах близ Аурелиона. Я ездил на твою родину, достал и купил один… Хотел подарить когда-нибудь, на твою свадьбу. Они дорогие…
Кадоган дрожащей рукой протянул мне ладонь в латной перчатке, на которой лежал красивый драгоценный камень, что напоминал мне чёрный бриллиант.
– Он выглядит чёрным, как сама смерть, но так красиво блестит золотом на солнце, что от него невозможно оторвать глаза. – прошептал старик. – Возьми его на память. Пусть он напомнит тебе, что даже в столь чёрном сердце как твоё, может быть проблеск света.
Я бережно взял камень с руки старика, рассматривая его. Старый рыцарь смотрел на меня с какой-то странной, болезненной надеждой. Не на пощаду: нет, это была надежда на то, что я изменюсь.
Я задумался, мысленно подводя итоги. Когда-то я считал этого человека достойным того, чтобы учиться у него. В нём была воля и решимость истинного рыцаря, бесстрашие и доблесть, что способна крушить любые стены.
И он научил меня этому. Научил не бояться ничего, научил идти вперёд там, где остальные бегут в страхе, научил непреклонной воле и решимости. Быть может, без его уроков я бы просто сгорел, растворившись в боли ритуала бессмертия, не выдержав подобной пытки. Быть может, без его уроков я бы не стал королём так быстро, если бы вообще стал. Не смог бы повести за собой столько людей…
И сейчас я смотрел на камень, пытаясь понять, как глубоко в меня проникли уроки бывшего наставника. Изменили ли они меня? Сделали ли другим человек? Удалось ли ему заронить во мне зерно сомнений в выбранном когда-то давно, ещё в прошлой жизни, пути?
Ничего не шелохнулось в душе. Я сжал камень в кулаке, призывая силу смерти, а затем наклонил ладонь, бросая драгоценность на пол изрядно порушенного тронного зала.
– То, что ты называешь сердцем, это слабость, присущая нерешительным, безвольным и глупым людям. – ответил я. – У меня её нет.
С этими словами я раздавил камень в пыль, наступив на него голой пяткой.
Из старика словно вынули стержень. Он обмяк, опустив голову. Я уже думал, что больше он ничего не скажет, так и умрёт, но затем до меня донёсся его слабый голос:
– Тогда… Подойти, я хочу кое-что сказать тебя на ухо. В последний раз. Если не боишься умирающего старика.
Я не боялся, и с любопытством подошёл, наклонив ухо к его голове.
– Твои гвардейцы – настоящие сосунки. – прошептал старик. – Даже не замедлили меня. Гвардия Ренегона втопчет их в пыль… Хитрости, подлости, клятвопреступления и предательства не выигрывают войны. Их выигрывают люди. Вот… Почему… Ты… Проиграешь…
Голос старика затихал, слабея. Я выпрямился и посмотрел на него холодно: весёлое настроение после победы ушло без следа.
– Мы ещё посмотрим. – мрачно пообещал ему я.
Но сэр Кадоган не ответил. Он был уже мёртв. Проклятый ехидный старик вновь оставил последнее слово за собой.
Глава 46
Старик ушёл, оставив много вопросов.
Кто сделал его доспехи? Откуда взяли столько белой стали? И как, бездна меня подери, живой человек может сражаться ТАК?
Однако вскоре после его смерти у меня в голове начала крутиться навязчивая мысль. Если он был так хорош при жизни… Насколько же силён выйдет пронзающий мрак, поднятый из его тела? Да и потом, это могло бы решить много проблем. Списать нападение на помутнение, контроль разума, а затем свалить всё на династию Палеотры…
Это бы хорошо укладывалось в план и убирало необходимость объяснять смерть одного из известнейших рыцарей в королевствах в моём дворце. Но каждый раз, когда я поднимал руку, чтоб начать ритуал, у меня перед глазами вставал история, когда-то рассказанная мне демоном.
История о великом мастере смерти, сумевшем покорить многие миры со своими легионами. Пока однажды, его вернейшие генералы, давным-давно сломленные и искажённые его силой души, что прошли с ним сотни кампаний, в один момент достали свои мечи и убили его, рассыпавшись в прах.
Я долго стоял над телом старика, и смотрел на него, прежде чем звук осторожного разбора баррикад за стенами тронного зала не выдернул меня из оцепенения. Гвардейцы, спустя долгое время после того, как звуки боя стихли, решили меня проведать.
Я так и не решился.
Прежде чем мои люди вошли в тронный зал, мне пришлось на скорую руку сделать ещё несколько вещей.
В первую очередь – уничтожить останки своего прошлого тела и кое-как натянуть на себя разрубленные и закопчённые доспехи. Затем, подобрав королевский меч, я принялся работать с телом Кадогана.
Пусть я и не стал поднимать его как нежить, но кое-что сделать следовало. Глубоко вздохнув и сосредоточившись, я принялся искажать плоть на лице старике, превращая человеческое лицо в искажённую, почерневшую гримасу монстра, в котором едва угадывались проблески сознания.
Таким его и застал капитан Роланд, который первым вошёл в зал.
– Вы… Вы в порядке, милорд? – потрясённо осмотрел он обстановку.
Могу его понять. Залитый кровью пол, разбитые стёкла и колонны, изрубленные и обугленные доспехи на мне…
– Я закрыл свои раны. – кивнул я. – Не забывай, я всё-таки король.
И ведь действительно: теперь, вместе с бессмертием, я мог использовать клятвы жизни в полной мере, быстро переключаясь… Вот только в этом бою мне не пришла эта мысль в голову. Слишком поддался стереотипам, слишком привык полагаться на искусство смерти.
Я постарался нащупать жизнь Роланда, и потянул на себя. Но зов пришёлся в пустоту… Нахмурившись, я попробовал ещё, и ещё…
А затем меня осенило. Я же умер! Энергетика тела полностью была стёрта и собрана заново! Клятвы жизни слетели, всё до единой.
Я поспешно потянулся к клану северного ветра, с облегчением нащупывая духовную связь с Вальгардом. Та была ещё цела…
Я задумчиво посмотрел на меч королей Ганатры и провёл рукой по его лезвию, пытаясь понять, как он работает. Шеридан как-то говорил мне, что именно на этот меч завязаны клятвы…
Граф Роланд тем временем добрался до тела нападавшего и поражено отпрянул.
– Кто… Что это?
– Мой наставник, сэр Кадоган. – ответил я.
– Но… Что с ним случилось? – воскликнул Роланд. – Как один из лучших рыцарей в королевствах превратился в это? И почему он напал на нас?
– Если бы я знал. – вздохнул я. – В городе найдётся пара странников?
– Вероятно, да. – после коротких раздумий кивнул капитан гвардии.
– Найди их и попроси организовать погребение. Но без меня не начинайте. Собери на него всех, кого сможешь.
Странствующих рыцарей можно было найти почти в любом крупном городе. В столицах – в особенности. В основном в роли почтальонов, насколько я знал.
Роланд тяжело вздохнул.
– Это будет несложно, милорд. В городе полно гостей, вы не забыли? Завтра свадьба.
– Действительно. Вылетело из головы.
Я сам приказал организовать торжества. Позвал Грицелиуса, шаманов, всех знатных лордов Арса и Ганатры, кто мог приехать. Историческое событие, как-никак. Свадьба разумных двух разных рас…
Сама свадьба прошла просто и буднично – для меня. Я в основном прокручивал в голове дальнейшие планы, коротко поздравил новобрачных, и меня никто не трогал: слухи о покушении на короля успели разнестись по городу. Гостей было так много, что в королевском замке Арса все не уместились: празднования проходили на новой большой площади, которая образовалась на месте снесённых драконом домов. Я смотрел на небеса, размышляя о грядущей войне, и единственным, кто осмелился подойти и нарушить моё уединение на этом празднике, был Исгерд.
– Я ошибался. – сказал ледяной шаман, подойдя ко мне со вздохом.
– Мне всё ещё не совсем ясно, почему ты ожидал, что я ударю вам в спину. – слегка улыбнулся я. – Это изначально не входило в план. Но я преподнёс вам неплохой сюрприз, правда?
– Я думал так, потому что хорошо узнал тебя. Достаточная причина? – хмыкнул Исгерд.
– Справедливо. – шутливо поднял руки я.
Некоторое время мы молчали, наблюдая за проплывающими облаками.
– Вы поможете мне? – спросил я.
Здесь не требовалась объяснять, что имелось в виду. Уверен, Исгерд давно обо всём догадался.
– Нет. – после короткого молчания ответил старший шаман. – Некоторое, может, и хотели бы, но у нас просто нет на это сил. Лучшие погибли под лавиной. Многие на севере ещё сопротивляются. А кланам нужны крепкие мужчины, чтобы закрепиться на новой земле. Если мы двинем армию сражаться дальше на юг, то подставим собственный народ. Но мы найдём тебе гвардию, согласно договору.
– Понимаю. – кивнул я.
Жаль, что гиганты решили не вмешиваться. Но у меня всё ещё остался северный ветер: немного, но лучше, чем ничего.
– Не думаю, что наша помощь сильно сдвигает чашу весов. – заметил Исгерд. – Наших сил было мало, чтобы завоевать один лишь Арс, а ты явно хочешь большего.
– И это верно. Но никогда не знаешь, на каких весах не хватит одной соломинки.
– Я пойду с тобой. – внезапно заявил ледяной шаман.
– Пойдёшь? – удивлённо приподнял бровь я.
– Да, пойду, и буду сражаться. Должен же кто-то из нас увидеть, наконец, ваш юг… Мне неведомы твои планы, но я давно понял, что жажда власти, что горит в твоей душе, совершенно неутолима. Ты не остановишься, пока не подчинишь всю свою расу. С нами ты уже заключил договор, а значит, устремишь свой взор на юг. И что-то подсказывает мне, что это война будет настолько кровавой, что в ход пойдут даже ваши шаманы. Я не верю, что ваши короли отдадут тебе власть просто так.
– Ты прав. – кивнул я. – Не отдадут. – Но раз ты идёшь… Если дойдёт до боёв с мастерами, совет выделит мне шаманов? Мужчины нужны, это я понимаю, но вот часть говорящих с духами… Вас ведь не так много, верно?
– Выделим. Если совсем припрёт. – после коротких раздумий ответил Исгерд. – Но тебе дорого это встанет.
Глядя в спину уходящему шаману, я был готов поклясться, что говорящие с духами и сами не прочь доказать людям на деле мощь своего искусства. Но торговаться за это все равно будут как проклятые, без сомнений. Пусть так. Я найду чем их купить.
Вечером того же дня я говорил с двумя рыцарями-странниками, которых привёл Роланд, показав им тело. Молодой, сэр Матиас, был совсем недавно выпущенным из монастыря странником, и пожилой – сэр Шимас, старик с виду лет шестидесяти, но всё ещё крепкий.
– Это… Это магистр? – поражено смотрел на искажённое искусством смерти лицо сэр Матиас.
– Да, это сэр Кадоган, мой наставник. – хмуро ответил я. – Он стал магистром? Когда?
– Уже почти год как… После того как наш прошлый магистр умер, от старости. Тот был совсем плох… Но сэра Кадогана выбрали преемником. Вы не знали, Ваше Величество? – удивлённо спросил меня сэр Шимас.
– Он не говорил мне. – ответил я. – Мы вообще мало общались последнее время. Королевские дела, война… Последний раз мы говорили, когда я давал разрешение на постройку крепости ордена в Ганатре.
Я демонстративно тяжело вздохнул и отвёл взгляд от тела.
Рыцари понимающе переглянулись. Институт наставников многое значил для людей Тиала. В любом сословии наставник часто был вторым отцом, и люди порой сохраняли эту связь на протяжении всей жизни.
– Вы были сильно близки? – осторожно поинтересовался сэр Матиас.
– Я бы начал войну со всем миром по его просьбе. – ответил я.
– Как он погиб? Что случилось с лицом? В нём едва можно узнать человека. – спросил сэр Шимас.
– Я убил его. У меня не было выбора. Или я, или он. По дороге ко мне он убил несколько десятков гвардейцев Ганатры, что сумели окружить его во дворе замка.
Пожилой странник сипло выпустил воздух.
– Я не понимаю… Как это возможно? Почему он напал?
– У меня есть некоторые догадки на этот счёт. Полагаю, это сделано с помощью искусства смерти. Я давно изучаю его, даже посылал книгу по своим наработкам в орден… Но, похоже, есть мастера и посильнее меня. Думаю, кто-то превратил его в это, исказив разум и жизненные установки, заставил напасть на меня. Кто-то, кому я мешаю…
– Вы были хорошим учеником. – вздохнул сэр Шимас. – Мне бы вряд ли удалось победить своего наставника в ваши годы.
– Мне бы не удалось. – ответил я. – Но то, что с ним сделали… Сэр Кадоган имел сильную волю, вы знаете. Где-то там, в глубине этого искажённого тела, ещё теплилось его настоящее я. И оно боролось за контроль до последнего, останавливая, замедляя его удары. Как настоящий рыцарь, мой наставник боролся за мою жизнь до последнего, давая мне один-единственный шанс на победу, и я им воспользовался.
Рыцари промолчали, смотря на тело.
– Подготовьте всё к погребению. Позовите всех гостей, что есть в городе, на него. Величайший из рыцарей королевств достоин того, чтобы его проводили почётно. Я произнесу речь на похоронах.
С этими словами я развернулся и оставил рыцарей в одиночестве вместе с телом, сделав вид, что больше не могу на него смотреть.
Кадогана похоронили за городом, незадолго до рассвета. Множество людей собралось проводить в последний путь одного из известнейших рыцарей людей: ибо не было места в королевствах, где о нём не слышали.
В этот день, наверно, я впервые увидел как рыцари Арса и Ганатры смотрят на друг друга без неприязни после былой войны: их объединяла скорбь к тому, кого многие считали своим идеалом.
Я даже позвал дракона, чтобы проводить бывшего наставника в последний путь. Латризмагиус согласился, и даже дал мне новый синий шарик.
Сотни рыцарей и аристократов собрались вокруг одного-единственного, гигантского погребального костра, когда я начал свою речь.
– Сегодня мы провожаем в последний путь одного из величайших рыцарей наших земель. Мой наставник, сэр Кадоган Бессмертный, был поистине доблестным и благородным рыцарем. Идеалом и примером для многих, и лучшим человеком которого я когда-либо знал.
Я остановился и обернулся к толпе.
– И совсем недавно он пришёл ко мне, чтобы убить меня.
Многие ахнули, не сдержав эмоций: о покушении на короля знали все, но вот связывали это с похоронами немногие. Я откинул накидку с тела наставника, демонстрируя искажённое лицо.
– Я не знал, кто был напавшим на замок и моих воинов рыцарем, лишь отмечая удивительное оружие и доспехи, немыслимую силу и мастерство… И только победив и сняв шлем, с огромным удивлением обнаружил искажённое лицо собственного учителя. Скажите мне, какая сила может заставить человека сделать подобное? Что за отвратительная, мерзкая сущность способна превратить человека в ЭТО?
Я пытливо осмотрел мрачные лица аристократов, но никто не знал ответа. Сокрушённо покачав головой, я опустил глаза и продолжил.
– Как и вы, я не знаю ответа. Но одно я знаю наверняка: кто бы ни пытался убить меня руками моего наставника, кто бы не направил его на это путь, исказив разум старого рыцаря, он просчитался. Мне бы никогда не удалось победить его в честном бою, но где-то в глубине это искорёженного, поражённого порчей тела и разума всё ещё таился величайший рыцарь наших земель. И потому он поддался мне, борясь с чудовищным проклятьем, раз за разом отводя и замедляя смертельные удары. Только поэтому я победил.
Затем, гордо вскинув подбородок, я решительным и твёрдым взглядом обвёл собравшихся.
– Кто бы ни направил моего наставника на это путь, я найду его. Найду и призову к правосудию! Где не пряталось это чудовище, будь то глубокая пещера, бездна морского дна или королевский замок, я найду того, кто это сделал, и он ответит! И не будет мне покоя, пока это не случиться, таково моё обещания, такова моя клятва! – я сорвался на крик и тяжело задышал.
Отвернувшись от людей, я посмотрел на дракона. И Латризмагиус молча выдохнул ярко-оранжевый, но маленький и осторожный поток пламени, поджигая погребальный костёр, но не обращая его в прах.
Из-за горизонта показались первые лучи солнца. Никто больше не подошёл, и не сказал ничего, и в полном молчании рыцарского братства мы проводили великого рыцаря в последний путь. И лишь когда последний язык пламени погребально костра затух, я сдвинулся с места, сказав остальным:
– Я объявляю награду в тысячу монет из белой стали тому, кто поможет мне найти того, кто это сделал.
Пристально, пытливо, я вглядывался в глаза каждого из них: графов и баронов, рыцарей и аристократов. Но ни в одном я не видел жажды наживы. Лишь жажду возмездия.