![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vshody-vlasti-si-376809.jpg)
Текст книги "Всходы Власти (СИ)"
Автор книги: Гэвин Магнус
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 40 страниц)
Главное – ни слова лжи. Латризмагиус принял такой ответ.
– А что вообще ты можешь мне рассказать о вашем обществе? – полюбопытствовал я.
– Всё, что захочешь. – дёрнул хвостом дракон. – Но не здесь. Поднимайся на Великий Хребет, поговорим. Моя часть гор находится над дикими землями, что между королевством Аурелион и кланами западных гор.
Намёк более чем жирный. Большего, к сожалению, вытащить из дракона не удалось. Он с удовольствием предавался философствованию на любые темы, но вот вопросы по делу полностью игнорировал.
Надо сказать, собеседник из него был интересный. Обширнейшие познания в истории, естествознании, политике, географии королевств… Но никаких сведений сверх того что людям уже известно он принципиально не сообщал.
Впрочем, похоже, даже это сам дракон считал весьма широким жестом. Потому что с другими людьми он вообще не разговаривал. Даже Имматона проигнорировал, когда тот попытался поговорить.
Обиженный взгляд философа явственно намекал, что тот готов написать целую книгу о необоснованном сволочизме драконов.
Я долго раздумывал, чтобы такого стрясти с дракона, дабы он не был просто говорящей головой. И придумал.
Я попросил дракона научить меня защите от чтения мыслей. И защите от драконьего пламени.
– Я уже говорил, что не собираюсь читать твои мысли. – раздражённо посмотрел на меня Латризмагиус. – Ты не веришь мне?
Нет, самому дракону я верил. Иначе, зная о грядущем ритуале, он точно не был бы столь добродушен, учитывая, что от демона я знал о драконах как о хранителях и защитниках мира. Сомневаюсь, что он бы добродушно отнёсся к возможной гекатомбе из тысяч жертв. Хотя кто знает, может, счёл бы это внутренними делами людей, но проверять это мне не хотелось.
– Я верю тебе. – кивнул я лазурному дракону. – Однако я достоверно знаю, что есть сущности, которые могут быть не столь щепетильны. Мне нужна защита от них.
Дракон подался ко мне, высовывая голову из-под своего навеса, приблизившись к моему лицу на расстояние ладони, посмотрел на меня крайне внимательно.
– Насколько я знаю, в мире нет чудовищ, способных на такое. О чём ты говоришь?
– Самые страшные чудовища – те, что разумны. – хмыкнул я.
– Покажи мне. – потребовал он, ударив по земле хвостом с такой силой, что пошла дрожь.
Хорошее напоминание о том, что даже раненый дракон смертельно опасен.
– Что именно показать?
– Существо, что ты имеешь в виду. Я должен знать, как хранитель. Этого не должно быть. Сотворение ещё не завершено.
На миг я задумался, оценивая все за и против. А впрочем… Я получил от демона всё, что хотел. Если он обманул меня с бессмертием, вряд ли получу больше. А если нет, этого достаточно. Но одно остановило меня: именно на том, кто учил меня искусству смерти, держалось сокрытие моих дел от местных богов.
Методики защиты от чтения мыслей не стоят привлечения их внимания. Но можно было предложить и кое-что другое…
– Как это сделать? – уточнил я.
– Просто вспомни. Прокрути в голове воспоминаний. И пожелай передать его мне. – скороговоркой заговорил дракон, почти дрожа от нетерпения.
Я вспомнил, как туман диких земель нашёптывал мне свои слова. Вспомнил, как лицо из серо-белесой дымки пыталось остановить меня. И пожелал, чтобы дракон увидел это.
И он увидел. Вертикальные зрачки из чистой синевы расширились.
– Ты сказал, что твои горы недалеко от диких земель. Никогда не встречал там похожих тварей? Что это такое вообще, дикие земли? Кто там обитает? Может, хоть ты знаешь.
– Нет. Такого не должно быть. – после долгого молчания ответил дракон. – Дикие земли – это созданный Отцом и Бладъюром барьер между вашими расами. Они населены редкими, реликтовыми существами с зари сотворения Тиала. Ваши расы должны были преодолеть это место, прежде чем встретитесь, и это произошло. Со временем, вероятно, дикие земли должны просто стереться, превратившись в земли людей или детей льда. Там бушуют мистические бури, призванные блокировать взоры ваших мастеров и северных шаманов и могут возникать странные, непривычные взгляду простого смертного аномалии. Но ни одна из них не могла создать подобное существо, это просто исключено. Я не знаю, что это такое.
Латризмагиус впервые на моей памяти признался в том, что не знает что-то. Я задавал ему сотни вопросов, и чаще всего он уклонялся, молчал, или уходил от ответа. Но никогда не говорил, что не знает…
– Оно не остановило меня и не остановило шаманов. – пожал плечами я. – А значит, не слишком опасно. Впрочем, на сознание влиять точно умеет, а потому, учитывая, что я собираюсь продолжать и налаживать контакты с детьми льда, защита мне бы пригодилась. Ты поможешь мне в этом?
– Это займёт годы. – задумчиво произнёс дракон. – Десятилетия, возможно, учитывая, что придётся учить с нуля. – Я не собираюсь оставаться с тобой настолько долго, у меня свои дела. Да и потом, потребуется большая часть твоего времени на обучение. У тебя есть своё королевство, и ты вряд ли можешь оставить его на подобный срок.
– Значит, нет?
– Я могу сам защитить твой разум. И дать тебе несколько простых методик медитации, как укреплять эту защиту. А уж насколько она эффективна, будет зависеть от твоей собственной силы воли. Впрочем, если ты выдержал ту тварь из диких земель без подготовки, то с этим проблемы быть не должно.
– Лучше, чем ничего. – кивнул я. – Буду благодарен и за это.
Если честно, подозреваю, в искусстве смерти были элементы, что способны защитить разум мастера от воздействия на него. Если ты способен исказить или навредить чужому разуму, да и подчинение немертвых тоже базировалось на явно смежных с разумом вещах.
Вот только демон меня им не учил. Я ничего не говорил на этот счёт, но это было подозрительно.
Я ничего не почувствовал, когда дракон ставил защиту, как ни пытался.
– Ты поймёшь, когда до твоих мыслей буду пытаться добраться. Ощутишь это как сферу, что защищает твой мозг. – сообщил мне Латризмагиус. – Пока я ещё здесь, я научу тебя управлять созданной защитой в широких пределах.
И он научил. Аккуратно давил на разум, создавая впечатление, что голову обхватили плотной металлической шапкой, которая будто сдавливает череп. Научил, как ослабить это давление, и даже научил, как вызвать что-то вроде воображаемых шипов или иллюзорного пламени, что должно достать того, кто попытается добраться до глубин моего разума.
Помимо этого, дракон научил меня трём типами медитаций: одна, по задумке, должна усиливать созданную защиту, вторая – структуризировать сознание, укрепляя разум и память.
Последним уроком служил своеобразный боевой транс, призванный отключить все чувства, и сосредоточиться на цели. По словам Латризмагиуса, возможно, это поможет мне уничтожить того кто будет воздействовать на меня, ослабив его возможности делать это. Или убежать, в крайнем случае.
Что же, это было меньше, чем хотелось бы, но лучше, чем ничего. Быть может, созданная драконом защита далеко не шедевр, но в одном я был уверен точно: выиграть время она поможет.
А время для мастера смерти означает возможность убить своего врага. Уж с этим-то я справлюсь.
Одно время мне казалось, что подобные уроки – лучшее, что я смогу вытянуть из дракона. Право слово, если он больше не желает делиться знаниями, чему человек может научиться у дракона? Не думаю, что навыки полёта или рассматривания дичи на охоте мне так уж нужны.
Но когда проект по обретению бессмертия начал заходить в тупик, мне в голову пришла другая мысль. И я не замедлил прийти с ней к Латризмагиусу.
– Я хочу научиться противостоять твоему пламени. – сказал я дракону.
– Может, ты не заметил, но это довольно разрушительная вещь. – иронично посмотрел на меня дракон. – Боюсь, это за пределами человеческих возможностей.
– Я знаю один щит, что в теории, мог бы защитить меня от чего угодно. Но мне нужны тренировки, практика, и довольно обширная. Ты дракон, и можешь обеспечить весьма и весьма хороший диапазон атак. Умеешь замораживать, умеешь дышать огнём, да и физически весьма силён: идеальный напарник для тренировки, если не будешь пытаться убить меня на самом деле.
Покров смерти в теории мог защитить от чего угодно. Защита, основанная на силе смерти, была призвана уничтожать то, что пытается коснуться создавшего его, будь то стрела или камень. Но как уничтожить огонь? Как уничтожить попытку высосать тепло вокруг? И что если предмет, что летит в тебя, слишком прочен и велик, чтобы стереть его в пыль?
Я не знал ответа на этот вопрос, и древние мастера смерти, возможно, тоже не знали. Может, демон знал, а может и нет.
Но в одном я не сомневался: разрушительный потенциал искусства смерти невероятно, чудовищно силен.
А значит, есть возможно научить свою защиту стирать из реальности всё что угодно. И для проверки и тренировки этой самой концепции я решил использовать дракона.
– Зачем тебе это? – внимательно посмотрел на меня Латризмагиус. – Мне казалось, мы договорились о мире. Ты собираешься сражаться с другими драконами?
– Когда ты зажал меня в угол, прижав к стенке в буквальном смысле… Одна твоя воля отделяла меня от смерти. Одно дыхание, и от меня остался бы только пепел. – слегка помедлив, ответил я. – Никогда в жизни я больше не чувствовал такого бессилия. С твоей помощью или нет, я найду способ защитить себя.
Я не лгал дракон об этом. И он не отказался помочь.
Это не был быстрый процесс. Сперва мы начали с манекенов, которые я пытался защитить. И сотни сгорели прежде, чем у меня начало что-то получаться.
Не скажу, что это оказалось легко. Сил уходило много, и Вальгарду по моей просьбе пришлось заставить исчезнуть одну из деревень севернее гор на жертвы, обеспечившие меня энергией на тренировки.
Наверное, именно те самые знания о ритуале, дарующем бессмертие, и его концептуальной структуре помогли мне нащупать ключ. Сила смерти всегда готова разрушать что-то: оставалось лишь дать ей понять, что именно нужно разрушить.
И спустя сотни бесплодных попыток, небольшой язык пламени, вырвавшийся из дракона, разбился о стену чёрной дымки, выставленной мною рядом с манекеном.
– Тебе удалось. – поражено посмотрел на меня дракон.
– А ты думал, я просто теряю время зря? – вымученно улыбнулся я.
– Да. Именно так я и думал. Но чем бы дитя ни тешилось… Это всё было довольно забавно. До сего дня. Признаю, я был неправ.
Многие воины и слуги, что подготавливали манекены для тренировок, странно смотреть на меня, когда я направлялся к дракону. Боюсь представить, какие слухи ходили после этого по городу. Я даже не стал узнавать их, чтобы не тревожить лишний раз своё душевное равновесие.
Королю же позволено немного причуд, правда?
К чести Латризмагиуса, он действовал деликатно, действительно позволяя мне учиться и тренироваться, а не просто ломая защиту. Аккуратно усиливал силу пламени. День пробегал за днём, и в один из дней я перешёл от манекенов к защите самого себя. Дракон уже мог передвигаться на лапах, но крылья ещё не зажили, так что мы могли перейти к более подвижным тренировкам.
– Ты можешь случайно пострадать. – заметил дракон. – Я не слишком хорошо контролирую пламя. Могу обжечь тебя ненароком.
– Главное не в пепел. – отмахнулся я. – От ожогов целители откачают.
– Тебе виднее. – фыркнула ящерица. – Но тогда не жалуйся.
Лазурный дракон выдохнул язык пламени, разбившийся о щит из чёрной дымки. А затем, чуть повернувшись, обрушил на него удар хвоста, способный сломать многовековой дуб.
Я стиснул зубы, укрепляя защиту, но выдержал. Полагаю, концепцию уничтожения кинетической энергии основоположники искусства смерти не знали, и честно говоря, я и сам полагал подобное невозможным исходя из своих знаний. Однако, кажется, я уже упоминал что искусство смерти способно ненадолго искажать привычные законы реальности?
– Неплохо держишься. – пророкотал подлец. – Но ты же понимаешь, что это мелочи? Один хороший язык пламени, и от защиты не останется и следа. Я же вижу, ты на последнем издыхании.
– Лучше, чем ничего. – выдохнул я, убирая щит. – Пожалуй, хватит на сегодня.
Практика показала, что, даже зарядившись энергией жертв на полную, защититься от дракона мне не по силам. Слишком разрушительным было его пламя, слишком тяжёлыми были удары. Наверно, дракон убил бы и десяток таких как я, не сильно вспотев, если бы хотел. Я мог убить его, но не защититься… Всё же, защита – отнюдь не то, в чём хороши мастера смерти.
Но важно было другое. Я нащупал путь, как защитить себя, а уж силы на то, чтобы сражаться за свою жизнь, я найду. Сложнее всего было с морозным дыханием. Или, если вернее, с морозным поглощением, потому что дракон не генерировал холод: строго наоборот, он собирал тепло из окружающей среды. Но спустя месяцы тренировок мне всё же удалось нащупать методику защиты от подобного: я просто разрушал сам воздух в месте стыка моего собственной внутренней сферы и внешнего окружения.
Дракон, впрочем, всё равно заставил меня покрыться инеем и замёрзнуть, слегка надавив на защиту, и смотрел на мои потуги со снисхождением.
И пусть. Главное, что есть способ, а что ещё важнее, у меня уже были прикидки, как реализовать подобное в стационарном варианте. Защитить замок, совместив с землёй теней, например…
Война и подавление восстаний – дело небыстрое. Но месяцы шли, буйных лордов утихомиривали. Совет шаманов писал письма, иногда прося помощи с провиантом или материалами для осады. А я тренировался с драконом, раз за разом оттачивая мастерство своей защиты. Если я не могу добраться до бессмертия, стоит поработать хотя бы над этим.
Я уже думал, что так и уеду вскоре из Септентриона, потому что крылья Латризмагиуса уже почти зажили, а в самом городе у меня дел не было. С тоской вспоминались пуховые перины моего королевского замка. Клянусь, в этом проклятом городе не было ни одной кровати, что сравнилась бы с ними! Но именно в этот момент мне пришло письмо от Улоса, которое заставило сменить дальнейшие планы.
Оно было коротким и включало всего несколько строк.
Подобрал необходимых людей. Выезжаю с ними в Септентрион. Дело в надёжных руках и продвигается с опережением плана.
План распространения культа подразумевал, что мы постепенно будем втягивать в него всё более и более высокопоставленных аристократов Палеотры. Опережение плана могло означать только одно: старику удалось поймать в свои сети кого-то из королевской семьи.
Но всё это меркло по сравнению с первой, короткой строчкой, которую я неверяще, перечитал, наверно, раз десять.
Может, я что-то не понимаю в менталитете местных, или мой слуга просто неожиданно раскрыл в себе невероятно гения убеждения? Неважно.
Я наконец оторвал взгляд от письма и подозвал к себе одного из гвардейцев.
– Имматона ко мне. Немедленно. Скажите ему, что, похоже, я нашёл необходимое.
Глава 42
Я не находил себе места, забросив почти все дела, расчёт за расчётом пытаясь улучшить грядущий ритуал до приезда Улоса. Но иногда дела находят тебя сами. Контакты с красными башнями давно были налажены: от серии крупных контрактов на выжигание лесов для переселенцев они бы точно не отказались. В личной встрече с Грицелиусом не было нужды…
Вот только он сам решил приехать, причем неофициально, без делегации, без предупреждения. И ворвался в оккупированный мною кабинет короля Арса. Хотя теперь, пожалуй, уже мой кабинет в Септентрионе.
– Это переходит все границы, Горд! Я всё понимаю, но это просто безобразие! Как ты позволил этому случиться? – с криками ворвался ко мне в кабинет Грицелиус.
Гвардейцы на входе пропустили его: знали, что мы старые друзья, и теперь, рядом с открытой нараспашку дверью честно пытались изображать из себя брёвна.
– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. – я поднял глаза на верховного магистра красных башен, оторвавшись от бумаг. – Но всё же рад тебя видеть. Я и сам собирался навестить тебя через несколько месяцев.
– Я говорю о моей дочери, Фелиции! – взвился магистр, красный от ярости. – Она беременна!
– Это же хорошие новости, разве нет? – улыбнулся я. – Когда свадьба? Обязательно пригласите меня.
– Я бы согласился с этим, если бы не обстоятельства. – процедил сквозь зубы Грицелиус, смотря на меня убийственным взглядом. Но проблема в том, что она указывает в качестве отца ребёнка одного из этих северных дикарей! И, судя по взглядам, что он на неё бросает, это явно недалеко от истины! А когда я прижал его к стенке, он сослался на тебя, сказав, что является твоим учеником!
Вот здесь мне пришлось отложить перо в сторону. Разумеется, мне докладывали о том, что между Воталом и Фелицией завязались отношения. Я, конечно, не следил за тем, насколько далеко они зашли, но отнюдь не препятствовал. Пусть молодёжь развлекается. Что в этом плохого? Правда, теперь мне нужно было как-то успокоить отца…
Я улыбнулся ещё шире, совершенно сбивая старика с толку.
– Я ошибался. Это просто великолепные новости! Рад, что у них что-то получилось. Надо будет организовать роскошную свадьбу, пригласить побольше гостей, обязательно позвать всех старших шаманов. Это же историческое событие, и это очень, очень хорошо.
– Я чего-то не знаю, или не понимаю, но откуда такая радость? – посмотрел на меня чёрный как туча Грицелиус.
– Это означает, что полукровки возможны. – внимательно посмотрел в глаза обеспокоенно отцу я. – А это значит, что дети льда со временем прекрасно ассимилируются в нашем обществе, и, учитывая, что нас намного больше, легко примут нашу более развитую культуру и правила игры. в конечном счёте разница между расами стирается до уровня: ну, серая кожа, ну, розовая, ну смуглый южанин… Какая разница? А про тех, кто повыше, будут просто говорить, в роду были северные гиганты.
– Но он даже не человек! – отчаянно воскликнул Грицелиус.
Я вздохнул, откупорил кувшин с отваром из диких северных ягод – довольно дрянной, по моим меркам, но одно из лучших, что можно достать в Септентрионе. Затем разлил его по кубкам, жестом пригласив старого друга присесть и закрывая дверь в кабинет.
Тот обречённо упал на стул и покорно выпил.
– Дети льда не сильно отличаются от нас. Я был в их землях, поверь, я знаю. На твоём месте это вообще стоит считать предельно удачным браком.
– В упор не вижу здесь удачи. – нахохлился магистр.
– А ты знаешь, что Вотал потихоньку учит её шаманизму? Они как-то объединили свои силы и сбили дракона на землю в финальной битве за Септентрион. Бедняга до сих пор не выздоровел до конца. А вот пламенные лучи магистров, что ты прислал, не сбили. Дракона, Эрнхарт. Самого настоящего дракона.
– Я не знал. – вздохнул Грицелиус. – Но даже так, мне всё равно не по себе от этого.
– Как и любому отцу было бы. – тепло похлопал я его по плечу. – Но иногда время отпустить птичку в свободный полёт. Не волнуйся за ним. Он не причинит ей вреда: за такое его и сами шаманы закопают, случись чего. Я выделю целителей, чтобы проследили за беременностью. На всякий случай.
– Я уже сам выделил. – отмахнулся Грицелиус, потихоньку оживая и выходя из оцепенения. – Но если так подумать… Ты же договорился о свободном проходе, да? Я должен организовать ответную диверсию. Наберу самых красивых и рослых парней из молодых мастеров и отправлю соблазнять дочек их шаманов. Пусть потом попробуют хоть что-то возразить.
– Сколько угодно. – улыбнулся я. – Отличная идея.
Мы немного помолчали, распивая напитки. Эрнхарт Грицелиус был настоящим вспыльчивым человеком: быстро, словно сухая солома, вспыхивал, но также быстро и отходил: всё-таки в нём крепко сидел вбитый в ранние годы самоконтроль, что прививают всем мастерам огня в красных башнях. Немного придя в себя он даже слегка смутился, поняв, насколько грубым был подобный заход с ноги к королю теперь уже считай двух королевств… Но я прощал ему подобное.
– Спасибо, что выслушал. – тяжело вздохнул Грицелиус. – Я слышал, ты организуешь программу переселения? Я согласовал с твои казначеем все контракты. Работы там на годы вперёд, конечно. Пойду, я, пожалую.
Слегка пошатываясь, он поднялся и собирался уйти уже. Слегка рассеянный, ошеломлённый, переволновавшийся… Быть может, стоило оставить его в покое. Но именно в такой момент человек может быть максимально внушаем. А потому я решил слегка форсировать один свой план.
– Подожди, Эрнхарт. Присядь. Я не планировал этой встречи, но раз уж ты здесь, у меня есть к тебе предельно серьёзный разговор. – остановил старика я.
– Разговор? – нахмурился Грицелиус. – Что-то ещё, помимо крупных контрактов?
– Да. Кое-что очень важное. – кивнул я. – Слушай внимательно.
Я глубоко вздохнул, и сам слегка волнуясь и принялся говорить:
– Палеотра это одно из трёх богатейших, сильнейших, и наиболее влиятельных королевств людей, верно?
– Возможно, сейчас уже из двух. – внимательно посмотрел на меня Грицелиус. – С Ренегоном нам не сравниться, конечно, но Таллистрия… Те слегка сдали в последнее время, особенно – после нашего эмбарго. Они тратят много сил и средств на то, чтобы поддержать пустеющие торговые города на старых маршрутах. Но я не понимаю, к чему ты это.
Это было непросто сказать. Признаюсь, я испытывал неуверенность в этот момент, ибо до конца в таком деле нельзя быть уверенным никогда, а это был один из важнейших, ключевых моментов моего дальнейшего плана.
Но я обязан был попытаться. Обязан был рискнуть. Иначе мне никогда не прийти к власти в этих землях.
Я пристально, тяжело посмотрел в глаза старому другу, и начал:
– Я хочу сменить королевскую династию Палеотры на свою собственную с собой во главе, навсегда закончив эту необъявленную вражду между Ганатрой и Палеотрой. Образовать соединённое королевство Палеотры и Ганатры. Я провёл расчёты со своими полководцами. Даже при условии, что мы выгребем из Арс и Ганатры все резервы, и получим поддержку северных кланов, силы будут в равный в войне с Палеотрой. Разумеется, у меня есть чем переломить ситуацию… Но если я сделаю это, такая война будет вдесятеро более кровавой чем осада Септентриона. Это будет бессмысленное, ненужное кровопролитие, и Ренегон наверняка вмешается, чтобы остановить его. Поэтому я придумал другой план. Я организовал в Дерее секретную организацию, именуемую культом смерти. В неё уже сейчас втянуты члены королевской семьи Палеотры. Я намерен обвинить эту организацию в причастности к случившимся на конклаве, предоставив весомые доказательства этого верховному иерарху, уничтожить династию Палеотры во время собственного дипломатического визита в Дерею, и тем самым обезглавить ваше королевство. Впоследствии всё это будет свалено на культ, который самоликвидируется, уйдя в более глубокое подполье. Всё это, безусловно, мне по силам провести и без тебя, но никто и никогда и не признаёт меня новым королём Палеотры, даже при условии полного уничтожения династии, без широкой внутренней поддержки. Ты прожил в Палеотре всю жизнь, и ты один из самых влиятельных людей там. Уверен, у тебя есть связи с герцогами и богатейшими торговцами, а твоё слово значит не намного меньше, чем слово короля. Поэтому я хочу, чтобы ты помог мне взойти на трон. Когда-то я сражался на стенах Дереи за жизнь её горожан, и меня назвали героем этого города. Пусть я король Ганатры, но родом я из Аурелиона. У нас может получиться.
Лицо старого мага огня превратилось в каменную маску, стоило мне заикнуться про смену династии Палеотры. Пристально, неподвижно, он изучал моё лицо, давая мне договорить. А затем медленно, неспешно, поднялся из кресла.
– Ты спас мне жизнь однажды. – тихо сказал Эрнхарт Грицелиус. – И я за это благодарен. – Но то, что ты просишь… Ты вообще понимаешь, ЧТО ты просишь? Ты просишь меня предать моего короля и моё королевство!
Он словно давал мне шанс отступить и признать всё это неудачной шуткой. Вот только я не намерен был отступать.
– Короля. – заметил я. – Но не королевство.
– Вот как? Что-то я не вижу, как поглощение Палеотры Ганатрой пойдёт нам на пользу. – прошипел Грицелиус.
– Ты рассматриваешь это с неправильной перспективы. – покачал головой я. – В Палеотре живёт больше людей, чем в Ганатре и Южном Арсе вместе взятых. У вас более развиты законы, торговля, промышленность, судостроение, магия, в конце концов! Объединение королевств приведёт к поглощению, ты прав. Тесные связи, постепенно объединение многих организаций… Но вот кто кого тут поглотит? Скорее уж Палеотра переварит северные земли, чем наоборот.
– Допустим, что это будет так. – стиснул зубы старик. – Но тогда это наоборот, предательство тобой собственной страны.
– Вот уж что меня не слишком-то волнует. – пожал плечами я. – В данном вопросе меня интересует только личная власть над тремя королевствами сразу. А уж кто там кого поглотит… Это не слишком важно. И, на самом деле, я думаю ты недооцениваешь то, что сам получишь от подобного исхода. Будучи королём Ганатры и Палеотры одновременно, я могу объединить цепь воды и красные башни в одну организацию. Назовём её кругом стихий, например. А ты можешь стать её главой. И даже более того: я же не буду управлять каждым королевством единолично. Назначу верных людей. Например, я могу сделать тебя управляющим Палеотрой. Первым советником, рукой короля, заместителем, назови как угодно.
– Канцлер. – машинально поправил меня Грицелиус. – Мы в Палеотре так называем эту должность: были разговоры, чтобы ввести подобное. Но я не смог бы занять такой пост просто потому, что принадлежу к мастерам. На такой подойдёт только кто-то из высшей аристократии.
– Зато я могу назначить именно того человека, на кого ты укажешь. – хмыкнул я. – Кому ещё в Палеотре мне доверять, кроме тебя, если ты поможешь мне прийти к власти? А ты станешь главой самой влиятельной организации мастеров во всех королевствах. Церковь действует в двух королевствах, а круг будет уже в трёх. И кто знает, как дела пойдут дальше…
Грицелиус облокотился двумя руками на стол, тяжело нависая надо мной.
– Это всё ещё измена. И, бездна, крайне скверная измена.
– Это величие. А великие вещи редко достигаются без жертв. – прямо посмотрел ему в глаза я.
– И что ты сделаешь, если я откажусь? Убьёшь меня? – твёрдо встретил мой взгляд верховный магистр красных башен.
Я тихо рассмеялся, но от этого смеха мой собеседник словно покрылся мурашками, вздрогнув.
– Полно тебе, Грицелиус. Мы все ещё старые друзья. Нет, просто будет война. Долгая, кровавая и тяжёлая. Ганатры и Палеотра давние соперники… Так или иначе, я это закончу. Мастера не участвуют в войнах простых людей, так что здесь тебе волноваться не о чем: красные башни это не затронет, разве что целителям работы будет много. Скажу лишь, что у меня есть все основания полагать, что в этот раз мы будем победителями. А затем… Ну, у меня есть пара идей, но оставлю их пока при себе.
Эрнхарт подошёл к окну кабинета и надолго замолчал, раздумывая. Я отчётливо мог видеть, как две вещи боролись в нём: честь и верность своему дому, и честолюбие с жаждой власти.
Он был гордым и честолюбивым человеком, но в хорошем смысле. И сейчас перед ним стоял выбор: отказаться, сохранив свою верность, и тем самым начать войну, где погибнут тысячи людей, что он любит. Или предать собственного короля, но обрести власть и могущество, немыслимое ранее, и превратить родное королевство в самое могущественное государственное образование людей. Объединение южного Арса, Ганатры и Палеотры уже могло потягаться по силам с самим Ренегоном…
Грицелиус, безусловно, понимал это. И, наконец обернувшись, он осторожно, словно ступая на тонкий лёд, спросил:
– Предположим… Только предположим! Я соглашусь на это. Как ты это видишь?
Часть меня хотела сказать ему, что я вижу это как невероятно приятную победу собственных навыков убеждения, и как чудовищную гордость за свою харизму. Но вместо этого я натянул на лицо серьёзную, строгую маску и принялся чётко, по-военному, последовательно и предельно подробно излагать грядущий план переворота.