Текст книги "Утопия-модерн. Облик грядущего"
Автор книги: Герберт Джордж Уэллс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 54 страниц)
Текст возобновился: тирания Второго совета
Некоторыми историками Воздушная диктатура также называется Пуританской тиранией. Наверное, мы могли бы уделить этой точке зрения особое внимание.
«Пуританин» – неправильно употребленное слово. Изначально этот термин использовали для передачи доктринальной скрупулезности протестантизма. Представители этого религиозного течения «протестовали» против римской версии католической веры. Протестанты стали ассоциироваться со строгим аскетизмом и страхом перед праздностью и распущенностью.
В своих лучших проявлениях протестантизм воплощал следующее благородное осознание:
«Я не сделаю ничего стоящего и ничего стоящего не будет сделано, если я не возьму себя в руки и не укреплю ценность своего поведения».
Если бы Воздушная диктатура строже воспитывала мир, то и сама стала бы более аскетичной.
Кодекс первых строителей Мирового государства был предельно простым.
«Говорите правду! – настаивали они. – Поддерживайте самые высокие технические стандарты! Не копите деньги! Не торопитесь расставаться со своими полномочиями в угоду Мировому государству!»
Последнее особенно позволяло потакать своим низменным желаниям и не брать на себя лишней ответственности. Строители нового мира вдоволь кушали, вдоволь напивались, не отказывали себе и в плотских утехах, завидовали друг другу и боролись друг с другом за власть и знаки отличия. И они не проявляли должной осмотрительности в отношении соперничества и накопления обид. Мы окинули взором трагедию Ардена Эссендена, но это всего лишь один эпизод в долгой и сложной истории частной жизни первого всемирного комитета. Постепенно студенты исторического факультета находят все новые и новые интересные подробности. Жертвы мертвы и не могут слышать, что о них говорят, но результаты так же безжалостны, как и в старой христианской фантазии о воскресшем мученике.
Сегодня эти люди представляются очень жалкими. Грехи и пороки поглотили их едва ли не целиком. Их часто заставали врасплох лестью и обожанием. Женщин привлекал их престиж. Прекрасный пол предлагал любовное утешение в минуты слабости. Часто моральное падение вызывалось безграничной преданностью, с которой Собратья отдавались мировой задаче. Работали они без отдыха и в какой-то момент внезапно обнаруживали, что истощились, а моральная энергия бесследно утекла в никуда. В этих условиях не удавалось установить должный баланс между общественной задачей и внутренним желанием. Более вспыльчивый принимался извергать зло, более ленивый погружался в роскошь. Братство оказалось в замешательстве, когда во внешнем мире разразился скандал.
«Эти Собратья, – заголосили снаружи, – ничем не лучше обманщиков и негодяев, представляющих старые режимы. Мудрый Рин Кей сгорает от страсти к смазливому ученику. Ардашер, чтобы угодить девушке, заставляет летчиков-испытателей на экспериментальных самолетах выполнять опасные трюки. Моровиц совершенно бессовестно коллекционирует персидские миниатюры, а Федор Галланд половину своего времени проводит в Вавилонском саду».
Амбициозные молодые люди, которые были детьми во время Первой Конференции в Басре, воспитывались достаточно хорошо, потому что учителя ревностно выполняли относительно незаметную работу, были чужды содомии, не собирали дорогие коллекции и не развлекались в роскошных садах. Они живо ощущали недостатки своих лидеров и собственное скромное, но неоспоримое превосходство. Ученики наполнялись конструктивным энтузиазмом. Они учились судить и осуждать слабости предшественников. А еще они узнали, что созданный для них яркий новый мир оказался в опасности из-за тех, кто его создал. Технически более искусное и более интенсивное обучение делало учащихся более скромными и осторожными в поведении. У них появлялась истинная способность управлять. Они были просты в общем и сложны в деталях. И они были мудры в том, как усмирять свои страсти. Отсутствие должной физической формы уже считалось преступлением!
На «Исторических изображениях» разница очевидна. Старшее поколение одето либо небрежно, либо чересчур живописно. Либо застенчиво, либо изящно позирует. Молодежь одевалась куда проще. Но даже не это – главное. Все молодые атлетично выглядели, потому что придерживались соответствующего образа жизни. Жесткая экономия стала для них второй натурой. Преданность и самопожертвование они довели до такой степени, что у них считалось неприличным фотографироваться. По этой же причине после их руководства Центральным комитетом не сохранилось записей об именах председателей и инициаторов предложений. Потребовалось специальное расследование, чтобы некоторые имена все-таки спасти от забвения. Таким оно было – второе поколение мировых правителей! Пуританская тирания обеспечила безопасность Социалистического Мирового государства. Наиболее выдающимися фигурами, безусловно, являлись Хан Хсу и Антуан Айала.
Они свергли своих предшественников без какого-либо государственного переворота, одного за другим, благодаря явному превосходству в энергии и рабочей силе. Великая революция завершилась; Мировое государство крепко стояло на ногах, но это было еще не все. Это было время как раз для такой непрерывной детальной работы, на которую мог претендовать только самый одаренный и энергичный выпускник с мощнейшей подготовкой. Представители очередного поколения Собратьев не выбирались ни голосованием, ни политикой. Совет наполнялся ими по мере приобретения опыта и движущей силы. Более мягкие и утонченные не выдерживали стремительного темпа и опускались на менее авторитетные позиции. Влияние учителей стало весьма значительным. Три школы, Фонд Унамуно в португальской Коимбре, Колумбийский университет Нью-Йорка и Токийский социальный колледж, составили более трети Мирового совета в 2017 году.
Регулярно обновляясь, новый Совет проработал сорок лет. Как и предсказывал Олдос Хаксли (1894–2004), один из самых блестящих реакционных писателей, «они в мире немного прибрались».
Нельзя не обратить внимания на любопытный факт, что во время их правления человечество не только очистилось, но и заметно поредело. В самом Братстве дисциплина существенно ужесточилась. Численное соотношение между Собратьями и остальными людьми неуклонно смещалось в сторону первых. Ментальные привычки и манера поведения, принятые в Братстве, быстро распространялись среди всего населения. По словам Вордина, Тирания навсегда изменила человеческое лицо. Она не только закрыла рты, но и плотнее сомкнула губы. Чуть приподняв брови, сделала глаза более искренними. Выпрямилась спина. По мере того, как слабела привычка сокращать мимические мышцы, с лица уходили морщины. Это нельзя не заметить, сравнивая портреты более раннего и более позднего времени. Разного рода чудаки начали исчезать из человеческой трагикомедии. Негодяи и непокорные строптивцы старели, сидя на солнышке с протестующим видом, и тоже исчезали. С собой в небытие они забирали неприятные и даже причудливые выражения на лицах. Когда не стало проституток, прекратилось характерное пренебрежение к женскому облику. Продавец вдруг обнаружил, что ему нечем торговать, и поступил на службу в Снабженческий Контроль. Выходили из моды азартные игры. Эти странные продолговатые кусочки из картона, «игральные карты», отправлялись в музеи, чтобы никогда больше не появляться. Исчезающие виды деятельности и развлечений забирали с собой и соответствующие виды людей. Лица переставали быть масками.
Для искренних людей мир становился все более безопасным. Потребность в хитрости и осторожной сдержанности уменьшалась с каждым днем. Человечество повсеместно становилось экстравертным. Пробуждался живой самозабвенный интерес к окружающему миру. Человек освободился от «обеспокоенного» взгляда.
«Каждый должен четко знать, – объявили новые правители, – никого нельзя сбить с толку!»
Старые религии не могли сравниться с популярностью нового культа. Их преследовали, они возмущались, но, в конце концов, их лишили последних обрывков воспитательного воздействия. Почти сорок лет продолжалось это правило новых святых. Это решительное упрощение и сглаживание человеческой жизни.
История превратилась в летопись все более обширных инженерных разработок и все более глубоких скважин, откуда извлекались полезные ископаемые. Новые механизмы появлялись и множились, а затем сметались более совершенными. Лицо Земли изменилось до неузнаваемости. В научных целях население принялось перераспределяться. И, тем не менее, мир тогда сильно отличался от мира теперь – каким мы его знаем. Ни одна историческая эпоха не оставляла настолько странных и необычных картин.
Костюм чрезвычайно упростился, а человек, в него одетый, стал исключительно толерантным. Между тем, Научные пуритане создали самую безобразную и неуклюжую архитектуру, возвели самые мрачные и безликие жилые строения, самые отвратительные плотины и электростанции, мосты и трубопроводы из всех, какие когда-либо появлялись на нашей планете. Но, по крайней мере, они перепахали Сахару сетью каналов, наполнили их живительной водой и превратили пустыню в оазис. Производительность шагала семимильными шагами, несмотря на суровые ограничения. Научные пуритане были охвачены лютым непреодолимым страхом перед досугом, причем как для себя, так и для других. Они сочли жизненно необходимым беспрестанно идти вперед и поддерживать в этом всех остальных. Работу, как для Братства, так и для всего мира, они ИЗОБРЕТАЛИ. Счастье – в труде! Под их владычеством Земля превратилась в муравейник, чистый и упорядоченный, но чрезмерно «занятый». Они так резко и сурово отреагировали на слабости предшественников, потому что безумно боялись повторения ошибок и по этой причине оказались неспособны смягчить излишне суровые требования.
Существенно улучшившись, человечество склонно сгущать краски при анализе этого странного периода суровости и мрачного подавления. Несмотря на легкий садомазохистский привкус тех лет, добро по всем статьям одолело зло.
Уничтожение устаревших нравственных ценностей (фраза принадлежит Антуану Айале) и полное установление кодекса строгого и критического самоконтроля, постоянного служения, творческой деятельности, сотрудничества, общественных и личных хороших манер, а также неизменной честности достигнуты на все времена! Мир стал свободным, изобильным и счастливым. Сегодня мы даже не осознаем, что еще в 2000 году требовалось прикладывать усилия, чтобы жизнь текла именно в том направлении, какое представляется нам наиболее естественным и простым. Мы находим почти невозможным представить себе искушение расслабиться на работе, бездельничать, ничего не делать, «искать приключений» или даже «развлекаться», скучать и заниматься тривиальными «убивающими время» занятиями, которые до 2000 года преследовали плохо обученного, недостаточно энергичного и немотивированного рядового гражданина. Еще труднее понять, насколько тонко соблазны проявлялись. Они рассеивались по людской массе, мешая ей упорядочивать жизнь. В данном вопросе мы должны довериться экспертам-психологам.
Новые Пуритане «продезинфицировали» старую литературу. Сейчас это трудно воспринимать как насущную необходимость. Старые истории, пьесы и поэмы, по нашему общепризнанному мнению, передают самую причудливую и необъяснимую мотивационную систему. Сегодня сложно себе представить, что она может человека каким-то образом смутить, дезорганизовать или дестабилизировать. Это все равно что заподозрить во вредоносном воздействии Великую китайскую стену или античные статуи. Тем не менее, цензор называл книгу «грязной тряпкой». Он выступал за «реальную жизнь». Цензоры определяли модель общественного поведения. Оскорбления и едкие остроты, неискренне сочувственное высмеивание подчиненных и очернение начальства составляли так называемый «юмор», который сегодня выглядит не иначе как глупым либо злонамеренным. Нам сложно понять ту искреннюю радость, какую испытывали наши предки, обнаруживая у окружающих ошибочные суждения или вовсе полную невежественность. Смеялись даже над калеками. Столь же неприятна и откровенно лицемерная «романтика», неизменно сопровождаемая фальшивыми трагедиями, ненужными жертвами и напыщенным отчаянием.
«Романтика, – объявил Пол Хеннесси, – по своей извращенной сути является не более чем жестокой и жалкой реакцией слабых духом на запрет, который они не способны преодолеть».
Мы находим книги, прославляющие войну и массовые убийства, а также сеющие враждебность к другим расам. Человеконенавистнические теории выстраивались на совершенно неубедительной основе. Трудно поверить, что они вообще могли захватить чье-то воображение. И, тем не менее, они побуждали совершать неблагопристойные поступки. Толкали бесчисленное множество людей на кровавые убийства и жесточайшие пытки. Облекали самые гнусные преступления в героические тона. Необходимо было порвать с этими традициями, прежде чем их можно было бы увидеть такими, какими мы видим их сейчас. Для этого потребовалась героическая «педантичность» Воздушной диктатуры. Собратья отбросили старую литературу, подавили систему внушения старых религий и суеверий и рассовали по тюрьмам «разжигателей ненависти». Кроме того, из жизни незрелых безжалостно устранялось сексуальное подстрекательство. Собратья настаивали на универсальной и честной сексуальной гигиене. Общечеловеческий разум следовало навсегда очистить и открыть перед ним свободную цивилизацию сегодняшнего дня.
Джозеф Кореновский назвал Пуританскую тиранию «холодным душем для человечества». По его мнению, человек в начале ХХI века пребывал в «полубессознательном» состоянии, а его разум только начинал «оттаивать». В этих крайне опасных обстоятельствах важно было не допустить рецидива запутанной и кошмарной жизни по типу Эпохи разочарования. Конечно, вы можете назвать это тиранией, но на самом деле речь шла о высвобождении. Подавлялись не люди, а навязчивые идеи. Никто из нас в должной мере не может осознать всю ценность этого «отречения от традиции», потому что ныне мы все отречены.
Рядом с безжалостной «умственной дезинфекцией» мы обязаны поставить в заслугу Воздушной диктатуре физическую дезинфекцию. Все жилые дома в период между 2000 и 2040 годом были либо разрушены, либо полностью перестроены. Сильно пострадала «живописность». В наши дни мы содрогаемся при виде белых голых улиц, передвижных жилых блоков и унылых общежитий, а также простых холодных интерьеров с металлической мебелью. Не стало хижин, лачуг, коттеджей, гостевых домиков, старых обветшалых ратуш с каменной или кирпичной облицовкой, рыночных сооружений, церквей, мечетей, фабрик, заводов и железнодорожных вокзалов, где наши суровые, плохо сложенные и низкорослые предки собирались для решения своих никчемных архаичных дел.
В тот же период стали исчезать болезни, суть которых сегодня весьма сложно объяснить, хотя, казалось бы, еще совсем недавно они терзали человечество повсеместно. Катар, грипп, коклюш, холера, сыпной и брюшной тиф, бубонная чума, корь и множество других инфекций (Только желтая лихорадка после 2050 года продолжала представлять собой серьезную опасность. Эту болезнь удалось полностью искоренить лишь после 2079 года). Сифилис и другие венерические заболевания исчезли в течение жизни двух поколений. Эти бедствия были настолько ужасными и отвратительными, что мы даже не станем описывать их для широкого читателя. Настолько же успешную атаку провели и в отношении болезней растений. Студенту предстоит узнать об этом из курса Ботанической истории.
У историков и социальных психологов до сих пор остается множество нерешенных вопросов в отношении того, как формировался и закаливался управленческий аппарат. Вышеуказанные специалисты признают, что Тирания, по сути, привела к освобождению, но настаивают на том, что она оставляла неудовлетворенными жизненно важные человеческие желания. Между тем, основная проблема заключалась в том, что в этих желаниях тесно переплетались старые традиции и навязчивые идеи. В результате наполненные энтузиазмом правители принялись искоренять решительно все, включая сами желания. В топку полетели сорняки вместе с плодородной почвой. Кипучая деятельность со временем сама превратилась в одержимость и, как следствие, стала не только бессмысленной, но и даже вредной.
Переутомление и постоянное неослабевающее напряжение являлись основной характеристикой большинства правителей прошлого. Это хорошо заметно, например, в Указах Ашоки и особенно в Указе VI («Ашока», Д.Р. Бхандаркар, 1932, «Классические исторические исследования», 21–118).
«Я никогда не бываю полностью удовлетворен, – говорится в Указе. – Благополучие всего мира является для меня почетным долгом. И корень сего – в запредельном напряжении!»
Подавляющее большинство успешных цезарей и автократов от Цинь Шихуанди до Гитлера проявили себя в тех же степенях напряжения. В качестве исключения можно привести разве что только Александра Великого, но за него основную работу проделал отец. Воплотивший итальянский фашизм Муссолини в «Беседах с Эмилем Людвигом» («Исторические документы» 100, 319) всячески демонстрировал склонность достигать успеха в одиночку и не уклоняться от ответственности.
Все главные личности Воздушной диктатуры стремились сделать слишком много и даже больше. Они проявляли черты коллективного истощения, еле-еле плетущегося, но неспособного остановиться, подумать и приспособиться. Продолжали бороться даже после того, как победа уже была одержана. Наведя порядок, продолжали его наводить. После первых ощутимых успехов проявили упорное нежелание привносить новую кровь в административную задачу. Они пришли к власти, потому что прежний управленческий аппарат стал от них зависеть. Сначала они служили основателям Мирового государства, а затем, осознав свою силу, тех смели.
Тремя добродетелями правителя, согласно Хану Хсу, являлись пунктуальность, точность и настойчивость. На самом же деле Хан попросту перефразировал Пайдрика Линда, который говорил о том, что «Лень – мать организации». У новых властителей благословенного дара праздности под рукой не оказалось. Когда оставленное первой мировой революцией трудовое наследие исчерпалось, наступила необходимость окончательной революции из-за неспособности Пуритан организовать прямую преемственность внутри собственной структуры или изобрести новые начинания.
Последняя революция оказалась самым тонким и изящным государственным переворотом. И других больше не предвидится. Диктатура могла подавлять сопротивление и навязывать правила, но ей было не под силу подавить развитие общей психологии или проникнуть в свою собственную законодательную и административную деятельность путем исследования и критики.
Быстро развиваясь, Отдел общей психологии стал самой активной системой в Научном факультете. На предварительных этапах социальные психологи разработали различные учебные программы по «искусству» и праву старого образца, что привело к тотальной модернизации «гуманитарных наук». Более того, основатели Мирового государства поручили Отделу контролировать Образовательный и Правовой Контроль. Так продолжается и по сей день. Социальных психологов официально признали ответственными хранителями теории, посвященной формированию Современного государства, что, в свою очередь, целиком и полностью соответствовало благим намерениям Густава Де Виндта. Это стало мыслью, как Мировой совет стал волей человечества, действующего, как единое целое. И поскольку общегосударственное образование и правовое регулирование находились под руководством постоянно развивающегося исследовательского отдела, они диаметрально отличались по своему характеру от образования и преподавания старого мирового порядка.
Это различие сложно себе представить, поскольку оно представляет собой плоский контраст. Но иначе невозможно понять суть исторического процесса. Старое образование существовало ради сохранения традиций и институтов. Прогрессивные силы возникли в результате несогласия и действовали вне принятых образовательных механизмов. В XVIII, XIX и начале ХХ века образование всегда на поколение или около того отставало от передовых идей. Школьный учитель был обузой для человечества. Новое образование, основанное на стремительно растущей науке взаимоотношений, больше не сохраняло традиции. Вместо этого оно объясняло творческие усилия в свете самой пронзительной критики. Новый учитель показал путь, и новое образование неуклонно шло впереди социального факта. Старое и новое уже не могли пересечься. Если бы человеку 1900 года рассказали о прогрессивной революции, возглавляемой юристами и школьными учителями, которых вдохновляли научные идеи, он воспринял бы это не самым удачным розыгрышем. Мы же сегодня спрашиваем:
«А как иначе поддержать непрерывность прогрессивной революции?»
Провал немецких революционных событий 1918 года и погружение Германии в социальное детство вместе с грубыми глупостями гитлеризма объяснялись небрежным отношением к элементарному принципу, согласно которому никакая революция не может реализоваться до тех пор, пока полностью не изменит в обществе систему образования. Каждая эффективная революция Старого Света являлась мятежом против устоявшегося образования и устоявшихся законов.
Образовательный Контроль на пути исправления человечества сместил с ключевых постов в Мировом совете ведущих деятелей Басрской конференции и внедрил туда своих людей, воплотивших впоследствии Воздушную диктатуру. Теперь эти люди, в свою очередь, обнаружили, что инструменты управления в их руках часто оказываются неэффективными. Дорвавшимся до власти новым Собратьям отказывались подчиняться, и, более того, сами они часто покорялись незнакомым идеям. Диктаторский клан расчищал себе место, пока социальная наука готовила идею новой структуры. И вот теперь он столкнулся с импульсом созидать и обогащаться, что полностью противоречило его административным методам.
Подчиненные принялись отсылать обратно выданные начальством инструкции как «недостаточные и не соответствующие психологии рабочих» и других обеспокоенных. Планы оценивались как излишне трудоемкие или даже вовсе бесполезные. Рабочие брали дело в свои руки и требовали более внятных и осмысленных распоряжений. Поначалу комитет настаивал на беспрекословном повиновении, однако Образовательный Контроль решительно заявил, что таковое социально вредно.
Наиболее ярко проявился контраст между старыми революционными кризисами и более поздним конфликтом воли. Безумные, истошно вопящие и сентиментальные старые революции обрастали уличными баррикадами и громили собственность. Людей расстреливали обильно и небрежно. Вышло так, что новый режим неуклюже споткнулся об ответственность за руины, оставленные предшественниками. Недовольные восставали против закостенелых структур.
Последняя революция стала хладнокровным и действенным обвинением мира в его недееспособной образовательной системе. Это ни в коей степени нельзя назвать бунтом или восстанием. Скорее, окольным вмешательством. Новый порядок возник рядом с тем, кто не справился, забрал у него дела и выпроводил за дверь.
Потребность в нетерпимой воинственности для Мирового государства отпала сама собой. Как бы парадоксально это ни прозвучало, но сама победа Пуританской тирании сделала строгую дисциплину неактуальной или даже ненужной. Последними, кто это понял, были старики, сидящие в бюро Мирового совета. Теперь они ошарашенно и поспешно искали, чем бы таким занять человечество, чтобы уберечь его от беды.
