Текст книги "Утопия-модерн. Облик грядущего"
Автор книги: Герберт Джордж Уэллс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 54 страниц)
Первая конференция в Басре: 1965 год
Конференция научно-технических работников в Басре в 1965 году рассматривается историками как кардинальная дата в становлении Современного государства. Ее организовал Транспортный союз, который зарождался как свободная ассоциация выживших сотрудников технического персонала по обслуживанию самолетов и морских судов с целью взаимной помощи и защиты. Далеко не все идеи конференции были сформулированы в полном объеме; некоторые из них еще набирали силу и определенность после ее завершения. Тем не менее, эта конференция впервые позволила составить план общего человеческого мировоззрения и создать организацию, способную его осуществить. Это ознаменовало переход от размышлений к действиям.
Идея использования воздушного транспорта в качестве объединяющей и направляющей силы для нового синтеза цивилизации являлась старой и давно знакомой. Во всяком случае, в головах она обитала не менее тридцати лет. К слову, популярный роман «Человеческая смертность», опубликованный в 1933 году (английский романтик Майкл Арлен, 1895–1990), представляет собой забавную фантазию о мире, где доминирует синдикат воздушного транспорта. Эту книгу до сих пор читают с большим интересом. Она наглядно демонстрирует ограниченность образованного воображения в то время. Вера в изобретательские способности, напротив, оставалась безграничной. Воздушные бои на запредельных скоростях даже сегодня кажутся абсурдно преувеличенными. С другой стороны, раздутая купля-продажа акций, выросшая за полтора века, изображается как сфера, которая не подвергается изменениям. Диктаторы воздушного мира нечестно играют на бирже, «проигрываются в пух и прах» и спасаются бегством, то есть ведут себя, как политики старой формации и мелкие мошенники, а не властители воздушных масс. В мире невероятных химических веществ, энергоносителей и скоростей сохранилась фондовая биржа. А еще – Державы и Внешняя политика! Ничто не могло лучше проиллюстрировать человеческую неспособность того времени осознать экономические и политические изменения, которые уже тогда фактически обрушились на людей со всей своей несокрушимой мощью. По какой-то неясной причине умственный и моральный прогресс и институциональные изобретения казались абсолютно невозможными.
Недавно для аспирантов-историков переизданы лондонские «Essential News». Четвертый выпуск (от 4 февраля 1933 года) содержит краткое изложение мыслей того времени о мировом контроле за воздушным движением. В выпуске приводится полная схема «Международного» контроля авиаторов, разработанная небольшой французской группой по предложению М. Анри де Жуваналя и под председательством М. Пьера Дени. Предлагалось объединению «Aeronautique International» придать статус космополитической компании воздушного транспорта. Связанные с хиреющей Лигой Наций «Военно-воздушные силы взаимной помощи» должны были взять на себя контроль над атмосферой. Эти предложения являлись настолько утопичными и невыполнимыми перед лицом системы суверенных государств, что сегодня они кажутся неискренними. Только тридцать лет спустя, после всеобщего самоубийства независимых европейских держав, собравшиеся в Басре технические специалисты смогли оживить широкую концепцию этого начинания.
Первая конференция в Басре отличалась от своих предшественников сначала своей универсальностью, а затем чрезвычайно смелыми и всеобъемлющими предложениями о совместных действиях. По сути, если не по форме, речь шла о проекте Современного мирового государства. Впервые помимо европейских представителей в значительном количестве присутствовали американские, китайские, японские и российские технические специалисты. Более того, чувствуя в себе небывалую силу, они неожиданно объединились и перестали зависеть от своих национальных политических надзирателей. Вновь заявила о себе в мировых делах Новая Зеландия. Прилетели даже два представителя (школьные учителя, которые одновременно являлись достаточно компетентными специалистами в области социальной психологии) из Исландии, которая на пять лет фактически оказалась отрезанной от внешнего мира. Достаточно сравнить повестку дня этой и предыдущих ассамблей, чтобы сразу ощутить гигантский шаг вперед по масштабу и смелости научно-технической мысли.
Фактически речь шла о собрании молодежи. По оценке Амена Рихани, средний возраст участников составлял около тридцати трех лет. Присутствовали пять или шесть женщин. Еще одной важной особенностью стало широкое использование простого и удобного языка авиаторов – базового английского. Даже присутствующие носители английского языка делали все возможное, чтобы их речи не выходили за рамки гениальной идиомы.
На вершине по-прежнему оставался Общий транспорт. Как уже отмечалось, организатором собрания стал Транспортный союз, первоначально чисто деловой орган, но вдохновителем являлось движение Современного государства, и присутствовали специалисты в области медицины, образования, сельского хозяйства и всех видов промышленного производства. Развернулись многочисленные дискуссии о содержании мировых маршрутов и о связанных с ними административных задачах. Ничто не может преподнести более яркого представления о заброшенном состоянии мира в то время, чем смелость, с какой Контроль взялся за дело и подтолкнул свою деятельность к новым областям. Например, было решено, что все существующие аэродромы и осветительные ориентиры должны находиться непосредственно под его управлением. О приобретении за оплату не могло быть и речи; он просто взял. Каждый самолет в мире следовало зарегистрировать и присвоить ему отличительный номер; соответственно Контроль принимал оплату общего тарифного и регистрационного сбора. Оба, разумеется, являлись обязательными к исполнению. Незарегистрированные дирижабли и самолеты предлагалось рассматривать как пиратские. Им следовало запретить пользоваться аэродромами и заправочными станциями. Более того, незарегистрированные надлежало «изгонять из воздуха». Этим, по идее, должна была заниматься «воздушная полиция», которую планировал организовать Контроль. Аэродромы и прилегающие к ним районы, укрывающие непокорных, подлежали бойкоту.
Такие серьезные рекомендации не принимались без обсуждения, но какого-то особенного протеста почти не последовало, хотя, с точки зрения старшего поколения, они, несомненно, являлись незаконной узурпацией власти. Наибольшее сопротивление оказали политизированные члены русского контингента. Другое противодействие возникло не со стороны авиаторов, инженеров, химиков, биологов или людей подобного типа, а со стороны социологов и экономистов менее передовых школ.
Основное возражение приняло форму вопроса:
– А что на это скажут правительства?
Что касается жителей Запада и китайцев, то они попросту проигнорировали возможность политического вмешательства.
– Ждите, пока они что-нибудь родят, – весело ответили они.
Но Советская Россия и Советская Япония были в то время гораздо более политизированными, чем остальной мир, и, по крайней мере, на этом собрании присутствовали как политики, так и люди науки. Длинную речь с угрозами грядущих неприятностей произнес комиссар Владимир Пешков, осудив планируемый Контроль как коварную попытку восстановить в мире доверие к капитализму, притом что сама его психология оставалась, по сути, и буржуазной, и капиталистической.
– Москва никогда не согласится, – решительно заявил он, – с движением самолетов Контроля над обширными советскими территориями и не допустит эксплуатацию российских нефти и других полезных ископаемых какой-либо сторонней организацией.
– И как Москва этому воспрепятствует? – выкрикнул русский летчик и авиаконструктор Иван Энглхарт. – Не этот ли национализм должен положить конец Третьему Интернационалу?
Пешков ответил ему по-русски, брызнув слюной от негодования:
– В Москве поговорим.
– Я не планирую туда возвращаться в ближайшее время, – гордо произнес Энглхарт. – Я – гражданин мира, и я вернусь в Россию в свое время и по-своему.
– Это измена! И ты за нее ответишь! Можешь не сомневаться, Москва об этом позаботится.
– А когда она об этом узнает?
– Очень скоро.
Находясь всего в нескольких ярдах от Пешкова, Энглхарт покачал головой со скептической ухмылкой. Он говорил мягко, как человек, который много лет готовился к такому случаю.
– Ты прилетел сюда, товарищ Пешков, с моей эскадрильей. Как собираешься возвращаться?
Комиссар огляделся и, не находя поддержки среди участников собрания, не на шутку испугался.
Энглхарт выждал с минуту, а потом заверил собравшихся в том, что русские техники присоединятся к планируемому Контролю.
– Этот ваш призрачный пролетарий меркнет перед всеми другими империями и царствами, – сказал он политическим делегатам. – Мы пока что только формируем новый мировой порядок, но, поверьте, он уже зародился!
Его речь стала ключом к большей части последующих дебатов.
Установление Контроля стало основой обсуждения, но не основой плана, которому предстояло охватить всю будущую организацию общества. Была сформулирована целая система структурных предложений. Центральный отдел занимался не только воздушной сетью, но и организацией всех видов связи. Маяки, морские указатели, каналы и гавани сильно пострадали как во время войны, так и во время экономического хаоса и упадка. Перестали работать метеослужбы. Все это нужно было восстанавливать. Временно пришлось отказаться от железнодорожного сообщения. В Басре железную дорогу похоронили навсегда. А дальше следовало реконструировать производство в сотне важнейших отраслей.
Чем больше читатель изучает повестку дня, тем больше на него производит впечатление мягкость официального названия собрания: «Конференция по научным и коммерческим коммуникациям и связанным с ними вопросам». Ясно, что организаторы продвигались в реорганизации мира настолько, насколько это возможно, не вызывая острого вмешательства со стороны умирающих политических организаций прошлого. При всем бесстрашии проектов язык оставался сдержанным. Комитет экспертов подготовил блестящий обзор планетарных природных ресурсов, включая таковые в охваченной паранойей России. Конференция без колебаний приступила к решению проблем возобновления добычи в целом, невзирая на претензии касательно нарушения права на собственность, а таковые, безусловно, могли возникнуть и помешать реализации восхитительных планов. Все провокации моментально пресекались. Контроль над морскими и воздушными путями означал захват всех заброшенных ныне портов, аэродромов, угольных шахт, нефтяных скважин и электростанций. Те из них, где еще сохранялась та или иная жизнеспособность, следовало поглотить либо путем убеждения, либо путем давления. Иными словами, в добровольно-принудительном порядке. Солидарность с квалифицированными работниками на экспроприируемых предприятиях была абсолютной! Невозможно себе представить, чтобы она проявилась всего тридцатью годами ранее. Из умов нового поколения техников полностью выветрились всякие думы о финансовых авантюрах. Теперь эти люди хотели «снова налаживать отношения». Идею личного обогащения поглотила всеобщая убежденность, что их класс должен либо работать вместе и покорять мир, либо его покинуть.
Таким образом, скромно сохраняя видимость логической необходимости побуждения, а не управления, Конференция распространила свое планирование далеко за пределы материала и механизма для мирового взаимодействия.
Но что именно представлял собой реконструированный транспорт? Как это подкармливать – и за что платить? Вокруг аэродромов простирались регионы, где крестьяне возвращались к первобытному земледелию, что фактически являлось фундаментом для всех варварских цивилизаций прошлого. Вопрос о крестьянской экспроприации и модернизации сельскохозяйственного производства поднялся в Басре в довольно щекотливый момент. Дело заключалось в том, что еще совсем недавно подобного рода действия со стороны Ленина и Сталина в коммунистической России потерпели полное фиаско. Участники Конференции четко осознавали, что на одной планете нет места и летчику, и вечно голодному крестьянину, который обречен бесконечно трудиться, не вылезая из долгов. Кому-то из них предстояло исчезнуть, и основной целью Конференции стало сделать мир безопасным для первого. Исчезновение последнего стало не желанной целью, а закономерным и необходимым следствием. За исчезновением этой формы земледельца потянулся распад связанных с ним устаревших институтов.
Таким образом, техники в Басре формировали систему отношений, которую в XIX веке назвали бы социалистической. Она и была настолько социалистической, что вопрос о социализме даже не поднимался. Сомнительно, что это слово тогда широко использовалось. Считалось само собой разумеющимся, что Контроль станет фактическим владельцем и эксплуататором всех самолетов, маршрутов, промышленных поселков, заводов, шахт и полей.
Возможность приобретения фабрики или шахты новым Фордом или новым Рокфеллером казалась столь же противоестественной, как попытка украсть океан или воздух. Вода, почва и небо предназначены для общего блага; значит, и промышленные предприятия должны служить общему благу.
Следует помнить, что все техники, почти без исключения, являлись людьми с наемным типом мышления. Они родились и воспитывались в традициях, согласно которым деньги представляли собой элемент второстепенного значения. С самого начала механической эпохи ученые, технические эксперты, изобретатели и первооткрыватели, мастера, менеджеры и организаторы, по сути, принадлежали к салариату. Некоторые из них занимались финансами и разбогатели, но таковые являлись исключениями из общего правила. До Мировой войны таких людей привычно воспринимали, как жадных и азартных, могущественных и богатых, как неизбежное зло. Теперь же они стали явно совершенно ненужным злом, и без малейшей мстительности или враждебности были составлены планы обойтись без них и предотвратить их возвращение. Конференция в Басре с тем же успехом могла бы рассмотреть вопрос о возвращении министерств иностранных дел, королей или какого-нибудь стародавнего божества.
Вместе с тем следовало решить, как распределять мировое богатство. В данном вопросе исключительную активность проявляли американцы. Окончательное решение должно было сочетаться с личными свободами и творческими инициативами. Его озаглавили как «Раздел о заработной плате, расходах и снабжении».
По-видимому, установилось полное согласие с тем, что единственный способ совместить служение с личной свободой – это использовать деньги. Без них неизбежно появится диктат потребления и диктат рабочему – категорические указания, что ему надлежит делать. Ему будут постоянно указывать, что «для него хорошо». Деньги обобщали притязания рабочего, как работника, и притязания гражданина, как акционера общественного блага, удовольствия, удобства и свободы. С деньгами вы покупаете то или это, идете туда или сюда и делаете все, что вам заблагорассудится. Но тут таилась и опасность. Дважды в истории деньги подводили человечество. Выстроенный на деньгах порядок терпел крах. Хотелось думать, что на этот раз оно усвоило урок. Требовалось изобрести новые деньги, надежные и защищенные от подлых негодяев. Вот как много всего закладывалось в «Раздел о заработной плате, расходах и снабжении».
В этом разделе денежный вопрос затрагивался в областях, которые еще тридцать лет назад казались неимоверно далекими от сферы его охвата. В двадцатые и тридцатые года ХХ века, а также во время военных беспорядков сороковых годов разворачивалось множество дискуссий о роли денег. Люди осознали связанные с ними опасности и с энергией, порожденной ощущением кризиса, взялись за развитие и изобретение новых методов, которые должны были предотвратить грубое накопление собственности, коварные манипуляции с кредитом, обнищание рабочих и удушение предприятий, то есть все то, что и привело к краху второй денежной цивилизации. Постепенно стало понятно, что жизнеспособную денежную теорию возможно создать только в рамках полноценной теории социальной организации. Прежде чем ставить перед собой конкретную задачу, Конференция ее тщательно упростила.
Взаимозависимость денежной теории и теории собственности и социальной структуры, о чем наши предки едва ли подозревали, теперь получила всеобщее признание. На Конференции присутствовал значительный контингент молодых юристов. Предыдущее поколение безмерно поразилось бы, обнаружив их среди технологов и ученых. В ходе очень содержательных дебатов именно юристы стряхнули с идеи собственности пласт вековой пыли. Мы уже упоминали об удивлении Николсона по поводу нового типа юридических школ, которые он обнаружил в Америке. В Басре продукты этих образовательных учреждений были весьма заметны вместе с несколькими старшими учителями из Лондонской школы экономики, которая процветала до Великого оползня 1968 года. Эти новые юристы с фундаментально научным складом ума оказались удивительно непохожи на своих профессиональных предшественников – упрямых и хитрых старых грешников, которые сыграли немалую роль в экономическом удушении Соединенных Штатов и тем самым похоронили надежды Отцов-основателей. Новое поколение отказалось от гнусного притворства, будто закон обязан защищать частную собственность, взыскивать долги и поддерживать видимость равенства между людьми. Оно знало, что справедливость без уравнивания статуса и возможностей не может быть не чем иным, как симуляцией. Идеи нового поколения юристов уже полностью основывались на нашей нынешней концепции права как регулирующей системы в сети отношений между обществом и подчиненными ему корпорациями, а также отдельными лицами. Молодые юристы нового типа с презрением относились к любым требованиям, контрактам, правилам и прецедентам, которые препятствовали свободному расширению человеческого благосостояния. В тесном контакте с новыми экономистами и общественными психологами вдохновленные самым смелым политическим конструктивизмом передовые знатоки обновленного закона представляли собой совершенно замечательный конгломерат.
Именно этим людям на Конференции в Басре мы обязаны твердым убеждением, что в современном обществе не может быть никакой частной собственности ни на что, кроме личных вещей и денег. Это было настолько очевидно, что даже не обсуждалось. Отныне дома и земли могли сдаваться в аренду на короткий срок, приветствовалось и пожизненное владение. Все другие материальные ценности, как полагали молодые юристы, неотчуждаемо принадлежат мировому содружеству – как узуфрукт, при котором каждый человек напрямую является акционером. Таким образом, смысл денег сводился к чеку на потребляемые товары и услуги. Его выдавали отдельному лицу, в случае несовершеннолетних и нетрудоспособных, опекуну, либо как часть наследства, либо как заработную плату при нахождении индивидуума на общей службе. Миру предстояло возродиться без ростовщичества и финансовых спекуляций.
Мировая финансовая система в то время находилась в состоянии настолько выраженного хаоса, что не имела никакой возможности сопротивляться новым идеям. Едва ли не в каждом районе действовала своя собственная, очень произвольная и примитивная система жетонов и чеков. Но коммуникации потихоньку возрождались, и Басра усилила популярность того, что стало называться «воздушным долларом». О металлической монете речь в данном случае не заходила вовсе. Это была своего рода ценная бумага с запечатленными на ней расстоянием, весом, объемом и скоростью. Иными словами, килограммы накладывались на расстояние, а километры – на темп. Таким образом, один кубический метр весом десять килограммов, преодолевший двести километров со скоростью сто километров в час, стоил один воздушный доллар.
То есть это уже была единица энергии, а не вещества, принятого по стандартам Старого Света. Это совершенно определенно свидетельствовало о том, что старые статистические представления об ограниченных ресурсах уступают место постоянному расширению. Воздушный доллар стал единицей энергии с транспортной точки зрения, и его превращение в энергетический доллар нашей нынешней повседневной жизни четко очертили эксперты в Басре, хотя фактическое изменение произошло только десять лет спустя.
Это простое, хотя и не в полной мере сформулированное намерение Воздушного и Морского Контроля завладеть всеми доступными мировыми энергетическими источниками позволяло в последующем заявить о своих активах и начать управлять человечеством, основываясь на доверительных отношениях. Если бы угроза Пешкова материализовалась и российская советская система (или любая другая группа собственников) смогла бы сохранить контроль над своими территориальными богатствами, энергетический доллар обеспечил бы справедливую и равноправную среду для любой торговли, необходимой между администрациями.
Планирование новой политической, промышленной и валютной мировой схемы все еще не в полной мере отражало достижения Первой конференции в Басре. Существовал также сильный и энергичный образовательный Отдел (Отдел обучения и рекламы), работавший в тесном контакте с техническими специалистами и социальными психологами. Он не только строил планы по координации деятельности сохранившихся в мире колледжей и технических школ и по возрождению прекративших свое существование, но и поставил перед собой задачу пропагандировать идею Современного государства, которая сегодня является базовым содержанием нашего фундаментального образования. Базовый английский закладывал основы мирового языка. Везде, где распространялось влияние Воздушного и Морского Контроля, появлялись новая пропаганда, новая пресса и новые общеобразовательные школы. Не может быть никаких сомнений, что большинство учителей в Басре уже совершенно ясно видели перед собой мировой ментальный и социальный порядок, в котором мы живем и поныне. Они знали, что делали. Они вернулись с конференции, наполненные бодростью и уверенностью, чтобы целиком броситься в объятия потрясающего и возвышающего приключения, ожидающего впереди, к пробуждению изо дня в день идеи за идеей о новой цивилизации среди удручающих и неряшливых, но все еще не разложившихся обломков старой.
После завершения Конференции по планете принялись расползаться две новые реальности. Надо сказать, что человечество не сразу распознало их появление. Одной из них стало формирование Центрального органа, которым стал Воздушный и Морской Контроль. Проведя консолидацию Транспортного союза, он связал и остальные управленческие органы и отделы, а также оставил свои постоянные представительства в Басре. Другой реальностью обернулась Полиция воздушных и морских путей сообщения; поначалу довольно скромная организация, которая насчитывала около трех тысяч самолетов, несколько гидросамолетов, сотню патрульных кораблей и порядка двадцати пяти тысяч человек в качестве персонала. Насколько можно судить по стандартам как предыдущих, так и последующих времен, это было совсем небольшое войско, но на тот период оно, безусловно, являлось самой мощной вооруженной силой в мире.
