Текст книги "Голливудский мустанг"

Автор книги: Генри Денкер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

– Мы делаем предложение, – ответил президент. – Вез всяких условий. Мы так ценим талант этого молодого человека, что хотим работать с ним при любых обстоятельствах. Невзирая на любые иски, статьи и слухи. Если он считает их клеветническим, то мы – нет.

Сознавая, что президент накинул петлю на Джока Финли, Моссберг сказал:

– Мы обсудим это предложение.

– Хорошо! Хорошо! – произнес президент.

Он посмотрел на Нейштадта, который согнул записку еще раз. Выдержав паузу, Нейштадт заговорил.

– Мистер Моссберг… мистер Финли…

Повернувшись к Марти, он добавил:

– Мистер Уайт…

Нейштадт хотел подчеркнуть, что до настоящего момента Марти не был осведомлен о их планах, но это не соответствовало действительности.

– Несомненно, вы спрашиваете себя, что я здесь делаю. Я не скрываю этого. Ваш президент попросил меня выступить в роли посредника, третьей стороны, и помочь в разрешении этой весьма неприятной проблемы.

Честность требует, чтобы я признал следующее: будучи адвокатом ассоциации, я всегда предпочитаю компромисс судебному процессу, связанному с затратами, обидами и плохим личным паблисити. Мы все представляем одну большую индустрию, одну большую семью, и постоянно находимся на виду у общественности, которая не всегда настроена дружелюбно. По-моему, во всех случаях мирное разрешение конфликта предпочтительнее публичной драки. Я являюсь сторонником компромисса.

Вы, мистер Моссберг, так же, как и я, заинтересованы в том, чтобы Джок Финли, наш партнер по кинобизнесу, был защищен от клеветы. Выслушав изложенные факты, изучив опубликованный материал, я хочу спросить вас, как юрист юриста. Допустим, ваш иск будет принят судом к рассмотрению. Каким образом вы собираетесь доказывать наличие ущерба?

Джок видел, что Моссберг не намерен вступать в подобную дискуссию с Нейштадтом. Даже сам Нейштадт не рассчитывал на это. Поэтому он продолжил:

– Финансовый ущерб? Как вы можете доказать его? Я и ряд других надежных свидетелей, – Нейштадт сделал выразительный жест, объяснявший присутствие за столом большого количества людей, – только что услышали, как одна из крупных студий страны, знакомая со статьей в «Лайфе», предложила вам выгоднейший контракт на три картины. Как вы сможете подтвердить финансовый ущерб ввиду этого обстоятельства?

Не разбиравшийся в юридических тонкостях Джок все понял. Внутри у него все похолодело – как в тот момент, когда мустанг едва не растоптал упавшего Престона Карра. Он разгадал их план и роль Марти в нем.

Моссберг понял, что дальше тянуть время и уклоняться нельзя.

– Мистер Нейштадт, я горжусь тем, что меня считают весьма хорошим юристом. Но в делах, связанных с клеветой и диффамацией, вы – главный эксперт.

Нейштадт слегка побагровел, но он сдержал свой гнев. Замечание Моссберга находилось на грани между лестью и оскорблением. Моссберг заговорил снова.

– Есть и другие виды ущерба, кроме финансового. Может пострадать репутация. Общественный имидж. Человек не должен бояться, что его будут называть убийцей. Речь идет о добром имени мистера Финли!

Нейштадт, внимательно слушавший Моссберга, бросил взгляд на президента. Потом приветливо улыбнулся и сказал:

– Было бы лучше, если б это стало сюрпризом. Но, думаю, вы должны сообщить ему это сейчас.

Джок посмотрел на Моссберга, которому не удалось скрыть свою растерянность.

– Ввиду того, что Престон Карр, Король Голливуда, сыграл свою последнюю роль в картине нашей студии, – сказал президент, – и умер от сердечного приступа, наш совет директоров счел необходимым внести свой вклад в борьбу с этим смертельным недугом. Вчера вечером мы проголосовали за ежегодное выделение субсидии размером в сто тысяч долларов. Американский кардиологический фонд будет награждать этой премией, а также медалью имени Престона Карра людей, принесших выдающуюся пользу человечеству.

Джок ждал, затаив дыхание. Затем он услышал:

– Первым человеком, который получит медаль имени Престона Карра, станет его друг, поклонник и коллега, замечательный американский режиссер Джок Финли!

– Это… это… очень любезно… – сказал Джок, повернувшись к Моссбергу. Адвокат не успел раскрыть рот. В разговор вмешался Конджерс.

– Расскажите ему о мировой премьере!

– Да, – произнес президент. – Кардиологический фонд устраивает прием-презентацию в Центре Линкольна. Он станет мировой премьерой «Мустанга»!

– Кардиологический фонд? – спросил Моссберг.

– Они согласились? Приняли ваше предложение?

Нейштадт подался вперед и развернул листок. Это была ксерокопия телетайпа.

«КАРДИОЛОГИЧЕСКИЙ ФОНД СОГЛАСЕН ПРИНЯТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ. ВРУЧЕНИЕ МЕДАЛИ ФИНЛИ И ПРЕМЬЕРА НАЗНАЧЕНЫ НА 28 ЯНВАРЯ. ДЕТАЛИ СООБЩИМ ПОЗЖЕ».

Серьезным тоном, без улыбки Нейштадт сказал:

– Теперь никому не придет в голову заявить, что репутация мистера Финли пострадала, верно?

Отстранив руку Моссберга, попытавшегося удержать его, Джок вскочил так стремительно, что стул ударился о стену.

– Вы не заткнете мне рот таким способом! Я не обязан принимать ваше предложение и медаль!

– К счастью, это не имеет значения, – сказал Нейштадт. – Видите ли, факт наличия клеветы зависит от того, что думают о вас другие люди. Люди, видевшие статью в «Лайфе», предложили вам контракт, медаль. Значит, ваша личная и профессиональная репутация не пострадала. Ваш адвокат подтвердит это.

Джок даже не повернулся в сторону Моссберга. Он уже знал неизбежную, неотвратимую бесчестную правду. Они загнали его в угол. Судебный процесс будет проигран.

Когда идет борьба за большие деньги, люди используют все средства – взятку, шантаж, насилие, – чтобы добиться молчания тех, чьи голоса могут помешать победе.

С аккуратностью и мастерством людей, искушенных в подобной корпоративной хирургии, они отрезали ему яйца и зашили их в его рот, чтобы он даже не мог закричать от боли.

Джок Финли вышел из комнаты, не подождав адвоката. Он услышал последние слова президента, обращенные к Моссбергу:

– Мы не хотим, чтобы вы пострадали из-за того, что события приняли такой неожиданный оборот. Студия готова оплатить ваш упущенный гонорар.

Смеркалось. Солнце исчезло. Следы реактивных самолетов на небе были уже не розовыми, а серыми. В одном из лайнеров, летевших в Нью-Йорк, отдыхали с бокалами в руках удовлетворенные дневной работой президент и Эйбл Нейштадт.

Полностью одетый Джок Финли сидел в кресле возле неосвещенного бассейна. Он перевел взгляд с самолета, летевшего в сторону Нью-Йорка, на темную воду. Вечер обещал быть прохладным, от нагретой воды уже поднимался пар.

Джок находился здесь в одиночестве уже несколько часов, хотя он знал, что его ждет работа по монтажу фильма. Телефон звонил много раз. Очевидно, это была Мэри, или, возможно, Луиза. Это не имело значения. Он не отвечал.

Джок услышал шум – к дому подъехала машина. Она остановилась, водитель выключил мотор. Дверь автомобиля открылась и закрылась. Судя по звуку, это был дорогой лимузин. Вскоре заскрипела калитка забора.

Джок не повернулся. Он не испытал удивления, услышав голос Марти.

– Малыш, это я. Ты не отвечал на мои звонки. Я послал шофера проверить, дома ли ты. Он сообщил, что «феррари» стоит на подъездной дороге. Поэтому я приехал.

Уже стемнело. Фонари не горели. Джок не стал включать их. Маленький полный человек с блестящей лысой головой и массивными очками сел в соседнее кресло и подождал. Джок не повернулся к нему. Помолчав несколько минут, Филин заговорил:

– Малыш, что, по-твоему, тебя мучает? То, что Мэннинг обвинил тебя в убийстве Престона Карра? О, нет. Тебя мучает то, что ты действительно убил Великого Артиста!

Марти ожидал, что молодой человек посмотрит на него. Но Джок не сделал этого.

– Они хорошо подготовились, малыш. Запаслись всем. Если бы ты не ушел, они показали бы тебе письменное заявление твоего старшего конюха. Текса.

Теперь Джок повернулся.

– Да, малыш. Они запаслись всем. Ты сам назвал это игрой. Чемпионат мира! Речь идет о судьбе миллионов. Сотен миллионов! Эти люди не позволили бы молодому человеку, которому исполнился тридцать один год, встать на их пути.

Какова мораль этой истории? Ее нет. Нет вердикта. Нет справедливости. Они поступили не хуже, чем ты. Они не пощадили тебя. Ты не пощадил Престона Карра. Счет равный. Ты не имеешь права жаловаться, злиться на них, Мэннинга, «Лайф».

Но тебе это не нравится. Ты бы хотел делать все, что придет тебе в голову. Однако ты считаешь, что другие не имеют на это права. Вот что удивляет меня в вас, современных молодых каннибалах. Вы хотите съесть нас всех! Теперь ты увидел, что другие люди, значительно старше тебя, не хотят мириться с этим без борьбы.

Ты узнал кое-что еще. Ты не так свободен, как думаешь. Безжалостный молодой человек обладает душой бойскаута. Ты уязвим, у тебя есть совесть. Ты чувствителен. Дерзок, самолюбив, высокомерен, жесток. И мягок. Ты не знаешь, как относиться к этому. Воспользуйся советом ветерана.

Джок быстро протянул руку к сигаретной пачке. Марти ошибочно принял этот жест за проявление гнева.

– Я знаю ответ. В конце концов, я – агент. Я торгую людьми. Я – порочный старик, который потакает своим слабостям, а ты их осуждаешь. Могу ли я давать тебе советы? В любом обществе есть свой Шейлок, человек, которому дают презрительные прозвища, над которым смеются. У нас это – агенты. Но я прошу тебя: подумай и ответь себе на один вопрос. Сделал ли я для тебя меньше, чем мог и должен был сделать? Если ты ответишь утвердительно, можешь назвать меня, как пожелаешь.

Конечно, я благодаря тебе стал исполнительным продюсером. Верно? Но при этом сделал тебя продюсером-режиссером. Что ты потерял? Разве я не заслужил права быть выслушанным тобой?

Джок, не отвечая, зажег сигарету. Его молчание устраивало Марти.

– Малыш… что заставляет тебя верить в свое превосходство над другими? Почему ты думаешь, что, когда Моррис Вейсс приехал сюда, он испытывал другие чувства – не такие, какие испытываешь ты? Да, этот толстый, порой глупый, самодовольный пожилой человек, который иногда не может заснуть, потому что в его голове зреют новые интриги, когда-то был похожим на тебя. Хотя твое юношеское тщеславие не позволяет тебе согласиться с этим. Тем не менее это правда.

Я был таким, как ты. Пока не понял одну вещь. Здесь и во всем мире, в нашем бизнесе и в любом другом есть победители и неудачники. Но нет героев. В жизни нет места для героев. Все мы совершаем в свое время ужасные поступки и оправдываем себя.

Ты ужасно обошелся с Престоном Карром! И можешь до конца своей жизни искать наказания. Но ты не должен это делать. Потому что наказания нет. Кроме того, которое ты сам налагаешь на себя.

Не становись неудачником только для того, чтобы наказать себя. Что заставляет тебя думать, будто неудачники более моральны и угодны Господу? Это ложь. Придуманная неудачниками.

Если ты испытываешь чувство вины – а ты должен его испытывать, – научись чему-то. Научись, например, быть порядочным человеком. Установи предел своему честолюбию. Определи, готов ли ты пойти на то, чтобы, сняв картину или эпизод, добиться желаемого эффекта. Отныне ты – важная фигура, которая может использовать людей – несчастных, тщеславных, испуганных, голодных, неудовлетворенных, честолюбивых. У тебя власть, подобная той, которой обладает Господь. Употребляй ее правильно. Так ты сможешь успокоить свою совесть.

Сейчас ты закончишь монтировать фильм. Подготовишь ленту к премьере. Потом отправишься в Нью-Йорк, получишь премию и произнесешь хорошую речь. Мы начнем искать сценарий для нашей новой картины. Лучшего совета я бы не смог дать моему собственному сыну.

Марти Уайт встал. Джок долго молчал. Наконец он кивнул, не глядя на пожилого человека. Удовлетворенный Марти тихо произнес:

– Есть девушка, которую зовут Луиза…

Джок быстро повернулся. Он испытал любопытство и раздражение.

– Она звонила мне. С кем еще она могла поговорить? С тобой? Она обеспокоена. Очень обеспокоена. Она показалась мне славным, порядочным человеком. Ты должен позвонить ей.

Марти направился к машине. Скрипнула калитка, и Джок понял, что Марти ушел. Он услышал, как хлопнула дверца «роллс-ройса» и машина тронулась с места. Он снова остался один. В темноте.

Джок вернулся в большой дом, подумал, не зажечь ли ему свет. Вместо этого взял телефонную трубку, набрал номер. Услышал гудки. Наконец ему ответили. Луиза задыхалась, словно она выбежала к телефону из ванной или только что отперла входную дверь.

– Алло?

– Луиза?

– О… Джок?

– Ты занята сегодня?

– У меня свидание.

– С ним?

– Да.

– Можешь отменить?

– Джок, он очень славный малый. Он не заслуживает такого обращения.

– Мне необходимо с кем-то поговорить.

Джок выдержал паузу, не услышал ответа и добавил:

– Ты мне нужна, Луиза.

– Я… я позвоню ему, – наконец с сожалением произнесла она.

Прежде чем Лулу положила трубку, Джок произнес:

– Лулу!

– Да, Джок?

– В январе мне придется поехать в Нью-Йорк. За одной премией. Там же состоится премьера. Ты поедешь со мной?

– Посмотрим.

– Я… я не могу поехать один. Скажи, что ты поедешь. Пожалуйста.

– Джок, я должна позвонить, пока он еще в офисе.

– Конечно… конечно. Я заберу тебя через час.

АМЕРИКАНСКИЙ КАРДИОЛОГИЧЕСКИЙ ФОНД

приглашает Вас на ежегодный благотворительный фестиваль, который состоится 20 января 1971 года в Центре имени Линкольна, а также на церемонию вручения Первой Ежегодной Премии за выдающиеся заслуги перед человечеством и медали Престона Карра.

Эта награда присуждена известному американскому продюсеру-режиссеру Джоку Финли, создателю фильма «Мустанг», мировая премьера которого состоится на нашем кинофестивале. Весь доход от этого мероприятия поступит в кардиологический фонд.

Начало презентации 20.00.

Начало премьеры 20.35.

Черный галстук обязателен.

Плата за вход 50 долларов

(цена билета 5 долларов,

пожертвование 45 долларов).

Джок Финли, облаченный в смокинг с бархатным воротником, сшитый в Лондоне, стоял на сцене концертного зала в Центре имени Линкольна. Под аплодисменты собравшихся ему вручили тяжелую золотую медаль в коробочке, обтянутой голубой кожей. На медали был изображен красивый мужественный профиль Престона Карра.

Джок произнес короткую речь, поблагодарил руководство кардиологического фонда за то, что оно выбрало фильм «Мустанг» для своего благотворительного кинофестиваля и наградило его, режиссера, первой премией Престона Карра. Он закончил свое выступление словами: «Здесь присутствует душа человека, действительно достойного этой награды. Этот великий человек, великий актер стал жертвой болезни, которую мы все хотим победить. Я уверен, что Престон Карр одобрил бы наши действия».

Снова зазвучали аплодисменты. Джок Финли вернулся на свое место в пятом ряду, сел позади президента, главы студии и Эйбла Нейштадта. Все они громко аплодировали. Когда Джок проходил мимо них, они тепло улыбнулись ему.

Свет погас. В зале зазвучала музыка. На экране появились первые кадры «Мустанга». Джок шепнул сидевшей рядом с ним эффектной девушке:

– Уйдем отсюда!

Они зашагали по темному проходу; Джок с кожаным кейсом в руке шел впереди. Луиза старалась не отставать от него. Аплодисменты звучали всякий раз, когда на экране появлялись новые титры с фамилиями. Джок и Луиза добрались до двери и услышали самый громкий взрыв аплодисментов. Они обернулись и посмотрели на экран.

На фоне невадской пустыни, снятой с вертолета, горели яркие буквы: «Продюсер и режиссер – Джок Финли».Теперь и Луиза захлопала в ладоши.

– Не надо! – попросил Джок и шагнул к двери, взяв девушку за руку.

Они покинули зал.