Текст книги "Курс 1. Ноябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Тренировки начались. Зал наполнился вспышками света, свистом рассекаемого воздуха и резкими запахами озона. Каждый студент выбрал свою стихию или направление. Я использовал лед. В последнее время что-то щёлкнуло – не то чтобы я внезапно стал магом десятого круга, но контроль улучшился. Раньше мои ледяные сосульки крошились в воздухе или летели криво. Сейчас же, сконцентрировавшись, я мог выстрелить из ладони чёткой, острой иглой льда, которая с глухим стуком вонзалась в центр мишени, оставляя на ней паутину морозных трещин. Холод, исходивший от моих рук, был уже не хаотичным, а послушным, почти осязаемым инструментом. Прогресс, хоть и медленный.

Я как раз собирался сформировать небольшой ледяной щит для отработки защиты, когда почувствовал чьё-то присутствие рядом. Оборвав заклинание, я обернулся. Это была Мария.

– Привет, Роберт, – произнесла она робко, её пальцы перебирали край коротких шортиков.

Я не удержался. Сделав глубокий, театральный реверанс, как перед троном, я произнёс с невозмутимым лицом:

– Здравствуйте, Ваше величество. Какими судьбами?

Мария вспыхнула, как маков цвет, и замахала руками.

– Роберт, ну что ты! Перестань! Тебе не стоит так делать, особенно при всех.

Я выпрямился, наконец позволив улыбке появиться на лице.

– Как же я могу иначе? Вы же будущая императрица. Позволил себе маленькую вольность. Ну что, познакомилась с новенькими? – кивнул я в сторону, где Греб и Элизабет с деланным безразличием отрабатывали удары по мишеням.

– Да, – Мария закатила глаза с видом человека, уставшего от назойливых мух. – Видимо, эта графиня… очень на тебя нацелилась. Она, в общем-то, ничего, но… слишком старается.

– Ха, – фыркнул я. – Они пока не знают, кто такой наследный принц, потому ещё не перешли в тотальную атаку. Ограничиваются разведкой.

Мария посмотрела на меня пристально.

– А тебе она… понравилась? – спросила она тихо, с трудом выдавливая слова.

Я покачал головой.

– Я не выбираю фавориток, Мария. Потому что я себя наследным принцем не считаю. Да и право окончательного выбора… оно остаётся за тобой. Я могу лишь тыкнуть пальцем и сказать «хочу её». А согласиться или нет, дать своё благословение или отказать – это тебе решать. Ты – императрица (напоминаю, за императрицей последнее слово на счет фавориток).

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а потом губы её дрогнули в смущённой, но тёплой улыбке.

– Если ты… выберешь меня, – прошептала она, опуская глаза, – то можешь десять раз тыкать пальцем. Я… я не буду против.

Она сказала это так тихо, что я едва расслышал, и тут же покраснела ещё сильнее. Но наслаждаться этим мигом смущения мне не дали. Краем глаза я заметил, как Греб и Элизабет, словно по команде, оторвались от мишеней и устремились в нашу сторону.

– Продолжим разговор позже, – быстро сказал я, сохраняя нейтральное выражение лица. – К нам идёт «сладкая парочка». И, пожалуйста, не делай акцента на том, кто я. Пусть думают, что я просто… ну, кто я есть.

Я развернулся к мишени, делая вид, что снова концентрируюсь на магии льда, но всё внимание было приковано к тому, что происходит за моей спиной.

Греб и Элизабет подошли с почтительными, но решительными лицами. Они поклонились Марии.

– Ваше высочество, – начала Элизабет, её голос был сладким, как мёд, но с явной примесью яда. – Простите, что отвлекаем, но мы сочли своим долгом… предупредить. Этот студент, – она едва заметно кивнула в мою сторону, – человек с весьма сомнительной репутацией. При нашей первой встрече в городе он позволил себе грубейшую фамильярность и оскорбления. А позже мы слышали… неприятные слухи. Будто бы он был замечен в подглядывании за девушками в раздевалках. Совершенно недостойное поведение для будущего аристократа.

Греб тут же подхватил, обращаясь к Марии с подобострастным видом:

– Сестра совершенно права, Ваше высочество. Он не только опозорил честь аристократа в городе, но и здесь, в академии, ведёт себя вызывающе, хамит и не знает своего места. Мы лишь беспокоимся о… чистоте окружения Вашего высочества. Вам не стоит общаться с подобными людьми.

Я стоял, целясь в мишень, и чувствовал, как улыбка сама по себе тянет мои губы. Ага, «подглядывал в раздевалках». Наверное, имеется в виду тот раз, когда я случайно зашёл в женскую душевую и «встретился» с Жанной. И «оскорбления в городе» – это когда она сама на меня налетела. Классика.

Я не оборачивался, но видел, как Мария слушает их, её лицо выражало лёгкое недоумение и смущение. Она явно не знала, как реагировать на такой прямой донос. Она кивала, глядя то на одного, то на другого, но в её глазах читалась растерянность. Она и не могла грубо их оборвать – они говорили с показным уважением, «из лучших побуждений». Но и соглашаться было глупо.

Я медленно опустил руку, так и не выстрелив, и наконец повернулся к ним, сделав удивлённое лицо.

– О, вы про меня? – спросил я невинно. – Продолжайте, продолжайте, интересно послушать. А то я и не знал, что уже успел стать местной достопримечательностью. Вы, графиня, случайно не в гиды по академии метите? С экскурсией «По следам местного извращенца»?

Элизабет вспыхнула, её лицо исказилось от ярости и оскорблённого достоинства.

– Вот видите, Ваше высочество! – воскликнула она, указывая на меня дрожащим пальцем. – Какой нахал! Какая наглость перебивать!

– Какая наглость, – поддакнул Греб, скрестив руки на груди с видом судьи. – Совершенно не знает своего места. Каков подлец!

Моя грудь начала предательски сотрясаться от давящегося смеха. Это было слишком. Эти двое, с их напускной важностью и абсолютной неосведомлённостью, были похожи на клоунов в самом удачном цирковом номере. Ещё секунда – и я бы закатился истерическим хохотом прямо у них на глазах. Я собрал все силы, глубоко, с усилием выдохнул, заставляя спазмы в животе утихнуть.

Затем, вместо ответа, я сделал шаг вперёд, подошёл к Марии. Взяв её руку с нежностью, которой, казалось, во мне не было, я опустился на одно колено и коснулся губами её пальцев. Голос мой прозвучал низко и преданно, с идеальной долей театральности:

– Моя принцесса, поверьте, я не мог совершить того, в чём меня обвиняют. Я честный человек и верный слуга империи. Моя честь принадлежит Вам.

– Как ты смеешь⁈ – взвизгнула Элизабет. Её лицо стало багровым. – Прикасаться к принцессе! Это… это неслыханная дерзость!

Греб, увидев мой жест, ахнул, будто его самого оскорбили.

– Перчатку! – закричал он на весь зал, ищущим взглядом обводя замерших студентов. – Дайте мне перчатку, сию секунду! Я должен защитить честь её высочества! Вызов! Я вызываю тебя на дуэль, подлец!

Студенты вокруг замерли с каменными лицами. Некоторые переглядывались, у других в уголках губ дёргалось. В дальнем углу зала, прислонившись к стене, сидела Катя Волкова. Она смотрела на всю эту сцену, прикрыв рот рукой, но её плечи предательски тряслись, а из-за пальцев прорывалось тихое, задыхающееся хихиканье. Она явно наслаждалась спектаклем.

Я поднялся с колена, но руку Марии не отпустил. Наши взгляды встретились. В её глазах читалось полное недоумение, смешанное с попыткой сохранить серьёзность.

Элизабет, отчаявшись, прошептала брату на ухо, но так, что я услышал:

– Может, он… фаворит Марии? Её любовник?

Греб буркнул в ответ, тоже шёпотом:

– Наследный принц бы такого не позволил. Говорят, он ревнивый, как дракон. Да и принцесса бы не стала…

– Закончили? – голос Марии прозвучал неожиданно сурово, нарушив их шёпот. Она выпрямилась, и в её позе появилась царственность, которой я у неё раньше не замечал. – Мне этот… спектакль уже надоел.

Я чуть сжал её руку, едва заметно. Она на секунду запнулась, а затем, будто получив подсказку, закончила фразу, глядя на Штернау ледяным взглядом:

– … этот молодой человек – достойный аристократ. И я ему доверяю. Если вы осмелитесь ещё раз очернить его имя в моём присутствии, мне будет очень тяжело представить… ваше светлое будущее при дворе.

Элизабет побледнела так, что её золотистые волосы на её фоне казались почти белыми. Греб выглядел так, будто готов был провалиться сквозь идеально отполированный пол спортзала.

– Мы… мы не хотели оскорбить… – начала запинаться Элизабет.

– Мы лишь хотели предупредить… – добавил Греб, его голос стал вдруг тонким и неуверенным.

– Всё хорошо, – вмешался я, принимая позу великодушного миротворца. – Свет этой страны, – я обратился к Марии с подчёркнутым почтением, – прошу, смилуйся над ними. Они действовали из лучших побуждений, из тревоги за Вашу репутацию. Я понимаю их. Ведь сердце не может не трепетать за столь великую и мудрую принцессу.

– Да, да! Именно! – закивали оба Штернау, ухватившись за эту соломинку.

Мария посмотрела на меня. В её взгляде читалось: «Я не понимаю, зачем я в это ввязалась, но играю до конца. Ты мне потом ответишь».

Я наклонился к её уху так близко, что почувствовал запах её духов.

– Буду должен, – прошептал я.

Она, не меняя выражения лица, так же тихо ответила:

– Массаж. Хочу.

Я едва не фыркнул.

– Наглость, – прошептал в ответ.

– Я тебе титул, земли и подыгрываю в этом фарсе, – парировала она шепотом.

– Хорошо, – сдался я. – Но только без одежды будешь.

Мария резко отстранилась, и яркая краска залила её щёки и шею. Она опустила глаза, но не смогла скрыть смущённую улыбку.

– Я… я утомилась, – громко сказала она, уже обращаясь ко всем. – Мне нужно отдохнуть.

И, всё ещё красная, она быстрыми шагами вышла из спортзала, оставив за собой лёгкий шлейф аромата и всеобщее недоумение.

– Эх, – громко вздохнул я, обращаясь в пустоту. – Кто-то теперь должен мне… нет, я теперь кому-то должен. Запутался.

Греб и Элизабет ещё секунду постояли, глядя на меня взглядами, полными чистой, неподдельной ненависти и недоумения. Потом, не сказав больше ни слова, они развернулись и пошли прочь, их плечи были напряжены от злости.

– Молись, чтобы о твоём поведении не узнал наследный принц, – бросил на прощание Греб через плечо, уже почти у выхода. – Он с тобой разберётся.

Угугугу. Боже, какой же я гондон. Только что договорился о массаже для будущей императрицы в обмен на то, что она прикрыла меня перед парой идиотов, которые не знают, что я и есть тот самый «ревнивый наследный принц». И всё это посреди спортзала. И Катя всё видела. Ладно, хоть она смеялась, а не вызывала на дуэль. Прогресс. Но чертовски стыдно. И чертовски смешно. Главное – чтобы Мария не потребовала массаж у алтаря. Я к такому не готов. Совсем.

Элизабет же стояла все ещё рядом со мной. Она бросила на меня презрительный взгляд, а затем молча ушла за братом, виляя бедрами.

Она стерва. Она стерва, Роберт. – шептал я в своей голове, наблюдая за Элизабет.

– Десять фавориток на сердце наследного принца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому.

Пей, и енот доведет тебя до конца.

Йо-хо-хо, и от такой оргии я впаду в кому.

13 ноября. 19:15

Комната, в которой мы оказались, была небольшой, уютной, но сейчас воздух в ней казался густым и колючим, как зимний туман. Стол, заваленный чайными сервизами и остатками пирожных, стал полем битвы. Я сидел между Ланой, которая пристроилась ко мне так близко, будто хотела стать частью моего плеча, и Марией, сидевшей напротив с безупречно прямой спиной, но со сжатыми на коленях пальцами. Рядом с Марией, словно мрачный страж, восседала Сигрид. Её ледяной взгляд был прикован ко мне.

Мария первой нарушила тяжёлое молчание. Она не смотрела ни на кого, кроме меня, и в её голосе звучала тихая, но явная обида.

– Я надеялась, что мы… поговорим вдвоём.

– Я тоже так предполагал, – честно ответил я, чувствуя, как Лана ещё плотнее прижимается ко мне.

– Так почему она тут? – Мария пренебрежительным, едва заметным кивком указала на Лану.

Лана лишь сладко улыбнулась в ответ, не удостаивая её взглядом.

Я пожал плечами.

– А почему моя сестра тут? – я аналогичным жестом кивнул на Сигрид, которая сидела, будто проглотила лимон.

– Вы совсем уже обнаглели? – прошипела Сигрид, её тонкие губы искривились от гнева. Она повернулась к Марии, и в её голосе прозвучало что-то вроде отчаянного недоумения. – Мария, зачем? Зачем ты вообще пошла на это? На этот… фарс?

Мария молчала. Она просто отвернулась, сделав вид, что разглядывает узор на фарфоровой чашке, но её напряжённые плечи выдавали её с головой.

– Сигрид, что такое? – спросил я, наливая себе чай. – Не нравится, что я больше не член семьи Дарквуд? Или тебя бесит осознание того, что старый контракт о свадьбе с принцессой теперь – просто клочок бумаги? Аннулирован.

Сигрид сжала кулаки так, что её костяшки побелели.

– Ты обманул её! – выкрикнула она, указывая на Марию. – Обманул принцессу, втерся к ней в доверие! Признавайся!

– Никого я не обманывал, – спокойно ответил я, отхлёбывая чай. – Всё было прозрачно. Просто обстоятельства изменились. Или ты хотела, чтобы я, как послушная пешка, женился на принцессе и подарил тебе доступ к трону через мою спину? Не вышло.

В этот момент Лана взяла меня за руку, переплетая наши пальцы. Её голос прозвучал тихо, но ясно, когда она обратилась ко мне, игнорируя остальных:

– Теперь она нам не помешает? – её улыбка была хитрой и довольной.

Я почувствовал, как напряглась Мария. Она всё ещё смотрела в сторону, но её шея и уши порозовели.

– Увы, – вздохнул я, пожимая руку Лане в ответ, но глядя при этом на Марию. – Было бы по-свински грубо с моей стороны так… отблагодарить за оказанную доброту. Принцесса проявила ко мне великодушие. Это нужно ценить.

Мария медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах, полных смеси обиды, гордости и чего-то ещё, мелькнула слабая, едва уловимая улыбка. Она всё поняла.

– Принцесса, – Сигрид снова заговорила, её голос дрожал от бессильной ярости. – Это же… он Вас использует! Он…

– Сигрид, – перебил я её. – Получается, дом Дарквудов в этой новой раскладке… ничего не получает? Никаких дополнительных привилегий, союзов, преференций? Так?

Мария кивнула, её взгляд стал холодным и официальным, когда она обратилась к Сигрид.

– Получается именно так. Контракт разорван. Никаких обязательств перед домом Дарквуд у короны не осталось.

Сигрид побледнела.

– Отец… отец узнает. Он с тебя, Роберт, три шкуры сдерет за этот позор! За то, что ты…

Она не закончила. Потому что и Лана, и Мария одновременно повернули к ней головы и устремили на неё такие грозные, леденящие взгляды, что Сигрид невольно сжалась, отодвинувшись на стуле. Ланин взгляд обещал медленную и мучительную расправу, а взгляд Марии – крах всей политической карьеры её семьи.

– Не уверен, что отец что-то сможет сделать, – заметил я, наслаждаясь моментом. – Мой новый дом, Арканакс, находится под прямой защитой короны. Мои земли граничат с владениями Эклипсов, что делает их стратегически важными. А в потенциальных союзниках… – я кивнул на Лану, – значатся Блады. Так что, думаю, графу Дарквуду стоит быть осторожнее в своих претензиях.

Сигрид замолчала. Она больше не смотрела ни на кого, уставившись в свою нетронутую чашку. Её гордая, надменная маска дала трещину, и сквозь неё проглядывало нечто похожее на страх и полное поражение.

Я с довольной, широкой улыбкой поднёс свою чашку ко рту и сделал долгий, громкий глоток. Чай был уже остывшим и горьковатым. Но на вкус он казался слаще мёда.

Мария вздохнула, поставив свою чашку на блюдце с тихим, но чётким звоном. Звук прозвучал как сигнал.

– Сигрид, – сказала она, не глядя на мою сестру. – Мне нужно обсудить с твоим… с графом Арканаксом несколько официальных моментов. Касающихся его новых владений. Будь добра, оставь нас.

Сигрид замерла. Её ледяное лицо выразило такое глухое, бессильное недовольство, что казалось, воздух вокруг неё похолодел на несколько градусов. Она бросила на меня взгляд, полный яда, но встала – медленно, с достоинством, которое сейчас выглядело жалко. Не сказав ни слова, она вышла из комнаты, закрыв дверь чуть громче, чем было необходимо.

Затем Мария перевела взгляд на Лану. Её выражение стало нейтральным, но в глазах читалась твёрдая решимость.

– Лана, ты тоже, пожалуйста. Это… приватный разговор.

Лана не двигалась. Она лишь сложила ручки на груди, её алые глаза сверкнули вызовом. Она смотрела не на Марию, а на меня.

Я понял, что без моего слова она не уйдёт. Обняв её за плечи, я притянул к себе и наклонился к самому уху.

– Ланочка, дорогая, – прошептал я так, чтобы слышала только она. – Оставь нас, пожалуйста. Ненадолго. Мне нужно уладить это. Все будет хорошо.

Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, ища в них подтверждение или ложь. Видя мою серьёзность (или хорошо изображая понимание), она надула губки, но кивнула. Однако просто так уйти не собиралась. Она обвила мою шею руками, притянула моё лицо к своему и устроила долгий, влажный, откровенно демонстративный поцелуй прямо на глазах у Марии. Её посыл был ясен: «Он мой. Помни об этом». Затем она, не оборачиваясь, вышла, щёлкнув каблуками по полу.

Дверь закрылась. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на камине. Мы остались вдвоем. Мария сидела напротив, её руки лежали на столе, пальцы слегка переплетены. Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение медленно спадает, сменяясь новой, иной нервозностью.

Мы молча смотрели друг на друга. Минуту. Она первая опустила глаза, затем снова подняла их, и в них уже не было царственной холодности, а было то самое смущение и неуверенность, которые я видел раньше.

– Ну что, – нарушил я наконец тишину, пытаясь говорить легко. – Ты… хочешь тот самый массаж? Чтобы я отработал свой «долг»?

– Да, – выпалила она сразу, а затем, осознав свою прямоту, резко покраснела и потянулась к чашке, чтобы скрыть смущение. – Ах, то есть… я не только ради этого… Я хотела поговорить с тобой. Без… – она махнула рукой в сторону двери, – без всего этого цирка. С глазу на глаз. Массаж… это…можно тоже…

Я улыбнулся и медленно поднялся со своего места, сделав пару шагов вокруг стола.

– О чём же Вы хотели поговорить, Ваше высочество? – спросил я с лёгкой, поддразнивающей формальностью.

– Дааа, Роообееерт! – протянула она, смущённо надув губы. – Я же просила без титулов.

Я не стал настаивать. Вместо этого я обошёл стол и сел на стул рядом с ней, так близко, что наше колени почти соприкоснулись. Мария слегка вздрогнула и потупила взгляд.

– Говори, – мягко сказал я. – Чего краснеешь?

– Я не краснею! – возмутилась она, что мгновенно залило её щёки ещё более ярким румянцем. Она сглотнула и, глядя на сплетённые пальцы, выпалила: – Папа… император… он в ярости. Он считает, что из-за моего поступка – дарования тебе титула и земель – ты теперь окончательно откажешься от брака со мной, выбрав Лану. И тогда… он требует, чтобы мы немедленно заключили новый, железный брачный договор. Но у нас с Ланой… честное соревнование. Я дала слово. Я не знаю, что делать. Я в тупике.

Я кивнул, понимая всю тяжесть её положения.

– Да. Ситуация, мягко говоря, складывается не в твою пользу. Но знаешь… твои действия – твоя доброта и то, как ты меня поддержала – были мне очень приятны. Ценю. Поэтому, может, есть альтернативный вариант?

– Какой? – она подняла на меня взгляд, полный надежды.

– Можно составить договор, но включить в него особые условия. Например, что я обязуюсь жениться на победительнице нашей «гонки». С указанием конкретных сроков. Это формально удовлетворит императора, но оставит пространство для манёвра.

– Император требует иного, – печально покачала головой Мария. – Он хочет гарантий. А не условий. Всё очень сложно.

– Тогда мы сократим сроки гонки, – пожал я плечами. – Установим чёткий дедлайн. До него должен быть определён победитель. Всё просто.

– А если победитель так и не будет выявлен? – в её голосе прозвучала паника. – Что тогда? Мы все провалимся!

Я тяжко вздохнул, глядя в её испуганные глаза.

– Тогда… – сказал я медленно, – тогда я женюсь на тебе. И на Лане. Императорский двор допускает наличие двух жён у наследного принца? Это решило бы проблему.

– Технически… да, может, – она выдохнула. – Но… – её взгляд стал почти упрёком, – мог бы просто выбрать меня! И никаких проблем бы не было! Вообще!

– Ага, – фыркнул я. – И Блады бы такие: «А, ну окей, ничего страшного. Нашего наследницу отвергли, ну и ладно. Продолжим дружить». Ты же сама понимаешь, что это война. В лучшем случае – холодная.

Мария сурово нахмурилась, её брови сдвинулись. Она была прекрасна даже в гневе.

– Не хмурь свои прекрасные брови, – сказал я и, не удержавшись, провёл пальцем по её щеке. Она вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот, её глаза прикрылись. Она инстинктивно потянулась ко мне, её губы слегка приоткрылись. Я улыбнулся и, наклонившись, нежно, почти по-дружески, чмокнул её в губы. Поцелуй был быстрым, лёгким, но от него Мария отпрянула, будто обожжённая, и снова отвернулась, пряча пылающее лицо.

– Ладно, – прошептала она, придя в себя. – Я… я сделаю так, как ты сказал. Подготовлю проект документа с условиями и сроками. Ты его подпишешь. А потом… – она сделала паузу, – … потом сделаешь мне тот самый массаж. В счёт долга.

– А почему не сейчас? – с наигранным удивлением спросил я. – Я тут, ты тут. Комната свободна.

– Я принцесса! – вспыхнула она, но в её голосе было больше смущения, чем гнева. – Нельзя просто так… прикасаться! Всё должно быть по правилам!

– Как скажешь, – я ухмыльнулся и, прежде чем она успела что-то сказать, снова наклонился и чмокнул её в щёку. – Тогда до встречи на сеансе, Ваше высочество.

– Даа, Роообееерт! – застонала она, закрывая лицо руками. – Ты совершенно неисправим!

– Ага, – согласился я, поднимаясь с места. – И помни главное условие: массаж будет с полным соблюдением техники. А значит, ты будешь… голенькой. Иначе никак.

Мария аж подпрыгнула на месте. Её глаза стали круглыми от возмущения и стыда. Она огляделась, схватила первую попавшуюся подушку с дивана и швырнула ею в меня.

– Я тебя прибью, мерзавец! – закричала она, но в её крике уже прорывался сдавленный смех. – Сначала подпишешь бумаги, а потом посмотрим, кто кого!

Я ловко поймал подушку, рассмеялся и, махнув ей на прощание, вышел из комнаты, оставив её одну – смущённую, разгневанную, но, кажется, уже не такую потерянную, как несколько минут назад.

За дверью меня поджидала, как и предполагалось, Лана. Она стояла, уперев руки в бока, и нервно постукивала носком изящного ботинка о каменный пол. Её алые глаза сверкали, как раскалённые угольки.

– Долго же ты там, – прошипела она, не давая мне сделать и шага. – Чем это вы там занимались? Обсуждали «официальные моменты» под столом? Что она там делала своими ручонками?

Я не мог удержаться от ухмылки.

– Обнимались, целовались, – брякнул я с нарочитой небрежностью и тут же поднял руки в защитном жесте, увидев, как её глаза сузились до щелочек. – Шучу, шучу! В основном говорили. Обсуждали кое-какие скучные юридические моменты.

– Какие именно «юридические моменты»? – её голос стал ледяным и подозрительным.

– Это что, допрос, офицер? – пошутил я, но она не улыбнулась.

– Да. Допрос. Отвечай.

– Лана, – я рассмеялся, снимая напряжение, и сделал шаг к ней. – Сбавь тон и пыл, а? Ничего страшного не произошло.

Я обнял её за плечи, чувствуя, как её тело сначала напряглось, а затем постепенно начало расслабляться.

– Для тебя ничего не меняется, – прошептал я ей прямо в ухо. – Гонка продолжается. Всё так же. Вот и всё.

– Ясно, – она фыркнула и закатила глаза, но уже не вырывалась.

Я притянул её ещё ближе и начал осыпать её лицо быстрыми, щекотливыми поцелуями – в одну щёку, в другую, в лоб, в нос. Она сначала пищала и отмахивалась, но скоро размякла, и из её горла вырвалось сдавленное, невольное хихиканье.

– Ладно, ладно! – сдалась она, отстраняясь, но её руки обвили мою шею. – Довольно. С тобой всё в порядке? Ты теперь же… твоя семья…

– Всё хорошо, – сказал я, но в голосе прозвучала лёгкая неуверенность, которую я не смог скрыть. – Вот скоро и узнаю наверняка, чего на самом деле хотела моя «семья». Моего счастья или просто выгодно меня использовать и списать со счетов.

– Все дома хотят выгоды, – прагматично заметила Лана, смотря мне в глаза. – Думаешь, мой отец не хочет, чтобы я вышла за какого-нибудь могущественного принца и укрепила союз?

– Так я вроде как принц, – напомнил я с улыбкой.

Лана замерла на секунду, а затем начала лупить меня ладонью по плечу, не сильно, но ритмично.

– Принц? Ах, принц⁈ Я тебе сейчас покажу, какой ты принц! Принц-извращенец! Принц-бабник!

Я поймал её запястья, смеясь, и прижал к себе, обездвижив.

– Ага. Кстати, о бабниках… Та золотоволосая гроза, которую мы встретили в ателье, как выяснилось, хочет стать моей фавориткой. Ты слышала, что она уже здесь?

– Слышала, – ответила Лана, и её веселье мгновенно испарилось. Выражение лица стало сухим.

– И что думаешь? – спросил я, изучая её реакцию.

Лана посмотрела на меня долгим, непроницаемым взглядом.

– Я тебя понял. А какая, кстати, погода сегодня? Ух. Ну и мерзко, однако. Скоро, наверное, снег пойдёт. Совсем зима.

Я понял намёк. Тема закрыта. Обсуждению не подлежит. Всё ясно и без слов. Я взял её за руку и повёл по коридору в сторону её комнаты.

– Зима близко. Пойдём греться. Уверен, у тебя там уже собрался весь наш шабаш. Выпьем, расслабимся.

– Расслабимся. Ещё как. – пробубнила Лана.

– Кстати, давненько Изабелла не появлялась…ох…вино вроде такое было…

И действительно, в комнате Ланы нас ждали Зигги и её подруга Таня. На небольшом столике уже красовались несколько бутылок сомнительного на вид, но тёплого и крепкого глинтвейна (магического приготовления, разумеется). Воздух пах пряностями, яблоками и предвкушением веселья.

Мне отчаянно нужно было выпить. Опустить все эти проблемы – семью, титулы, гонки, фавориток, злобных новичков и древние пророчества – хотя бы на один вечер. Оставить этот груз на следующий день. Потому что где-то там, в своих комнатах, Греб и Элизабет Штернау наверняка уже строчили новые планы, готовили очередную пакость – и для меня, и для того таинственного «наследного принца», о котором они так пеклись. Но что именно? Эта мысль, как назойливая муха, жужжала на задворках сознания, даже когда я принимал первую стопку и смеялся над очередной глупой шуткой Громира, который присоединился к нам позже. Что они задумали на этот раз? И…почему после использования магия льда в груди всё так болит?