Текст книги "Курс 1. Ноябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Инстинкт велел ворваться, взломать этот последний рубеж. Но я заставил себя остановиться. С ней нельзя как со всеми. С ней – только на равных, или не стоит вообще. Я поднял кулак, секунду колебался, а затем постучал. Раз. Два. Не дожидаясь ответа, нажал на тяжёлую железную скобу и вошёл.

Комната была такой же, как в памяти: полумрак, тяжёлый воздух с запахом ладана, старой крови и сухих трав. Та же широкая кровать с балдахином. Я бросил взгляд в угол, где в прошлый раз стояло её кресло-трон.

Оно было пусто.

Комната была пуста. Тишина стояла абсолютная, давящая. Разочарование, злое и острое, кольнуло под рёбра. Я тяжело опустился на край её кровати, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя пустоту. Книга всё ещё была в моих руках. Я открыл её наугад, уже не глядя на буквы, и начал читать вслух, просто чтобы нарушить гнетущую тишину, чтобы словами подтвердить реальность того, что я видел:

– «…Амика возглавила Клинок Скорби, когда звёзды…»

Книга с силой захлопнулась у меня в руках. Не я её закрыл. Она сама, будто живая, сложила страницы, едва не прищемив мне пальцы.

– Что это ты делаешь? – голос прозвучал прямо у меня за спиной. Низкий, угрожающе-мелодичный, полный холодной ярости.

Я медленно повернул голову.

В кресле, в том самом углу, сидела она. Как будто всегда там была, просто мои глаза отказывались её видеть. Евлена. Практически копия Ланы – те же черты, тот же разрез глаз. Но волосы были коротко и дерзко острижены. И фигура была иной – менее пышной, более аскетичной и угловатой. В её позе, в взгляде, была концентрация силы, которой у Ланы не было и в помине.

– Что ты делаешь? – повторила она, не меняя интонации. Её пальцы постукивали по подлокотнику кресла.

– Читал… но… я искал тебя, – выдохнул я, с трудом переводя дыхание. – Я пришёл к тебе.

Книга вдруг выскользнула из моих ослабевших пальцев и по воздуху, как по невидимой нити, плавно прилетела в её раскрытую ладонь. Она взглянула на переплёт, и на её губах появилась тонкая, безрадостная усмешка.

– Такую литературу читать на ночь маленьким зверькам не стоит, – сказала она, кладя книгу на колени. – А то кошмары могут прийти за ними. Настоящие.

– Смешно, – фыркнул я, пытаясь вернуть себе хоть тень уверенности. – Моя фамилия. Она была в этой книге.

– Да, – согласилась она просто. – Это же учебник по истории.

– Какой истории? – я уставился на неё. – В Академии Маркатис нам преподавали совсем другую…

– Наш учебник по истории, – перебила она мягко. – Ты хочешь узнать историю?

– Хочу, – сказал я твёрдо.

– «Хоти», – передразнила она мою интонацию, играя словом. – Ты пришёл ко мне в комнату. Страх потерял?

Вопрос застал врасплох. Я посмотрел на неё, на эту хищную, загадочную девушку в тени, и внезапно понял, что не боялся. Был насторожен, да. Но страх куда-то испарился.

– А ты? – спросил я вдруг.

Она замерла.

– Я⁈ – её удивление было настолько искренним, что она даже слегка подавилась воздухом. – Что «я»?

– Да, ты. Ты какого хрена напугала Лану в прошлый раз так, что она была готова мне ноги облизать, лишь бы я был только её.

Евлена наклонила голову набок, как кошка, изучающая новую игрушку.

– Мужчинам разве такое не нравится? – спросила она с поддельным любопытством.

– Не знаю. Не пробовал.

– Попробуй, – её голос стал томным, опасным. – Это… приятно.

– Так, зубы мне не заговаривай, – я поднялся с кровати. – Слушай внимательно. Если ты ещё раз…

Я не закончил. Одна секунда – она была в кресле. Следующая – она уже стояла прямо передо мной, так близко, что я почувствовал холодок, исходящий от её кожи. Острый, как бритва, ноготь её указательного пальца вонзился мне в грудь, прямо над сердцем. Быстро, точно. Я даже вздохнуть не успел, как почувствовал жгучую боль и тёплую струйку крови, побежавшую по коже под рубашкой.

– Продолжай, – прошептала она, и её губы растянулись, обнажив длинные, идеально-белые… клыки. Настоящие вампирские клыки. – Чего замолчал?

Боль была острой и отрезвляющей. Но вместо паники меня накрыла волна странного, почти клинического спокойствия. Я глянул на её палец, впившийся в меня, потом поднял взгляд на её лицо.

– От тебя вкусно пахнет, – произнёс я задумчиво, как будто констатировал погоду.

Она закатила глаза с таким театральным презрением, что это было почти комично.

– На меня это не подействует, малыш.

– Я не подкатываю, – пожал я плечами, игнорируя боль. – Просто если продолжу говорить то, что хотел, твой пальчик войдёт ещё глубже.

– И? – она приподняла бровь, клыки всё ещё были обнажены.

– А я парень. Я не хочу, чтобы в меня что-то входило.

Наступила пауза. Её пронзительный взгляд изучал моё лицо, ища следы паники, лжи, страха. Не найдя ничего, кроме уставшей искренности и чёрного, отчаянного юмора, она неожиданно рассмеялась. Это был не тот леденящий, высокомерный смех, которого я ожидал. Это был настоящий, глухой, почти человеческий хохот. Она опустила палец, и боль тут же стихла, сменившись лёгким пульсированием.

– Ай, какой ты… неожиданный, – вытерла она мнимую слезу с глаз, её клыки уже скрылись. – Ладно. Ты выиграл этот раунд, «зверёк». Говори. Что ты хотел узнать?

Я не отводил взгляда от её внезапно потухших глаз. Хищная игра закончилась, сменившись чем-то тяжёлым и древним.

– Что это за Треугольник Ужаса? – спросил я прямо, без предисловий. – И почему мой дом в нём назван столпом, наравне с Бладами? Что это за история, которую не преподают в Академии?

Евлена опустила глаза. Её пальцы нервно перебирали складки на коленях, и в этом жесте вдруг проглянула не возрастом, а грузом прожитых лет усталость.

– Это было давно, – её голос потерял мелодичную угрозу, стал ровным, почти монотонным. – Очень давно. Твой дом, как и наш, был… в одной компании.

– Кампании? – переспросил я.

– В двух значениях, – она слабо улыбнулась. – И как военное предприятие, и как… деловое партнёрство. Мы отстаивали свои интересы. Общие интересы. Тогда границы между светом и тьмой, между дозволенным и запретным, были куда… размытее.

Она умолкла, будто этого объяснения было достаточно. Но для меня это были лишь туманные намёки.

– И ради этого ты меня побеспокоил? – она снова подняла на меня взгляд, и в нём заплясали знакомые искорки. – Почему без Ланы? И почему… – она внезапно принюхалась, и её нос сморщился от брезгливости, – от тебя так отчётливо пахнет сексом с другими женщинами⁈

Вопрос ударил, как обухом по голове. Я инстинктивно отшатнулся, подняв руки в успокаивающем жесте.

– Эй, спокойно! Лана… Лана в курсе. Она разрешает. Всё под контролем. Я люблю только Лану.

Евлена задумчиво наклонила голову, изучая меня, как невероятно странный, но полезный экземпляр.

– Значит, Лана справляется, – констатировала она, и в голосе прозвучало некое одобрение. – Отлично. Тебя нужно беречь. Прятать. Хранить как зеницу ока… – её взгляд стал томным, затягивающим. – А может… лучше мне самой взяться за это? Я ведь уже почти восстановилась. А доверять такое сокровище пра-пра-правнучке… – она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

Мой мозг, пытаясь справиться с абсурдом, выдал единственную доступную реакцию – чёрный юмор.

– Так… конечно, милфы – это круто, – пробормотал я, глядя в потолок. – Но это уже какой-то грандмилф получается. Даже… грандище-милф.

– Милф? – её брови поползли вверх. Клыки не появились, но в воздухе запахло опасностью.

– Ну, это… типа девушка, которая старше, – я заёрзал, чувствуя, как попадаю в ловушку собственной глупости. – В смысле, сексуальная девушка, что старше тебя. И от неё слюнки текут, и хочется… кхм… быть с ней. – Я наблюдал, как в её улыбке начинают проступать острые кончики клыков.

– Успокойся, – прошептала она, делая шаг вперёд. – Я только укушу. Чуть-чуть. Не нужно так бояться.

– Я не боюсь, – сказал я, и к своему удивлению, понял, что это правда. Был азарт, было напряжение, но не животный страх. – Просто не хочу быть обескровленным до утра. Простая, обывательская мечта.

Евлена посмотрела на дверь, будто проверяя, закрыта ли она, а потом медленно, очень медленно перевела взгляд на меня. В её глазах зажглась новая искра – не ярости, а какого-то хищного, любопытствующего интереса.

– Ты всё это время… думал обо мне? – спросила она, и в уголках её губ заплясала странная, почти застенчивая улыбка.

– Чуток, – признался я, чувствуя, как пол уходит из-под ног в переносном смысле.

Она начала сокращать расстояние между нами. Не стремительно, как раньше, а плавно, неотрывно глядя мне в глаза. Её пальцы, холодные и лёгкие, как прикосновение ночного ветра, коснулись моей груди, прямо над свежей ранкой.

– И что же думал? Что представлял? – её голос стал низким, соблазняющим.

Мой язык, всегда опережающий мозг, выдал ответ на автопилоте:

– Думал, какая бабушка у Ланы… сууукааа…

Последнее слово протянулось и оборвалось, потому что я увидел, как у неё из уголков глаз пошли две тонкие, алые струйки крови. Её зрачки сузились в вертикальные щели, совсем как у большой кошки перед прыжком. Вся её фигура напряглась, излучая такую первобытную, нечеловеческую ярость, что инстинкт выживания перехватил управление.

Я не нашёл другого варианта.

Я рванулся вперёд, схватил её за лицо и прижал свои губы к её губам. Это был не поцелуй. Это был захват. Отчаянный, властный, без намёка на нежность. Я засосал её нижнюю губу, вцепившись в неё, пытаясь подавить этот хищный оскал, а мои руки, действуя на чистейшем инстинкте, обхватили её бёдра и прижали её ко мне, грубо сжав её ягодицы.

Она на мгновение окаменела. Вся её мощь, вся её древняя ярость застыли в шоке. Её тело было напряжённым, как стальная пружина. А потом… пружина разжалась. Она не ответила на поцелуй, но и не оттолкнула. Напряжение из её плеч ушло, тело хоть и осталось твёрдым, но уже не готовым к убийству. Я почувствовал, как струйки крови с её лица коснулись моей кожи – тёплые и солёные.

Я отпустил её так же резко, как и схватил, отступив на шаг.

– Наговорил я тут всякого… – пробормотал я, глотая воздух. – Пожалуй, пойду.

Евлена стояла, не двигаясь. Вся её обычно бледная кожа залилась густым, тёмным румянцем. Кровь из глаз смешалась со следами на щеках. Она просто смотрела на меня. Молча. Её хищные зрачки постепенно возвращались к обычной форме, но в её взгляде не было ни ярости, ни угрозы. Было полное, абсолютное, оглушённое недоумение.

Я не стал ждать, когда это недоумение сменится чем-то менее приятным. Развернулся, вышел и закрыл за собой дверь, тихо, но чётко щёлкнув засовом.

Что я, чёрт возьми, только что сотворил⁈ Ты только что поцеловал… нет, не поцеловал, ты атаковал губы древней вампирши, прародительницы рода своей девушки! Или… может, не нужно было останавливаться? Нет, стоп, что за идиотская мысль? Она могла бы меня просто съесть! В прямом смысле! Откусить голову как семечку! Или выпить до капли… А её реакция… она покраснела. Она растерялась. Это… это ненормально. И самое ужасное – я так нихрена и не узнал! Ни про треугольник, ни про столпы, ни про чёртов учебник истории! Просто влетел, ляпнул глупость, впал в панику, набросился на неё как самец бабуина и сбежал. Идеальная разведка. Просто блеск. Теперь она либо прикончит меня при следующей встрече, либо… Чёрт, даже думать не хочу о «либо». Надо было просто задавать вопросы, а не… Аааа!

Я прислонился спиной к холодной каменной стене в коридоре, закрыл лицо руками и тихо, безнадёжно простонал, чувствуя, как адреналин сменяется полной, тотальной, идиотской опустошённостью.

8 ноября. 22:00

Я покинул леденящий холод подземелья и тяжёлые мысли, с трудом переставляя ноги. Возвращался не в ту гостиную, а в более обжитую, малую гостиную на первом этаже, где мягкие кресла и горящий камин намекали на что-то похожее на уют. И именно там, стоя у камина и глядя на пламя, меня ждала она.

Лана услышала мои шаги и обернулась. Огонь играл бликами в её белоснежных волосах, но не смог прогнать тень озабоченности с её лица.

– Где ты был? – спросила она без предисловий. В её голосе была усталость.

– Прогуляться ходил, – ответил я, останавливаясь в паре шагов от неё. – Осмотреться. Голова гудела.

– А Малина? – её взгляд стал пристальным, изучающим.

– Не знаю, – честно ответил я. – После ужина мы разошлись.

Она медленно подошла ко мне. Её пальцы, тёплые от огня, коснулись моей щеки, погладили её легким, почти невесомым движением.

– Скажи мне, Роберт, – её голос стал тихим, уязвимым. – Что я делаю не так?

Вопрос застал врасплох.

– Почему ты спрашиваешь об этом? Что сказал тебе твой отец? – Я положил свою руку поверх её.

– Ничего такого, – она отвела взгляд, но её рука осталась под моей. – Обычные вопросы. О конфликте с императорской семьёй, о союзах, о долге… Но не в этом дело.

– Тогда что тебя терзает? – я не стал настаивать, а просто притянул её к себе, обняв за плечи.

Её тело, сначала напряжённое, дрогнуло, а затем полностью расслабилось, обмякнув в моих объятиях. Она уткнулась лицом в мою грудь, и её голос прозвучал приглушённо:

– Когда ты рядом – ничего. А когда ты уходишь… Мне так тоскливо. Ты помнишь, как нагло ты себя вёл, когда мы первый раз встретились?

Я усмехнулся, чувствуя, как тяжёлое настроение начинает таять.

– Когда открыто пялился на твою грудь во время пары?

– Наглец, – она прошептала, и в её голосе послышалась улыбка, а тело слегка вздрогнуло от сдерживаемого хихиканья. – Но это было… живое. Настоящее. А сейчас всё такое запутанное, холодное. Не уходи, хорошо?

Я опустил руку, поднял её подбородок. В её глазах, отражавших огонь камина, светилась просьба и что-то большее. Я ответил на это поцелуем.

Не страстным и требовательным, как там, в подвале, а тёплым, медленным, успокаивающим. Её губы были мягкими и отзывчивыми. Она встала на цыпочки, чтобы углубить поцелуй, а затем, с лёгким, счастливым вздохом, просто запрыгнула на меня, обвив мою шею руками, а ногами – поясницу. Я инстинктивно подхватил её, крепко обхватив ладонями её бёдра, чувствуя под тонкой тканью платья упругие мышцы и мягкие округлости.

Поцелуй прервался. Я, не выпуская её из объятий, развернулся и пошёл к двери.

– Ты куда? – удивлённо прошептала она, её дыхание было горячим у моего уха.

– Не я, а мы, – поправил я. – Мы идём в твою комнату.

– Зачем? – спросила она, но в её голосе уже звучало понимание и предвкушение.

– Потому что там, – я сказал, глядя ей прямо в глаза, – мне точно никто не помешает наслаждаться тобой. Долго и обстоятельно.

Лана покраснела, от кончиков ушей до линии декольте, но не опустила взгляд. На её губах расцвела счастливая, немного смущённая улыбка.

– Ой, мне так не ловко, – она нарочито жеманно опустила ресницы, играя роль. – Господин, будьте же со мной нежнее.

– Разумеется, моя леди, – я вышел с ней из гостиной и уверенной походкой направился по знакомому коридору к её покоям.

Войдя в её комнату – светлую, пахнущую её духами и книгами, с большой кроватью под балдахином – я ногой прикрыл дверь. Лана, всё ещё обвившая меня, пальчиком указала на ложе.

– Туда нам надо.

– Да, мой генерал, – покорно согласился я.

– Вперёд! Захватим эту постель! – скомандовала она, и мы оба рассмеялись.

Я подошёл к кровати и нежно опустил её на край, но она так и не разжала ног, удерживая меня в плену. Она прикусила свой пальчик, делая невинные глазки.

– Ой, а что мы будем делать теперь? – спросила она с преувеличенным любопытством.

Я не стал отвечать словами. Вместо этого я наклонился и впился губами в нежную кожу её шеи, чуть ниже уха. Губы, потом лёгкие прикусывания зубами, оставляя обещающий след. Её кожа была такой знакомой, такой родной, и пахла только ей – ни страхом, ни древностью, ни чужими тайнами.

– Ах, Роберт, щекотно, – прошептала она, но её руки запутались в моих волосах, прижимая мою голову ближе, а тело выгнулось навстречу, предлагая больше. И в этом простом прикосновении, в её смехе и шепоте, весь кошмар Треугольников, древних пророчеств и вампирских клыков отступил на второй план, растворившись в тепле этого мгновения.

Мои пальцы скользнули с её плеч, увлекая за собой тонкую ткань платья. Оно сползло вниз, обнажая её гладкие, бледные плечи и верхнюю часть груди, подчёркнутую кружевным краем лифчика. Лана на мгновение замерла, позволяя мне любоваться, а затем освободила меня, опустив ноги и удобно устроившись на краю кровати.

Я наклонился, целуя её обнажённые ключицы, вдыхая её запах – смесь дорогих духов и чего-то неуловимо своего, тёплого, живого. Это был аромат, который означал дом, покой, принадлежность. Мои губы скользили по коже, а она тихо вздыхала, её пальцы запутались в моих волосах.

Затем её ручки, маленькие и проворные, спустились к моему поясу. Она сосредоточенно, почти деловито расстегнула пуговицу на моих штанах, затем молнию. Я приподнялся, давая ей пространство, и она, не отрывая от меня своего влажного, тёмного взгляда, стянула с меня сначала брюки, а затем и трусы. Холодный воздух комнаты коснулся кожи, но её взгляд был куда более обжигающим.

Она уставилась на мой член, уже стоявший в полной боевой готовности. На её губах играла та самая хитрая, властная улыбка, которая сводила меня с ума с первого дня.

Я нежно погладил её по голове, пропуская пряди шелковистых волос между пальцев.

– Знаешь, – хихикнула она, не отводя взгляда. – А представь, если папа снова войдёт? Как в тот раз?

– Думаю, он уже давно догадывается, чем мы тут занимаемся, когда остаёмся одни, – ответил я, пытаясь сохранить хоть тень невозмутимости.

Её пальцы обхватили меня у основания. Прикосновение было уверенным, властным. Затем она наклонилась и поцеловала самый кончик, её губы были мягкими и прохладными. Она подняла на меня глаза, и в них читалось чистое, неподдельное любопытство и власть.

– Как? – прошептала она, и её тёплое дыхание обожгло кожу. – Как наследница великого дома Бладов смиренно подчиняется простому графу? Пусть даже и наследному принцу, но всё же… графу? – Она провела кончиком языка вдоль всей длины, медленно, чувственно. – Нравится тебе это? Ощущать, что такая знатная особа стоит перед тобой на коленях?

Она действительно опустилась на колени на толстый ковёр, не отпуская меня из рук. Её взгляд снизу вверх был одновременно покорным и вызывающим.

– Нравится осознавать, что со всеми этими титулами и правилами, в светской гостиной тебе даже заговорить со мной первым было бы неслыханной дерзостью? – Она снова прикоснулась губами к головке, обхватывая её, и слегка, едва заметно пососала, прежде чем отпустить. Слюна блестела на её губах. – Нравится трахать ту, которая в обычной жизни даже не заметила бы твоего существования?

Я снова провёл рукой по её волосам, на этот раз слегка сжимая пряди в кулаке, направляя её лицо к себе. В моём голосе не было игры, только абсолютная искренность.

– Нравится. Очень даже нравится, – признался я. – Но не из-за этого мы вместе.

– Да? – она приподняла бровь, её любопытство стало глубже. – А из-за чего тогда?

– Не знаю точно, – сказал я, глядя в её глаза. – Наверное, потому что рядом с тобой я могу быть самим собой. Полнейшим идиотом, наглецом, трусом, героем – кем угодно. И ты… ты не отказываешь мне. Ни в чём. Даже балуешь. Чрезмерно.

Она усмехнулась, и в её взгляде промелькнула тёплая, почти нежная гордость.

– Да. И потому ты должен проявлять ко мне уважение, – важно заявила она, подчёркивая каждое слово. – Я очень, очень опасная личность. Тебе невероятно повезло, что такая, как я, влюбилась в такого, как ты.

Она внезапно замолчала, и яркий румянец залил её щёки. Слово сорвалось с её губ само, без расчёта.

Я наклонился ниже, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Я тоже тебя люблю, – сказал я тихо, просто констатируя факт. А потом моя улыбка стала коварной, обещающей. – Но за такие признания, моя опасная леди, ты ходить не сможешь завтра.

– Я? – она захлопала длинными ресницами, изображая панический ужас. – О нет, милорд, прошу, не надо! Пощадите!

Но её глаза смеялись. И прежде чем я успел что-то сказать, она снова наклонилась. Её губы, влажные и мягкие, заскользили по головке, а кончик её языка совершил несколько точных, виртуозных круговых движений прямо по самой чувствительной уздечке. Волна удовольствия заставила меня выдохнуть.

– Будьте… милостивее… – прошептала она прямо на кожу, и её горячее дыхание стало частью пытки-наслаждения.

Затем она взяла меня в рот. Не сразу, не полностью, а постепенно, с тщательной, почти болезненной нежностью. Её губы плотно обхватили ствол, а язык продолжал свою коварную работу, лаская нижнюю часть. Она двигалась медленно, ритмично, погружаясь чуть глубже с каждым движением, но не до конца, растягивая момент. И всё это время она не отрывала от меня взгляда. Её алые глаза, полуприкрытые длинными ресницами, смотрели прямо в мои, ловя каждую мою реакцию – сдерживаемый стон, судорожный вздох, напряжение мышц живота. В этом взгляде была не покорность, а власть – власть дарить неземное удовольствие и полностью контролировать его поток. Она сосала ласково, но настойчиво, и каждый раз, отрываясь на миллиметр, её язык играл с головкой, прежде чем губы снова поглощали её. Это была медленная, сладкая, осознанная пытка, от которой кровь стучала в висках, а мир сузился до тёплой, влажной темноты её рта и до её пристального, любящего, абсолютно властного взгляда.

Лана медленно вытащила мой член из влажной глубины своего рта с громким, неприличным чмоком. Но не отпустила. Её пальцы тут же обхватили ствол у основания и начали быстро, ритмично двигаться вверх-вниз, словно доили, выжимая каждую каплю удовольствия. Другая её рука ласково обхватила яички, нежно поглаживая и пощипывая. И всё это время она смотрела на меня снизу вверх своими алыми, горящими глазами, в которых читался и вызов, и торжество, и тёплая, тёмная нежность.

– Я могу так кончить, – предупредил я с хриплой улыбкой, чувствуя, как волны наслаждения смыкаются где-то внизу живота.

– Кайфуй, – прошептала она в ответ, и это было и разрешением, и приказом.

Затем она закатила глаза, сделав вид, что теряет контроль, и высунула кончик розового язычка. Она начала легко постукивать чувствительной головкой моего члена по нему, создавая мелкую, отчаянно возбуждающую вибрацию. А после, не дав опомниться, снова взяла меня в рот, на этот раз глубже, стремясь принять как можно больше. Слюна обильно стекала с её сомкнутых губ, капала на ковёр и на её собственные пальцы. Звуки стали громче, влажнее – чавкающие, сосательные, совершенно неприличные и от этого невыносимо эротичные. Она ускорила движения руки, доводя меня до предела, и когда я наконец застонал, судорожно схватившись за её волосы, она не отстранилась. Она приняла всё, каждую пульсацию, лишь слегка подавившись.

Потом она вынула меня изо рта и… выплюнула густую белую жидкость себе в ладонь. Она держала её перед моим лицом, словно показывая трофей, её глаза сияли победой и странной невинностью одновременно.

Затем она встала, всё ещё держа моё семя в руке, и босиком, с грациозной неспешностью, пошла к небольшой мраморной раковине в углу её комнаты. Включила воду, тщательно вымыла руки, а потом принялась чистить зубы, как ни в чём не бывало, поймав мой взгляд в зеркале.

Я подошёл к ней, всё ещё дрожа после оргазма. Она, закончив с собой, взяла мягкую мочалку, намылила её и без лишних слов начала нежно мыть мой член, смывая остатки слюны и её же собственного следа. Вода была тёплой, её прикосновения – заботливыми, почти материнскими, что контрастировало с только что происшедшим, сводя с ума ещё сильнее.

Пока она была занята, я медленно стянул с неё платье, которое уже висело на плечах. Оно упало на пол бесформенной тканью. Она не сопротивлялась, лишь взглянула на меня через плечо. Закончив, она вытерла меня полотенцем, а затем её рука снова обхватила мой член, уже начинающий оживать под её прикосновениями. Она повела меня обратно к кровати, как на поводке.

Забравшись на ложе, она повернулась ко мне спиной и соблазнительно выгнулась, выпятив свою округлую, идеальную попку. Я не удержался, чтобы не прикоснуться, не погладить эти упругие половинки, а затем шлёпнуть – сначала легко, потом чуть сильнее. Она взвизгнула, но не протестовала. Я наклонился и начал покусывать нежную кожу, оставляя лёгкие розовые следы, пока её дыхание не участилось.

Затем я отвёл в сторону тонкую полоску её трусиков, открывая взгляду обе её дырочки – розовую, уже влажную от возбуждения киску и аккуратную, тёмную анальную. Я смочил слюной пальцы и начал водить ими между ними, то слегка надавливая на вход в анус, то лаская её клитор и половые губы. Она застонала, уткнувшись лицом в подушку.

– Господин, я буду послушной… – прошептала она, но в её голосе сквозила явная игра.

Я наклонился к её уху.

– А как же: «Я герцогиня, и мне с графом мерзко общаться»?

Она фыркнула в подушку, а затем приподняла голову, блестя глазами.

– Ах, но это же такое унижение! – заиграла она, её голос стал тонким, жалобным. – Прошу, отпустите меня! Мне так мерзко, когда Вы меня трогаете… Мне противно!

Но её тело кричало об обратном. Она вся истекла соком, её киска была мокрой насквозь, и одна её рука сама, почти без её ведома, потянулась между её ног, чтобы ласкать себя, пока я играл с её дырочками.

– Прошу, не надо… – простонала она уже совсем без сил, её тело вздрагивало от каждого моего прикосновения, а пальцы на её киске двигались всё быстрее, выдавая её истинное состояние. Контраст между её словами и тем, что делало её тело, был пьянящим и невероятно возбуждающим.

Я развернул её к себе, положив на спину, и грубо раздвинул её ноги, открывая всю её влажную, дрожащую от возбуждения наготу.

– Мерзко? – ухмыльнулся я, нависая над ней. – Тогда смотри во все глаза, кто будет тебя трахать, твоё высочество.

Лана не смогла сдержать счастливую улыбку, но тут же, вспомнив игру, сделала испуганное, отчаянное лицо, пытаясь прикрыться руками.

– Нет! Нет, не смей! Отстань!

Я начал водить головкой своего члена по её скользким, вздымающимся в такт дыханию губам, собирая её сок, смазывая себя.

– Тебе никогда не светит кто-то вроде меня, – прошипела она, её голос дрожал от натуги, но в глазах плясали чёртики. – Жалкий, нищий граф. Случайная игрушка!

– Да? – только и спросил я, всё так же улыбаясь.

– Да! – выкрикнула она, и уже без игры, а с мольбой добавила: – Роберт, ну войди уже, будь ты проклят!

Я вошёл в неё одним резким, глубоким толчком. Её тело приняло меня с лёгким сопротивлением, а затем сомкнулось в обжигающе тугом, влажном объятии. Она выдохнула со стоном и тут же прижала меня к себе руками, вцепившись ногтями в спину.

– Ты… ублюдок… – попыталась она выдать с ненавистью, но голос сорвался на высокую, дрожащую ноту.

Я наклонился, отстранив её руки, и стянул с неё лифчик, наконец оголяя её полную, упругую грудь с тёмными, налитыми сосками.

– Ах, не смей… – простонала она уже совсем беззвучно, когда мой рот закрылся над одним из сосков, а зубы слегка сжали его.

Я начал трахать её грубо, глубоко, выходя почти полностью и с силой вгоняя себя обратно. Постель скрипела в такт нашим движениям. Она закинула голову назад, её белоснежные волосы раскинулись по подушке, а губы были приоткрыты в беззвучном крике.

И тут она вздрогнула всем телом. Из её киски, прямо вокруг моего члена, хлынула тёплая, прозрачная струя, обдавшая и меня, и простыни под нами. Её тело выгнулось дугой, мышцы живота судорожно забились, а из горла вырвался хриплый, прерывистый стон, больше похожий на рыдание. Она лежала, тяжело дышa, глаза закатились, всё её существо было охвачено мощнейшей волной оргазма.

Я замер на мгновение, поражённый зрелищем и ощущениями, а затем, как только её конвульсии начали стихать, снова вошёл в неё, теперь уже медленнее, но так же глубоко. Она обмякла, безвольная, но её внутренние мышцы всё ещё ритмично сжимались вокруг меня. Я прижался лицом к её груди, чувствуя бешеный стук её сердца. Она обняла мою голову, прижимая к себе, и её губы коснулись моего уха.

– Весь континент… – прошептала она едва слышно, голос был хриплым от пережитого, – … к твоим ногам падёт…

Я поднял на неё взгляд. В её алых глазах, затуманенных наслаждением, на долю секунды, будто вспышка, мелькнул отчётливый, тёмный символ – переплетённый треугольник. И тут же исчез, растворившись, как мираж.

Прежде чем я успел что-то осознать, её губы снова нашли мои в страстном, требовательном, почти отчаянном поцелуе. Она засосала меня, как будто хотела вобрать в себя само моё дыхание. Я потерял счёт времени и ритму, ускоряясь под её напором, под её жадными ласками, и сам не заметил, как волна накрыла меня с головой. Я кончил в неё, глубоко, с долгим, сдавленным стоном, растворяясь в этом союзе плоти, страсти и тех странных, тёмных обещаний, что витали в воздухе её комнаты.