Текст книги "Курс 1. Ноябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

15 ноября. 16:00

Вечерний ветер нёс холод, щипал щёки. Я стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на транспорт, присланный Марией. Карета была не просто роскошной – она была заявлением. Из тёмного полированного дерева, с инкрустацией серебром и обсидианом, с императорскими гербами на дверцах, которые сейчас были скромно прикрыты накидками из плотной ткани. Но самое главное – то, что было впряжено вместо лошадей.

Два существа. Крупные, мускулистые, с чешуйчатой кожей отливавшей цветом воронёной стали. Их головы были удлинёнными, с хищными очертаниями, умными золотистыми глазами с вертикальными зрачками, а из ноздрей при каждом дыхании вырывался лёгкий пар. Спины и бока покрывали не перья, а кожистые, мощные перепончатые крылья, сейчас сложенные вдоль тела. Помесь змеи, лошади и дракона. Скайвиверы. Живые символы императорской мощи и богатства.

– Роберт, да ты смерти ищешь, – пробурчал я себе под нос так тихо, что даже ветер не уловил бы. Эта картина кричала о внимании, которого мне сейчас хотелось меньше всего.

Слева от меня, твёрдо держа меня под руку, стояла Мария. Она была воплощением изящной готовности – тёплое, но элегантное дорожное платье, собранные волосы, спокойное, властное выражение лица. Она уже чувствовала себя хозяйкой предстоящей поездки.

Справа, в двух шагах, выставив босую ножку из-под короткой юбки и постукивая каблучком, стояла Лана. Её поза и взгляд, устремлённый на Марию, кричали о громком, несогласном «НЕТ!». Её алые глаза метали искры.

И чуть поодаль, создавая совершенно сюрреалистический контраст, топталась Малина. Её новое тело в обычной, теперь отчаянно тесной одежде выглядело нелепо и вызывающе. Она то пыталась переминаться с ноги на ногу, чтобы «вильнуть» новой попой, то неестественно выпячивала грудь, будто проверяя, на месте ли её «достижения». Она ловила мой взгляд и тут же строила какие-то жалкие гримасы, которые, видимо, считала кокетливыми.

– Все готово. Можете заходить, – деловито объявила Мария, кивнув кучеру, одетому в ливрею с императорскими цветами.

Первой к карете рванулась Малина. Процесс её погружения был спектаклем абсурда. Она зацепилась ногой за подножку, неуклюже перевалила свои новые формы в узкий дверной проём, намеренно задерживалась, демонстрируя профиль. Со стороны это выглядело как попытка тюленя изящно взобраться на утёс. Кучеры, люди видавшие виды, смотрели куда-то в небо, изо всех сил сохраняя невозмутимость.

Лана, видя это, фыркнула и решительной походкой подошла ко мне, демонстративно чмокнула в мою щеку, что была ближе к Марии, а затем взяла мою свободную руку.

– Я привыкла с Робертом заходить и сидеть в транспорте вместе, – заявила она важно, бросая взгляд полный вызова Марии. – Это наш порядок.

Мария лишь приподняла бровь, её губы тронула снисходительная полуулыбка.

– Одновременно в дверь вы не пролезете, милая. Не будем задерживать отъезд. Пошлите уже.

Чувствуя себя живым щитом в этой холодной войне, я вздохнул и двинулся к карете, ведя подруг под руку. У двери я нашел выход, достойный дипломата на минном поле.

– Прошу, Ваше высочество, – сказал я, галантно пропуская Марию первой, отпуская её руку.

Она, с лёгким торжеством в глазах, грациозно вошла внутрь. Лана тут же направилась следом.

Наконец, когда они обе устроились на одном широком сиденье, я вскарабкался внутрь. Взгляд мгновенно оценил обстановку: два сиденья напротив друг друга. На одном, у окна, сидела Малина, сияющая и занявшая уже изрядно места. Лана и Мария, как два полюса одного магнита, уселись на противоположное, между ними зияла солидная дистанция, наполненная молчаливым напряжением.

Без вариантов, я опустился рядом с Малиной. Лана и Мария синхронно нахмурились, их недовольные взгляды теперь были направлены не только друг на друга, но и на меня, будто обвиняя в предательстве.

– Отправляемся, – раздался голос кучера.

Карета дёрнулась с места, колёса мягко зашуршали по булыжнику, а затем – лёгкий толчок, свист рассекаемого воздуха, и чувство невесомости, вдавившее в сиденье. Скайвиверы мощно взмахнули крыльями, и земля резко поплыла вниз, превращая академические шпили в игрушечные. Сердце на мгновение ёкнуло, привыкнув к земной тверди.

В салоне воцарилась гулкая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра снаружи и довольным сопением Малины, которая, кажется, уже млела от самой мысли, что сидит так близко.

Отлично, – подумал я, глядя в потолок кареты, уносящей меня в новую жизнь. – Два часа полёта в замкнутом пространстве с тремя женщинами, одна из которых моя девушка, вторая – принцесса, а третья – её сестра с магически увеличенными формами и кривым пониманием этикета. И карета запряжена летающими змееконями. Что может пойти не так?

Я осторожно откинулся на спинку сиденья, пытаясь занять как можно меньше места, и приготовился к самому долгому в своей жизни путешествию, даже если по карте оно занимало всего пару часов.

15 ноября. 18:15

Я выскочил из кареты первым, едва колёса коснулись земли, жадно глотнув холодного, но такого желанного свободного воздуха. Два часа. Два часа в этом роскошном, летающем аду.

Поездка была… особенной. Лана и Мария, сидя напротив, полностью забыли о моём существовании. Если бы у них были… ну, скажем так, дополнительные анатомические детали для сравнения, они бы мерялись и ими. Это был не разговор, а турнир ораторов. «Армия моего отца насчитывает…», «А у императорской гвардии есть элитные маги-разрушители…», «Наши владения простираются до самых Ледяных Пиков…», «Зато у нас древнейшие договоры с подгорными кланами…». Да, императорская семья, бесспорно, могущественнее сейчас. Но Лана с упрямой гордостью копала глубже – в древность, в истоки, в ту самую «кровь», которая, по её убеждению, значила больше сиюминутной власти. Воздух в карете был наэлектризован не скрытой враждой, а открытым, азартным соперничеством двух сил природы.

А Малина… Если бы вместо окна была открытая дверца, я бы точно выпал и разбился вдребезги. Потому что она всё путешествие прижимала меня к стенке кареты своими новыми, мягкими и упругими «буферами», а её губы шептали что-то в сантиметре от моего уха. Шёпот был бессвязным, полным странных, отрывистых слов и звуков: «Мммм, бадабум. Да-да-да. Шох-шох. Кружочек-вертикаль… а потом хрясь!» Что это вообще должно было значить⁈ Я делал вид, что смотрю в окно, но мой мозг отчаянно пытался расшифровать этот код, то ли детский лепет, то ли фрагменты какого-то древнего ритуала. И каждый раз, когда я украдкой смотрел на неё, её алые зрачки светились таким глубоким, сосредоточенным удовлетворением, будто она проводила самый важный эксперимент в мире, а я был главным реактивом.

Отряхнувшись от этой смеси придворной риторики и абсурдистского шёпота, я обернулся к карете. Сделав глубокий вдох, я принял вид галантного спутника. Сначала подал руку Марии. Она приняла помощь с достоинством королевы, сходящей с трона, её пальцы лишь слегка коснулись моих.

– Благодарю, граф, – сказала она чуть громче, чем было нужно, бросив взгляд на Лану.

Затем я протянул руку Лане. Она вложила в мою ладонь свою с такой силой, будто хотела передать через это рукопожатие всю свою ревность и претензию на собственность.

– Спасибо, котик, – прошипела она так, чтобы слышал только я, и её взгляд сказал яснее слов: «Ночью тебя ждет порка».

Наконец, пришла очередь Малины. Ей помощь, кажется, была не нужна – она с радостным «Ух!» чуть не спрыгнула сама, но я всё же успел подхватить её за локоть, чтобы она не шлёпнулась на землю, отвлёкшись на собственные новые формы.

И вот мы стояли вчетвером перед главными воротами. Не просто воротами. Воротами в моё поместье.

Они были массивными, отлитыми из тёмного, почти чёрного металла, украшенными сложным кованым узором из виноградных лоз и каких-то мифических стражей. И в самом центре, наверху, где сходились орнаменты, сияла начищенная до зеркального блеска золотая буква. Не герб, не сложная эмблема. Просто лаконичная, величественная, готическая буква «А». Арканакс. Мой род. Мой новый, одинокий, но уже существующий род.

Я молча осмотрел высокие стены, уходящие в обе стороны, крепкую кладку, чувствуя странную смесь нереальности и глубочайшей ответственности. Это было не чужое, временное пристанище вроде комнаты в академии. Это было моё. Навсегда.

– Круто, – наконец выдавил я, не в силах подобрать более пафосных слов. Это было искренне.

– Ещё бы! – тут же отозвалась Мария, и в её голосе прозвучала неподдельная гордость, будто это она сама выковала эти ворота. – Я лично выбирала монограмму. Просто и со смыслом.

Лана же лишь издала короткое, презрительное «Тц», скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул по золотой букве, и в нём читалось: « Мой семейный герб мог бы быть здесь. И был бы куда древнее и сложнее». Но вслух она ничего не сказала, лишь поджала губы, оценивая стратегическую ценность подарка принцессы.

Я подошёл к воротам, положил ладонь на холодный металл прямо под сияющей «А». Отныне здесь начиналась другая история.

Я подошел к массивной колонне у ворот, где в каменную кладку была вмурована бронзовая панель с единственной крупной кнопкой. Палец на секунду замер над ней. Это был момент истины. Я нажал.

Глухой, протяжный гонг, больше похожий на звук большого храмового колокола, разнесся по округе, заставляя воздух вибрировать. Ворота с тихим скрежетом и лязгом тяжелых механизмов начали медленно расходиться, открывая вид на внутреннюю территорию.

Я застыл на месте. «Охренел» – было слишком мягким словом.

Перед нами расстилалась огромная, идеально ухоженная площадь, вымощенная светлым камнем. Дорога из того же камня вела прямой, как стрела, линией к главному зданию. А оно… оно возвышалось вдалеке, на небольшом холме. Не просто дом – белоснежная усадьба в три этажа, с колоннами, высокими окнами и куполом. Это был дворец в миниатюре, воплощение аристократического величия.

По бокам от центральной аллеи простиралась пустующая земля – ровная, расчищенная, но пока не обустроенная. Ни парков, ни фонтанов, ни скульптур. Только бескрайний зеленый газон. Слева, на отдалении, стояло скромное, но крепкое каменное здание с множеством окон – сразу понятно, жилье для слуг. Справа же виднелись признаки начала строительства: ограждение, груды стройматериалов и силуэт будущего фундамента чего-то масштабного.

– Мощно, – снова выдавил я, на этот раз чувствуя, как у меня подкашиваются ноги от осознания.

– Да, – с гордостью согласилась Мария, тут же занимая позицию моего личного гида и церемониймейстера. Она подошла к кучеру: – Поставьте карету у главного дома. Мы прогуляемся.

Кучер почтительно склонил голову и, как только ворота открылись достаточно, направил скайвиверов по аллее, оставив нас в тишине, нарушаемой лишь пением редких птиц.

Мария вернулась ко мне и снова взяла под руку, жестом указывая на здания:

– Слева скучное здание, думаю, ты сам догадался.

– Да. Для прислуг, – кивнул я.

– Верно. А справа мы еще не успели построить. Там будет казарма.

– Казарма? – я остановился и посмотрел на неё с недоумением.

В этот момент Лана, не желая оставаться в стороне, подхватила мою свободную руку, вцепившись в неё с силой.

– Тебе же нужна армия, чтобы отбиваться от назойливых девок, – заявила она, многозначительно скользнув взглядом по Марии.

– Ах. Ну… – я попытался найти слова. – У меня денег нет содержать поместье с прислугами. Так еще регулярное войско…

– Для твоего статуса желательно иметь сотни две профессиональных бойцов, – невозмутимо вставила Мария, как будто речь шла о покупке пары новых сапог. – Минимальный гарнизон.

– Да, но если только мои владения не ограничиваются вот этой лужайкой и домом, – попытался я возразить. – Должен же быть хоть какой-то доход, чтобы их содержать!

– Захватим, – сладко, словно предлагая конфетку, сказала Лана, и её глаза заблестели алым огоньком. – Мы как раз сможем нанести удар по землям Эклипсов. Поставим портал, и моя армия тут же…

Мария обернулась к ней, и её лицо стало ледяной маской неодобрения.

– Для начала войн и захвата земель нужно официальное разрешение императора и Сената! Это не детская игра!

– Скажи это Фелесам, – парировала Лана с фальшивой печалью. – Их род чуть не стёрли с лица земли, пока все ждали «разрешения». А другие бароны, что пали в те дни? Ждали бюрократов?

– Это открытая дискредитация императорской власти! – поджала губы Мария, её щёки окрасились гневным румянцем.

– Где? – наивно захлопала ресницами Лана и начала преувеличенно оглядываться по сторонам. – Я не вижу тут никакой власти.

Пока они препирались, я заметил, как Малина, отстав, плетётся за нами. Она не слушала спор. Её алые глаза с любопытством учёного изучали качество кладки стены, фактуру камней мостовой, будто оценивая потенциал для каких-то своих мрачных экспериментов.

– Дамы! – сказал я громче, чем планировал, заставляя обоих замолчать. – Давайте просто насладимся прогулкой и осмотрим поместье. Без войн, захватов и дискредитаций. Иначе… – я сделал паузу для драматизма, – … я пойду осматривать свои владения с Малиной. Наслаждаться тишиной.

Эффект был мгновенным. Обе – и Мария, и Лана – синхронно сжали мои руки так, что пальцы онемели, и плотнее прижались с обеих сторон.

– Никуда ты не пойдешь, – прошипела Лана.

– Мы просто… делимся видением, – поспешно добавила Мария, пытаясь вернуть лицу выражение безмятежности.

Скованный с двух сторон, я продолжил движение по аллее к своему новому белоснежному дому, чувствуя, как за спиной, рождается холодок от мысли о будущей казарме. Горячее дыхание двух тигриц, каждая из которых уже рисовала карту моих будущих завоеваний, все же добавлял приятную атмосферу. А Малина тем временем, поравнявшись с нами, снова начала что-то бормотать себе под нос: «Квадрат… жила… в земле… можно вырыть… очень глубоко…». Я решил не спрашивать. Абсолютно.

Кабинет дворецкого находился в стороне от парадных залов, с окном, выходившим на подъездную аллею. Мистер Харгрейв – человек лет пятидесяти, с седыми висками, подстриженными усами и безупречно прямым позвоночником – стоял, заложив руки за спину, и наблюдал за приближающейся группой. Его лицо, обычно являвшее собой образец бесстрастной учтивости, сейчас было слегка искажено едва уловимым гримасой презрения.

– А вот и наша важная особа, – произнес он тихо, но отчетливо, глядя на фигуру Роберта, который шел, скованный с двух сторон дамами. – В сопровождении, как водится, целого королевского зверинца. Принцесса… и две Блад. Типично.

– Стоит ли так… резко высказываться о новом графе, мистер Харгрейв? – робко прозвучал голос сзади.

У окна стояла молодая служанка, Оливия. Она протирала пыль с уже и без того сияющей консоли, но её глаза были прикованы к той же картине. В отличие от дворецкого, в её взгляде не было осуждения, а лишь живое, неподдельное любопытство.

– О графах, моя дорогая, судят по делам, а не по подаренным титулам и свите, – холодно парировал Харгрейв, не оборачиваясь. – Этот… юнец прославился лишь скандалами в академии и умением находить покровительство в юбках. А теперь мы должны принимать его как законного хозяина. Смехотворно.

Он видел, как маленькая процессия остановилась у массивных ступеней крыльца. Роберт что-то говорил, жестикулируя свободной рукой, а девушки, каждая со своей стороны, сжимали его руки, будто не пуская.

– Взгляни, – продолжил дворецкий с ледяной иронией. – Управляет поместьем, а выглядит как заложник на прогулке. Не хозяин, а приз для двух соперничающих кланов. Великолепное начало для новой династии.

Оливия, однако, не слушала его язвительных тирад. Она смотрела на самого Роберта. На его смущённую, но упрямую улыбку, на то, как он, казалось, пытался сохранить хоть каплю достоинства в этом абсурдном положении. Её губы сами собой растянулись в лёгкой, почти незаметной улыбке.

– Роберт, значит… – прошептала она про себя, пробуя имя нового хозяина на вкус. Оно звучало куда живее и человечнее, чем все эти церемонные «ваши сиятельства».

– Оливия! – резкий, отрывистый окрик дворецкого заставил её вздрогнуть. Он уже стоял в дверях, выпрямившись во весь свой немалый рост, поправляя безупречные белые перчатки. – Ты идешь, или намерена встретить графа Арканакса, уткнувшись носом в оконное стекло? Пора демонстрировать подобающее радушие. Если, конечно, у нас осталось хоть какое-то понятие о приличиях.

– Иду… иду, мистер Харгрейв, – поспешно отозвалась Оливия, отпрыгнув от окна и сглаживая передник.

Харгрейв бросил последний оценивающий взгляд на свою идеальную ливрею, проверил, не соскочил ли хоть один волосок с его безупречной причёски, и тяжело вздохнул. Этот вздох говорил о долге, который нужно выполнять, даже если он противоречит каждому твоему внутреннему убеждению.

– Встречаем «хозяина», – произнес он без энтузиазма и торжественно двинулся к парадным дверям, чтобы распахнуть их в тот самый момент, когда Роберт поднимется на верхнюю ступеньку. Оливия поспешила за ним, на ходу стараясь стряхнуть с лица остатки задумчивости и придав ему выражение почтительного внимания. В её кармане, однако, уже теплилась искорка интереса к тому, каким же на самом деле окажется этот странный новый граф, ведущий под руку сразу двух опасных красавиц.

15 ноября. Вечер. Глазами Оливии

От лица Оливии

Сердце колотилось где-то в горле, пока я на ходу поправляла скромное платье и белый передник, стараясь не отстать от длинных, размеренных шагов мистера Харгрейва. В доме царила тишина – неспокойная, настороженная. Большинство слуг уже отправились отдыхать в своё крыло или были заняты вечерними делами в глубине поместья. Известие о визите хозяина пришло внезапно, меньше часа назад, и повергло всех в тихую панику. А тут ещё и принцесса! И, как зашептались на кухне, «те самые Блады».

Мы выстроились в холле у парадных дверей – горстка слуг, которых удалось собрать впопыхах. Я встала с краю, стараясь быть незаметной, и крепко сцепила руки перед собой. От волнения они предательски дрожали, и я молилась, чтобы никто не заметил. В ушах гудели обрывки слухов и сплетен, что доносились из города с последними обозами: «…один против двадцати…», «…кровь рекой, а он стоял, как скала…», «…Эклипсы и Волковы дрогнули…». Мой новый господин, граф Арканакс, в моём воображении представал исполином с пламенным взором и голосом, от которого дрожат стены. Человек, способный в одиночку остановить мятеж целых домов, – такого страшно даже представить, не то что встретить.

Глухой стук о массивную дубовую дверь заставил всех вздрогнуть. Мистер Харгрейв бросил на нас последний, леденящий взгляд, полный предупреждения, и плавным, отработанным движением распахнул обе створки.

И они вошли.

Первой, конечно, принцесса. Она была, как с картинки: высокая, со спиной прямой, как шпага, в изысканном дорожном платье, с лицом, выражавшим спокойное достоинство. Она словно несла с собой тихий звон хрусталя и запах дорогих цветов.

Но мой взгляд тут же сорвался с неё и ухватился за него.

Граф Роберт. Он был… не таким. Никакой исполинской стати, пламенных глаз. Он был молодым, почти моим ровесником, с взъерошенными от ветра тёмными волосами и усталой, но живой улыбкой в уголках губ. Он входил, уверенно держась, но… одновременно под руку и с принцессой, и с той беловолосой красавицей в дерзком коротком платье, что, без сомнения, была старшей Блад. Он выглядел не как грозный воин, а как… как мальчик, которого ведут две царственные кошки, каждая считающая его своей собственностью. Это было так неожиданно, так далеко от легенд, что я на секунду забыла дышать.

Мистер Харгрейв склонился в безупречном, мертвенном поклоне.

– Ваше Высочество. Милорд граф. Дом Арканаксов смиренно приветствует Вас. Я – Харгрейв, главный дворецкий.

Я автоматически присела в реверансе, опустив глаза, но периферией зрения всё равно ловя каждое движение. Принцесса кивнула с холодной вежливостью. Граф что-то сказал в ответ, его голос оказался обычным, немного хрипловатым от дороги, без громовых раскатов. Я не расслышала слов. Мое внимание было полностью поглощено им самим. Он стоял в центре холла, в свете люстр, и, несмотря на комичность своего положения, в нём чувствовалась какая-то внутренняя сила. Не та, что ломает стены, а другая – упругая, как стальная пружина, которая гнётся, но не ломается. И ещё… в его глазах, когда они мельком скользнули по нашему, смиренно стоящему ряду, мелькнуло что-то вроде смущения и тёплой, почти что извиняющейся искорки. Как будто он понимал, какую суматоху вызвал.

А потом мой взгляд упал на вторую девушку из дома Бладов, ту, что вошла следом. Черноволосая, бледная, в платье, которое сидело на ней как-то… странно, будто сшито не по мерке. И её глаза… они медленно скользили по стенам, потолку, лицам слуг, абсолютно безразличные к церемонии. В них не было ни высокомерия принцессы, ни хищной уверенности её сестры. Только плоское, исследующее любопытство, как у человека, разглядывающего незнакомый механизм. Какая-то она была… пустая и в то же время слишком полная какой-то тихой, нездоровой мыслью. От неё почему-то стало холодно, и я поспешно перевела взгляд обратно на графа.

Мистер Харгрейв что-то говорил о подготовленных покоях, о том, что ужин будет подан. Я снова пропустила мимо ушей. В голове крутилась только одна мысль, смешная и отрезвляющая одновременно: Вот он, победитель Эклипсов. Сидит на пороховой бочке из двух самых опасных девушек Империи. И, кажется, даже не осознаёт, что для таких, как я, его нынешняя битва выглядит куда страшнее, чем любая война.

Я рванула из холла, едва только мистер Харгрейв, кивнув на двух самых расторопных горничных, отправил их сопровождать господ. Моя задача была ясна – обеденный зал. Ноги сами понесли меня по знакомым, звонким от тишины коридорам. В груди колотилось, но уже не только от страха. От адреналина. От осознания, что всё нужно сделать быстро, безупречно.

Покои прежнего хозяина, старого графа Энрико, были адом на земле. Промедление на секунду, неидеально отполированная ложка, чуть тёплый, а не обжигающий суп – всё это могло обернуться щипками, подзатыльниками, а то и поркой. Я до сих пор вздрагивала, вспоминая его ледяные, ничего не выражающие глаза. Поэтому теперь я летела, будто за мной гнались призраки прошлого.

Но в голове, поверх страха, звучали другие слова, подслушанные в городе: «…с ним обращаются как с человеком…», «…не бьёт слуг…», «…хоть и бабник, но справедливый…». Эти мысли согревали и придавали скорости. Новый господин, может, и любит «залезть под юбку», как шептались кухарки, но уж точно не станет бить за опоздание на минуту.

Я влетела на кухню, запыхавшись. Там царила приглушённая суматоха. Поварихи и младшие служанки, застигнутые врасплох визитом, метались между печами и столами. Увидев меня, они тут же набросились, забыв на мгновение о делах.

– Оливия! Ну, как он? Правда, что молодой? – зашептала круглолицая Марта, помешивая соус.

– Глазами стреляет? Вид грозный? – присоединилась тонкая, как тростинка, Эльза, нанизывая фрукты на шпажки.

– Говорят, с ним принцесса во плоти! И обе Блад! – ахнула юная Грета, разливая воду по бокалам.

Я улыбнулась, переводя дух, и ощутила странную гордость – я первая их увидела.

– Мальчик, – выдохнула я честно. – Ну, прям ещё юноша. Не исполин, не титан. Обычный парень, только… только в самой гуще событий.

– Оливия, а это правда? – не унималась Марта. – Он прибыл и с принцессой, и с герцогиней Ланой Блад? Одновременно? И они не перегрызлись?

– Правда, – кивнула я, уже хватая серебряный поднос для хлеба. – И они хотят есть. Так что, девочки, давайте поскорее тут. Потом всё расскажу, слово даю!

Чтобы перевести дух и унять дрожь в руках, я схватила с краешка стола сочное красное яблочко и откусила. Сладкий, хрустящий вкус немного успокоил нервы. Обычно это поместье было тихим, почти пустым мавзолеем на краю владений. Я всё никак не могла поверить, что император подарил его Роберту. Стратегически важное место – отсюда, как на ладони, виднелись бывшие земли Эклипсов, и любая армия, стоящая здесь, держала бы их, как в тисках. Видимо, титул «граф Арканакс» – не просто подарок. Это щит, который поставили на самой границе. От этой мысли стало и тревожно, и… интересно. Жизнь тут больше не будет скучной.

Пока повариха выкладывала на блюда запечённую в меду дичь, а суп уже булькал в фарфоровых супницах, мои мысли витали где-то далеко. Взгляд упал на гравюру над камином – дама в пышных одеждах, какая-нибудь баронесса прошлого.

– Девочки… – вдруг вырвалось у меня, совсем не к месту. – А если бы я была баронессой… он бы мог меня заметить?

Наступила секунда тишины, а потом кухня взорвалась сдавленным хохотом. Марта фыркнула, чуть не расплескав соус.

– Баронессой? Тебя, Олюшка? Да он таких, как ты, мимоходом десять за день не замечая, проходит! Титул-то маловат, чтобы такого мужа заарканить!

– Да и в магии нужно разбираться, – добавила Эльза, с умным видом поправляя чепчик. – Все эти дамы – или сами сильные маги, или из древних родов. А что мы? Пыль под их ногами.

Я покраснела, доедая яблочко до огрызка. Конечно, это была глупая, детская мысль. Простолюдины редко обладают даром. У меня его точно нет. Но я всегда мечтала… хоть капельку. Не для битв или интриг. Просто чтобы свечу зажечь без спичек, когда фитиль отсырел. Или воду в ведре подогреть, не таская тяжёлый котёл. Или пыль с высоких полок смести одним взмахом руки. Было бы так здорово… и удобно в быту.

Я стряхнула с себя фантазии, швырнула огрызок в ведро для очистков и снова стала деловитой Оливией.

– Всё готово? Суп уже можно нести. Давайте хотя бы закусочки поставим в зал, пока основное доготавливается. Марта, хлеб и масло. Эльза, фрукты и сыры. Грета, неси вино, только осторожно!

И мы, как отлаженный механизм, снова пришли в движение, направляя перед собой тележки с яствами. Но в голове у меня, поверх списка дел, теперь жила картинка: усталый юноша с тёплыми глазами и две красавицы по бокам. И тихая, совершенно нелепая мечта о том, чтобы когда-нибудь не просто подать ему блюдо, а сделать что-то… настоящее. Маленькое чудо для быта.

Мы впорхнули в обеденный зал, словно стайка испуганных, но деловитых птичек. Громадный стол из тёмного дуба уже был застелен белоснежной скатертью, и наша задача была – оживить его хрусталём, серебром и фарфором.

– А когда они придут? – шепотом спросила Эльза, расставляя изящные рюмки для аперитива.

– Они только с дороги, – так же тихо ответила я, проверяя, ровно ли лежат ножи. – Наверное, ещё моются и переодеваются.

– Я бы нашего графа помыла, – вдруг хихикнула Грета, полируя ложку о фартук.

Марта тут же обернулась, и на её обычно добродушном лице появилось строгое выражение.

– Грета! За такие слова можно не только без работы остаться, но и получить очень недобрый отзыв в служебной карточке. Ищи потом место с такой пометкой!

– Простите, – тут же сникла Грета, но, поймав мой взгляд и взгляд Эльзы, игриво подмигнула.

Мы сдержанно, в кулак, захихикали и, закончив с сервировкой, поспешили обратно на кухню, оставив зал в идеальном, торжественном порядке.

– Мистер Харгрейв строго-настрого приказал не маячить в обеденном зале без нужды, – напомнила я, когда мы устроились на кухне в ожидании. – Боится, что мы своим видом или неловким движением всё испортим. Так что только по звону колокольчика – заходим, меняем блюда и уходим.

Мы сидели, прислушиваясь к тишине большого дома. Через полчаса раздался чистый, негромкий звон серебряного колокольчика. Девочки, словно по команде, вскочили и понесли на подносах суп и закуски. Я осталась с Мартой следить за вторым блюдом – огромным рулетом из дичи, который томно доходил в печи.

Когда они вернулись, их глаза горели.

– Ну? – не выдержала я.

– Он сидит во главе стола! – зашептала Эльза. – А принцесса и та, Лана, – по бокам. Как две королевы-соперницы! А вторая Блад, та странненькая, вообще в углу сидит и на свою тарелку смотрит, будто там вселенскую тайну ищет.

– А граф? – не удержалась Марта.

– Улыбается, – вздохнула Грета. – Но взгляд усталый, как у человека, который между двух костров сидит. Говорит мало, больше слушает, как они… ну, не спорят, но так… вежливо цапаются.

– А какой он вблизи-то? – спросила я.

– Молодой, – уверенно сказала Эльза. – И в лице что-то есть… прямое. Не хитрое. Не такое, как у старого графа.

Мы просидели так ещё с полчаса, обмениваясь шепотами и впечатлениями каждый раз, когда девочки снова ходили менять блюда. На кухне пахло теплом, едой и сладким яблочным пирогом, который готовился к десерту.

Наконец раздался долгий, дважды повторенный звонок – знак, что трапеза окончена и можно убирать. Мы вошли в зал уже небольшой толпой. Господа уже встали из-за стола. Граф что-то говорил дворецкому, принцесса с Ланой стояли чуть поодаль, и между ними витало почти осязаемое поле холодной вежливости. Малина же, как и заметили девочки, уже исчезла.

Мы быстро, стараясь не греметь, собрали посуду. Я помогала относить тяжёлые супницы обратно на кухню. Когда основной беспорядок был разобран, я сделала вид, что проверяю чистоту серебра.

– У меня тут ещё дела по гардеробной, – соврала я девочкам. – Вы тут доделаете?

Получив кивки, я выскользнула из кухни и оказалась в длинном, слабо освещённом коридоре, ведущем в восточное крыло. И тут же замерла, прижавшись к стене.

Из-за угла доносились голоса. Низкий, размеренный, полный подобострастия – мистер Харгрейв. И более молодой, спокойный, с лёгкой хрипотцой – граф Роберт.

– … именно так, милорд. Восточное крыло полностью отремонтировано. Как Вы и изволили заметить, вид на долину и бывшие земли Эклипсов отсюда стратегически…

– Да, я увидел, – перебил его Роберт, и в его голосе не было высокомерия, только усталая констатация факта. – Спасибо, Харгрейв. А где… дамы?

– Герцогиня Лана Блад попросила показать ей библиотеку и бальный зал. Её Высочество принцесса удалилась в свои покои – осмотреть, всё ли подготовлено согласно её указаниям. Младшая мисс Блад… – в голосе дворецкого прозвучала лёгкая, едва уловимая затруднённость, – … выразила желание осмотреть старую винодельню и подвалы. Я выделил ей проводника.

Я прислушалась. Шаги удалялись – они шли вдвоём, хозяин и дворецкий, обсуждая хозяйственные дела. Сердце застучало чаще. Девушки разбрелись по поместью, каждая по своим интересам. А граф… граф был один. Вернее, с Харгрейвом. Но сейчас это был шанс увидеть его не на парадном приёме, а таким, каким он был здесь, на своей новой земле – может быть, более настоящим.

Сделав глубокий вдох и поправив передник, я сделала несколько осторожных шагов в ту сторону, куда они ушли, стараясь ступать совершенно бесшумно. Мне было строго-настрого запрещено попадаться на глаза без вызова. Но любопытство – и что-то ещё, тёплое и тревожное, – оказалось сильнее страха перед гневом дворецкого.