Текст книги "Курс 1. Ноябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

12 ноября

Этот день начинался как редкая удача. Мартин, всё ещё бледный и нервный, махнул рукой: «Отдыхайте, граф, Вы и так вчера вымотались. Да и они сегодня… спокойнее». «Выходной». Слово звучало как музыка.

Пары прошли в каком-то сонном, ленивом режиме. Преподаватели бубнили что-то о периодизации истории магии, а я, укрывшись за широкой спиной Громира, а потом за стопкой книг Зигги, благополучно делал вид, что меня не существует. Волкова, сидевшая рядом, лишь периодически фыркала, глядя, как я прячусь, но даже её ядовитые комментарии в этот день казались фоновым шумом. Я уже почти поверил, что план «тихий день» сработает. Что я смогу добраться до комнаты, рухнуть на кровать и погрузиться в благословенную, немыслимую пустоту, где нет ни шипящих кошек, ни дрожащих от ярости тварей, ни древних пророчеств.

Именно в этот момент, переступив порог своей комнаты, я увидел его. Конверт лежал на моей подушке, будто ждал. Ни совы, ни слуги. Просто появился.

Он был из плотного, кремового пергамента, пахнущего дорого и чужеродно. Запах был сладковатым, удушающим, с ноткой специй и чего-то металлического – как парфюм, которым пытаются скрыть запах крови. Лиловая сургучная печать с оттиском мелкого, изящного герба.

Я взял его. Бумага была холодной на ощупь. Вскрыл – сургуч хрустнул с таким звуком, будто ломалось что-то хрупкое.

Глаза пробежали по строчкам. Сначала медленно, потом быстрее. Читал ещё раз. Каждое слово, каждый изысканный, ядовитый оборот впивался в сознание как заноза. В горле встал ком – не страха, а чистой, белой ярости. Такое чувство, будто меня схватили за лицо и ткнули во что-то мерзкое и липкое, от чего невозможно отмыться.

Я не помню, как вышел из комнаты. Письмо было зажато в моей руке так сильно, что бумага смялась, а острые края конверта впились в ладонь. Я шёл по коридорам академии, не видя ничего вокруг. Студенты шарахались в стороны, завидев моё лицо. Дыхание было тяжёлым и ровным, как у зверя перед прыжком. В висках стучало одно: «Женское общежитие. Сейчас».

Я не думал о последствиях. Не думал о Лане, о правилах, о том, что это может быть ловушкой. Во мне кипела простая, примитивная ярость, требовавшая немедленного действия. Я шёл, сжимая в кулаке этот листок пахнущей беды, и мои шаги, тяжёлые и быстрые, отбивали на каменных плитах один-единственный ритм: «Ты что удумала⁈». День без приключений был отменён. Автором отмены стала эта бумага, а адресом явки – длинный коридор, ведущий к дверям женского крыла.

Я дошёл до нужной двери. На ней висела изящная табличка с гравировкой – «Апартаменты Её Высочества». Воздух вокруг пахл тем же удушающим парфюмом, что и письмо. Я не стал ждать, не стал церемониться. Два резких, отрывистых стука в дверь – и тут же, всей тяжестью плеча, нажал на ручку и ввалился внутрь.

Дверь захлопнулась за мной с оглушительным хлопком, от которого задребезжали хрустальные подвески на люстре. Я стоял, перекрывая собой выход, и срывающимся от ярости голосом бросил в полумрак комнаты:

– Это как, блять, понимать⁈

В комнате раздался пронзительный, испуганный крик. Мария отпрыгнула от своего туалетного столика, инстинктивно прикрыв руками грудь. Она была в одних лишь кружевных трусиках цвета слоновой кости. Её алые, обычно уложенные в сложную причёску волосы, были распущены и спадали на плечи и спину влажными, тяжёлыми волнами – видимо, она только что собиралась или вышла из ванной. Её зелёные глаза, широко раскрытые от шока, смотрели на меня, полные неподдельного ужаса и смущения. На её щеках играл яркий, смущённый румянец.

Рядом с ней замерли, как изваяния, две служанки в скромных, но дорогих платьях – те самые, что я видел при императорском дворе. У одной в руках была щётка для волос, у другой – шёлковый халат. Их лица выражали полнейший ступор и ужас.

– Роберт! – выдохнула Мария, её голос дрожал.

Я даже не взглянул на служанок. Мой взгляд, горящий холодным гневом, был прикован к ней. Я просто гаркнул, не отводя глаз:

– Вон! Оставьте нас. Сейчас же.

Служанки вздрогнули, переглянулись в панике, а затем устремили вопросительные взгляды на свою госпожу. Мария, всё ещё прикрываясь, с трудом кивнула, давая молчаливое разрешение. Они, шаркнув и низко поклонившись, почти побежали к двери, юркнули в щель и скрылись.

Когда дверь снова закрылась, в комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием и тихим, прерывистым всхлипом Марии.

– Что это такое⁈ – прошипел я и швырнул смятое письмо. Оно упало к её босым ногам, проделав короткую дугу в воздухе.

Мария замерла. Её взгляд упал на бумагу, затем снова поднялся на меня. Она сглотнула, и в её глазах промелькнуло что-то кроме страха – вина, паника, растерянность.

– Тебе… не понравилось? – тихо, почти шёпотом, спросила она, и в её голосе прозвучала детская, испуганная надежда, что это всего лишь вопрос вкуса, а не объявление войны.

– Понравилось? – я повторил её слова, и моя ярость на миг уступила место полному, оглушающему недоумению. – Ты что, меня купить захотела? Забросать подарками, пока я не сдамся? Это что за новый уровень манипуляции?

– Нет, нет! – Мария испуганно залепетала, её руки всё ещё прикрывали грудь, но теперь в её позе читалась не столько стыдливость, сколько отчаянное желание объясниться. – Это не манипуляция! Это… это подарок. Честное слово. Я хотела… – она запнулась, её зелёные глаза метались.

– Нихрена себе подарок, – пробормотал я, но напряжение уже начало спадать, сменяясь странной, тяжёлой усталостью.

Я подошёл ближе, нагнулся и подобрал смятое письмо с пола. Разгладил его на колене, тяжело выдохнув.

– Мария, что это вообще значит? Ты мне письмо слала с угрозами и приказом явиться, а внутри… это? – я ткнул пальцем в строки, где перечислялись владения, титулы, денежные обязательства императорской казны.

Она опустила глаза, её плечи сгорбились.

– Я… я думала о тебе. Сигрид… она мне кое-что сказала. Что твоя семья давит на тебя. Что ты вынужден… рассматривать брак со мной только из-за их влияния и из-за угрозы всё потерять. Что даже дом Дарквудов может отойти ей, а ты… ты останешься ни с чем, если не заключишь выгодный союз. Да, ты должен был стать частью моей семьи по политическим причинам. Но… я подумала, что это нечестно. Унизительно. Для тебя.

Она говорила тихо, почти шёпотом, и в её словах не было ни кокетства, ни расчёта. Только какая-то детская, неуклюжая искренность.

– Потому ты… подарила мне целое поместье, сотню слуг и право основать новую ветвь рода? – спросил я, всё ещё не веря.

– Да, – прошептала она. – Я понимаю, что содержать всё это ты не сможешь. Поэтому… поэтому императорский дом берёт все расходы на себя. Пожизненно. Документы уже готовы, нужно только твоё согласие и подпись. – Она посмотрела на меня, и в её взгляде читалась мольба о понимании. – Прости, я… я просто хотела о тебе позаботиться. Чтобы у тебя был выбор. Настоящий.

У меня в горле встал ком. Не от ярости. От чего-то другого, более сложного и неудобного.

– Нет, – хрипло сказал я, отводя взгляд. – Это я должен извиниться. Я… болван. Ясное дело… что-то я совсем…

Я сделал шаг вперёд и, прежде чем она успела среагировать, наклонился и поцеловал её в щеку. Нежно, почти по-братски. Потом притянул к себе в лёгкое, недолгое объятие, чувствуя, как она вся напряглась, а потом расслабилась, уткнувшись лбом мне в плечо.

– Спасибо, – сказал я честно, отпуская её. – Для меня это… очень ценный подарок. Неожиданный. И очень щедрый.

– Ах… Роберт… – её голос дрогнул.

Она подняла на меня глаза, и они чуть блестели – не от манипуляции, а от явного облегчения и каких-то других, сложных чувств.

– Думаю, мне стоит вернуть твоих служанок, – сказал я, пытаясь вернуть разговору хоть какую-то нормальность. – А то они там, наверное, в обморок падают от волнения.

Мои глаза опустились, чтобы посмотреть на смятое письмо в моей руке, но траектория взгляда прошла ниже. Мария последовала за моим взглядом и увидела свою собственную обнажённую грудь. Она ахнула, резко прикрылась руками и нахмурилась.

– Я – первая леди Империи после моей матери, – прошипела она, но без прежней уверенности. – А ты… ведёшь себя неподобающе!

– Моя леди, – я сделал глубокий, почти театральный поклон, всё ещё сжимая в руке злополучное письмо. – Тысяча извинений. Я удаляюсь.

– Граф Роберт Дарквуд! А ну, не смей так быстро… – её возглас донёсся до меня, но я был уже у двери.

Я вышел, плотно закрыв дверь за собой. В пустом коридоре прислонился к стене, закрыл глаза и выдохнул, чувствуя, как адреналин наконец отступает, оставляя после себя странную смесь стыда, неловкости и… тёплой благодарности. А в голове крутилась одна мысль: «Чёрт. Я совсем её неправильно понял».

За закрытой дверью Мария не сразу двинулась с места. Она стояла, потом медленно подняла руку и прикоснулась пальцами к щеке, где ещё горело от его поцелуя. На её губах, вопреки всем правилам приличия, расцвела медленная, довольная, почти хитрая улыбка.

– Один-один, сучка, – тихо прошептала она в пустоту комнаты, явно имея в виду Лану. Потом повернулась к зеркалу, всё ещё прикрываясь, но уже с совсем другим выражением лица – озорным и решительным.

Она села обратно на стул перед туалетным столиком, подозвала перепуганных служанок, которые тут же вынырнули из соседней комнатки, и уже совсем другим тоном приказала:

– Принесите мне то платье. Вишнёвое. И волосы соберите так, как я показывала вчера. У меня сегодня… важная встреча.

13 ноября. 00:30

В тот вечер я решил, что лучший способ справиться со всем этим бардаком – это отключиться. Я лег спать раньше всех, почти на закате, укутавшись в одеяло с головой, как будто мог физически отгородиться от грядущего дня, Ланы, Марии, мутировавших тварей и древних пророчеств.

Проснулся я от громкого храпа Громира, который гармонично сливался с более тонким, сопящим звуком из-под одеяла Зигги. Комната была погружена в кромешную тьму, нарушаемую только тусклым синим светом магических часов на стене. Они показывали 00:30.

Я сел на кровати, и мои глаза, привыкнув к темноте, увидели хаос. На полу валялись книги, скомканная одежда, пустые флаконы от зелий (скорее всего, Громира), пергаменты с неудачными чертежами (Зигги) и какие-то непонятные крошки. Воздух пах старым носками и застоявшейся магией.

Хорошо быть графом. Или принцем. Или кто я там теперь. Неплохо было бы завести себе парочку служанок. Тихих, незаметных, которые приходили бы ночью, пока все спят, и наводили тут волшебный порядок. Или хотя бы выкидывали носки Громира в окно.

Мысль о титуле вернула меня к дневным событиям. Я потянулся к тумбочке, где лежала небольшая, но тяжёлая металлическая печать и несколько официально выглядящих пергаментов. Мария сдержала своё негласное обещание – пока все были заняты «гонкой», её люди тихо оформили документы. Я больше не Роберт фон Дарквуд, отщепенец нищего дома. Теперь я был владельцем небольшого, но стратегически важного поместья на границе с землями Эклипсов. И титулом графа. Мария, со свойственной ей императорской эффективностью, сохранила его за мной, видимо, считая это хорошим ходом в той же «гонке». А фамилию… фамилию я выбрал сам. Не хотел больше ассоциаций с Дарквудами, их равнодушием и тайнами. Нужно было что-то новое. Сильное. Звучащее.

Я взял печать, ощутив прохладу металла, и тихо, чтобы не разбудить соседей, произнёс в темноту:

– Граф Роберт Арканакс. Первый дома Арканакс.

Звучало… солидно. Чуждо. Как будто я говорил о ком-то другом. Но это был я. Новый я. По крайней мере, на бумаге.

И тут невольно всплыл образ Марии. Не той, что мяукала в коридоре, а той, что сидела полуголая, пытаясь оправдаться за свои действия. Она даже очень красивая. И, если отбросить всю эту императорскую спесь и нелепые соревнования… в ней есть что-то милое. Хрупкое. Я резко тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Не туда, Роберт. Совсем не туда. Это ловушка. Одна из многих.

Чтобы отвлечься, я залез в магический коммуникатор. «Интернет» этого мира был странным: сети сплетений, слухи, официальные декреты, реклама магических услуг. Я бесцельно листал ленту, пока взгляд не зацепился за имя в списке сообщений.

Кейси: Не спишь?

Я уставился на эти два слова. Кейси? Что ей нужно в такое время?

Я: Нет. Выспался.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Кейси: А я уснуть не могу. Может, погуляем?

Я посмотрел на время. Час ночи. Гулять. По территории академии, где комендантский час и патрули старшекурсников.

Я: А если нас поймают?

Кейси: Я член студенческого совета, идиот. Идем или нет⁈

В её тоне сквозило знакомое высокомерие, смешанное с ноткой… нетерпения?

Я: Где встретимся?

Кейси: Ко мне в общежитие приходи.

Я ощутил лёгкий приступ паники. Женское общежитие. Ночью.

Я: А если меня там поймают?

Кейси: Скажешь, что извращенец, подглядывал. Я жду. 15 минут.

Я, конечно, в полном, абсолютном, первоклассном шоке. Кейси? Пишет мне? Предлагает ночную прогулку? А потом «приходи ко мне»? После всего, что было… Это какой-то новый уровень игры. Или ловушки. Или она действительно не может уснуть. Чёрт, а если это и правда просто прогулка? Нет, не может быть. С Кейси ничего не бывает «просто». Но… а если это шанс? Узнать что-то? Или наоборот, вляпаться во что-то ещё более непонятное?

Любопытство, как это часто бывает, перевесило осторожность. Да и спать уже не хотелось.

Я бесшумно поднялся, на цыпочках прошёл в душевую, смыл с себя остатки дневной усталости и запах Питомника (который, казалось, въелся в кожу). Переоделся в чистое, тёмное, неброское – вдруг правда придётся убегать от патруля. Последний раз глянул на храпящих друзей и бесшумно выскользнул из комнаты в тёмный, безмолвный коридор.

Я шёл на встречу, чувствуя, как сердце отстукивает нервный ритм. Мысли путались: Граф Арканакс идёт на ночное свидание с княжной Эклипс, которая недавно хотела его завербовать, а её семья пыталась захватить пол-империи. Стандартная среда. А ещё…твою мать…я же с ней…а потом она…

– Ты её выебал и бросил, Роберт. – раздался мой голос в голове. – Она с тебя шкуру спустит. Или…она залетела…пока, пока…граф Арканакс…

13 ноября. 01:30

Путь до женского общежития был похож на прохождение минного поля в полной темноте. Каждый скрип половицы под ногой звучал как выстрел. Мне удалось незаметно проскользнуть мимо вахтёрши (которая, к счастью, клевала носом над вязанием) и подняться по лестнице на нужный этаж. Здесь пахло духами, пудрой и чем-то сладким – абсолютно чужая территория.

Я поплыл по коридору, стараясь ступать как можно тише, прижимаясь к стене. Мысли лихорадочно метались: Комната Кейси… вон та, с серебряной табличкой? Или следующая?

И в этот самый момент, когда я замер, пытаясь сориентироваться, дверь прямо передо мной скрипнула и открылась. Из неё, потирая глаза, вышла Алена. Та самая робкая, вечно напуганная студентка, что помогала мне когда-то разобраться с пропавшей памятью.

Увидев меня, она резко остановилась, её глаза расширились до размера блюдец.

– Ро-Роберт? – прошептала она, ошеломлённая.

Моё тело напряглось, как у кошки, застигнутой на месте преступления посреди ночи. Я застыл, стараясь сохранить на лице безобидную улыбку.

– Привет, Алена, – выдавил я, чувствуя, как эта улыбка превращается в оскал.

Она машинально прикрыла за собой дверь в свою комнату, будто пряча от меня какую-то страшную тайну. Её взгляд метнулся по пустому коридору.

– А что ты… что ты тут делаешь? – её голос дрожал.

– Да… так, прогуляться… – пробормотал я, понимая, насколько это звучит идиотски в час ночи в женском общежитии. – А ты чего не спишь?

– Я сегодня дежурная, – объяснила она, кивнув на повязку на рукаве. – Вот, иду на обход. Проверить, всё ли…

Она не закончила. Потому что дверь, в которую я изначально целился, открылась беззвучно. В проёме появилась Кейси. Она была уже одета – в тёмные, удобные штаны и свитер, её волосы были собраны в небрежный хвост. Она оценивающе окинула взглядом сцену: меня, застывшего в позе виноватого школьника, и перепуганную Алену.

– А… а? – только и смогла выдавить Алена, увидев её.

Кейси подошла к нам, её шаги были бесшумными. Она встала рядом, и её плечо почти коснулось моего.

– Это на счёт клуба, – буркнула она Алене, не глядя на неё, её ледяные глаза были прикованы ко мне. – Дело Студенческого совета. Всё. Можешь идти продолжать обход. Роберт, пошли.

Она развернулась и сделала шаг к своей комнате, но на полпути остановилась и обернулась, бросив Алене короткий, леденящий взгляд.

– И, Алена… – её голос стал тихим, но абсолютно не оставляющим сомнений. – Скажешь кому-нибудь – убью. Понятно?

Алена замерла, будто превратилась в соляной столп. Она лишь кивнула, едва заметно. Кейси фыркнула и жестом велела мне следовать. Я, пожав плечами в сторону побелевшей Алены (жест, который означал «извини, так вышло»), поплёлся за Кейси в её комнату.

Комната Кейси была не такой, как у Ланы. Не было ни намёка на бархатные подушки или разбросанные платья. Всё было функционально, стильно и холодно. Современные полки с книгами по магии и политике, строгий рабочий стол с магическим проектором, кровать с идеально заправленным белым бельём. Пахло дорогим деревом, холодным металлом и едва уловимым, резким ароматом её духов.

Я остановился посреди комнаты, чувствуя себя не в гостях у девушки, а в штабе вражеского генерала.

– Ну что, попьём чаю и погуляем? – попытался я вернуть разговору лёгкость, которой в воздухе не было и в помине.

Кейси, стоя спиной ко мне у небольшой кухонной стойки, бросила на меня через плечо взгляд.

– Посмотрим, – коротко бросила она. Помолчала, будто взвешивая что-то. – Чаю хочешь? Ладно.

Она без лишних слов приготовила чай – не в пакетиках, а насыпала заварку из жестяной коробки в два простых фарфоровых бокала, залила кипятком из магического нагревателя. Ни печенья, ни сахара. Просто чай. Она поставила оба бокала на низкий столик перед небольшим диваном и села, указав мне на место напротив.

Мы сели. И начали пить. Молча. Звук, нарушающий тишину, – только тихий звон фарфора и наши глотки. Воздух был настолько густым от невысказанного, что им можно было резать. Я пил чай, чувствуя, как его горьковатый вкус смешивается со вкусом собственного напряжения. Кейси сидела, откинувшись на спинку, и смотрела куда-то мимо меня, в стену, её лицо было бесстрастной маской, за которой скрывалось бог знает что. Эта тишина была хуже любой пытки. Она сама по себе была вопросом, на который у меня не было ответа.

– Эмм, Кейси…

– Да? – она произнесла это одним холодным выдохом, даже не глядя на меня.

– Хэллоуин… тот прошёл… замечательно. Извини, что произошёл тот инцидент. С Марией и Ланой, я имею в виду.

– Это не твоя вина, – отрезала она, наконец повернув голову. В её глазах не было ни капли тепла.

– Отчасти моя, – настаивал я. От горячего чая и напряжения по спине уже бежали струйки пота. – Мы тогда, да и после… так и не смогли толком поговорить. Всё получилось как-то… не по…

Я запнулся, не зная, как закончить. «Не по-людски»? «Не по-правилам»? Какие тут могли быть правила?

Кейси медленно опустила бокал на столик. Звук был негромким, но в тишине он прозвучал как щелчок взведённого курка. Она жёстко, без единой эмоции, уставилась на меня.

– Что замолчал? Договаривай, – её голос был ровным и холодным.

– Всё получилось сумбурно. И мне… неловко об этом говорить.

– А за ширмой у тебя смелости было больше, – заметила она, и в уголке её рта дрогнула едва заметная, язвительная усмешка.

– Ох… – я невольно ухмыльнулся, чувствуя, как попадаюсь на её крючок. – Есть такое дело.

Кейси тихо вздохнула, и этот вздох был полон не усталости, а раздражения.

– Я напомнила Марии в тот вечер, что Эклипсы не верны короне, – неожиданно сказала она, глядя мимо меня. – Я поддержала тебя. Из-за этого у моего дома теперь большие проблемы. У Волковых, у наших вассалов – тоже.

– Мне очень жаль, – пробормотал я, и это звучало пусто и фальшиво даже в моих ушах.

– Мне не нужны твои извинения, – отрезала она, и её взгляд вернулся ко мне, острый и требовательный. – Это был мой выбор. Но… благодарность я бы хотела увидеть. Конкретную.

– О какой благодарности речь? – насторожился я.

– Хочу, как и тогда, – сухо выпалила она, и в её глазах на секунду мелькнуло что-то неуловимое – вызов? Желание? – Только без глупой ширмы.

– Публично? – не удержался я от саркастического вопроса.

Кейси резко покраснела. Не от смущения, а от злости.

– Ты совсем уже? Нет! Я… я много работаю. Устаю. Так что я хочу массаж ног. И чтобы ты… целовал их. А потом… можешь сделать мне приятно. Как тогда.

Я уставился на неё, чувствуя, как во рту пересыхает.

– Я тебе что, шлюха по вызову?

– Но я же тебя вызвала, – фыркнула она, как будто это было самым логичным объяснением в мире. – И ноги я уже помыла. Так что раздевайся и пошли к кровати.

Она встала с видом полководца, отдающего приказ, и направилась к своей идеально заправленной кровати. Это было уже слишком. Её тон, её уверенность, это ощущение, что я – вещь, которую можно потребовать за оказанную услугу…

Я резко встал и, прежде чем она сделала два шага, грубо схватил её за запястье, заставив остановиться.

– Мне кажется, ты что-то попутала, Кейси.

Она обернулась, её глаза вспыхнули холодным гневом.

– Это ты что-то попутал! – прошипела она, пытаясь вырвать руку. – Драть меня, как какую-то горничную, за ширмой смелости хватило! Отпусти мою руку, Дарквуд! Я тебе не баронесса и не служанка! Ты воспользовался моей… слабостью. Я была тогда напряжена. Но ты забываешь, с кем говоришь! Я княгиня! И если я приказываю тебе вылизать мне ноги, то считай это величайшей благосклонностью! Делай, что велят! Иначе моя армия может развернуться и против тебя!

– Армия? – я рассмеялся, но смех был жёстким, безрадостным. – Которая в штаны наделала, стоило мне появиться в Келнгауэре?

Я отпустил её руку, но не отступил, а наоборот, сделал шаг вперёд, заставляя её откинуться назад.

– То, что мы переспали, – сказал я тихо, глядя ей прямо в глаза, – случилось потому, что ты тоже этого хотела. Разве я не прав?

– Прав! – выкрикнула она, её щёки пылали. – Но это была слабость! Мне просто захотелось… попробовать то, чего все так жаждут! И мне не понравилось!

– Тогда зачем тебе повтор? – улыбнулся я, чувствуя, как злость пульсирует в висках.

– Я не хочу повтора! – её голос сорвался на крик, но тут же она взяла себя в руки, выпрямившись. – Я требую уважения! Если я щёлкаю пальцами и говорю «служи» – ты служишь! Вы все тут, в этой академии, забыли, кто вы есть! Бароны, графы… Как только мы выпустимся, если я прикажу тебе целовать мои следы – ты так и будешь делать! Наследный принц? Смешно. В тебе нет ни ума, ни настоящего титула…

– Зато есть сила, – перебил я её, и мои слова повисли в воздухе тяжёлым обещанием. – Та самая, которую все так желают.

– Именно! – её глаза сверкнули торжеством, как будто она поймала меня на слове. – Ты всего лишь инструмент! Для принцессы, для императора, да даже для твоей шлюхи Ланы…

Она не успела договорить.

Рука моя действовала сама, повинуясь вспышке ярости, которая затмила все доводы разума. Удар был не сильным, не калечащим, но звонким и унизительно-точным. Моя ладонь шлёпнулась по её щеке, заставив её голову дёрнуться в сторону.

В комнате воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Даже наши дыхания замерли.

Кейси застыла. Её рука медленно поднялась и прижалась к покрасневшей щеке. Её глаза, широко раскрытые, сначала отражали только чистый, животный шок. Потом шок стал медленно вытесняться. Чем-то гораздо более страшным. Леденящей, всепоглощающей, бешеной яростью. Её губы задрожали.

– Ты… что… наделал? – слова вырывались из её горла хриплым, прерывистым шёпотом. – Ты ударил… меня? Ты посмел ударить меня⁈

Её голос на последнем слове сорвался на визгливый, нечеловеческий вопль. Вокруг её сжатых кулаков воздух затрепетал и заискрился синеватым, смертоносным светом.

Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и колючим. И за спиной Кейси, в пространстве между холодной стеной и её трясущимися от ярости плечами, оно начало проявляться. Сначала как искажение света, дрожание тени. Потом чётче – тёмный, бесформенный сгусток с едва намеченными контурами конечностей. Та самая тень. Которая вырвала меня из реальности, отправив в странствия между мирами.

Ледяной ком сжался у меня в желудке. Все кусочки пазла – её знание, её власть, её ярость – с громким щелчком встали на место.

– Так… – моё дыхание перехватило. – Это ты. Тогда. Ты напала на меня. Ты… ты стала причиной, по которой я столько дней блуждал между мирами, чуть не сдох, пока учился контролировать эту чёртову силу…

Кейси, увидев моё лицо, странным образом немного расслабилась. Её собственная ярость будто отступила, уступив место холодной, мрачной уверенности. Тень за её спиной дрогнула и растаяла, как дым. Она выпрямилась, поправила волосы.

– Ты должен был служить мне, – произнесла она тихо, но каждое слово било, как молот. – С самого начала. Ты должен был быть с Волковой! Она идеальный, управляемый инструмент! Почему… почему всё пошло не так? – В её голосе на миг прозвучала почти детская обида, но она тут же подавила её. – Тебе придётся очень долго работать… языком, – она с презрением выделила слово, – чтобы отработать всё, что натворил. Всё, что ты нарушил.

Я медленно поднял руку и щёлкнул пальцами прямо перед её носом.

– Ау. Очнись. Ты совсем с катушек съехала? Кто, по-твоему, захочет целовать твой зад после такого?

– Все целуют мой зад! – выкрикнула она, и в этом крике было уже отчаяние. – Все! Только ты! Только ты не хочешь!

Я не выдержал. Громкий, нервный, почти истерический смех вырвался у меня из груди. Это был смех над всем абсурдом, над её безумием, над моей собственной нелепой участью. И самое невероятное – Кейси смутилась. Её гневная маска дала трещину, и на её губах, против её воли, дрогнула какая-то неуверенная, растерянная улыбка.

– Что… что смешного? – попыталась она вернуть суровость, но вышло уже не так убедительно.

Я перестал смеяться. Вздохнул. И осторожно, почти нежно, прикоснулся пальцами к её покрасневшей от пощёчины щеке. Она вздрогнула, но не отпрянула.

– Почему ты такая сука, Кейси? – спросил я без злобы, с каким-то усталым недоумением.

– Я не сука! – попыталась она огрызнуться, но в её голосе не было прежней силы. – Что ты себе позволяешь…

Я не стал спорить. Просто шагнул вперёд и обнял её. Не как любовник, а скорее как… ну, как человека, который пытается удержать другого на краю пропасти. Она попыталась вырваться, забилась, но её движения быстро ослабели. Она замерла, тяжёлая и негнущаяся, её дыхание стало частым и горячим у меня на груди.

– Княжна, княжна, – тихо прошептал я ей в волосы. – Что они на тебя повесили, а? Твоя семейка… Что они такого вбили в твою голову, что ты даже с парнем, который тебе… интересен, ведёшь себя как генерал на плацу? Думаешь, это и есть сила?

Она молчала. Только её дыхание говорило о буре внутри.

– Ты хочешь занять место Марии. Я это понял. Хочешь быть первой. Но скажи мне… – я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В них уже не было чистой ярости, была растерянность, усталость и та самая, давно запрятанная боль. – Стоит ли оно того? Все эти интриги, эта злоба, это постоянное напряжение… Может, ты хочешь быть просто… счастливой? А всё это – трон, власть, подчинение – тебе просто навязали, как тяжёлое, неудобное платье?

Это было, видимо, последней каплей. Кейси резко, с силой вырвалась из моих объятий, отпрыгнув назад. Её лицо снова исказилось, но теперь это была не холодная ярость, а что-то другое. Что-то паническое, почти детское.

– Никто мне ничего не навязал! – закричала она, её голос срывался. – Я достойна править! Я сильнее! Я умнее! Я тут закон! Я!

Она бесилась. По-настоящему, по-детски. Топала ногами по безупречному полу, сжимала и разжимала кулаки, её черные волосы выбивались из хвоста.

– Подчинись! – выкрикнула она, ткнув пальцем в мою сторону. – Подчинись! ПОДЧИНИСЬ!

Но в этом крике уже не было власти. Было отчаяние. Отчаяние того, кто привык, что мир вращается вокруг его приказов, и вдруг столкнулся с чем-то, что эти приказы не слушает. Она была не страшной княжной, а избалованным, напуганным ребёнком, который требует свою игрушку, потому что не знает, как ещё получить то, что хочет на самом деле. А что она хотела на самом деле… Похоже, она и сама уже не очень понимала.

Я вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Всё это – её истерика, её тени, её мания величия – было как душный, токсичный туман. Пора было выйти на воздух.

– Этого не будет, Кейси, – сказал я ровно, глядя ей прямо в глаза, в которых всё ещё плясали огоньки безумия и детской обиды. – Уж извини.

Я развернулся и направился к двери. Шаги были твёрдыми, хотя внутри всё дрожало от адреналина и отвращения.

– Куда ты? – её голос прозвучал сзади, и в нём снова проскользнула паническая нотка. Её пальцы вцепились в мою руку, цепко, как клешни. – Ты не можешь просто взять и уйти! Я не разрешаю!

Я остановился, не оборачиваясь, и медленно, но неуклонно высвободил свою руку из её хватки.

– А я и не спрашивал твоего разрешения, – произнёс я, глядя на дверную ручку. – Мне не нужен твой клуб. Не нужна твоя команда по «Горячему Яйцу». Не нужна твоя армия. И… – я на секунду задержался, – и даже ты сама, в таком виде. Я не знаю, для чего была вся эта ночная пьеска. Но с таким подходом… нам лучше больше не общаться.

За моей спиной наступила тишина, а потом она снова заговорила, но теперь её голос пытался найти другие, «козырьковые» ноты:

– Я… я умею петь! И танцевать! Я – мисс Маркатис три года подряд! Знаешь, сколько парней в Империи мечтают просто со мной поговорить⁈

Я не удержался. Улыбка сама расползлась по моему лицу. Я обернулся и увидел её – взъерошенную, с красным следом от пощёчины на щеке, но всё ещё пытающуюся держать подбородок гордо поднятым.

– Ха! Хочешь прикол? – я фыркнул. – Мне плевать. А я не хочу и не мечтаю. И… кстати, – я сделал небольшую театральную паузу, – я больше не Дарквуд. Если интересно, можешь посмотреть новый пакет документов у директрисы. Там всё официально.

Не дожидаясь ответа, я открыл дверь и вышел в тихий, тёмный коридор. Дверь закрылась за мной с мягким, но окончательным щелчком.

Она стояла неподвижно, уставившись на дверь. Её руки медленно опустились вдоль тела. В её голове, обычно чёткой и стратегической, бушевал хаос. Она ждала. Секунду. Две. Ждала, что дверь снова откроется, что он вернётся, одумается, испугается последствий, поймёт, какую ошибку совершил.

Но дверь оставалась закрытой. В коридоре за ней не послышались шаги. Он действительно ушёл.