Текст книги "Курс 1. Ноябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Я прижалась к холодной каменной стене, едва дыша, и украдкой заглянула за угол. Граф и дворецкий стояли у высокого окна, выходящего на пустующие поля. Роберт жестикулировал в сторону горизонта.

– … значит, нет никакой действующей мануфактуры? Ни винодельни, ни даже сыроварни? – спрашивал он, и в его голосе слышалось не раздражение, а практичная озабоченность.

– Увы, милорд. Покойный граф Энрико содержал поместье как форпост, а не как доходное предприятие. Все средства уходили на гарнизон и содержание укреплений, – размеренно отвечал Харгрейв.

– Укрепления, которые сейчас в полуразобранном виде, – вздохнул Роберт. – Ладно. Значит, нужно что-то создавать с нуля. Земля плодородная?

Мне было безумно интересно слушать, как он, совсем юный, рассуждает о таких взрослых, хозяйственных делах. Не о войнах и интригах, а о скучных, но таких важных вещах, как урожай и доход. Он казался… ответственным.

– Какая у него попка, – раздался прямо у моего уха низкий, бархатный, абсолютно посторонний голос.

– Не то слово… – машинально, с глупой улыбкой согласилась я, всё ещё глядя на графа. А затем мозг наконец-то обработал информацию. Сердце в груди замерло, будто его схватили ледяной рукой.

Я резко обернулась, шаря взглядом по пустому, слабо освещённому коридору. Никого. Только длинные тени от факелов в железных бра.

Неужели почудилось? От нервов?

Решив не забивать голову глупостями, я хотела снова подкрасться поближе, чтобы не упустить ни слова из разговора. Но в этот момент мой взгляд упал на пол. Прямо у моих ног, свернувшись в пушистый розоватый комочек, сидело… животное. Похожее на енота. Но такого цвета я не видела никогда в жизни. Его шерсть отливала нежным, словно леденец, розовым оттенком, а большие, умные глаза смотрели на меня с бездонным любопытством.

– А ты как здесь оказался? – удивлённо прошептала я, забыв на секунду о слежке.

Зверёк, не смущаясь, сел на задние лапки и начал тщательно мыть свою мордочку маленькими лапками, будто только что совершил что-то важное.

– Тебе тут нельзя быть, – строго, но тихо сказала я. – Если мистер Харгрейв увидит – пойдёшь ему на воротник или на шапку. Ты что, кушать хочешь?

В ответ розовый енот перестал умываться, подошёл ко мне и доверчиво протянул передние лапки, будто просясь на руки. Сердце у меня ёкнуло.

– Ути батюшки, – ахнула я. – Неужели ты ручной? И окрас у тебя… совсем нездешний.

Я не удержалась, осторожно взяла тёплый, пушистый комочек на руки. Он тут же устроился поудобнее и одобрительно лизнул меня в щёку шершавым язычком.

– Блин, – прошептала я, расплываясь в улыбке. – Ладно, давай так: я тебя чуть позже покормлю, а сейчас… я хочу последить за графом. Интересно же.

С енотом на руках я снова осторожно выглянула из-за угла. Но коридор был пуст. Пока я возилась с зверьком, граф с дворецким куда-то ушли. Я безнадёжно потеряла их из виду.

– Ну вот, потеряла, – с досадой выдохнула я. – Ладно, не беда. Пошли хоть покушаем, раз уж пообещала.

Я развернулась, чтобы идти обратно на кухню, как вдруг енот на моих руках резко дернулся. Прежде чем я поняла, что происходит, он больно, до крови, вцепился острыми зубками в мой указательный палец.

– Ай! Да что ты⁈ – вскрикнула я от неожиданности и боли, инстинктивно разжимая руки.

Розовый комочек шлёпнулся на каменный пол, но не убежал. Он просто исчез. Будто растворился в воздухе. На его месте не осталось ничего, кроме капли моей крови, упавшей на плитку.

Я замерла, смотря на палец. Из двух маленьких, но глубоких ранок сочилась алая кровь.

– Проклятье! – тихо ругнулась я, судорожно прижимая раненый палец к чистому переднику. – Залью же всё кровью… увидят – убьют…

Но тут же голова странно закружилась. В ушах начал нарастать тонкий, высокий звон, как от разбитого хрустального бокала. Стены коридора поплыли, растеклись, как акварель под дождём. Я попыталась сделать шаг, но ноги стали ватными.

– Что… происходит? – выдохнула я, уже почти не слыша собственного голоса. Глаза застилала пелена. – Что такое… со мной…

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание поглотила тёмная, густая волна, – это странное, сладковато-металлическое послевкусие на языке и ощущение, будто кто-то чужой, холодный и бесконечно любопытный, на мгновение заглянул мне прямо в душу. Затем каменный пол резко и неумолимо устремился мне навстречу.

Я очнулась от того, что по спине пробежал холодок. Лежала на том же холодном каменном полу в полумраке коридора. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом старых балков где-то в вышине. Видимо, меня не заметили и не нашли. Слава богам.

С трудом приподнявшись на локтях, я первым делом взглянула на палец – тот самый, что так больно укусил тот странный розовый зверёк. И обмерла. Кожица была цела. Ни ранок, ни запёкшейся крови, ни даже покраснения. Только бледная, гладкая кожа, будто ничего и не было.

Почудилось же такое, – растерянно подумала я, сжимая и разжимая кулак. От усталости, наверное. И от нервов. И енот розовый приснился. Всё вместе – галлюцинация.

Я встала, отряхнула передник, на котором не было и пятнышка, и потянулась. В доме стояла ночная тишина. Возможно, все уже спят. Мне тоже пора было в свою каморку на чердаке, а то завтра рано вставать.

Прокравшись по знакомому тёмному коридору к узкой служебной лестнице, я вдруг замерла. Из-за поворота, ведущего в библиотечное крыло, доносились голоса. Низкий, сдержанный – графа. И соблазнительно-медовый, чуть хрипловатый – герцогини Ланы.

Я затаила дыхание и на цыпочках подкралась поближе, спрятавшись за тяжёлой портьерой. Они стояли в нише у высокого окна, залитые лунным светом.

Лана… она была в одной лишь тонкой льняной сорочке, которая мало что скрывала. Её белоснежные волосы были распущены по плечам, а алые глаза в полумраке светились, как у хищницы. Она стояла очень близко к Роберту, почти прижимаясь к нему, и водила пальцем по его груди.

– … скучно одной в этой огромной комнате, котик, – томно говорила она. – И так холодно. Ты же не оставишь меня мёрзнуть?

Роберт что-то пробормотал в ответ, но голос его звучал глухо, и я не разобрала слов. Он казался напряжённым, но не отталкивал её.

Я замерла, вжавшись в стену. Если меня заметят сейчас, подглядывающую за господами в такой… интимной обстановке, меня выгонят без всяких рекомендаций. Тут же. Мне нельзя было попасться.

И тут до моего слуха стали доноситься другие звуки. Сдавленные, влажные, сопровождаемые тихими, похожими на всхлипы, вздохами. Я почувствовала, как кровь бросается мне в лицо, а затем стынет.

Она ему… сосёт? – с отвращением и каким-то диким любопытством промелькнуло в голове. – Фууу. Господа… они и правда как звери.

Решив, что большего мне знать не нужно, я начала медленно, пятясь, отползать за портьеру, стараясь не издавать ни звука. Мне почти удалось скрыться в тени, когда я услышала новые шаги – лёгкие, быстрые, с чётким стуком каблучков по камню. Это была принцесса. Она шла по коридору твёрдым, целенаправленным шагом, явно направляясь туда, откуда доносились те самые звуки.

Моё сердце упало. Если она их сейчас заметит… ох, вот же будет скандал. Новая волна паники заставила меня отступить глубже в нишу и прижать ладонь ко рту, чтобы не выдать себя вздохом. Теперь я была в ловушке между трёмя господами, двое из которых были заняты делом, а третий вот-вот должен был их обнаружить. Оставалось только молиться, чтобы тьма скрыла меня, и надеяться, что громовая перепалка, которая вот-вот грянет, не обернётся для меня полным крахом.

Принцесса замерла в двух шагах от моего укрытия. Я видела край её шелкового ночного одеяния, слышала её ровное, недовольное дыхание. Ещё мгновение – и её взгляд упадёт прямо на меня, застывшую в тени за портьерой.

Внутри всё сжалось в ледяной комок ужаса.

Исчезнуть, – взмолилась я про себя, закрывая глаза. – О, пожалуйста, исчезнуть, раствориться, только бы меня не нашли…

И вдруг я почувствовала это. Не физическое прикосновение, а пронизывающий до костей холодок, исходящий из самой стены за моей спиной. Мгновенно, прежде чем я успела вдохнуть для крика, чьи-то ледяные, нечеловечески сильные руки обхватили меня. Одна ладонь с силой прижалась к моему рту, другая – закрыла глаза. Что-то плотное и холодное, как мокрая тень, обвило тело. И я… провалилась. Не вперёд, не назад. Внутрь. В твёрдую каменную кладку стены. Не было ни звука, ни вспышки света – только душераздирающее ощущение падения сквозь ледяную жижу, которая внезапно стала не твердью, а вязкой бездной.

Я не успела даже вскрикнуть. Не успела понять.

И вот я уже судорожно падаю на прохладный каменный пол в совершенно другом месте. Воздух пахнет пылью и сыростью. Я лежала, задыхаясь, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

– Что?… Как?… Что произошло?.. – хрипло прошептала я в полумглу, отталкиваясь от пола дрожащими руками.

И тут я почувствовала. Мой указательный палец, тот самый, горел. Не болью, а странной, глубокой вибрацией, исходившей из самой кости. Я подняла руку перед лицом.

И застыла.

Палец был чёрным, как обугленное дерево. А по этой чёрной коже, будто выжженные изнутри, пылали алые, пульсирующие руны. Знаки, которые я никогда не видела, но от которых веяло древностью и чем-то ужасно нездешним.

Я вскрикнула, отчаянно, беззвучно. И в этот миг пылающие руны начали бледнеть. Чёрный цвет отступал от ногтя к кончику пальца, как чернильное пятно, впитываемое кожей. Через несколько секунд мой палец снова выглядел обычным – бледным, немного испачканным пылью. Только слабое, едва уловимое покалывание осталось.

– Что это? Что за⁈ Это проклятье? Что это такое⁈ – забормотала я, сжимая запястье здоровой рукой, будто пытаясь остановить заразу.

Тошнота накатила внезапно и неудержимо. Горло сжал спазм. Я едва успела отползти в сторону, прежде чем меня вырвало на каменные плиты. Слёзы выступили на глазах от слабости и отвращения.

– Боги… что со мной? – простонала я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Силой воли заставив себя подняться, я побрела, пошатываясь, по коридору. Узнала его – это было служебное крыло. Рядом должна быть ванная комната для прислуги. Я ввалилась внутрь, щёлкнула выключателем. Яркий свет болезненно ударил по глазам.

Подойдя к небольшому, чуть мутноватому зеркалу над раковиной, я хотела умыться. И посмотрела на своё отражение.

Отшатнулась, ударившись спиной о дверной косяк.

Мои глаза… Зрачки. Они не были круглыми. Они сузились в вертикальные, острые, как у кошки, треугольники. И светились они необычным, ядовито-розовым светом. Цветом того енота. Цветом бреда.

– Я сплю… я сплю… – зашептала я, прижимая ладони к лицу. – Что за кошмар происходит? Это сон. Это должен быть сон!

Но когда я снова опустила руки и взглянула в зеркало, треугольные розовые зрачки всё так же смотрели на меня из отражения. И тогда мой указательный палец, будто живой собственной волей, резко взметнулся вверх. Он сам, без моего желания, навёл остриё ногтя на поверхность зеркала.

И начал писать.

Не касаясь стекла. Он водил по воздуху в сантиметре от поверхности, а на зеркале, будто проступая сквозь матовость, появлялись те же самые алые, дымящиеся руны. Они складывались в строки, в узор, который жёг глаза.

Я не знала этого языка. Я никогда не видела этих символов. Но когда последняя руна завершилась и начала медленно таять, как капли крови на горячей плите, в моей голове, яснее любого звука, отозвался их смысл. Голос был не мой. Он был тихим, безэмоциональным и леденяще чужим:

«Я нашла его. Сосуд здесь.»

Зеркало очистилось, став просто куском стекла. Я стояла, вжавшись в стену, глядя на своё отражение с нечеловеческими глазами. Тишина ванной комнаты гудела в ушах, нарушаемая лишь прерывистым стуком моего сердца. Проклятье? Магия? Безумие? Я не знала. Знало только одно: со мной что-то случилось. Что-то ужасное. И это «что-то» только что использовало меня, чтобы отправить сообщение в никуда. И оно, кажется, нашло то, что искало.

– Нет. – произнесла я. – Мы…мы нашли его…

Алые руны на зеркале, только что передавшие своё леденящее послание, вдруг снова вспыхнули. Зеркальная поверхность завибрировала, как вода от брошенного камня, и на ней проступили новые символы, ещё более резкие и повелительные. Мой взгляд, против воли, скользнул по ним, и в мозгу снова отозвался тот же бездушный, чужой голос:

«Будь рядом с ним. Стань его тенью. Любой ценой.»

Палец перестал вибрировать и безвольно опустился. Руны начали таять, оставляя после себя лишь чистое стекло и тишину, гудевшую в ушах. Я стояла, не в силах пошевелиться, пытаясь понять. Что от меня хотят? «Рядом с ним»? С кем?

И тогда в голове всплыл образ. Не призрачный, а чёткий и ясный. Граф Роберт. Его усталая улыбка в холле. Его задумчивое лицо у окна, когда он говорил о доходах для поместья. Всплыл – и застрял, заполнив собой всё пространство мыслей.

И вместе с ним нахлынуло дикое, всепоглощающее, не принадлежащее мне желание. Желание быть полезной. Не просто как служанка. Как его личная служанка. Та, что всегда под рукой. Та, что предугадывает каждую нужду, охраняет каждый шаг, следует за ним по пятам. Я должна стелить ему постель, подавать утренний чай, отгонять назойливых просителей… быть его тенью. Его незаметной, но абсолютно необходимой тенью. И если кто-то – кто-то – встанет между мной и этой целью, между мной и ним… мысль, чёрная и острая, как обсидиановый нож, промелькнула сама собой: устранить. Любой ценой.

Я моргнула, и мир будто щёлкнул, как переключатель. Розовые треугольники в моих глазах погасли, сменившись обычными тёмными зрачками. Лёгкость, слабость и остатки тошноты как рукой сняло. А потом… свет в ванной погас, стены поплыли.

Я очнулась в своей узкой железной кровати на чердаке. Серый утренний свет пробивался сквозь маленькое запылённое окно. Я лежала, уставившись в потолок, обливаясь холодным потом. Всё тело ломило, будто я всю ночь таскала мешки с углём.

– Ну и дурной же сон приснился, – хрипло произнесла я вслух, пытаясь отогнать остатки кошмара: розовых енотов, пылающие пальцы и зеркала с кровавыми письменами. Бред. Полный бред от переутомления.

В дверь резко постучали.

– Оливия! Вставай! Опять проспала! Господину утренний туалет приготовить надо! Воды горячей, полотенца, бритвенный набор! Шевелись! – прозвучал резкий, не терпящий возражений голос мистера Харгрейва.

Обычно от такого окрика у меня ёкало сердце и ноги становились ватными от страха. Но сейчас случилось странное. Страх был, но поверх него накатила волна чего-то другого. Острого, ясного, целеустремлённого.

– Да, мистер Харгрейв, – отозвалась я, и мой голос прозвучал непривычно ровно. Я уже встала с кровати, движения быстрые и точные.

Мысли в голове выстроились в чёткую, неоспоримую линию, оттеснив сомнения и остатки сна: Надо. Надо помочь моему господину. Надо быть полезной для него. Надо быть рядом. Всё должно быть идеально. Вода – оптимальной температуры. Полотенце – выглажено и подогрето. Бритва – остро наточена.

Это было не просто желание избежать наказания. Это была необходимость. Внутренний императив, горевший в груди ровным, холодным пламенем. Я быстро надела платье и передник, поправила волосы. В зеркальце над умывальным столиком мельком глянула на своё отражение. Обычная девушка-служанка. Никаких треугольных зрачков. Только в глубине глаз, может быть, горела новая, непонятная мною самой решимость.

Я вышла из комнаты и направилась по коридору к покоям графа, обгоняя других сонных служанок. Мои шаги были быстрыми и чёткими.

Его тень, – прошептало что-то внутри. – Стань его тенью.

И я шла, чтобы начать свой первый день на этой новой, странной и единственно важной службе.

Поле фансервиса

Слушайте, я тут балуюсь. Создаю ККИ по своей же истории. Картинки в фотошопе колдую, механики выдумываю, баланс пытаюсь не сломать в хлам. Сижу, как сумасшедший алхимик в три часа ночи, и думаю: «А какой у Ланы манакост должен быть? И не перебрал ли я с силой у этой самой Оливии?»

Кому это всё надо? Хрен его знает. Миру? Сомневаюсь. Моим читателям? Возможно, парочке самых отчаянных, которые, как и я, готовы погрузиться в это с головой. Себе самому? Абсолютно точно.

Это как строить песочный замок, в который ты один веришь, что он неприступная крепость. Или коллекционировать странные камешки с пляжа, потому что в одном угадывается профиль дракона, а в другом – целая галактика. Бесполезно? С точки зрения вселенской прагматики – да. Но для внутренней вселенной, что кипит у меня в голове, – это новая территория, карта сокровищ и способ оживить тени персонажей ещё на один, совсем игровой, лад.

Так что да. Я это делаю. Потому что могу. Потому что хочу. И потому что где-то в параллельной реальности существует таверна «У Спящего Енота», где за столиком при тусклом свете магического фонаря кто-то уже выкладывает на потертое сукно карту с номером ARC-001 и говорит: «Ну что, сыграем?»

А это, как ни крути, уже классно.

– Если я сделала, что-то не так…

– … это во имя нашего спасителя. Их души должны быть благодарны нам за оказанную милость.

КОЛЛЕКЦИОННАЯ КАРТОЧКА ПЕРСОНАЖА

Имя: Оливия

Редкость:⭐⭐ Необычная (Uncommon)

Тип: Существо / Служанка / Адепт

Сет:«Тени Арканакса» – Альфа-выпуск

Номер в сете:#ARC-001

Флавор-текст (Lore):

«Служанка с бездной в глазах и тихим жертвоприношением на кончиках пальцев. Она не ищет славы – лишь тень, в которой можно раствориться, и приказ, который нужно выполнить. Любой ценой.»

Характеристики:

Внешность: Юная девушка (≈17 лет) с пшеничными волосами и большими карими глазами, в которых теперь иногда мерцают чужие розовые треугольники.

Происхождение: Служанка поместья Арканакс, бывшая прислуга графа Энрико.

Статус: Помечена древней магией.

Игровая механика (способности):

🔹 Выход на поле:

«Жертвенная Преданность»

При разыгрывании выбирает одного союзного персонажа. Этот персонаж получает «Защиту от смертельного удара» на один ход (при получении смертельного урона остаётся с 1 HP). После срабатывания эффекта Оливия получает 2 единицы урона.

🔹 Ход 2 (активная способность):

«Беззвучный Приговор»

Можно активировать, если Оливия не атаковала в этом ходу. Уничтожает одно существо противника с наименьшей силой атаки (≤2).

🔹 Ход 4 (ультимативная способность, сбрасывает карту):

«Призыв Забытого Алтаря»

Оливия покидает поле боя. На её место вводится карта ландшафта «Алтарь Теневого Наследия».

Эффект алтаря: В начале каждого вашего хода случайный персонаж на поле получает +1 к силе атаки или магическому сопротивлению. Можно активировать один раз в игре.

Статы:

Сила атаки (ATK): 1

Здоровье (HP): 3

Стоимость разыгрывания (манна/ресурс): 2

Ключевые слова: Защита, Точечное уничтожение, Трансформация.

16 ноября. 07:30

Потолок в моих новых покоях был высокий, украшенный лепниной в виде каких-то виноградных лоз и мифических животных. Я лежал, уставившись в его белизну, и переваривал вчерашний день.

Вечер получился… насыщенным. Ужин в состоянии холодной войны между Ланой и Марией. Осмотр поместья с дворецким, который, кажется, начал смотреть на меня без ледяного презрения – оценивающе, но с тенью уважения. Служанки, то и дело мелькавшие за дверями и колоннами… Их взгляды я ловил постоянно – любопытные, пытливые.

Наверное, считают жалким, – думал я. – Приехал с тремя девушками, как циркач с дрессированными пантерами, и ни одну не могу контролировать.

И да, вечер закончился предсказуемо глупо. Лана, едва мы остались наедине, тут же попыталась перейти от слов к весьма наглядным действиям. А появившаяся, как по заказу, Мария с холодным «Мне кажется, мы не договорились о правилах» устроила тихий, но жёсткий разговор где-то в соседней комнате. Взрослые девушки, наследницы великих домов, а занимаются такими… детскими разборками. Утомительно.

В дверь постучали. Тихий, но уверенный стук.

– Войдите, – сказал я, не оборачиваясь.

Дверь открылась, и в комнату вошла служанка. Я привстал на локте. Она была молода, с аккуратными пшеничными волосами, убранными под белый чепчик, и большими, очень внимательными карими глазами. Довольно милая, в общем-то.

– Я Вас разбудила, господин? – спросила она, слегка склонив голову. В её голосе не было ни страха, ни подобострастия, только деловая вежливость.

– Нет, всё в порядке, – ответил я, окончательно садясь на кровать. – Я уже проснулся.

– Мой господин, я приготовила всё необходимое. Вы хотите умыться здесь? – она сделала небольшой жест рукой в сторону тумбочки, где, как я теперь заметил, стоял медный таз с парящей над ним лёгкой дымкой пара, аккуратно сложенное полотенце и кувшин.

Я не сразу понял.

– Ах, прошу прощения, – поспешила она, и в её глазах мелькнула лёгкая, почти что извиняющаяся улыбка. – Многие аристократы старой закалки соблюдают традиции и требуют утреннего омовения в покоях, как их предки. А те, кто идёт в ногу со временем, идут в ванную и пользуются современными технологиями.

Я не мог сдержать ухмылки.

– Ха! Забавно. Нет, я в ванной приведу себя в порядок. Спасибо. А как тебя зовут?

– Оливия, господин.

– Красивое имя, – сказал я искренне.

– Благодарю, господин.

Я вздохнул, снова осматриваю её внешность. Она стояла спокойно, руки сложены перед собой, но в её позе не было рабской покорности. Было… ожидание. Готовность.

– Скажи, Оливия… – начал я, чувствуя, как это звучит немного нелепо. – Что ты думаешь обо мне? Ну, что там в поместье говорят? Понимаю, я только вчера прибыл, но всё же… Не бойся. Наш разговор останется между нами.

Она не смутилась. Наоборот, сделала пару лёгких шагов вперёд, и на её губах распустилась тёплая, открытая улыбка.

– Вам не стоит переживать, мой господин. Все думают о Вас в лучшую сторону. Если и имеются маленькие недопонимания, то они уйдут. Не стоит гнаться за чьим-то мнением. Главное – то, что Вы считаете верным. А мы… мы это примем как свою идею.

– Звучит слишком фанатично, Оливия, – усмехнулся я, но беззлобно.

– Возможно, – согласилась она, и в её глазах вспыхнул странный, твёрдый огонёк. – Но только с преданностью в сердце рождается порядок и правильное служение. Я хочу сказать, что без крохотной… фанатичности… невозможно понимать волю своего господина. Я много болтаю. Прошу меня извинить.

– Сумбурно выразилась, – я улыбнулся уже по-настоящему. – Но я понял, что ты хотела сказать. Спасибо. Мне было важно твоё мнение.

– Благодарю. Тогда смею Вас оставить. Если что-то потребуется, зовите в любой момент. Или… свою личную служанку.

Я поднял бровь.

– У меня нет личной служанки.

Она искренне удивилась, её брови взлетели вверх.

– Как так? Это недопустимо. Вы же благородных кровей. Если желаете, то… я могу занять эту должность. Хотя бы временно. Даю слово, что не подведу.

Вот это поворот. Я присвистнул мысленно.

– Хм. И в академию тебя забрать? Только я там живу с двумя парнями. Тебя тоже надо будет где-то разместить.

– Не беспокойтесь, – сказала она с той же уверенностью, будто речь шла о перестановке цветочных горшков. – Я улажу все эти вопросы.

– Ого! – я не удержался от смешка. – Ты мне начинаешь нравиться.

– Вы мне льстите, господин.

– Нет. Просто говорю как есть. Ладно. Скажи тогда дворецкому, что я тебя заберу сегодня с собой. Как скажешь – собери свои вещи.

Её лицо озарилось не победной улыбкой, а каким-то глубоким, тихим удовлетворением. Она сделала безупречный, почтительный поклон.

– Слушаюсь, мой господин.

И вышла, закрыв дверь беззвучно.

Я откинулся на подушки, сложив руки под головой. Хм. Неплохое начало утра. Личная служанка. Мысль сама по себе была приятной – иметь рядом человека, который знает твои привычки, которому можно доверять в быту. Я об этом подумывал, особенно когда видел, как ловко и незаметно управляются служанки у Марии. Но тут же в голове всплыли другие лица. Эх. Надеюсь только, это не выльется в очередные сцены ревности. Лана и Мария уже гоняются друг за другом, как кошки. Теперь вот Оливия… Хотя, что она? Служанка. Всё же разница есть. Но внутренний голос, познавший коварство этого мира, язвительно добавил: Разницу они придумают, если захотят.