Текст книги "За мгновение до мечты (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)
Глава 21
Еще немного болела ссадинка в том месте, где из меня извлекли датчик, но в целом я чувствовала себя превосходно. Теперь в доме было живо и шумно: Любима галопом носилась по коридорам, так как на улице было холодно и грязно, орал за дверью новорожденный Луни-Люк, Аврора хлопотала по хозяйству вместе со мной, а Мун и Ариэль изучали азы родительства. Конечно, им доставалось – бессонные ночи, пеленки, тревога за кроху. Мы помогали, чем могли, но первые дни в любом случае самые тяжелые.
Я не носила браслет, да и дочке с ним играться не давала. Оба идентификатора лежали в ящике комода вместе с остальными документами. Процедура опознания прошла хорошо, хотя Мун и нервничал. Он стал моим свидетелем взамен родителей, поставил электронную подпись и как угорелый помчался в роддом, чтобы там пробыть еще несколько часов. И слушать не хотел Аврору, которая говорила, что первые роды так быстро не закончатся.
– Мало ли? – сказал мужчина. – А если она уже родила?
Акушерке оставалось только по-доброму ему улыбнуться и развести руками.
– Если бы все происходило так скоро, женщины бы ни в какой поддержке не нуждались, – шепнула она мне.
Я была счастлива видеть Аврору, а та радовалась мне и Любиме как родным. К сожалению, Маррог не смог остаться, но пообещал вернуться весной. Аврору я с удовольствием приняла в дом, и женщина, восхищаясь усадьбой, с таким же удовольствием осталась на неопределенное время.
– Знаешь, я прежде никогда не видела таких ярких планет, – сказала она. Осень пылала огнями кругом нас, и цветное убранство леса подчеркивала синь небес. – По молодости много где побывала, но чтобы подобное чудо-место отыскать… Здесь как в раю, все такое свежее и душистое. Надеюсь, Марри со временем поймет, что покупка земли – самая лучшая трата денег.
– Что у вас с ним, Аврора?
Мы были достаточно близки, чтобы я могла задать этот вопрос.
– Все серьезно, Тая. – Она улыбнулась, зная, что этому сокращению я всегда рада, ведь именно так ласково называл меня Бьёрн. – Официально мы женаты, получили свидетельство на Микре. Но Маррог – бродяга, и он еще не утолил свою жажду приключений. Вот побыл бы акушером, – лукаво добавила она, и мы рассмеялись.
Ариэль родила нелегко, но без последствий. Беловолосый мальчишка был крупным и крикливым, и Любима сразу стала называть его «батиком». Она то и дело приходила поглядеть на маленького и, когда он начинал копошиться, заливисто смеялась. Она даже забыла про предстоящий праздник.
А вот Эмро Шиар навестил нас дважды. Чувствуя, что должна как-то его отблагодарить, я предложила мужчине остаться на обед, и он с радостью согласился.
– Колонии и колонисты разные бывают. Я бывал в десятках миров, и, поверьте, обычно меня не приглашают разделить трапезу.
– Странно. Что же вы получаете взамен благодарности?
– Я – терронец, – сказал Шиар серьезно и грустно. – Моя планета пожирает всех, кто не может дать отпор. Я получаю ненависть.
– Но любой потенциальный захватчик будет встречен подобным образом.
– Не совсем. Бывают еще захватчики-защитники. Возьмите, к примеру, агатов, они совсем другие.
– О, да. Тот же Элиас Бэрд – замечательный человек!
– Он показался мне разумным, – сказал Эмро, несколько удивленный моим сарказмом. – Сказал, что вам нужна помощь на законном основании. Он боялся, что другие, вроде капитана Фроуди, доберутся сюда и причинят вред вашей семье. Так и вышло.
– Я не могу быть уверена в том, что Фроуди здесь не по вине Бэрда. Возможно, он сказал вам обоим.
– Но зачем?
– Он ненавидит капитана Алена. Это давняя история о неразделенной любви, не буду выдавать чужие тайны. Просто знайте: беспокойство капитана Бэрда о нашем с дочкой благополучии может быть надуманным. Хотя при встрече я все же поблагодарю его. Мне гораздо спокойнее без этого датчика и с браслетами в ящике.
Эмро кивнул.
– Вы не бывали на Агате, – улыбнулся он спустя минуту. Хотел, видимо, продолжить эту тему, и я была не против. – Там спокойно и мирно. Государство не поддерживает всяческие безумия, которые на Терре считаются нормой. Агаты – люди скромные, но сильные духом. С одной стороны, может показаться, что там все стандартно: семьи, где есть мать и отец, а не однополые браки и выращивание детей в угоду потребителю, красивая культура общения без замашек на превосходство, да и сама планета из разряда «зеленых»… Но именно этого не хватает Терре. Поверьте, если так продолжать, треснет по швам наша хваленая исключительность!
– Вы прямо как Бьёрн! – вырвалось у меня.
Эмро тепло улыбнулся.
– Наверное, мы похожи не только в этом. На самом деле Агата во многом превосходит Терру, и ее военная мощь велика, но лично я всегда выступал за объединение. Нам есть, что предложить друг другу.
– Это возможно? Неужели независимая и гордая Терра признает, что ей чего-то недостает?
Мужчина рассмеялся.
– Вы проницательны. Конечно, признать это будет трудно, да и представьте, что произойдет при слиянии культур. Агатам только женомужей не хватало для полного счастья…
– Кого?
– Многополых людей.
– Эм… Ясно. И что, много у вас таких?
– Всё больше. А еще есть технобраки, которые живут с роботами и уверяют, что любят их, мерканты, говорящие, что облик, данный от рождения – грех, и себя надо как можно сильнее изуродовать, то есть изменить… Вы не представляете даже, что может выдумать воспаленный «свободой» разум.
– Хотите сказать, агаты все адекватны и безгрешны? Такого быть не может.
– Скажу, что у них восемьдесят процентов населения живут по «природным» законам. Семьи вполне стандартные, нет столь явного подчинения моде, нет глобальной зависимости от Сети. Они никогда не лезут на чужие территории, предпочитая честность в отношениях с другими мирами. Это терронцы прилетают якобы знакомиться, а на самом деле помечают территорию. У Агаты своих пять планет, и все крупные, класса гигантов. Они богаты ископаемыми, но заселены негусто, хотя охраняются мастерски. Я вам больше скажу: наша разведка считает, что на Агате есть тайное оружие, способное саму Терру поработить.
– Неужели Терра кого-то боится?
– Именно. Но открытой стычки не будет, это никому не нужно. Миры продолжат швыряться камнями исподтишка, обвиняя друг друга в «недоразвитости». Вот только понимание этого слова у них разное.
– Вы говорите так, словно не на Терре родились.
– Моя мама была колонисткой.
Мне многое стало понятно, и симпатия к Шиару возросла. Все-таки Элиас умудрился сделать хоть что-то хорошее, прислав сюда этого настырного и справедливого терронца. Вот только мысли о Фроуди не давали мне спокойно спать по ночам. Куда он все-таки пропал? Врачи говорили, что память может ко мне вернуться, но она что-то не торопилась. По правде говоря, я боялась воспоминаний – а вдруг окажется, что я в порыве гнева всех незваный гостей убила и сбросила в Болотный овраг? К тому же прибавилась и еще одна проблема – не большая, а многочисленная.
Откуда-то стали появляться терронцы, желающие познакомиться. Они вежливо останавливали меня на улице, или встречали в магазине, а еще на набережной, где мы иногда гуляли с Любимой, и все как один предлагали свидания – причем не грубо, а с милой настойчивостью, и не развлечения ради, а чтобы создать семью. Ошарашенная происходящим, я даже не сразу пошла за разъяснениями к Муну, но, когда уже десятый мужчина (не абы какой, а вполне приятный и внешне, и по характеру) пригласил посидеть в кафе, не выдержала.
– Что творится, скажи на милость?
– Ну, ты появилась в Сети, – с улыбкой сказал Мун. – И простым терронцам, если у них есть разрешение, можно жениться на колонистках. Ты красивая, знакома с Террой и летала на кораблях, у тебя есть дочка. Все это для них значимо, вот они и хотят познакомиться. Куда сложнее развивать отношения с местными, ничего не знающими о законах Галактического сообщества.
Я могла бы возмутиться, но не стала.
– Значит, это вроде аукциона? И каким образом я там появилась? Из-за браслета?
– Регистрация автоматически создает профиль в Сети. Так как у тебя не подтверждено отцовство, ты официально свободна.
– Но у нас десятки женщин!
– А ты – особенная, – сказала Ариэль. – Я бы на месте терронцев тоже выбрала ту, которая в курсе происходящего.
– Но Бьёрн! Они же видят, кто предполагаемый отец!
– Он – уважаемое лицо. Его многие знают. Прости, если снова скажу грубость, но ты желанна еще и потому, что понравилась ему.
– Замечательно, – пробормотала я. – Чудесно. Именно этого мне и не хватало...
Что со всем этим делать, я не знала. Сошлись на том, что надо поставить в профиле статус «влюблена». Как только он появился, пятьдесят процентов мужчин сразу отпало, остались только самые настырные. Им я повторяла одно и то же: жду своего капитана, и никто другой мне не нужен.
В один из более менее погожих дней я отправилась в магазин за подарками и мелкими необходимостями. Поле того, как Эмро добавил сведения о нас в базу, на мой жалкий счет стали приходить деньги. Поначалу я даже не поняла, что происходит с картой – она пополнялась стремительно и по-крупному. И только через пару дней Мун объяснил, откуда взялась бешеная для меня сумма в несколько сотен тысяч.
– По рождению пособие – раз, до трех лет ежемесячное – два, ты официально не замужем, но отца указала, хотя и без проверки, значит, временно одинокая – три. Одиноким полагается удвоенное ежемесячное до трех лет. Если Бьёрн подтвердит свое отцовство – будет четыре. Он капитан, его детям откроют специальные счета. По уходу небольшая сумма – это пять. Еще страховая часть – шесть. За девочку – семь. Плюс всякие мелочи…
– Ничего себе мелочи! Да мы новый дом построить можем на эти деньги! Вот бы здорово наконец-то доделать мансарду, но теперь уж когда Луни подрастет, вам сейчас не до этого.
Верхние комнаты и правда долгое время были в состоянии ремонта, и туда никто не ходил. Возможно, мы с Авророй могли попробовать возродить их к жизни. Теперь все нижние спальни были заняты: моя – нами с Любимой, комната брата – Авророй, большая спальня бабушки с дедушкой – семьей Ариэль. Оставалась просторная гостиная и еще одна небольшая комната, заваленная старой мебелью. Поэтому необитаемый второй этаж очень бы пригодился, тем более что вид с балконов был прекрасен. Помнится, дед затеял ремонт незадолго до своей смерти, и после него никто не завершил начатое – не было ни рук, ни денег.
Почему-то мне казалось, что день рождения дочки многое изменит к лучшему. А вдруг Бьёрн появится? Что, если он найдет выход? Не зря же Фроуди так сильно хотел забрать Любиму. Она – дочь терронца и не может быть им покинута навсегда! О себе я думала как о приложении к ребенку, и это печалило еще больше одиночества. Женой не буду, но хотя бы матерью останусь? Мог ли закон быть для Бьёрна столь незыблем, чтобы запретить чувства? Пока что я сражалась за любовь отчаянно, хотя Эмро ясно дал понять: если Бьёрн не появился в течение года после расставания, значит, он может не прилететь никогда.
– Я не видел отца до двадцати пяти. Мы вообще с ним случайно встретились, – сказал терронец. – Мы с матерью были для него лишь страницей из жизни, но капитан Ален – другой человек. Не оставляйте надежду.
Хотелось выть, видя, как Любима тоскливо глядит в монитор, тихонько повторяя изображению: «Пивет, папа. Я – Юбима. Давай юку, идем гуять. Я покажу тебе садь и огоёдь… и свои игюшки, и бата Люня, и маму… У меня есть ваенье. Ты юбишь ваенье? Я – да. И тебя Юбима тоже юбит. И маму. И тетю Айийель. И дядю Муня. Вейнись, папа. Почему ты ни здесь?». Дочка отчаянно желала заменить изображение на реального человека, и порой играла в «папа ушел/папа вернулся». Иногда Бьёрн как будто прятался в саду, а она его искала. Порой он прилетал на листике, а временами перевоплощался в Муна. Но чаще всего он прибывал на космическом корабле, что дядя собрал для нее из деталей конструктора, и Любима всегда приветствовала его словами «Конанец-то дёма!».
Я вспоминала эти ее игры и всю дорогу до города улыбалась. С Любимой некогда было скучать, жаль, пришлось оставить ее дома. У меня не было прав на вождение машины, а Мун сейчас старался быть с Ариэль и сыном неотлучно. Когда Аврора с усмешкой спросила про «зарплату», он устало отмахнулся:
– Пока что нам и прежних накоплений достаточно. Я вообще не транжира, так что на первое время хватит денег.
Он, кстати, зарегистрировал Луни сразу, и принялся извиняться передо мной.
– Я должен был вызвать кого-то вроде Шиара, но не додумался… Решил, как и Бьёрн, что скрываться проще будет. Хорошо, что ты теперь получаешь поддержку от Терры.
– Я вот только не понимаю, как они без экспертизы поверили, что Любима дочь терронца?
– Нельзя обманывать Терру, и все это знают. У тебя выбора не было кроме как сказать правду.
Деньги счастья не приносят, хотя и значительно облегчают жизнь. Я купила всякую мелочевку вроде губок и шлангов, и в последнюю очередь зашла за подарком. Хотелось выбрать что-то особенное, и я долго бродила среди полок, пока, наконец, не нашла замечательный кукольный домик. Стоил он, правда, дорого, и был тяжелым – неудобно везти на мотоцикле, но я решила, что дочке сказочное жилище понравится. Уже идя к кассе я сообразила, что Любима разнесет мелкие детальки по всей квартире, а куколкам посрывает головы, и решила взять дополнительно огромный игровой коврик с нарисованным городом, волшебным лесом и островом посреди моря, а дом припрятать на вырост. Неудивительно, что горожане смеялись, увидев меня на мотоцикле под дождем с длиннющей толстой трубой, коробкой за спиной и шлангами, торчащими между ног, а два терронца по очереди предлагали подвезти до дома…
Мы отмечали большой компанией. Даже маленькие Любимины друзья приехали, кое-как пробравшись по жуткому месиву дороги. Были и шарики, и хлопушки, и торт. Хорошо, что мы не сильно мешали младенцу – Ариэль просто уходила кормить сына в дальнюю спальню. Игровой коврик вызвал восторг у всех деток, и они исползали его вдоль и поперек. Не обошлось и без вредительства – машинка на пульте управления лишилась колеса по вине неугомонной Любимы. Под вечер, когда гости уже разошлись, дочка уснула на стуле, обнимая большого белого медведя – подарок Ариэль. Мун купил железную дорогу, и паровоз продолжал ездить, тихонько пыхтя. Я взяла малышку на руки, отнесла в кровать и осторожно раздела. Любима улыбалась, зеленый бант съехал набок, и я расплела косу.
– Спи, моя кроха. И тебе, Бьёрн, где бы ты ни был – доброй ночи.
Я не хотела ложиться, чувства и мысли беспорядочно копошились, расталкивая друг друга. Средство от бессонницы было только одно…
Экран приветливо светился – Бьёрн шел к кораблю, легкая улыбка играла на губах. Заметив, что его снимают, мужчина весело замахал руками.
– Халва, хватит уже! Я тебе не модель какой-нибудь.
– А ходишь красиво, – рассмеялся за кадром терронец. – Ну-ка, повернись в профиль, встань в позу…
Я лишь спустя минуту поняла, что они дурачатся специально для меня.
– Я так не могу.
– Пробуй.
– Не хочу. Идиотом себя чувствую.
– Да ну тебя. Дай, покажу.
Послышался смех Бьёрна, и я увидела Халли. Он непринужденно встал у бортика и красиво откинул волосы назад.
– Теперь улыбочку и поиграть мускулами.
– Эй, мы ведь для моей любимой снимаем! Ты полегче, обольститель!
Я тихо, со слезами, рассмеялась. Захотелось выбежать под дождь, чтобы остудить боль, но я продолжила смотреть. Как же тоскливо было без них! Увидев снова Аврору и Марррога, я испытала странное чувство удовлетворения. От них пахло космосом и железом, песком и далекими мирами. Я любила их – без внушения, а потому, что они стали важной частью моей жизни. И они знали Бьёрна, он как будто глядел через них на нас с Любимой. Возможно, я просто медленно сходила с ума из-за постоянного просмотра этих видеозаписей…
Вот Бьёрн спустился к инженерам, они что-то обсуждают. Мне нравится его сосредоточенный вид и то, как внимательно его слушают подчиненные. Сразу видно, что между ними доверительные отношения без наглости и натянутости. Его было легко любить. К нему было легко привыкнуть. А вот остаться без него было больно.
Я выключила камеру. За стеной заплакал Луни, Любима повернулась на живот и что-то пробормотала. По стеклу били ветви старой яблони. Жизнь продолжалась, но мне как будто не хватало воздуха. Я знала, что дочка не проснется, и вышла на веранду, быстро прикрыв за собой дверь. Мокротой ударило в лицо, босые ступни пронзило холодом. Кромешная осенняя ночь была озарена единственным фонариком вдалеке – тем, что всегда горел над калиткой. Под дождем его свет плакал, и я не сдерживала слез. Пора отпустить. Сейчас. И не мучиться дольше, потому что так я стану для дочки дурным примером. В последний раз перед сном прореветься – и хватит. Слезы уже не приносили облегчения, только провоцировали мигрени.
Я вышла под дождь, пошла по размытой тропинке вперед. Грязь была без примесей, и даже если какой камушек вопьется – не страшно. Я перестала бояться боли. Сад казался заколдованным, только теперь это были чары печали. Теплые дожди остались далеко в прошлом, и, не знаю почему, я наслаждалась ледяным ливнем, который призывал меня уподобиться ему, стать пустой, одинокой, темной...
Отпустить. Оставить прошлое, как советовала мама. Или сохранить надежды и научиться жить в постоянной печали? И вдруг средь дробного шороха капель послышались шаги, и я, вместо того, чтобы рвануть домой, стала всматриваться во тьму. Посреди ночи станет ли друг пробираться в дом? Уж точно нет. Если позову на помощь, могу спугнуть, а я хотела взять человека с поличным. Медленно, крадучись, темная фигура возникла из леса. Фроуди?! Да, похожий силуэт. Неужели он собирался выкрасть Любиму? И как миновал «ловушки» Муна? Я пожалела, что вышла из дому без оружия. Больше всего мне хотелось ранить гада.
Нужно было действовать быстро. Лопату в руки – и в кусты. Сидеть тихо и ждать подходящего мгновения. Когда мужчина был в трех шагах, я выскочила и огрела его по голове, причем била от души, не жалеючи. Рухнул он лицом прямо в грязь, и я, утробно рыча, приготовилась нанести еще один удар. Не успела – мужчина перекатился, дернул меня за ногу, и я грохнулась рядом с ним.
– Убью!!!
Рык получился звериный. Даже когда он схватил меня, не давая подняться, своими ручищами, я не ощутила страха…
Нет, руками. Фроуди не стал бы держать так бережно.
– Тая, – произнес голос, и я перестала дышать. – Ты мне башку раскроила…
– Бьёрн?.. – вымолвила я, не смея поверить в происходящее.
– Да, – хрипло рассмеялся он. – Снова приперся без приглашения.
Я зарыдала и повалила его обратно в грязь.
– Прости, прости… Я думала, это злодей… я перепутала… родной мой, хороший… любимый мой!
Он не дал мне сказать больше ни слова, обхватил ладонями щеки – и поцеловал. Губы его были горячими и влажными – вкус дождя и крови. Господи, как же мне хотелось позабыть время и остаться во мраке навсегда! Пусть холод, пусть больно, зато мы вместе и чувствуем друг друга. Бьёрн целовал меня так жадно и поспешно, что я дышать не смела. А когда закружилась голова, он обхватил меня руками и ногами, и мы остались сидеть в луже. Я не шевелилась. Так во сне бывает – одно движение, и проснешься.
– Я тебя люблю, Тая, – прошептал он, мягко целуя меня в ухо. – Люблю. Так долго хотел это сказать без боязни потерять.
– И я тебя люблю, – прошептала я. – Но еще секунда – и проснусь. Все так реально, но как будто выдумано.
– Малышка, во сне грязь не такая липкая и пахучая.
– Не знаю, – отозвалась я, и тронула его лицо, пытаясь понять, может ли сон быть таким четким и осознанным. – Бьёрн, боже мой! Да я и правда тебя ранила! И мы валяемся в грязи?.. Быстро, в дом!
Сладостная греза была удивительно стойкой, никак не хотела сдаваться. Ливень, тьма и его горячая рука. Противная жижа в волосах. Стойкий аромат осени… Мы подошли к веранде, и Бьёрн опустил сумку на крыльцо.
– Весь дом перепачкаю.
– Ничего. Сейчас главное помыться и твою рану посмотреть. Это еще хорошо, что я пистолет не взяла.
Мужчина понимающе хмыкнул. Он, в отличие от Муна, прекрасно знал, что лежит у меня в кладовке, даже посоветовал ружье повесить на стену. Именно благодаря ему я в тот день смогла быстро вооружиться, так бы сто лет искала по разным закромам патроны и стволы…
Дом встретил нас тишиной. Бьёрн не подошел к детской кровати, и вообще вел себя неуверенно, почти робко. Я за руку отвела мужчину в ванную и включила нагреватель.
– Бьёрн.
– Тая.
Он сильно изменился. Теперь волосы были острижены коротко, щеки впали, выглядывающие из-под манжет запястья выдавали худобу. Форма по-прежнему сидела на нем отлично, но нельзя было не заметить, как сильно он истощен. Я жадно вглядывалась в его лицо, очищая глубокую ссадину и обрабатывая ее. Потом надежно залепила широким пластырем – и меня как отпустило. Реальность нахлынула горячей волной, взбудоражила замершее тело. Я схватила Бьёрна за руку.
– Ты здесь, ты с нами! Как? Почему? Надолго?!
Он коснулся моей груди ладонью.
– Я здесь, Тая. Я живу в тебе. Не бойся моих слов. Знаю, звучит это жутковато, но я пытаюсь объяснить и туплю… – он выдохнул, и мы потянулись друг к другу, чтобы крепко обняться, сплести пальцы и замереть. – Я смог победить благодаря Халли. Он помог, подсказал, как. Я вернулся, потому что не могу без тебя – вернулся навсегда.
– Правда?
– Да, – прошептал он, целуя меня в чумазую щеку. – И это не сон. Я бы сам в такое не поверил, но всё – реальность…
– Ты расскажешь?
– Конечно, но не обо всем сразу.
За стенами заплакал ребенок, и Бьёрн недоуменно нахмурился.
– Это не Любима.
– Луни-Люк, сынок Ариэль и Муна.
– О! – он рассмеялся тихим и радостным смехом. – А что еще произошло хорошего? Я так тосковал по добрым новостям!
Мы начали друг друга раздевать, и я болтала без умолку, чувствуя, как таю от блаженства снова чувствовать его руки. Теплая вода коснулась плеч, Бьёрн прижал меня к стене и поцеловал. Мы оба знали, что идем не просто мыться, а снова узнавать друг друга, вспоминать глубокое чувство удовлетворенности. Было мало просто целоваться. Не хватало одних только прикосновений. Мне казалось, что стены ванной рухнут от нашего напора, и неистовое счастье туманом ложилось на запотевшее зеркало.
Я жалела, что не могу кричать. Беспощадный, нетерпеливый, Бьёрн так сладостно длил любовную пытку, что впору было от наслаждения сойти с ума. Такими сны точно не бывают! Я обвила его за пояс ногами, крепко обхватила за плечи. Только бы это не кончалось подольше. Страсть разрушает мрак души, и, если она рождена не только желанием, но и любовью, ей под силу справиться с любой болью.
– Еще, – шептала я, целуя его лицо.
– Да, – отвечал Бьёрн на выдохе.
Мы едва не свалились, и рассмеялись, когда сверху шлепнулся душ. Бьёрн бережно опустил меня в ванную – там хватало места, чтобы удобно устроиться и продолжать ласки. В его глазах я видела столько нерастраченной нежности, трепетности, теплоты, но жила в глубине фиолетовой чащи и пугающая яростная ненасытность. Бьёрн мог укусить – пусть безболезненно, но чувствительно, порождая в теле дрожащий отклик. Мог языком нежно пройтись по моему животу, склониться ниже и подарить тягучее, великолепное блаженство. А я могла ответить ему тем же голодом, поцеловать, подразнить, заставить забыться.
Мы могли и уснуть прямо в ванной, но все же помылись и, не разнимая рук, вернулись в комнату.
– Значит, она в порядке? – прошептал Бьёрн.
– Посмотри на нее.
– Не могу. Вдруг проснется? Страшный я стал. Она не узнает, напугается…
– Она крепко спит.
– По правде говоря, мне очень хочется взглянуть, но…
Я потянула мужчину вперед, и чувствовала, как гулко и взволнованно бьется его сердце. Пульс был так силен, что ощущался через пальцы.
– Неужели?.. – он сглотнул и закрыл лицо рукой. – Она… Она такая… Чудесная. И большая. Красавица.
– Вся в тебя.
Любима заерзала, и мы поспешно отошли.
– Утро вечера мудренее. Не переживай, все будет замечательно! Любимка смотрит на тебя каждый вечер перед сном, она узнает. Конечно, ты изменился…
– О, да. Шесть месяцев на Загразуазе даром не проходят.
– Где?
– Я расскажу потом, Тая. Не ночной разговор. Мне можно лечь с тобой?
– Неужели думаешь, что я отпущу тебя?
– Нет, но если бы вы с дочкой спали вместе, я бы лег спать возле двери, только бы знать, что вы в безопасности.
– Безопасность, – прошептала я, вытирая его мокрые волосы. – Я много хорошего тебе рассказала, и умолчала о плохом.
– На эту ночь забудем все плохое.
Как приятна и мягка постель, где спят двое. Есть что-то невыразимо уютное в осенней ночи для влюбленных. Кажется, будто мы плывем на большом корабле сквозь шторм, но бурное море не способно потопить судно просто потому, что его заполнил теплый воздух чувств.
– Кстати, я твой законный супруг, – сказал Бьёрн, целуя меня за ухом. – Прости, что все так грубо делается, но после твоей регистрации было только два мгновенных варианта – сказать «да» или «нет», принять или отвергнуть.
– Эмро Шиар.
– Да. Наверное, стоит поблагодарить Элиаса.
– Ты знаешь больше меня?
– Угу, но история будет долгой.
Мужчина явно устал, и я поцеловала его в губы.
– Спокойный сон – вот что тебе нужно. Добрая ночь и чудесные грезы.
– Рядом с тобой, – добавил Бьёрн. Он закрыл глаза, улыбнулся… что-то невнятно пробормотал… и через пару минут уже спал, а я долго лежала, гладя его волосы и благодаря судьбу, богов и всех, кто был причастен к его возвращению.
