Текст книги "Хроники ключников. Бунт теней (СИ)"

Автор книги: Галина Черкасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Внезапно кто-то что есть сил потянул меня за руку, выдергивая из-под стола. Яркая вспышка на мгновение ослепила, и огненный шар, просвистев мимо, попал тени точно в пасть. Тварь вскинула лапы и, взвыв, развалилась на черные кляксы, которые истлели в воздухе прежде, чем их засосало в воронку.

Максим Александрович, лежа на боку, притянул меня к себе и, обняв одной рукой, другой уперся в ковер. Страж больно давил на раненую ногу, но я не смела пошевелиться, скуля и всхлипывая.

– Щит, Слава! – заорал он, наваливаясь на меня, а вокруг бесновались тени, языками черного пламени вырываясь из стен, лоскутами свисая с потолка.

– Не уйдете! – Арсений Владимирович, перегнувшись через стол, выбросил из правой руки черную плеть, целясь в нас, но я и Максим Александрович вовремя откатились в сторону, едва не задев одну из теней. Я закричала от боли, только вот страж будто бы и не слышал меня.

– Щит, твою мать! – рявкнул он, вставая надо мной на четвереньки. – Мы не дойдем до двери!

Но Славе было не до нас – парень отбивался от огромной зубастой твари, протягивающей к нему, по меньшей мере, рук шесть.

На помощь пришел Кург. Бросившись сквозь тени, которые своим когтями срывали с него клочья меха, волк запрыгнул на стол и ринулся к Арсению Владимировичу. Пасть зверя сомкнулась на глотке мага, и тот, раскинув руки, под тяжестью тела нападавшего попятился и провалился в воронку. Дыра, пожрав дерущихся, мгновенно собралась в точку и, напоследок выбросив сноп искр, исчезла. Комната погрузилась во тьму и тишину.

– Они ушли? – прошептала я, снизу вверх глядя на Максима Александровича. Тот бросил на меня отрешенный взгляд и, закатив глаза, свалился рядом.

– Страж! – завопила я, хватая его за руку и приподнимаясь. – Страж!

Максим Александрович помотал головой, тяжело дыша.

– Дай перевести дух, – прохрипел он, не открывая глаз. – Если уж умереть спокойно не позволяешь.

– Чего разлеглись? – над нами склонился Слава. – Все живы?

– Кург..., – начала было я, но парень махнул рукой.

– Вернется. Ему не впервой в телепорты нырять.

Максим Александрович, заворочавшись, выдал какое-то подобие смеха, больше походившее на предсмертный хрип. Я настороженно покосилась на него, но страж криво улыбался, разглядывая потолок.

– Сеня использовал тени, – едва слышно произнес он, то ли усмехаясь, то ли морщась от боли. – Сукин сын, как же мы его проворонили...

– Он не нападал на мою мать, – прошептала я. – Есть кто-то ещё...

Максим Александрович, вздрогнув, с трудом приподнялся на локте.

– Значит, Арсений не один.

– И, значит, сюда скоро придут, – сделал вывод Слава. – Нам тут надо быть?

В комнату постепенно возвращался свет. Тьма расползалась по углам, теряя свою ярость, зато боль в ноге разгоралась с новой силой.

– Дууух! – заорала я, садясь. – Ох, сволочь...

Когти тени располосовали ногу до бедра. Тут от одного вида могло стошнить, но я лишь возвела глаза к потолку и заорала ещё громче. – Дух!

– Я тут, – проводник плюхнулся мне на здоровое колено. – Быстрее! К третьей двери!

– Куда?! – рявкнул директор и поперхнулся кровью.

– Слава, помоги Максиму Александровичу, – но парень полез поднимать меня. Щурясь от боли, глотая слезы, я, оттолкнув его, самостоятельно допрыгала до стола и, цепляясь за край столешницы, с трудом обходя поваленные стулья, доползла до стены с дверями. Третья находилась точно за посадочным местом босса. Перед дверью, на полу, валялся старый маленький телефон.

– Как открыть дверь? Я не умею колдовать, – прошептала я, прислонившись задом к столу и пялясь на намалеванные на стене занавески. Краски смазывались – начинала кружиться голова.

– Ты просто откроешь дверь, – запищал проводник. – И пройдешь. Третий мир – твой мир. Отторгать тебя он не станет.

– А они? – я кивнула назад. Не было сил даже обернуться.

– Пойдут за нами. Коридор один, не потеряются.

"Что я делаю?", – мелькнула мысль. Кровь из ран сочилась через разорванные джинсы. Как вообще можно терпеть подобную боль? Но проводник не дал мне времени пожалеть себя

– Да отправимся мы в путь, ибо дана нам сила идти сквозь ореолы! – возопил дух, усаживаясь на мое плечо. – Вперед, ключница! Не бойся! Узри мир, где родилась твоя мать!

Я протянула правую руку, левой оттолкнувшись от стола.

– Давай, – поторопил проводник. – Открой дверь!

По телу прошла дрожь, когда пальцы коснулись ледяной стены там, где сходились вместе нарисованные занавески. Сердце застучало, как сумасшедшее, краски вокруг поплыли, и я испугалась, что теряю сознание. Но нет – я ощущала холод стены, её шероховатую поверхность.

– Ничего нет, – прошептала я. – Всего лишь рисунок. Всего лишь...

Занавески колыхнулись, раздвинулись, в глаза ударил яркий свет, а сердце замерло. Я больше не ощущала его стука. Я даже не могла дышать.

– Держи путников, – произнес дух, или это была моя мысль. Всё равно я даже не успела обернуться – что-то потянуло меня вперед. Яркая вспышка ослепила, мир перевернулся, и я будто застыла вниз головой на самой верхней точке того аттракциона, что крутится, и крутится, и крутится. Ты уже не понимаешь, где находишься, закладывает уши, все тело кричит, что пора бы вниз, и внезапно кабина начинает резко падать, ты отрываешься от сидения, и...

– Приди в себя!

Кто-то толкнул меня сзади, до хруста вцепился в запястье. Я даже не понимала, моргаю ли я. Всюду был только свет, прочерченный красными ниточками, и ничего больше.

– И раааз, – а, это проводник бормочет. – И двааа. Иии... ШАГ!

Кажется, я всё-таки шагнула. Вот только куда?

Глава третья. Оправдания

Было душно, очень душно. Липкий жар обволакивал тело, и каждый вздох обжигал ноздри. Во рту пересохло от спертого, тяжелого воздуха, несущего в себе резкий, неприятный запах. Как будто в сауне кто-то решил покрасить волосы дешевой краской. Не знаю, от чего именно я проснулась – от удушающей жары, от вони или просто потому, что пришло время открыть глаза. Вокруг царил желтый цвет с всполохами слепящего белого. Я опустила веки, сглотнула, перевернулась на бок. Легкое одеяло, как и простыни, стало мокрым от пота, но скинуть его я не решилась. Кажется, одежды на мне не было.

– Очнулась?

– Женя? – выдохнула я, вскидывая голову и снова открывая глаза. Ничего – только мерцание белого и мазки желтого. Брат поймал мою руку и крепко сжал. – Я нашла тебя! Там...

– Знаю, мне рассказал привратник.

Откуда-то слышались приглушенные голоса. Говорили коряво, скорее даже издавали звуки то громко вопросительно, то тихо смиренно.

– Привратник? – шепотом спросила я, облизывая потрескавшиеся губы.

– Слава.

– Мама...

– Знаю, всё знаю, и разберусь.

– Максим...

– Он жив.

– Ты...

– Помолчи, – он погладил меня по руке. – Тебе нужно отдыхать.

– Со мной что-то не так?

– Лежи спокойно. Всё так. Наш мир меняет тебя.

– Значит, я все-таки дошла, – от осознания этого факта стало чуточку легче. Рядом с боком что-то зашевелилось, и я, решив, что брат уходит, сама схватила его за руку.

– Побудь со мной, – захныкала я. – Мне страшно. Я ничего не вижу и слышу плохо.

– Это пройдет. Твой проводник считает, что ты – сильный маг, и я склонен ему верить, – брат провел пальцем по моей щеке, ловя слезинку. – Не плачь, сестренка. Адаптация – процесс неприятный, но нужно потерпеть.

Я зажмурилась, отвернулась и, зарывшись лицом в подушку, принялась причитать.

– Это кошмар, отвратительный кошмар. Когда он кончится... Мама, эти чудовища, убийцы...

– Не пищи, – брат похлопал меня по плечу. – Всё будет хорошо, поверь.

– Верить тебе? Да вы только и делали, что мне врали!

– Спи. Поговорим позже.

Сон пришел на середине мысли. Может быть, я просыпалась ещё, но сознание жонглировало образами, оставляя память без мячика.

Не знаю, сколько длился бред, только внезапно я открыла глаза и четко увидела над собой желтый полог. На легкой, чуть колыхающейся от ветра материи мерцали белые блестки. Они перемещались по ткани, двигаясь в такт её движениям. Ощущая неимоверную слабость, я поднялась на локтях и вгляделась в капельки света. То были не блестки, а маленькие стрекозы с сияющими крылышками. Они, видимо, залетели под полог и теперь не знали, как отсюда выбраться. Покачав головой, я села и машинально проведя рукой по волосам, застыла, вытаращив глаза. Кто-то не очень умело обкорнал меня почти до корней. От некогда густой шевелюры остался только жесткий, неровный ершик.

– Дуууух, – хрипло позвала я проводника.

– Тут.

Обернувшись, я увидела одноглазую летучую мышь, которая, похрюкивая, дожевывала стрекозу, сидя в изголовье, у плоской, похожей на кусок одеяла подушки.

– Где мы? – покашляв, спросила я.

– В третьем мире, – дух сплюнул блестящие крылышки прямо на простынь. – Поздравляю, ключница. Ты успешно прошла первую адаптацию. По правде сказать, я думал, будет хуже. Ты – не обученный маг, к процессу перестройки подготовиться не успела, да и смягчить его без магии невозможно

– Приятно слышать, – я подняла руки, потягиваясь. – Был риск окочуриться?

– Нет, в тебе есть капля ореола третьего мира, – дух прищурил глаз. – В противном случае ты бы наверняка померла.

– А маги, значит, не умирают? – отбрасывая одеяло и оглядывая перебинтованную ногу, спросила я.

– Они ослабляют неудобства, связанные с процессом перестройки, и очень тщательно к нему готовятся, используя те знания, что собирают для них в других мирах созданные ими же проводники. А обычные люди умирают, это верно.

Я возвела глаза к потолку, нахмурилась, пытаясь привести мысли в порядок.

– Почему ты мне раньше ничего не сказал? Не предупредил, что будет так... плохо?

Дух презрительно фыркнул.

– И что? Пришлось бы учить тебя магии. А это долго.

Я с опаской рассматривала мир за пологом, не решаясь покинуть свое убежище. За желтым маревом материи угадывались длинные темные прямоугольники, а за ними светлел огромный проем. Дверь? Не слишком ли их много в моей жизни?

– Перестройка проходит единожды? – спросила я, заворачиваясь в одеяло.

– По разу на каждый мир, – отозвался дух. – Магов, прошедших по всем шести, очень мало. Единицы. Не каждый выдержит адаптацию во втором, а уж тем более в первом, в котором ореол плотный, как кисель. Да туда даже духов никто не пускает. Сдохнет, сдохнет проводник, отвлекись ты хоть на миг!

– Ясно, – перебила я ходячий справочник. – В шестом мире магии почти нет, в пятом... чуть больше, а в первом – целая куча?

– Куча! – развеселился проводник. – Как верно подмечено, умница. Ореол первого мира настолько силен, что разжился в процессе эволюции собственным разумом.

– Мне бы свой не потерять, – недовольно процедила я, касаясь рукой полога. – Мне нужно найти брата. Как долго я... перестраивалась?

– Трое суток.

Стало не по себе. Ведь кто-то же здесь ухаживал за мной.

– Хоть не неделю, – невесело пробормотала я. – Они нашли маму?

– Нет, но твой брат делает всё, что в его силах. Может, хочешь узнать что-то о новом мире?

– Нет, – я вздохнула, собираясь с духом, и отдернула полог. – Нужно самой всё увидеть. Оооо!!!

В этом мире с обстановкой жилых комнат не заморачивались – гладкий каменный свод, выбитые прямо в скале полки, люминесцирующий мох на потолке, сухая трава на полу. Моей больничной палатой была неприглядная серая пещера с кроватью посредине. Прохладный ветер коснулся лица, и я обернулась. Справа, в огромной дыре, где должна была бы находиться четвертая стена, сияло синее до боли в глазах небо. Стрекозы, сидевшие под пологом, поймав ветер, задвигали крылышками и гурьбой ринулись навстречу свободе. А я, коснувшись ступнями прохладного пола, прикрыла глаза, вдыхая терпкий, резкий, почти неприятный воздух другого мира.

– А небо такое же, как у нас, – шепотом произнесла я. – Кто тут живет?

– Одна-единственная раса, – дух подполз к моей руке. – Здесь они называют себя кхелет хатра – полубожества, рожденные от союза Кхелет – крови земли, и Хатра – дыхания неба.

– Красиво, но непонятно – заметила я, рассматривая примостившуюся у бедра летучую мышь.

– Лава и ветер, – пояснил проводник. – Кхелет хатра в шестом мире известны как...

Слова проводника потонули в свистящем шуме, наполнившем нашу пещеру. Будто ураган гнул упругие ветви старого дерева. Я уставилась на проем, с замиранием сердца ожидая увидеть обитателя третьего мира. Сердце подсказывало мне, что за создание сейчас ворвется в пещеру, и торжественность момента заполнила всё мое существо.

– Так вот, значит, какие они..., – прошептала я, отодвигая трепыхающийся перед лицом полог.

На фоне синего неба появилась прямоугольная голова, размером с внедорожник, отливающая в лучах местного светила серебром. Над пылающими пламенем глазами двумя рядами тянулись шипы, образуя на голове монстра нечто похожее на венец. Передние лапы, упав на пол пещеры, сотрясли её своды. Когти впились в камень, оставляя среди сотен других шесть новых борозд, а крылья, порождая вихрь, серебряным покрывалом отстранили от меня небо. Затрепетал под порывами полог, взмыли ввысь стрекозы, дух вцепился в мою руку, а я, кутаясь в одеяло, не без страха разглядывала серебряного исполина.

– Кхелет хатра! – завизжал проводник. – Известные в шестом мире как...

– ... драконы, – выдохнула я.

И стоило мне произнести эти слова, как гигант рванул в пещеру. Я зажмурилась и вся сжалась, готовясь к удару, но ничего не произошло. Вихрь затих, и в пещере стало удивительно спокойно.

– Здравствуй, сестренка, – теплая ладонь легла на мое плечо и чуть сдавила его. – Испугал? Прости.

– Женя, – я открыла глаза и снизу вверх взглянула на брата. Он стоял передо мной, приветливо улыбаясь, точно такой же, каким я видела его в аэропорту в нашу последнюю встречу – со светлой, аккуратно стриженной бородкой, немного обросший и осунувшийся, но всё такой же массивный и широкоплечий. Вместо привычной футболки с героями из любимого телесериала – серебряная туника, доходившая до колен и больше напоминавшая платье.

– Ты? – прошептала я, касаясь пальцами его странного одеяния, выполненного из мелких чешуек, походивших на монетки. – Ты...

Я посмотрела в его глаза – они не были карими. Радужка полыхала сумасшедше-оранжевым оттенком. Растерявшись, я отдернула руку и уставилась в пол, не в силах произнести ни слова.

– Эхтен Тахгер, наследный князь серебряного клана, – торжественно объявил проводник.

– Ну, вот и познакомились, – немного расстроенным тоном произнес брат. – Иди ко мне.

– Нет, – я ползла под полог, избегая взгляда огненных глаз. – Где мой брат?

– Я – твой брат, – князь раскинул руки. – Сестренка, посмотри же на меня.

Не без труда я выполнила его просьбу. Прошла вечность, пока мы смотрели друг на друга. Он – с грустью, состраданием, мольбой, я – испуганно, удивленно, обиженно.

Что же сотворила с нами мать, раз теперь так больно платить за эту ложь?

Женя, вздохнув, присел рядом, не опуская рук.

– Иди сюда.

И я рванулась к нему, ища защиты от неизведанных миров и ото лжи, что жила вокруг нас все эти годы. Даже он, мой родной брат, едва не стал для меня чужим. Я уткнулась ему в грудь и заплакала навзрыд, трясь, как в припадке.

– Не хочу всего этого, – ревела я. – За что вы так со мной?

– Тише, – Женя, чуть покачиваясь, гладил меня по спине. – Тише, сестренка. Ты же сильная?

Он отстранился и, заглянув мне в глаза, довольно улыбнулся.

– Сама Кхелет расцвела в твоем взоре, – снова прижав меня к себе, он уперся подбородком в мою макушку. – Я всегда верил, что ты – маг, что тебе нужно знать наш мир, что ты должна жить небом, а не отчетами на фирме этого идиота. Ты же сильная?

– Дааааа...

– Тогда прими эту правду, сестренка. Принеси нам поесть!

Вторую часть фразы брат буквально проорал. Я, всхлипнув, отстранилась и обернулась, но из-за полога не увидела, кому он отдавал приказ.

– А мама? – спросила я, прижимаясь к брату ещё крепче.

– Мы найдем её. Обязательно найдем, – уверенно ответил он. – Теперь ты в безопасности, ключница.

– А страж? Это он спас меня от...

– У жрецов на лечении.

– Жрецов?

– Скопище местных магов.

Я облегченно вздохнула.

– Тише, – брат погладил меня по спине. – Сейчас мы поедим, поговорим о нашем мире и о маме, а потом... будешь делать всё, что пожелаешь. Согласна?

– Да. Ты только не... улетай, хорошо?

Какое-то время мы сидели молча. Брат растянулся на кровати, оглядывая полог, проводник играл с крылышками своей очередной жертвы, а я, изредка высовываясь наружу, пыталась понять, откуда берется странное ощущение, будто воздух осязаем и давит на меня.

– Женя?

– Что?

Ещё и уши закладывало. Звуки стали глуше, и я, испугавшись, что снова начинается процесс перестройки, задернула полог и забилась к подушке, обмотавшись одеялом.

– Опять странное ощущение, – пояснила я, когда брат, заметив мои метания, вопросительно вскинул брови

– Привыкаешь к новому миру, – успокоил он. – Адаптация прошла, а это так... Восприятие ореола.

– Князь, – донесся тоненький голосок. – Пища подана.

Женя отдернул полог, и я увидела перед кроватью мальчика лет десяти – светловолосого, смуглого и кареглазого. На нем были лишь белые бриджи, в ушах покачивались кольца серег из серого металла с несколькими птичьими перышками, щекотавшими плечи, а в руках он держал поднос с плодами всех оттенков красного, кусками чего-то, похожего на сыр, и румяными пирожками. Брат взял поднос, поставил на кровать и махнул рукой. Мальчик, расшвыривая босыми ногами траву, устилавшую пол, поплелся прочь, но у черного зева арки, ведущего, как я надеялась, в коридор, оглянулся и улыбнулся мне, продемонстрировав белые, как жемчуг, зубы.

– Вон, – фыркнул брат, и я удивленно посмотрела на него.

– Зачем так жестко?

– Он – слуга, – Женя покосился на духа. – Ты ничего не рассказал ей о мире кхелет хатра?

– Она не захотела слушать.

– Эй, – возмутилась я, протягивая руку и хватая ярко-оранжевый фрукт. Он оказался мягким, и по пальцам потек липкий сок. – Мне просто нужно прийти в себя. Я долго была в отключке. Ничего не помню после того, как ты заорал "Шаг"!

– Ещё бы мне не орать! – фыркнул проводник. – Ты застыла, как изваяние, между дверями!

Не слушая духа, я вертела в руках сочный фрукт.

– Это можно есть?

– Да, – Женя зевнул. – В человеческой ипостаси можно есть всё, кроме мяса.

Я удивленно уставилась на брата.

– То есть как? Почему?

– Это должен объяснить проводник.

– Я хочу, чтобы ты мне всё рассказал. И... можно одежду?

– Нет, нельзя, – резко ответил Женя.

Проводник противно захихикал. Уставившись на брата, я вытаращила глаза.

– Не поняла... Мало того, что меня не кормят мясом, стригут почти под ноль, так ещё и заставляют ходить голышом? Неудивительно, что мать сбежала.

Брат перевернулся на бок и, подперев голову рукой, недовольно посмотрел на меня.

– Тогда слушай и запоминай. Забудешь – спросишь у проводника. Поняла?

Я кивнула и вгрызлась во фрукт.

– Третий мир ореолов, – дурачась, прогундосил Женя, и уже нормальным голосом продолжил. – Мир равновесия, населен расой кхелет хатра, представленной пятью кланами. Первый клан – золотые, жители южных степей, второй клан – изумрудные, жители загорных лесов, третий клан – нефритовые, жители восточного побережья, четвертый клан – серебряные, жители западных хребтов, пятый клан – рубиновые, жители Великого разлома. У каждого клана есть свои угодья, где они охотятся, свои гнезда, где выводят детенышей и учат их летать, свои земли, которые обрабатывают слуги. Подожди... Давай, я расскажу, а потом ты будешь спрашивать. Ешь.

Я послушно взяла с подноса пирожок и, разломив его, понюхала содержимое.

– Что это?

– Яйца гури.

– Хм... гури их откладывают?

Женя вздохнул.

– Да. Что-то вроде перепелок.

– А их можно есть?

   – Можно. Ты теперь здесь своя. Пища, воздух, давление ореола, – брат взмахнул рукой. – Я не позволю тебе делать ничего такого, что угрожало бы твоему здоровью.

Жуя пирожок, я согласно кивнула. Женя всё решит и во всем разберется. Теперь хотя бы за свою жизнь можно не опасаться.

– Так на чем я остановился...

– Ты говорил о кланах.

– Кланы... Кланами правят крылатые князья. Титул передается по наследству от отца к старшему сыну.

– Постой, проводник назвал тебя наследным князем, – я отложила пирожок и сглотнула. Женя, сев, отдернул полог и заорал на всю пещеру.

– Пурпурного сока!

– Жень, наша мать – дочь повелителя клана?

Брат снова завалился на кровать.

– Да, её старший брат погиб, не оставив наследников.

– Ты так просто говоришь об этом...

– Я знаю об этом достаточно давно.

– А я? Почему я ничего не знала?

– Ты дашь мне договорить? – Женя нахмурился. – Спасибо. Власть князей неоспорима. Их покровитель – Хатра – дыхание неба, великий воин и отец всего народа. Кхелет – покровительница женщин и защитница гнезда. Если дочери лавы беременеют в истинном обличии, то на всё время от зачатия до вылупления они остаются крылатыми, после кладки стерегут и греют отложенные яйца. Если же женщина забеременела в человеческой ипостаси, ей придется забыть о полете и сущности дракона до рождения ребенка. Она просто не сможет перекинуться. Но здесь есть подвох – дети, выношенные матерями в человеческом обличии, могут не получить поцелуя Кхелет.

Женя обвел лицо рукой.

– Их глаза будут цвета песка, а не лавы. Это значит, что они никогда не смогут искупаться в крови земли, проистекающей из оживших вулканов. Если же их глаза горят пламенем, в двенадцать-пятнадцать лет они проходят обряд преображения вместе со сверстниками, рожденными из яиц. Юноши и девушки ныряют в лаву людьми, а поднимаются в небо драконами. Молодые же кхелет хатра, купаясь в лаве, сбрасывают детскую чешую, и становятся взрослыми.

– А бывало, что кто-то не вылетал из лавы?

– Да, – Женя пожал плечами. – Но очень редко.

– Постой, и ты купался в лаве?! – озарило меня. – Это когда мама сказала, что ты уехал на всё лето в лагерь?

– Питье!

Брат отдернул полог, забрал у слуги кувшин и поставил на поднос, игнорируя мои вопли.

– Ты... Ты всегда все знал! И ничего мне не сказал! – продолжала голосить я. – Да как ты мог? Это нечестно!

– Прекрати орать, – резко одернул меня Женя. – Здесь у каждого есть свое место, и этот каждый должен его знать. Дай мне закончить.

– Пожалуйста, – хмыкнула я, припадая к кувшину. – Фу, кислятина.

– Те, кому Кхелет не подарила свой поцелуй, становятся слугами. Они пасут стада, выращивают овощи, фрукты, злаки, убираются в пещерах, занимаются ремеслом.

– А что делаете вы?

– Мы... Летаем, охотимся, следим за порядком, исследуем горы, ищем руду, драгоценные камни.

– И воюете, – пискнул проводник.

Брат одарил его свирепым взглядом.

– Беспристрастного рассказа не выходит, да? – дух оскалился. – Не бывало года, чтобы кланы не дрались между собой. А какие это битвы! Матери богов шести миров! Аж дух захватывает, когда видишь, как вы потрошите друг друга в небе. А потом на землю выпадет дождь из ваших костей, кишок и крови.

Я поперхнулась сыром и испуганно взглянула на брата.

– Это правда?

– Проводник никогда тебе не солжет, – хрипло ответил Женя.

– И почему же вы воюете?

– Почему? Скорее, за что. За стада, за угодья, за камни и металл. У кхелет хатра нет союзов, нет пленных, нет тюрем. Мы никогда не убиваем представителей своего клана, но все остальные – смертельные враги.

– Как вы ещё не истребили друг друга...

– Не истребили? – проводник присвистнул. – Да жителям шестого мира учиться и учиться у драконов истреблять себе подобных! Когда-то здесь жило больше полусотни кланов!

– Зато теперь еды хватает на всех, – Женя отвернулся, избегая моего осуждающего взгляда. – Когда хищников некому убивать, они начинают грызться за добычу или дохнут с голода, если слишком слабы.

– А договориться нельзя? – тихо спросила я. – У вас же наверняка одни боги, одни обычаи...

– Одни. И эти обычаи гласят, что мы должны сражаться за еду и угодья. Такова сущность кхелет хатра. Только пару раз кланы объединялись, чтобы дать бой общему врагу, но это было давно, и мотивы предков для потомков слишком туманны.

– Это ужасно, – честно призналась я. – Начинаю понимать, почему мама сбежала. Но зачем она привела тебя сюда?

– Не привела. Я сам отправился в этот мир, когда проходил обучение у Эдгарда Шэдоу.

– Ничего себе, – я уже не знала, чему поражаться. – И тебя так просто приняли и назначили наследником?

   – Не просто, – брат покачал головой. – Но пока тебе не нужно это знание.

   – Здорово. Тайны, тайны, тайны. Как всегда.

   – Не злись. Так должно...

Его слова прервал трубный рев. С потолка на полог посыпался песок, а Женя, резко вскочив, прислушался.

– Мне... пора, – отрывисто произнес он. – Если захочешь, можешь погулять по горе, но в другие не суйся.

– Ты куда? – я схватила его за руку. – Бросаешь меня?

– Сестренка, – Женя ободряюще улыбнулся. – Я теперь рядом и все решу. Будь сдержанна.

Брат откинул полог, подошел к краю пещеры, потоптался близ него, а потом, раскинув руки, прыгнул вниз. Я вскрикнула, хотела было вскочить с кровати, но забинтованная нога отозвалась такой дикой болью, что я, запутавшись в одеяле, упала на пол. А в небо взмыл серебряный дракон.

– Госпожа, – босые ноги зашлепали по полу. – Вы должны быть осторожны.

Приподнявшись на руках и поплотнее прижав к груди одеяло, я обернулась. Мальчик присел подле меня, держа в руках какой-то сверток.

– Я помогу вам, – положив свою ношу на кровать, прислужник протянул мне руку, а потом, бросив расстроенный взгляд на перебинтованную ногу, покачал головой.

– Тяжелые раны для тела человека, – заметил он. – А это – одежда.

Мальчишка указал на сверток.

– Слышал ваш разговор. Простите, – он покраснел и опустил глаза. – Простую одежду надевают только слуги, женщины, носящие детей и дети до прыжка в лаву.

– Спасибо, – я протянула руку и взяла сверток. – Почему брат не хотел, чтобы я одевалась как... вы?

– Вы – не мы, – просто ответил мальчик.

– У правящего рода это считается дурным тоном, – пояснил проводник, подползая к свертку. Дух оставался невидимым для моего гостя, и я лишь внимательно слушала, глупо кивая пустоте. – Венценосные спариваются исключительно в небе, чтобы, ни дай лава, не принести князьям слугу. Драконы носят магические платья-кольчуги. Заговор на сплаве позволяет перекидываться в летуна, не разрывая одежду каждый раз. Кольчуга воспринимается ореолом как кожа.

– Твои родители – кхелет хатра? – спросила я мальчика, который, переминаясь с ноги на ногу, с любопытством наблюдал за мной.

– Я своих родителей не знаю, – отчего-то радостно ответил он. – Хорошо, что и они меня не знают. Им было бы стыдно.

– Его могла родить и женщина-слуга, – дух зевнул. – Но те обычно не стесняются своих детей. Мальчишка, скорее всего, сын крылатых. А родители подкинули его к комнатам слуг, как делают многие, если у них рождается дитя с блеклыми глазами.

– Может, поешь вместе со мной? – спросила я, разворачивая сверток. Внутри было простое легкое платье серого цвета, которое почему-то напомнило мне форму заключенного.

– Я сыт, госпожа. Скоро к вам придет лекарь и сменит повязку.

– Спасибо, – я улыбнулась, рассматривая серьги в ушах мальчика, делающие его похожим на индейца из старых фильмов. Слуга кивнул и, резво отскочив в сторону, сломя голову бросился к выходу.

– Дуууух, – позвала я, когда мальчик скрылся из виду. – Если драконы так бояться родить бескрылого, зачем они занимаются сексом в человеческом обличии?

– Потому что им это до безумия нравится и, в отличие от первого полета, не ведет к образованию вечного союза между дочерью лавы и сыном ветра, – проводник смиренно отвернулся, когда я повела рукой, делая знак, что сейчас буду переодеваться.

– А со слугами они тоже спят?

– Да. Женщина-слуга будет очень рада, если её осчастливит огнеглазый. Она может родить дитя, поцелованного лавой. Секс со слугами не карается, но брачные союзы против воли богов.

– А какие – по воле?

– Собралась замуж? Союз считается союзом, если его одобрил глава рода. А лучше – если он сам выбрал дочери лавы партнера.

– И все согласны с правом главы рода?

– Хм..., – дух обернулся. – Это платье делает тебя похожей на монахиню из шестого. Все ли согласны? В основном. Но бывают и исключения. Вот, например, драконы, которых ореол одарил силой магии, иногда просто распахивают дверь и убегают в никуда.

Я осторожно опустилась на кровать, расправила складки на длинной юбке.

   – Мама полюбила кого-то?

– Не знаю всех подробностей, но, кажется, она просто очень любит себя. А маги – народ своевольный, в каком бы мире они ни родились.

Я отдернула полог и уставилась на темнеющее небо. Ветер приносил в пещеру прохладу и стрекоз. Снизу доносились тягучие, резкие звуки, похожие на вой сирены, иной раз сменяющиеся сухими щелчками. Хотелось подойти к краю, посмотреть, что там, под небом третьего мира, но я боялась наступать на ногу, да и ограды у края не наблюдалось.

– Надеюсь, ты не забыла, что мне нужно убежище? – проскрипел проводник, напоминая о себе. – Определенно, это...

– Госпожа, – грянул голос под сводами пещеры, и я, забыв о страхе повредить ногу, подскочила, как пружина и, снова не удержавшись, схватилась за полог. Мне, видимо, пытались помочь, потому что пока я барахталась в ткани, в тщетных попытках найти выход, кто-то схватил меня за локоть.

– Прекрати руками махать! – хрипло завопил гость. – Да осторожнее же!

Под треск материи и визг духа, я свалилась на пол, по дороге, кажется, подмяв под себя гостя.

– Ты хочешь меня убить, госпожа? – недовольно поинтересовался Максим Александрович, когда я, отбросив в сторону ткань, едва не столкнулась с ним нос к носу. Взглянув мне в глаза, он нахмурился.

– Нечего было так орать, – процедила я. – Здесь всюду чужие. Я пугаюсь.

Страж был бледен, как полотно, под глазами пролегли темные круги, и дышал он довольно тяжело. Хотя последнее было вызвано, скорее всего, тем, что на нем лежала я.

– Может, слезешь с меня? – устало спросил он.

– Ай, – пискнула я, приподнявшись на руках.

– Что такое?

– Нога не гнется.

Страж закусил губу, зажмурился, подтянулся, выползая из-под меня, а потом, схватившись за спинку кровати, осторожно поднялся и помог мне встать.

– Мое почтение, госпожа, – когда я уселась на кровать, вытянув ногу, Максим Александрович попытался изобразить поклон, но поморщился и выпендриваться больше не стал.

– Принесла нелегкая, – недовольно проскрипел проводник. – Чего во Рве не сидится? Послужить захотелось?

– Страж в опасной ситуации должен находиться подле ключника, – Максим Александрович сел рядом, едва не придавив возмущенно запищавшего духа.

– До этого дня что-то я тебя не видел, – проворчал тот, отползая к подушкам. – Собратья о долге напомнили? Или Зарго достал?

– Выглядите вы гораздо лучше, – пылко произнесла я, перебивая проводника. – И одежду вам всё-таки выдали. А мне пришлось её требовать.