Текст книги "Хроники ключников. Бунт теней (СИ)"

Автор книги: Галина Черкасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Только вместо крыльев он получил серебряное клеймо, вместо боев с врагами – драки с хищниками и стычки с упрямыми раггами, а вместо неба – пастбища и кучи навоза. Рэй перестал ходить к белому монолиту. Теперь он твердо решил, что нужно убираться из обители и идти ко Рву. Он чувствовал, что то, чему его научили – лишь слово в великой оде магии, которую он мог разучить в два счета. Мечтая покинуть обитель, Рэй стал все чаще отлынивать от работы, изучая намалеванную на одной из стен пещер огромную карту мира и бродя по окрестностям в поисках нужных троп. Старшие слуги старались вразумить его, но Рэй не слушал и подчас вступал с ними в перепалки. Неудивительно, что единомышленников, также страстно желавший уйти в Ров, он не нашел, поэтому принял решение отправиться в путь один.

Но и уйти оказалось непросто. В тот же год он впервые попал в яму, повздорив с сынами ветра, и те жестоко напомнили ему, кто он есть. Лежа на дне котлована, стараясь магией заглушить боль в сломанных ногах, юный маг-пастух сжимал зубы, на которых скрипел песок, и проклинал третий мир и всех кхелет хатра с их выдуманными богами. Его-то молитвы никто и никогда не слышал.

Побег в Ров откладывался. Ноги заживали плохо, и Рэя приставили слугой к нескольким воинам.

Так он познакомился с Кэзрах, великолепной дочерью лавы, которая сделала из него мужчину и вернула веру в себя. Они были вместе долгое, жаркое лето, за которое Рэй понял, что он слишком молод, чтобы сдаваться.

А потом явились двое – разговаривающий с тенями маг, с которым, как болтали слуги, не могла сравниться даже мудрая колдунья Лленга, и его юный ученик, мальчишка лет двенадцати. Колдуна Рэй видел в обители и раньше – тот несколько лет подряд заявлялся к серебряным, но гостил лишь у крылатых, не замечая слуг, а вот его маленького спутника бескрылый маг не знал. Мальчишка оказался сильным колдуном, легко пережил преображение и получил поцелуй Кхелет. Ко всему прочему, Эхтен, как называли его в клане, приходился внуком Гешету. Эта новость очень подбодрила серебряных, потерявших красавца наследного князя в последнем налете золотых. А вот душу Рэя снедала зависть – ему не досталось ничего, хотя он боролся, как мог, в то время как мальчишка, чужак из другого мира, получил и огонь в глазах, и магию, и венец. Недовольство собой и собственной судьбой вылилось в первые громкие ссоры с Кэзрах, а пара стычек с сынами ветра, решившими заглянуть к расстроенной дочери лавы, едва не закончилась играми в яме. Хотя Рэю тогда уже было все равно. Почва снова уходила у него из-под ног, вот только взлететь он не мог.

Но все изменилось, когда в обитель ранним утром ворвалась давно сбежавшая дочь князя. Она бушевала, как летняя гроза, и рев её слышали даже у кристальных пик. "Княжна Тархэт вернулась", – болтали слуги, благоговейно внимая злобному рычанию. Когда-то давно дочь Гешета, пройдя обучение во Рве, навсегда покинула третий мир. Говорили, её хрупкие крылья не выдержали горя, постигшего клан, и утешение она нашла лишь в магии и долгом пути.

Кэзрах тогда узнала и доложила Рэю, что теневой маг из чужого мира, не сказав княжне ни слова, повел мальчишку, её родного сына, показать третий мир, и тому так здесь понравилось, что он не захотел уходить обратно. Рэй, наблюдая за яростью матери, крылья которой совсем не выглядели хрупкими, понял, что второго шанса не будет. Под покровом ночи он встретился с княжной и пообещал помочь ей выкрасть сына. Тархэт же дала слово, что отнесет его в Ров, к жрецам.

– Учти, если они решат, что сильного дара у тебя нет, то придется идти обратно, – предупредила она. – Я сама прошла часть пути двумя ногами, и, поверь, пастух без крыльев дорогу не осилит.

Но Рэй верил – он рожден не для того, чтобы пасти раггов и кататься по яме. В назначенный час, напустив морок, он выкрал спящего ребенка, успокоил его заклинанием, которому научился у Тархэт и, добравшись до её одинокой пещеры за осыпью, приготовился к долгому перелету. Его сил и сил крылатой колдуньи хватило, чтобы навести морок на всех троих, и когда Тархэт взмыла в небо, ни один разведчик их не заметил. Рэй, придерживая спящего мальчика одной рукой, а другой сжимая шип на драконьем гребне, упивался полетом. Все его сны оказались так бесцветны по сравнению с реальностью, что он едва не сошел с ума от счастья.

К утру беглецы добрались до цитадели жрецов. Мудрая Лленга радушно приветствовала их.

– Негоже забирать ребенка у матери, – повторяла она, провожая Тархэт и ревущего во всю глотку Эхтена к комнате с шестью дверями. – А кто твой спутник, милая?

– Единственный житель обители, у которого есть сердце, – ответила княжна. – Он – сильный маг и храбрый юноша. Помоги ему, пожалуйста.

– Ну, если так, пусть остается, – и Лленга улыбнулась так ободряюще и так радушно, что Рэй понял – он нашел новый дом. Тархэт, пожелав ему удачи, ушла с сыном в шестой мир, а жрецам пришлось держать ответ перед разгневанным Гешетом, который привел ко Рву целый клин воинов. Тогда-то князь серебряных и узнал, что предателя-беглеца зовут Рэем.

Страсти улеглись. Маг, приводивший Эхтена, отправился за Тархэт, мрачный, как тени, что населяли ореол, и почти год о них не было ни слуху, ни духу. За этот долгий и прекрасный год Рэй узнал, что хранит в себе сильный дар. Не желая возвращаться в обитель серебряных, он поклялся служить Черному Дракону, и жрецы принялись учить нового послушника. Рэю рассказали, что ореол населен духами, темными и светлыми, что темные тяжелы и коварны, а светлые легки и безобидны. Но тени Рэю не грозили – он вообще не слышали их, и ему вполне хватало чистой силы ореола, к которой он обращался, творя заклинания.

Во Рве иногда появлялись проводники, собиравшие информацию для своих хозяев, и маги-путники. Новички проходили адаптацию у жрецов (те всегда были рады помочь), бывалые путешественники сразу отправлялись в дорогу. Рэй поражался их внешнему виду, магической силе и какому-то внутреннему сумраку, такому глубокому, что и заглядывать было боязно. А вскоре вернулся тот самый маг, что привел Гешету наследника. Сначала он пришел один, посидел пару дней во Рве и покинул его ещё более угрюмым и молчаливым, чем явился. А потом вернулся мальчик. Он не помнил Рэя, зато теперь у его плеча жужжал маленький серебряный проводник.

– Где твоя мать? – строго спросила Лленга.

– Скоро будет, ключница, – серьезно ответил мальчик. – Я выиграл свой первый бой – переспорил её!

– Променяешь свободу шестого мира на войны третьего?

– Это мой мир, ключница. Ореолы дали мне право выбора, я им и воспользовался.

Но все же Лленга не отпустила Эхтена, пока не появилась Тархэт. Серебряная княжна сердечно приветствовала Рэя, порадовалась, что он нашел себя, и пригласила в шестой мир.

– Таким сильным магам нужно набираться опыта в чужих ореолах, – уверенно говорила она. – Поверь, там есть, на что посмотреть.

С тех пор Эхтен часто приходил в третий мир, но Тархэт здесь больше не появлялась. Мальчика сопровождал его учитель, как позднее узнал Рэй, носивший странное имя Эдгард. Его магия была темнее грозовых туч, но Лленга беспрепятственно пропускала его к драконам.

– Не разлучать же семьи, – вздыхала она.

А через семь лет Лленга умерла, и её место занял золотой, Зарго Штег, яростный борец с тенями. Он почти никого не пускал в третий мир, не открыл он дверь и Эдгарду, а ставшего наследным князем Эхтена впускал и выпускал, ругаясь, что следующий раз он двери не откроет. Как-то раз, когда Эхтен уходил в шестой мир вместе со своим другом, крылатым магом Тэем Тахаром, Рэй впервые пустил в чужой мир своего маленького проводника. Уже вернулись молодые крылатые маги, довольные и одухотворенные, несколько раз заходил поговорить с Зарго ключник шестого, странного вида существо Генсер, но проводник всё не возвращался. А порядки во Рве стремительно менялись – бескрылых магов заставляли прислуживать крылатым, а тех, кто был недоволен, вышвыривали прочь, нисколько не заботясь об их дальнейшей судьбе. Со смертью Лленги изо Рва ушла мудрость и здравый смысл. За обучение блеклоглазых браться перестали.

– У нас достаточно слуг, – заявлял Зарго. – Ты же пастух, Рэй? Так отправляйся в поле. Нечего отираться у дверей.

Рэй спал и видел, как отправить Зарго в вечный полет, даже начал придумывать план переворота, но тут вернулся из шестого мира его блудный проводник, и маг-пастух попросил у ключника открыть двери.

– Не торопись, слуга, – Зарго протянул ему запечатанное письмо. – Найди среди серебряных тех, кто впускает в свои тела тени, и тогда я открою тебе двери любого мира. Выведай, кто обучал их, узнай мнение Гешета о подобной магии. Растормоши этот улей тени. Ты же из серебряного клан? Вот и отлично! Телепорт уже ждет тебя. Не бойся, слуга, вторая его точка надежно сокрыта вблизи обители.

Так Рэй впервые узнал, что Зарго приказал разместить телепорты по всему миру. Новый глава культа не желал оставаться в стороне от клановых воин.

В родную обитель маг-пастух вернулся не вовремя. Бродя по осыпи, куда приносили многочисленных раненых, он понял, что совсем недавно отгремело тяжелое сражение, и Зарго, возможно, просто подставил его под удар. Но отступать Рэй не хотел. Он добрался до Гешета и вручил тому письмо. Князь долго вглядывался в лицо слуги, ставшего черным жрецом, а когда начал читать послание, с первых строк пришел в ярость.

– Выдать вам сына ветра, который спас своих воинов?! – орал Гешет. – Выдать вам героя, убившего кровожадного Сгарга, того самого, который когда-то разворотил наше гнездо, пожрал наших не рожденных детей?!

Вот тут-то Рэй окончательно убедился в том, что его надули.

– Мне лишь нужен ответ – использовал ли ваш герой тени для победы? – маг-пастух старался сохранять спокойствие.

– Давно ты покинул клан, предатель, – процедил Гешет. – Теперь насмехаешься над нами? Над нашей войной?

– Вы сами поддерживаете эту бессмысленную бойню. Тени опасны, они пожрут души ваших воинов, и герой вмиг станет злодеем.

Сейчас Макс уже не помнил всего разговора, зато отлично помнил игру в яме, где он, по глупости, решил показать себя. На него же смотрел весь клан, мнивший его предателем и беглецом! Те, кто надменно утверждал, что он – никто. Господа, ломающие ноги слишком сильному слуге. Тогда Рэй не хотел сдаваться. Он опробовал на крылатых магические приемы, которые раньше использовать бы не рискнул. Драконы едва живыми выползли из ямы. Безудержная ярость Гешета наполнила горы, заставив их дрожать от громоподобного рева.

А потом явился Эхтен, сын его благодетельницы. И тогда Рэй осознал, что ошибся.

– Уходи, – произнес серебряный, и маг-пастух, взглянув в подернутые серой пеленой глаза наследного князя, все понял и ушел. Не он отпустил – его отпустили.

Зато Зарго не желал открывать перед ним дверь, апеллируя тем, что Рэй не выполнил своего задания.

– Как бы я выполнил его, ключник? Гешет бросил меня в яму. Меня спас его внук.

– Завтра же я снаряжу туда отряд лучших воинов. Что за наглость отправлять жреца в яму! А его внук, Эхтен, ученик этого черного колдуна, и есть крылатый, отдавший тело тени?

– Открой мне дверь.

– Отправляйся пасти скот, слуга, – надменно ответил Зарго Штег. – Ты не справился с поручением.

– Я убью всех раггов и всех кеззи, я сожгу все ваши поля и свитки, если ты ещё хоть на миг задержишь меня здесь, – тихо произнес Рэй, а за его спиной вырвавшееся из очага пламя пожирало мохнатую шкуру пещерного мясоеда, устилавшую пол комнаты главы культа.

– Пусти его, жрец, – прошелестел Это, сидевший на плече ключника. – Взгляни на него. Ему нет места в мире третьем.

Зарго открыл дверь. Вот только в пятый мир. Рэй кое-что знал о его обитателях, а местный ключник, впустив нежданного гостя, предложил некоторое время пожить ему у себя, а проводника отправить собирать нужную информацию. На перестройку ушла почти неделя местного времени, и Рэй, даже не высунув нос из обиталища ключника, попросил отправить его в шестой мир.

Там он нашел Тархэт, а она помогла ему стать Максом.

Стоя теперь на взлетной площадке Изумрудного гнезда, он задумчиво оглядывал чащу, лежавшую перед ним. После того, как из-за маленькой ключницы, а точнее сказать из-за толстого Пусть, он вернулся в свою тюрьму, раздавленный, умирающий, съедаемый проклятьем, Зарго не бросил его. Сколько лет прошло с их ссоры? Семь? Восемь? Говорят, в одну реку дважды не войдешь. Наверное, эта мысль несет мудрость только в шестом мире.

Он ещё не до конца пришел в себя и метался по узкой койке, сходя с ума от боли и той силы ореола, что царила в родном мире, когда Зарго присел рядом и напомнил ему о том, кто он есть.

– Что пригнало сюда вашу свиту, Рэй?

– Хотел бы я знать, – прохрипел он.

– Об этом поговорим позже, – голос Зарго звучал глухо и неприятно. – Куда нам отправить твою ключницу? Во тьму?

Ярость подняла Макса с койки. Ореол привычно забурлил, резонируя от сильных эмоций. От голых каменных стен, черных, как души жрецов, живущих здесь, веяло холодом.

– Не посмеешь..., – прорычал маг в лицо ключнику. Зарго улыбнулся.

– В нашем мире ты – жрец, Рэй, слуга Черного Дракона и борец с тенями, а их у нас развелось очень много.

– Что ты от меня хочешь?

– Того же, что и много лет назад. Приведи мне серебряную тень.

– Где ключница? – прорычал Макс, прижимаясь плечом к ледяной стене и вытирая кровь с губ. Келью освещала лучина, которую принес Зарго. Он воткнул её над своей головой, в трещину между камней. От искр и бликов у Максима слезились глаза.

– Отдыхает от перехода. Тебя ведь теперь зовут Макс? – Зарго оскалился. – Тогда послушай, Макс, найди мне хотя бы одного теневого мага у серебряных, и защитишь свою подопечную.

– Ты мне угрожаешь?

– Совершенно верно.

– Она – под защитой клана. И под моей защитой.

– Но ключнице же нужно будет открыть дверь, чтобы вернуться домой? А где находятся двери?

Макс сплюнул кровь.

– Я найду тебе тень. Не трогай девчонку.

– Будь почтительнее, Рэй.

Зарго поднялся, достал лучину и, развернувшись, направился к светлому дверному проему. На плече ключника появился черный силуэт скорпиона.

– Спасибо, что сняли проклятье, – бросил Макс им вслед.

– Рады помочь, страшшшш, – пропел Это.

Трубный рев дракона привел его в чувства. Воспоминания вспыхнули далекой молнией и погасли. Максим обернулся, возвращаясь в настоящее – на широкой веранде толпилась тьма народа.

– Вы можете сделать круг над гнездом? – учтиво поинтересовался Ттлет.

– Хорошо, – Макс кивнул Зарго, который стоял рядом с князем. – Ключник, не желаешь сопровождать меня на охоте?

– Спасибо, это... большая честь.

Надо отдать ему должное, Зарго отлично умел играть. Максим глубоко вздохнул, собираясь с силами.

"Только бы не ударить мордой в грязь ", – мелькнула мысль. – "Летать-то я не умею".

– Зарго, – Макс мотнул головой, делая жрецу знак подойти.

– Да? – тот шагнул вперед и склонился к плечу мага.

– Жрецы ведь слуги Черного Дракона, я прав? – Макс обернулся.

Ключник сморщился, будто учуял кучу навоза под носом.

– Да.

– Будь почтительнее.

Зарго отшатнулся от него. Макс, получив пространство для маневра, развернулся, вскинул руки и заорал во весь голос в лицо главе культа.

– Да здравствует Черный Дракон!!!

Шагнув назад, он, маг-пастух, слуга-предатель, жрец-беглец, расправил огромные черные крылья и, поднявшись над Изумрудным гнездом замер. Внизу воцарилась тишина. Все, выбежавшие на веранды, площадки, многочисленные открытые коридоры, глядели на него, разинув рты. Драконы, затаившиеся среди листвы гигантских деревьев, таращили огненные глаза, а Макс смотрел на Зарго Штега и упивался моментом своего неоспоримого триумфа. Боги так долго не отвечали на его мольбы, что он сам стал богом.

Тряхнув головой, Воин тысячелетия вытянул шею и, разинув огромную пасть, заревел так, что, кажется, затрясся даже ореол. Ему вторили изумрудные, а все, кто стоял внизу и сохранил человеческое обличье, упали на колени.

***

Эдгард развернул сложенный вчетверо листок и, положив его на стол, провел ладонью по смятой бумаге. Тусклый ночник освещал лишь столешницу и хмурое, сморщенное лицо тщедушного, костлявого старика. В углах комнаты таилась тьма. Она жила своей, темной жизнью, то тенью поднимаясь до потолка, то серой каплей опадая на пол.

Эдгард, не обращая внимания на танцы теней, поднял руку, внимательно, будто впервые увидев, осмотрел скрюченные пальцы. Кисть походила на лапку мертвой курицы. Он много видел таких лапок, по молодости работая на ферме, и даже сам сворачивал квочкам шеи. Теперь он не мог и карандаш удержать в ослабевших пальцах. Жизнь уходила, ускользала призрачным воспоминанием, яркой вспышкой, оставляя лишь немощность, слабость и тихий, едва уловимый шепот подступающего безумия.

Или же шепот был явью?

Вздохнув, Эдгард прикрыл покрасневшие глаза и потянулся к ореолу. Сила хлынула в него бешеным потоком, на миг накрыв разум пеленой блаженства. Сначала перестали трястись руки, потом голова, кожа начала разглаживаться, меняя оттенок, судорога отпустила, спина распрямилась, дышать стало легче. Он снова почувствовал себя сильным.

– С каждым разом всё сложнее, да, старик? – прозвучал тихий голос, похожий на шелест сухой листвы. – Но ничего, ничего.... Скоро ты изменишься.

– Изменюсь, – дребезжащим голосом отозвался Эд, и, откашлявшись, гораздо тверже добавил. – Раз и навсегда.

– Раз и на всю вечность.

Маг бросил взгляд на исписанный лист бумаги – строчки теперь не сливались в черное месиво. Эд видел каждую букву и начал читать, хотя прекрасно помнил весь стих наизусть.

Там, где сильнее всего давит,

Туда, где живо неживое.

Это здесь разума добавит.

Оно в мир привнесет покоя.

Затем дадим немного мощи,

Чтобы ломал преграды тени,

А Пусть получит вдохновенье

И силу, чтобы было проще

Идти сквозь слабый ореол.

Засим мы враз покинем трон.

– Не боишься, что не сможешь поглотить Пусть? Он – самая сильная тень шести миров.

– Я уже ничего не боюсь. Слишком далеко зашел, – Эдгард зажмурился, потер переносицу.

– Но старость и немощность пугают тебя до сих пор. И смерть.

Маг поджал губы и посмотрел на очки с огромными линзами, лежавшие на столе, под ночником.

– Страшно терять разум, да, Эд? Страшно? – прошелестела тень.

Эдгард открыл было рот, как внезапно услышал женский голос.

– С кем ты говоришь? – она, незаметно проскользнув в комнату, остановилась в дверях, кутаясь в теплый халат. – Почему здесь так темно?

– Нет, не включай свет,– Эд резко обернулся. – Глаза устали.

– Ладно, – она замерла, оставив руку на выключателе. – Я слышала голоса.

– Может, тебе приснилось?

– Может. Я дремала, – она прошла мимо, к черному прямоугольнику окна, рассеяно оглядываясь по сторонам. – Я как будто бывала здесь раньше. Всё кажется мне знакомым... Близким...

Она провела указательным пальцем по широкому подоконнику.

– Это твой дом, – мягко напомнил Эд.

Она тряхнула копной золотистых волос и обернулась.

– Когда ты вернешь меня в мой мир?

– Скоро, Тархэт, скоро. Потерпи ещё немного.

– Мне страшно, Эд, – честно призналась она, вглядываясь в его лицо. – Ореол так слаб, что мне не хватает сил на заклинания. Я – как кхелет хатра без крыльев, как слуга, сброшенный в яму – жду своей участи, мирясь с судьбой.

– Все уладится, дочь лавы, – Эдгард поднялся, поправил пиджак, висевший на спинке стула. – Ты скоро вернешься домой.

– Этот мир похож на клетку, – она оперлась о подоконник, откинула назад голову, прижавшись затылком к стеклу, и уставилась в потолок. – Мне снятся странные сны. То ли видения из прошлого, то ли... чужие мысли. Я вижу чьи-то лица во тьме – серые, с пустыми глазницам.

Она говорила не испуганно, скорее растеряно. Эд мягко улыбнулся и, обогнув столик, двинулся к ней.

– Ты серьезно пострадала, дорогая, – ласково произнес он, приближаясь. Ещё шаг – и она напряглась, настороженно глядя на него. Чувства жили, только воспоминаний не осталось.

– Я не я, – прошептала она, опуская голову.

– Ты – это ты.

Он взял её за подбородок и заставил посмотреть на него. Карие радужки поблекли, у самого зрачка став пепельно-серыми.

– Ты выглядишь гораздо лучше, дочь лавы, – его свободная рука скользнула под воротник халата, погладила круглое теплое плечо и спустилась ниже. Тархэт вздрогнула всем телом, но не отстранилась. Эду нравилась её покорность. Обычно она была более своенравной.

Он помнил их первую встречу, её растерянность, скрытую под панцирем надменности. Тархэт бежала от горя, раздавившего, казалось бы, несгибаемую дочь лавы.

Такая сильная и такая слабая.

Он открыл ей шестой мир. Он дал ей первенца. Да, тогда Эд ещё думал, что дети сделают его бессмертным. Продолжение рода, жизнь в крови нового поколения – какая путая чушь. Его сыновья мечутся так же, как и их отец, между разумными и тенями, между жизнью и смертью, между любовью и ненавистью. Они не забудут отца, что обучил их и дал силы защитить родное гнездо, но Эд желал вечности не в роли воспоминания.

Она дернулась, когда он коснулся её груди.

– Эд..., – слабая попытка отстраниться.

– Ты больше не любишь меня? – устало спросил он. Тархэт молчала, закусив губу.

Эд провел пальцами по гладкой шее. Он всегда восхищался её телом – даже сейчас она умудрялась поддерживать себя силой ореола, хотя и жаловалась, что в этом мире он слишком слаб. На вид ей было не больше тридцати пяти.

– Ты не любишь меня?

Халат соскользнул с плеч. Эд с силой сжал груди, наслаждаясь их тяжестью.

– Не помню, – она попыталась оттолкнуть его. – Не надо.

А сама запрокинула голову, вздрагивая от каждого касания. Эдгард, отстранившись, недоуменно хмыкнул, оглядывая её. Поняв, что тело отрицание не восприняло, снова припал губами к изящной шее. Дочь лавы выгнулась, руками упершись в подоконник, выставила вперед грудь. Эд проложил языком влажную дорожку от уха до затвердевшего соска, вырвав сдавленный стон, который для него послужил своего рода сигналом. Сначала поясок, а затем и халат упали к их ногам. Эд отшвырнул тряпки в сторону и, схватив женщину за талию, приподнял её и, развернувшись, ничком уложил на стол. Ночник полетел на пол, погружая комнату во тьму. Тархэт начала вырываться, пытаясь перевернуться на спину. Эд навалился на неё, рукой придерживая затылок, чтобы любовница не смогла вскинуть голову.

– Что? – злобно поинтересовался он, коленом раздвигая её ноги.

– Мне кажется, за нами наблюдают, – выдохнула она, поднимая голову ровно настолько, насколько он ей позволил. Золотые волосы, которые, казалось, светились во тьме, волной упали на листок со стихами и смели его на пол, к разбитому ночнику.

Эд вскинул свободную руку, и шторы, дернув карниз, встретились на середине окна, погрузив комнату во мрак.

– Так устроит? – и снова непрошеные нотки гнева прозвучали в его голосе.

К чему думать о любви, если теперь эта ведьма принадлежит только ему?

Когда Эд, рыча от наслаждения, руками оперся о столешницу и замер, нависнув над постанывающей женщиной, ярость поутихла, сменившись ощущением вселенской усталости. Тяжело дыша, маг потянулся к ореолу и, оторвавшись от созерцания спины любовницы, бросил взгляд на зашторенное окно, заметив краем глаза какое-то движение. Силуэт человека, ещё более черный, чем ночь за его плечами, возник на фоне штор. Вскинув руки, тень беззвучно зааплодировала хозяину. Тархэт завозилась, приподнимаясь, и стоило Эду отвести взгляд, как силуэт исчез.

***

Она пока ещё боялась ходить по краю, но уже не цеплялась за сопровождавшего её Тэя. А тот, двигаясь сбоку от Саши, стоило девушке чуть качнуться, тут же пристраивал руку на её талию. Сестра, конечно, ничего не замечала, на удивление внимательно слушая разглагольствования мага.

"Ведут себя, как дети".

Прислонившись плечом к арке и скрестив руки на груди, Женя наблюдал за другом и сестрой, и то, что он видел, ему не нравилось. Вечером наследный князь позвал Тэя к себе.

– Как проходят твои занятия с Сашей? – сухо спросил он.

– Ещё рано о чем-то говорить. Она почувствовала ореол всего пару дней назад, – разведчик бросил насмешливый взгляд на друга. – О силе ничего сказать не могу.

– А о чем можешь?

Тэй недоуменно вскинул одну бровь.

– В чем дело?

– Я не слепой, Тахар. Ты, вроде как, решил приударить за моей сестрой.

– Если она мне нравится, почему бы и нет?

Женя какое-то время пристально смотрел на друга.

– Ты же вроде умный.

– Приятно слышать, князь.

– Не строй из себя идиота.

– Тогда говори прямо, венценосный.

– Чтоб тебя! Тахар, она – ключница шестого мира, она – житель шестого мира, а прицепишься к ней, Саша влюбится, и что я тогда матери скажу?

– Эй, – Тэй вскинул руки. – Не крути хвосты. Никто ни в кого влюбляться не будет. Просто сделаем обстановку более дружелюбной.

– Ты и за неё говоришь?

– Она, кажется, без ума от Рэя...

– Ещё не хватало!

– Да брось, он же теперь Черный Дракон. Какие у меня шансы?

– Ты о моей сестре говоришь, – раздраженно напомнил Женя.

– Ладно, – Тэй отвернулся. – Я не буду пытаться обратить на себя её внимание. Займи голову другими мыслями.

– Давно бы так, – Женя расправил плечи, словно сбрасывая с себя тяжесть неприятного разговора, и решительно сменил тему. – Тахары утром трубили сбор.

– Завтра летим к океану. Рахэз видела у берега пару золотых. Нужно проверить.

– Ты не думаешь, что активность золотых и падение рубиновых связаны?

– Возможно, – Тэй пожал плечами. – А что слышно от пленницы?

– Ничего толкового.

– Как думаешь, она действительно одержима?

Женя пожевал губу.

– Идем, – неожиданно развернувшись, он двинулся прочь из пещеры. Тэй, помедлив, последовал за князем.

Они шли довольно долго. Гешет приказал посадить рубиновую в нору под каменным лабиринтом. Жене эта идея не нравилась – если Лиа не врала и на самом деле победила тень, то жестокость была не оправдана. Хрупкая молодая девушка, через столько прошедшая и столько испытавшая, заслуживала уважения... Женя, будучи в большей степени человеком, нежели кхелет хатра, не мог вышвырнуть из личного спектра чувств сострадание. К тому же, его, как мага, интересовал вопрос подчинения порождений ореола. Он знал, что в шестом мире из одержимого легко можно было изгнать темного духа, не причинив вреда носителю, но тени в вотчине Пусть не отличались особой силой и без приказа могущественного колдуна из ореола вообще не вылезали. Маги использовали их, в основном, для быстрого перемещения и мелких поручений, но в свои тела, как это было принято в третьем мире, не пускали – ритуал забирал сил больше, чем мог дать тщедушный темный дух.

– Ты используешь тени последнее время? – спросил Женя.

– Нет, – нехотя ответил Тэй. – Ореол бурлит от болтовни духов. Теперь я их часто слышу.

"Не ты один", – про себя отметил Женя, а вслух сказал.

– Но меня больше волнуют причины, чем последствия, – раздраженно продолжал Тэй. – Кто-то же постарался одарить рубиновых мертвыми крыльями.

Свернув в узкий коридор, стены которого были сплошь покрыты черными изображениями растений и животных, сыны ветра оказались перед входом в пещеру. Никаких преград на пути не было, но Женя остановился, повел рукой и, дождавшись сигнала, вошел. Тэй последовал за ним. Пещера представляла собой две смежные комнаты – в первой прямо на полу, на сухой траве, сидели три мага, поднявшиеся на ноги, стоило Жене войти.

– Не утомились? – спросил князь, изучая раскинувшуюся вокруг магическую сеть.

– Самую чуть, венценосный, – ответил один из слуг. Приставлять в качестве охраны к рубиновой крылатых Гешет считал расточительством. Воины были нужны в небе.

– Впустите нас к ней, – попросил Женя, а сам тут же прикоснулся к ореолу. К нему в мгновение ока потянулись тени.

– Совсем обнаглели, – невесело усмехнулся Тэй. – Раньше, бывало, весь ореол перетрясешь – ни одной не дозовешься.

– Дааа, – протянул Женя, делая шаг вперед. – Раньше...

Князя всегда поражала способность его и Тэя воспринимать магию друг друга. Ничего подобного за другими колдунами он не замечал. Были у него кое-какие предположения на этот счет, но они не сыграли бы никакой роли в их жизнях, а, значит, на них попросту не следовало обращать внимания.

Рубиновая сидела на полу и, вытянув тощие ноги и прислонившись к каменному своду, дремала. Заслышав шаги, девушка вздрогнула и, открыв подернутые серой пеленой глаза, исподлобья глянула на посетителей. Но стоило Жене снять защиту и переступить порог, как бледное лицо пленницы озарила улыбка. Сын ветра растерялся и застыл, как вкопанный. Позади, налетев на него, недовольно заворчал Тэй.

– Князь, – цепляясь за стену, рубиновая поднялась и поклонилась, тряхнув копной огненно-рыжих волос.

Женя вернул поклон.

– Ты видишь меня?

– Смутно, – ответила Лиа. – Тени вокруг тебя вижу ярче.

Женя обернулся. Тэй вскинул брови и недовольно поинтересовался.

– Ты идешь дальше или мы пришли потоптаться в дверях?

– О, – девушка, улыбаясь, склонила голову на бок. – Вы – братья?

Тэй и Женя переглянулись. Последний озвучил тот вариант ответа, к которому оба по молчаливому согласию склонялись с давних пор.

– Скорее да, чем нет.

Лиа кивнула и, опустившись на пол, расправила юбку. Платье слуги было велико молоденькой дочери ветра и смотрелось на её хрупкой фигурке, как мешок из-под овощей на палке.

– Ты и раньше видела тени? – спросил Тэй, отпихивая застывшего Женю в сторону и проходя вперед.

– Не знаю, – девушка, задумавшись, помедлила. – Я плохо помню, что случилось до того, как увидела свет. Помню давнее – клан, себя, гнездо, угодья. У нас мало угодий. И яиц мало.

Лиа сморщила маленький носик, поджала губы, силясь вспомнить.

– Пустота, – тихо произнесла она. – А потом сразу свет, и только тени вокруг – ещё больше, чем вблизи вас. Лечу через тучи к солнцу. Чтобы оно сожгло меня или вернуло к жизни. Нужно было бороться, чтобы вернуться. К кому?

Девушка обняла себя за худые плечи, склонила голову на грудь и начала покачиваться из стороны в сторону. Женя шагнул было к ней, но Тэй поймал друга за локоть.

– Куда собрался? – тихо поинтересовался он. – Девчонка-то – одержимая.

– Она победила тень.

– Тебе откуда знать?

– Она ведет с нами беседу! Тени захватывают разум, а её – свободен.

– Тень живет во мне, – Лиа, пересилив себя, с заметным напряжением подняла голову. – Но я сильнее её. Я – не я. Тень – не тень.

– Разум, говоришь? – процедил Тэй.

– Ты можешь прогнать тень? – как можно мягче, спросил Женя.

– Нет, – она сощурилась, силясь разглядеть лицо собеседника. – Я теперь не знаю, где тень, а где – я.

– А кто сейчас беседует со мной?

Девушка замолчала, задумавшись, но так ничего и не ответила.

– И зачем мы здесь? – спросил Тэй. Он заметно нервничал. – Всё же ясно.