Текст книги "Хроники ключников. Бунт теней (СИ)"

Автор книги: Галина Черкасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Я и рта раскрыть не успела, как болтун исчез. Карта, если мне не изменяла память, осталась на заднем сидении автомобиля. Мать, вошедшая следом, будто прочитав мои мысли, вскинула руку и продемонстрировала убежище проводника, зажатое между указательным и средним пальцами.

– Останется у меня, – произнесла она, включая свет. – Иди в комнату.

– Но...

– Пожалуйста, не спорь со мной, – мать нахмурилась. – Смирись с тем, что узнала. Об остальном поговорим позже.

Мгновение я смотрела на неё, но снова спасовала и, недовольно фыркнув, направилась в свою комнату, расположенную на втором этаже.

Прямо напротив двери в мою "обитель" стоял шкаф с фигурками драконов. Лунный свет заливал небольшую, но уютную комнатку, искрясь на бледно-фиолетовых стенах. На ходу расстегивая блузку, я двинулась к окну. Внизу, на внутреннем дворе, было мусорно и довольно неуютно – мать не следила за садом, и он зарос сорняками. Даже тропинку, ведущую к старой детской качели, остовы которой темнели в самой гуще зелени, мне не удалось разглядеть. Как разительно отличался запущенный задний двор от того, что находился прямо за калиткой! Аккуратная дорожка, выложенная камнем, яркие цветы в клумбах под окнами, ни единой лишней вещи – таков был идеальный передний двор. Там-то мама любила похозяйничать, покопаться в земле, переиначить всё по-своему. Два дворика одного дома, а какие разные! Первый всегда на виду и под контролем хозяйки, такой милый, но такой предсказуемо-скучный! И второй – кусты предоставленной самой себе малины у забора, ржавые качели, кошачьи тайники, разросшаяся липа в западном углу, похожая в лунном свете на старую сгорбленную великаншу в лохмотьях. Дикий, таинственный, темный сад за родным домом...

Покачав головой, я скинула блузку и, надев домашнюю футболку, распахнула окно. Сетка сдерживала тучи насекомых, но легкий ветер приносил их стрекот и писк вместе с дурманящим запахом южной летней ночи.

Как там, в этих пяти мирах, за нарисованными дверями? Похожи ли они на наши кошмары или, наоборот, напоминают заветные мечты?

Вздохнув, я направилась к кровати и, сев прямо на пол, оперлась спиной о ножку. Снизу доносились голоса, но говорили слишком тихо – я не смогла разобрать ни слова. Впрочем, мне и не хотелось никого слушать. Что бы я ни заявляла, что бы ни вытворяла, если я вообще была способна вытворить что-то выдающееся, в итоге последнее слово всегда оставалось за матерью.

В её жизни я была тем самым ухоженным, правильным, образцовым двориком. Брату же достались свобода, затерянные тропы и право выбора. И, как мне думалось, сейчас он находился вовсе не за границей.

Я немного позлилась, немного поплакала, немного пожалела себя и много Геннадия Сергеевича, а потом, свернувшись калачиком на полу, уснула. Во сне мне снились старые качели. Брат раскачивал меня на них всё сильнее и сильнее, а когда я, визжа от страха, попыталась спрыгнуть в траву, что-то подтолкнуло вперед и...

Глава вторая. Последствия

... я проснулась. Голова гудела, как после новогоднего корпоратива, где мы с Костей из отдела продаж внезапно поняли, что любим друг друга, а на следующий день старательно избегали встреч. Хотя, подумаешь, всего-то обнимались и целовались за ёлкой... Легче сказать, кто там не целовался.

Как обнаружилось, уснула я вчера в рабочей юбке. Теперь она была мятая и в шерсти рыжего прохвоста Фени. Ещё только светало, но сон благополучно ушел, и я, натянув старые джинсы, поплелась вниз.

В прихожей, на зеркале, была прикреплена записка. Мама очень любила цеплять листочки с поручениями по всему дому, а потом благополучно о них забывала. Зато Феня не забывал и, будучи отвергнут очередной соседской барышней, приходил драть листки в мелкие клочки, вымещая на них свою необузданную, кошачье-рыжую ярость.

"На сегодня у тебя отгул, сиди дома, думай о будущем и покорми гостей".

"Значит, не приснилось".

Я нахмурилась, почесала затылок, смотря на очень мятую и взъерошенную себя в отражении, пожала плечами и поплелась искать гостей. От вчерашнего разговора в гостиной остались пустая бутылка вина и два фужера, в комнате матери царили тишина, покой и порядок, а наверху, как и на кухне, не было ни души. За входной дверью истерично, на грани психоза, орал Феня. Рыжий дурень, проводивший большую часть свободного времени на улице, справлял нужду исключительно в свой горшок, стоявший в ванной. Так что обычно он просился в туалет домой, а не наоборот.

– Иду, паршивец! Наглая твоя мор..., – я распахнула дверь и так и замерла с открытым ртом. На дорожке, вытянув передние лапы и горделиво вскинув голову, лежал Скотти, с интересом наблюдавший за ритуальными скаканиями вокруг него Фени, а на крыльце сидел наш финансовый директор. Было довольно жарко, несмотря на ранний час, поэтому он скинул пиджак и, положив его на последнюю ступеньку, откинулся и уперся в него локтями, дабы не испачкать белоснежную рубашку.

– Ээээ, – протянула я, когда Максим Александрович, запрокинув голову, уставился на меня. – Здрасьте.

– Доброе утро, – улыбнувшись, произнес он. – Как первая ночь в новой роли?

– Ээээ, – я посторонилась, пропуская взбешенного Феню в дом. – Вы что тут делаете?

– Сторожим ключницу, – Максим Александрович пожал плечами. – Ещё один провал – и, скорее всего, депортируют без права на въезд.

Он тряхнул головой и, выпрямившись, перевел взгляд на Скотти.

– Может, зайдете в дом? – мне стало несколько неуютно. Я понятия не имела, как теперь вести себя с нашим финансовым директором, хотя он и был всего лишь лет на десять старше меня. Обходительный, вежливый, внимательный, Максим Александрович лишь один раз устроил мне настоящий разнос. Я признала бы свою вину (по запарке перепутала получателей отчетов) и без его воплей, которые слышал весь коридор, и поэтому жутко на него обиделась и даже написала заявление на увольнение, но в итоге так и не решилась отнести его Геннадию Сергеевичу. С тех пор страсти поулеглись, но отповедь финансового директора я помнила до мельчайших подробностей. Ух, и наревелась я в тот вечер!

– Пожалуй, не откажусь, – Максим Александрович кивнул волку, встал на ноги и, подняв свой пиджак, принялся его отряхивать. – Не нальешь Кургу воды?

– Кургу? – я слабо улыбнулась. – Мы называем его "Скотти".

– Я слышал, – директор поморщился. – Собачье имя. Никакой фантазии.

– Ну, куда уж нам до великих мира сего! – фыркнула я, наслаждаясь моментом. Максим Александрович замер в дверях и не без недовольства посмотрел на меня сверху вниз. Светло-карие глаза как-то враз потемнели, и задор мой поугас. Я стушевалась и отвела взгляд.

– Кухня – прямо и налево, – и мой голос потерял былую твердость. – Кофе себе приготовить сможете?

– Я думал, ты меня угостишь. Не привык хозяйничать в чужом доме.

Я чинно кивнула и направилась на кухню, где сначала набрала в фенину миску воды для Курга, который перелег поближе к крыльцу, и лишь потом принялась за кофе. Максим Александрович сидел за барной стойкой, огибавшей область приготовления, и, подперев щеку рукой, наблюдал за мной. Это очень раздражало.

– Вам какой кофе? – спросила я, не оборачиваясь.

– Латте с корицей.

   Я замерла у кофемашины, закусила губу и, вытянув руку, нажала кнопку на электрическом чайнике.

– Не знаете, куда уехала моя мама?

– Только мама умеет готовить латте?

Я промолчала и полезла в холодильник за колбасой и сыром. Под ногами крутился Феня, требуя еды.

– А сделай-ка мне, хозяюшка, яишенку с помидорами!

Я с головой улезла в холодильник, чувствуя, что закипаю от ярости. Щелкнул чайник, выпустив струйку пара.

– У нас нет помидор.

– А на грядке?

– У нас нет грядок с помидорами, – я положила перед директором палку колбасы и сыр. – Поедим бутерброды. Попьем чай.

– Как скажешь, хозяюшка, как ска...

Нож выпал из моих рук, перед глазами потемнело, а удары сердца отдались в ушах боем часов. Горло сдавил спазм, и мне показалось, что я больше никогда не смогу вздохнуть. Кажется, прошла вечность, прежде чем я услышала голос.

– Тише, девочка, тише, – прошептал кто-то. Боль ушла также внезапно, как и нахлынула. Сморгнув, я открыла глаза и огляделась. Я полулежала на полу кухни, у ног терся испуганный Феня, а моя голова и плечи покоились на коленях Максима Александровича. Глубоко вздохнув, я ощутила некий дискомфорт, и, опустив глаза, увидела, что правая рука финансового директора находится у меня под футболкой, а ладонь, соответственно, лежит на солнечном сплетении.

– Как? – отрывисто спросил Максим Александрович, вытирая свободной рукой пот со лба.

– Нормально, – я подергалась, пытаясь скинуть его ладонь с себя.

– Лежи смирно, – потребовал он. – Убежище твоего проводника только что пытались, и Пусть тоже влетело. Но, раз ты жива, он невредим.

– Пусть? Влетело? – я резко подалась вперед и обернулась. – Где он? У мамы?

Максим нахмурился.

– Да.

– А где она?!

– Я не знаю. Послушай, – он схватил меня за плечи и крепко сжал. – Сейчас ты должна призвать проводника. Немедленно.

– Где моя мать?!

– Я не знаю, – терпеливо повторил Максим Александрович. – Спросишь у духа.

Я оттолкнулась от пола и, вцепившись в столешницу, поднялась.

– Что нужно делать?

– Представь карту, – потребовал Максим Александрович. – Призови проводника. Он должен откликнуться сразу.

Карта... Карта... С нарисованным драконом... Дух... Летучая мышь, только очень болтливая и одноглазая. Он...

Грянул гром. Я отскочила назад и налетела спиной на холодильник.

– Отойди от неё! – закричала мать. – Отойди! Или я размажу тебя, как лягушонка!

– Мама, – прошептала я, оборачиваясь. Она стояла у входа на кухню, одетая в легкое, желтое платье в цветочек, а в руке сжимала изодранный в клочья золотистый клатч. – Детка, иди ко мне.

В голове будто что-то щелкнуло, а на левом плече появился проводник. Мать посмотрела на меня и, вскинув руку, поманила к себе.

– Это не твоя мама, – прошептал дух, прячась в волосах. – Это... оно.

– Саша, не слушай её, – Максим Александрович, отпихнув ногой барный стул, цепляясь за край стойки, поднялся на ноги. – Она не...

– Замолчи, демон! – вскричала мать, взмахивая клатчем. Появившийся из воздуха огненный вихрь сдул директора в окно, как пушинку.

– Мама, прекрати! – завизжала я, пятясь к мойке. – Что происходит?

– Они обманули меня, детка, они..., – мамина рука неестественно удлинилась и потянулась ко мне через всю кухню. – Обманули нас.

– Ой, сейчас начнется плохо, – пропищал дух, забираясь мне за шиворот и больно царапая кожу. – Будет очень неприятно.

Кург набросился на то, что притворялось моей матерью, со спины и повалил самозванца на пол. Тут-то притворщик окончательно потерял контроль над собой – из тела вырвались ещё две пары рук, голова повернулась на сто восемьдесят градусов, искаженное яростью лицо вытянулось и удлинилось, превращаясь в огромную, зубастую пасть.

– Да что же это, – прошептала я, замирая на месте.

– Хотел бы я знать, – пискнул дух.

Кург вцепился в ставшую неестественно тонкой шею монстра, но тот ловко стряхнул волка с себя. Зверь ударился о ножку стойки, поднырнул под столешницу и замер между мной и поднимающейся на ноги тварью.

– Ключник! – голос, казалось, несся отовсюду. – Отдай проводника! И я отпущу...

Он не договорил – выскочивший из окна Максим Александрович швырнул в него тучу поднятых с земли осколков стекла, которые в полете удлинились и, полыхнув красным, в клочья разорвали тварь, словно её сразила пулеметная очередь.

Я вскинула руку и укусила себя за ладонь, чтобы не закричать. От монстра, растворившегося в считанные секунды, осталась лишь дымящаяся тень на стене да изодранный клатч на полу.

– Это не твоя мать, Саша, – Максим Александрович, тяжело дыша и зажимая бок, оперся о стойку. – Мы... Найдем её...

– Она... жива? – едва слышно прошептала я. – Где она?!

– Жива, – проскрипел проводник. – Я, как ключ, чувствую всех духов-проводников этого мира. Её здесь.

   – Нужно... предупредить остальных, – прохрипел Максим Александрович. – Если...

Договорить директор не смог. Он зашелся сильным кашлем, сплюнул на пол кровянистую жижу и, пошатнувшись, мешком свалился к моим ногам. Кург, все это время стоявший подле меня, печально заскулил.

– Какой страж слабый стааал, – протянул дух.

– Кург, охраняй дверь, – скомандовала я, делая шаг вперед. – Проводник, ты можешь связаться с моим братом?

– Я похож на межмировой телефон? – проскрипел дух. – Конечно, не могу.

Я сглотнула, опускаясь на колени перед телом стража, осторожно коснулась его плеча. На белой рубашке отчетливо проступали кровавые пятна.

– Что же мне делать, – прошептала я, кусая губы.

– Твой брат находится в третьем мире, – проводник, соскользнув по моей руке на пол, пополз к изодранному клатчу. – Это чудище налетело так внезапно, что я даже не успел ничего предпринять. Пытался силой вытащить меня из убежища. Было очень больно.

– Знаю, я почувствовала. Где была мама? – я возвела глаза к потолку, стараясь сдержать слезы.

– Понятия не имею, – признался проводник. – Никто меня не вызывал. Я просто сидел в карте. Боюсь, от моего дома ничего не осталось.

– Нужно вызвать скорую, – произнесла я, пропуская последнюю фразу духа мимо ушей.

– Скорая бы ему не помешала, – согласился тот. – Но если ты собралась к брату, стража лучше захватить с собой. Нигде его не вылечат быстрее, чем в собственном мире.

Я всхлипнула и, решительно расправив плечи, уставилась на духа.

– Ты поможешь мне?

– Всенепременно, ключница, всенепременно.

Резво вскочив на ноги, я бросилась в свою комнату, забрала мобильный и так же стремительно, как и поднималась, спустилась вниз, на бегу звоня матери.

Длинные гудки – ничего больше. Меня начинало трясти. Хотелось опуститься на коврик в прихожей и завыть во весь голос. Хотелось... чтобы хоть кто-нибудь помог.

– Есть же здесь другие маги? – спросила я, останавливаясь у тела стража. – Они могут нам помочь?

Дух ковырялся в лоскутках, оставшихся от клатча.

– Три слабых привратника. Двое сильных магов при ключнике, не считая стража. Хм..., – проводник сощурил единственный глаз. – Вчера на одного стало меньше. Второй – твоя мать. Больше поблизости никого нет.

– Можно попросить других о помощи? Призвать, как вчера?

– Ты уверена, что им можно доверять?

– Я ни в чем не уверена со вчерашнего дня, – мне с трудом удалось поднять Максима Александровича. Ну, как поднять... Его мотало из стороны в сторону, но он кое-как, держась за стойку и цепляясь за меня, встал на ноги. Вот только рано я обрадовалась. Стоило сделать шаг, как страж, дернув головой, начал заваливаться на бок. Я чудом удержалась на ногах – не очень-то хотелось быть раздавленной. – Тихо, тихо! Держу!

– А откуда мне, бедному проводнику, знать, что задумали хитрые маги? – несчастно пропищал дух, подползая к моей ноге. – Генсер мертв. Не знаю, окончательно ли прибили Арсения. Он ведь тоже не совсем человек. И зачем ему я? Ведь не...

Проводник не успел договорить. Опасность пришла оттуда, откуда не ждали. До этого момента прятавшийся под кухонными тумбочками Феня, собравшись с силами, кинулся на мышь.

– Стой! Феня!!! – закричала я, делая шаг вперед. Рука Максима Александровича, лежавшая на моих плечах, судорожно дернулась. Я не успела сказать и слова, как дух исчез, а Феня, пролетев мимо цели, со всего разбега шлепнулся головой о стену в прихожей.

– Проводник? – позвала я, вытягивая шею.

– Куда собралась? – Максим Александрович оперся свободной рукой о стойку, и на мгновение мне стало легче дышать.

– В больницу, – соврала я. – Стоять можете?

– Лучше ко... мне..., – едва слышно отозвался страж. – Тяжело?

– Справлюсь.

– Сейчас помогу. Постой.

Он замер, что-то едва слышно зашептал, но я не смогла разобрать ни слова, хотя вплотную прижималась к раненому.

– Безобразие! – заверещал проводник, материализуясь на стойке. – Это мерзкое существо хотело меня покалечить! Можно, я его укушу?

– Нет! – отрезала я. Стража снова повело, и у меня задрожали ноги. – Помоги мне донести его до машины.

Дух выпучил глаз.

– Как?

– Наколдуй что-нибудь.

Существо выпятило грудь.

– Я – сильнейшая тень шести миров, древний дух-ключ, великий проводник слабого мира, но... не маг. Маг – ты.

– Тихо, – прорычал страж, вскидывая голову. – Сейчас станешь сильнее, – он крепко, до боли сжал мое плечо. – Но я отключусь. Переулок Мясницкого десять дробь два, второй этаж, двадцать первая квартира. Ключи от машины в пиджаке. Никуда больше, Саша, это... приказ.

Вздрогнув всем телом, Максим Александрович повис на мне, и я, вскрикнув, едва не упала под его тяжестью.

– Ни фига себе, – ноги вдруг перестали дрожать и подгибаться, я смогла выпрямиться и, закинув взрослого, далеко не маленького мужчину, себе на спину, резво прошествовала к выходу. Мне не помешали ни дверь, ни ступеньки, ни калитка, которую я распахнула одним ударом ноги. Старушка с соседнего дома, увидев, как я волоку на себе тело, прижала сухую ладонь к морщинистой щеке и заорала на всю улицу.

– Сашка, Сашенька! Пока замуж не вышла, бросай ты этих алкашей! А то так и будешь их на себе таскать!

Мимо меня к старенькой серой "BMW", припаркованной чуть дальше ворот, проскакал, поднимая тучи пыли, Кург. У него на загривке, позвякивая ключами от машины, восседал проводник. Я на мгновение замерла, настороженно глянула на старушку, но та, причитая, уже семенила по своим делам. Следовало поторапливаться – тащить Максима Александровича было всё труднее. Дух бросил мне ключи, я кое-как усадила стража на переднее сидение, пристегнула ремень, а потом открыла Кургу заднюю дверь. Волк мигом запрыгнул внутрь.

– Куда едем? – пропищал проводник, устраиваясь на приборной панели прямо перед лобовым стеклом.

– К моему брату, – процедила я, заводя машину.

– Правильное решение, – одобрил дух. – Страж тебя не защитит, а магов нужно опасаться. Кроме брата тебе никто не поможет. И нужно торопиться! Ваша мать в опасности.

– Знаю! – вскричала я. – Чтоб тебя, знаю! Уберись от стекла, иначе нас точно остановят!

– Кто? Меня не видят обычные люди, пока ты мне не прикажешь, – проводник покосился на Максима Александровича, который, уронив голову на грудь, вяло постанывал, качаясь из стороны в сторону. – Надеюсь, страж не помрет. Хотя, какой от него прок.

Я до крови закусила губу, и, едва мы выехали на трассу, вжала педаль газа до упора. Машина взревела, как дикий зверь, и рванула к городу. Проводник вцепился коготками в панель и счастливо захихикал.

– Заткнись, – неожиданно зло рявкнула я. – Это из-за тебя моя мать в беде. Если с ней что-нибудь случится, я собственноручно тебя прибью.

– И сама умрешь, – повернув ко мне одноглазую мордочку, совершенно серьезно заметил дух.

– А в обратную сторону это не действует?

– Для духов-ключей – нет, – пакостник оскалился, показав острые белые клычки. – Мы – слишком ценные экспонаты, чтобы зависеть от чьей-то жизни. В нашей паре, ключница, ведущий партнер – я.

Страж вздрогнул, очнувшись, но слишком резко дернулся вперед. Ремень натянулся, и Максим Александрович сдавленно зарычал.

– Куда едем? – произнес он, безвольно откидываясь на спинку сидения.

– На Мясницкую, как вы сказали, – ответила я, настороженно косясь на скалящегося проводника. – Может, вам лучше в больницу?

– Нет, – отрезал директор. – Делай, как я сказал. До дома продержусь, а потом получишь нового стража.

– В смысле? – не поняла я.

– Девочка, я здесь не жилец, – Максим Александрович прикрыл глаза. Я слышала буквально каждый его вздох, сопровождавшийся булькающим хрипом. – Магией прокормлюсь до вызова, а дальше тебе помогут Кург и новый страж.

– Я никому не могу доверять!

– Кург тебя не бросит, правда, старина?

Волк просунул морду между сидениями и печально посмотрел на напарника. Максим Александрович не без труда поднял руку и положил ладонь на голову зверя.

– На сильную тварь мы напоролись, – прохрипел он. – Арсений вчера удрал. Но никогда бы не подумал, что он – настолько изворотливый маг. И почему сейчас? Раньше в шестом мире было так спокойно.

– И Арсения проворонили? – взбеленился проводник. – Ты хоть представляешь, что будет с дверями, если мне нанесут ущерб?

– Представляю, тень. И я... Я думал, что Арсений был окончательно мертв...

– Окончательно мертвым был только Генсер. Просто ты – слабый страж, – зло произнес дух. – Ты слишком запутался в этом мире, чтобы видеть дальше своего носа. Смерть Генсера – на твоей совести.

Максим Александрович устало посмотрел на взъерошенное магическое создание, а мне вдруг захотелось схватить проводника за шкирку и вышвырнуть его на дорогу.

– Кстати, – куда более доброжелательно добавил дух. – Гадкая мерзость уничтожила мою карту. Мне нужно новое жилье. Какие будут пожелания, ключница?

– Лезь, куда хочешь, – отрезала я. – Максим Александрович?

– Что?

– Мой брат сейчас в другом мире?

Директор перевел взгляд на меня. Он всегда так смотрел, когда знал, что я напортачила. Этого взгляда я боялась больше, чем выговора главного бухгалтера.

– Не вздумай, – процедил Максим Александрович.

Но я уже сворачивала с главной улицы в бизнес-городок.

– Саша, – захрипел директор. – Ко мне, немедленно.

– Значит, я права.

– Тебе...

– Страж, который не смог спасти своего ключника, разве ты способен позаботиться о новом? – снова напал на него дух. – Знай свое место, вечный слуга! Думал, в этом мире все изменится? Но и тут тебе не видать крыльев.

– Ах ты, хитрая тварь... – Максим Александрович, не двигаясь, следил глазами за мышью. – Саша, он водит тебя за нос. Ты должна...

– Мой брат находится в третьем мире? – резко спросила я, подъезжая к зданию нашей компании.

– Да, но...

– Этого мне достаточно.

– Послушай, ты..., – он осекся и захрипел.

– Максим Александрович? – я обернулась и затормозила, не доехав до стоянки несколько метров. – Вашу ж мать, вы-то хоть меня не бросайте!

– В третьем мире ему помогут, – закивал дух, наблюдая за моими тщетными манипуляциями по приведению стража в сознание. – Обязательно помогут!

– Только теперь я его не подниму! – чуть не плача, произнесла я, касаясь руки директора. – Максим Александрович! Максим... Ой, мамочки, сколько крови! Откуда?!

– Ох ты ж...! – перед машиной замер один из охранников, обычно валявших дурака в холле. – Что случилось?

– Помогите нам, пожалуйста! – я сорвалась на крик. – Скорая, полиция, маги! Хоть кто-нибудь!

– Маги? – охранник рывком распахнул дверь. – Твою дивизию! Михалыч! Иди сюда!

Меня, орущую и дерущуюся, выдернули из салона и потащили к зданию. В холле тоже поднялась суматоха – сновали туда-сюда охранники, спускались с верхних этажей сотрудники. Ко мне подскочила Светка.

– Что? Стреляли в вас, да? – верещала она, срываясь на визг. – Ты цела? Господи, что же творится-то! Ты в крови вся!

– Вчера Геннадия Сергеевича и Сеню грохнули, сегодня Максима, – говорил кто-то, толкая меня к лифту. – Как пить дать, столичные братки постарались.

– Девчонку-то за что?

– Да не моя это кровь! – заорала я вслед закрывающимся дверям лифта.

– Конечно, ключница, – тихо прошептали на ухо. – Не давай мне повода пустить твою.

Повернув голову, я замерла. В зеркале, занимавшем всю правую стену лифта, я увидела трясущуюся, бледную девушку, руки которой по локоть были перемазаны в крови, а за её спиной стоял высокий, одетый в черную форму, охранник. Самый обычный парень с худым, скуластым лицом, водянистыми глазами и... пистолетом у моего бока.

– Иди, – двери лифта открылись на этаже администрации. Охранник подтолкнул меня вперед.

– Что вы хотите? – прошептала я, оборачиваясь. Куда делся дух, Кург? Где они все, когда так нужны?

На этаже было непривычно тихо и пахло... дымом. Терпкий запах, какой бывает, когда жгут сорняки. Я покрутила головой – никого. Либо все сбежали вниз, либо путь сюда был закрыт.

– Живее, – охранник схватил меня за плечо и со всей дури толкнул в кабинет генерального. Я споткнулась о край ковра и упала ничком прямо под стол для переговоров, не успев разглядеть того, кто теперь восседал в его главе.

– Подними её, – грохнул голос. – И запри дверь.

Дверь... я обернулась. Вчера же её разнесли в щепки, а теперь она как новая.

Меня дернули за локоть, рывком подняли, но только для того, чтобы снова толкнуть, в этот раз на стол. Я уперлась ладонями в столешницу и, нависнув над ней, вскинула голову. В кресле, перед четырьмя нарисованными дверями, сидел и курил, как ни в чем не бывало, целый, розовощекий и совершенно счастливый Арсений Владимирович.

– Здесь нельзя курить, – просипела я, сдувая с лица прядь волос.

– Действительно, – исполнительный директор подбросил сигарету вверх и та, вспыхнув сиреневым пламенем, пеплом осыпалась на ковер. – Прошу прощения, Саша. Может, присядешь?

– Спасибо, – процедила я сквозь зубы. – Постою.

– Давай не будем переливать с пустого в порожнее, – Арсений Владимирович поправил свой серый, в тон костюму, галстук, не переставая улыбаться. – Проводник долгомертвого Геннадия Сергеевича, пусть Пустота пожрет его останки, по странному стечению обстоятельств и собственной глупости выбрал в пару тебя – необученного мага со связями. Очень неплохими связями, хочу тебе сказать.

– Где моя мать?

Арсений Владимирович вскинул светлые брови, улыбка сползла с его лица.

– Ах, вот в чем дело... Тогда всё гораздо проще – отдай мне проводника, и я верну тебе маму, дорогая.

Я прищурилась, вглядываясь в лоснящееся лицо исполнительного директора, которое не далее, как вчера вечером напоминало головешку.

– Вы лжете, – я выпрямилась, оттолкнувшись от стола. – Пытаетесь манипулировать мною. Вы не знаете, где моя мать.

– Твое право сомневаться, – Арсений Владимирович пожал плечами. – Только есть ли у тебя выход, милая? Что ты собираешься делать? Ты ведь ничего не знала до вчерашнего дня. Жила себе под крылышком у матери, и не догадывалась, что мамочка твоя – княжна серебряного клана, что сама ты, безусловно и абсолютно, можешь быть магом, а за этими дверями, – он махнул рукой себе за спину. – Сокрыты пять миров, окутанных ореолами. Как округлились твои глаза! Конечно, ты не знаешь, что такое ореолы. Твоя мама оберегала тебя от любого знания, она ведь так полюбила этот мир, когда...

– Заткнитесь, – прорычала я. – Не смейте говорить о моей матери в подобном тоне!

– Хорошо, хорошо! – Арсений Владимирович вскинул руки в примирительном жесте. – Просто отдай проводника.

– Всё, что вы сделаете с проводником, отразится на мне, – какого труда стоило произнести эти слова! Губы едва шевелились.

– Это Пусть тебе сказал?

Что он несет?

– Это я сама прочувствовала.

– Хм, – Арсений Владимирович досадливо покачал головой. – Тогда ты можешь пойти со мной. Нас ждет много приключений.

– Никуда я с вами не пойду, – я сделала было шаг назад, но в спину ткнули пистолетом.

– И что же ты собираешься делать? – Арсений Владимирович, изобразив на лице недоумение, уставился на меня. – Ты же ничегошеньки не умеешь, бежать тебе некуда. И...

Охранник резко развернул меня лицом к выходу и, прижав к себе, приставил дуло пистолета к моему виску. В этот раз двери никто не взрывал. Они просто щелкнули, треснули и упали на пол. На пороге стоял Максим Александрович, похожий на ходячего мертвеца.

– Никак, добивать меня пришел, – со вздохом произнес Арсений Владимирович. – Ну, входи, страж, входи.

Максим Александрович, пошатнувшись, сделал шаг, другой, вцепился в косяк, оставив на дереве кровавый след.

– Девчонку отпусти, гнилостный ты труп, – прорычал страж.

– Сам скоро им будешь, – Арсений Владимирович потер подбородок, оглядывая бывшего коллегу. – Проклятие падения, верно? С каждым часом ты все ближе и ближе к консистенции месива.

– Не переживай, на тебя сил хватит, – Максим Александрович замер чуть поодаль от стола и, вытерев кровь с губ, мельком посмотрел на меня, оценивая ситуацию.

– Хотел бы насладиться моментом, когда у тебя начнут дробиться кости, – Арсений Владимирович улыбнулся. – Этого тебе всегда и желал, спесивая ты тварь, низкородный выскочка.

– Что ты придумал, Сеня? Зачем тебе Пусть? – Максим Александрович попытался выпрямиться, но согнулся ещё сильнее.

– Ууу, мальчик мой, – Арсений Владимирович поднялся. – Давай-ка я ускорю процесс. Больно прытко ты колдуешь. Чего доброго, проживешь до вечера.

– Аааа! – внезапно заорал охранник, вскидывая пистолет. На его ладони, вцепившись в палец, болталось тельце летучей мыши.

– Сейчас! – вскричал Максим Александрович, поднимая руку и бросая в Арсения Владимировича ярко-алый, пульсирующий шар.

Я со всего маху ударила охранника между ног, и в тот же миг в кабинет ворвались Кург и полноватый бородач Слава из технического отдела. Первый сшиб с ног моего противника, а второй швырнул через всю комнату какую-то коробку. Арсений Владимирович, уведя огненный шар в стеклянный шкаф, проворонил бросок Славы. Вещичка, смутно смахивающая на мобильный, ударившись о стену за спиной исполнительного директора, чирикнула и, свалившись на пол, выпустила к потолку целый фонтан искр.

– Сукины дети, – прорычал Арсений Владимирович, вскидывая руки и меняясь в лице. – Да я вас...

Фейерверк за его креслом закрутился спиралью и потянул мага к себе вместе со всеми нами. Я схватилась за край стола, Кург вцепился в ногу охранника, и их обоих потащило к воронке. Слава повалился в одно из кресел и что-то закричал. Только Максим Александрович, одернув манжеты на окровавленной рубашке и кое-как выпрямившись, остался стоять посредине зала, не сводя темнеющих глаз с Арсения Владимировича.

– Изничтожу!!! – орал тот, а воронка за его спиной становилась все шире и всё сильнее тянула окружающий мир к себе. – Убейте их, убейте их всех!

По стенам, шкафам, ковру, потолку поползли тени, выпрастывая длинные, когтистые лапы. Свет как-то сразу померк, а Максим Александрович, вскрикнув, рухнул на колени. Одна из теней, потянувшись от входной двери, выросла позади него прямо из пола и, запустив когти в плечи стража, что было сил тряхнула.

– Третья дверь, ключница! – завопил проводник в ухо, цепляясь за мои волосы. – Быстрее! Пока эти гении не смыли нас в унитаз вселенной!

– Максим! – заорала я, падая на пол. Меня потянуло к воронке, но распластавшись на ковре, я вовремя ухватилась за ножку стола.

– Бежим! К третьей двери! – истерично верещал дух. – Сейчас!

– Подожди!

Со всего размаху пнув катившееся мимо кресло, я уронила его на тень, которая держала Максима Александровича. Увы, тварь не исчезла. Разинув пасть, она рванулась ко мне и вцепилась в ногу, запустив в голень черные когти. Закричав, я разжала пальцы и, не сумев удержаться, полетела под стол, к воронке. Тень, щеря черную пасть, ползла по моей ноге, засаживая когти в тело. Я молотила руками и ногами, пытаясь стряхнуть её с себя и орала, как сумасшедшая, словно крики могли испугать тварь. Нас тянуло к воронке, а я от боли даже не могла сообразить, что, пока не поздно, нужно зацепиться за что-нибудь устойчивое.