Текст книги "Вальс с судьбой(СИ)"

Автор книги: Галина Дианина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

   Я хихикнула, представив эту картину. Не мудрено, что любовь к Перворожденным... К эльфам, так, кажется, он назвал свой народ?.. Хм, звучит короче и не так напыщенно... Так вот, не мудрено, что любовь к эльфам как-то не хотела воспламеняться в нашем народе.

   – И вы хотите просить нашего короля о помощи в борьбе с юными героями? – сдержать улыбку у меня не получилось.

   Очередная трель колокольчика дала возможность Райку и Эвару придумать достойный ответ, потому как, судя по их лицам, я не совсем угадала... Пес! Надо не забыть запереть лавку!

   В зале меня ждал богато одетый мужчина, чей вид был столь неуместен в лавке, что я не удержалась от тихого хмыка: к нам приходили знатные дамы, но мужчины – никогда. Тем более что интерьер лавки интересовал мужчину намного меньше, нежели моя персона. Я даже слегка занервничала, особенно когда мужчина вежливо спросил:

   – Лина, если я не ошибаюсь?

   – Да, – ответила я настороженно.

  Утешало и придавало уверенности наличие в соседней комнате двух воинов. Если в защите Эвара я еще могла усомниться, то брата мне стоило только позвать. Впрочем, пока незнакомец не представлял никакой угрозы, а излишняя подозрительность скоро приведет меня к изжоге.

   – Герцог Джерон д'Арктурм, к Вашим услугам. Возможно, моя просьба покажется Вам необычной... Я хочу просить Вас передать одно письмо Вашей близкой знакомой. Юной герцогине д'Айрам.

   Герцог достал из кошелька маленькое письмо – скорее записку – и положил на прилавок. Я медлила с ответом, разглядывая мужчину и с трудом удерживая на лице спокойную невозмутимость.

   – Хорошо, герцог, я выполню Вашу просьбу... при одном условии. Милара д'Айрам – моя подруга, и я не хочу принести ей дурные вести.

   Я многозначительно умолкла и посмотрела на прямоугольник письма. Герцог мой намек понял и с мягкой улыбкой произнес:

   – Полагаю, Вам известно о том, что Милара д'Айрам помолвлена со мной. Эта записка, я уверен, ее только порадует.

   Я вздохнула. Похоже, герцог считал, что дал исчерпывающий ответ. Впрочем, не могла же Милара быть столь глухой и слепой, чтобы не узнать в своем женихе таинственного герцога д'Эриля.

   – Конечно, Ваша светлость, я передам письмо герцогине д'Айрам.

   Герцог с улыбкой поблагодарил меня и покинул лавку, а я подошла к стойке и взяла чистый лист бумаги.

   'Дорогая Милара,

   Уверена, письмо от меня ты меньше всего ожидаешь получить, однако обстоятельства вынудили меня писать к тебе.

   Несколько минут назад в лавку заходил герцог Джерон д'Арктурм и просил передать тебе послание. Его я и отсылаю вместе со своим письмом. Почему он не отправил его в твой дом или не вручил лично – не знаю. Я не читала его.

   Одно хочу лишь добавить от себя: я узнала твоего жениха, правда на балу он был под именем герцога д'Эриля. Я рада за тебя.

   Если у тебя найдется время, чтобы ответить на мое письмо, я прошу тебя рассказать о судьбе твоего брата. Поверь мне, я не хотела, чтобы все так получилось.'

   Выведя подпись и запечатав письмо, я выглянула на улицу в поисках нужного мальчишки-посыльного. Вернувшись к ждавшим меня парням, начала приготовление очередного эликсира (за разговором работа шла на удивление гладко и быстро) и повторила свой последний вопрос, внеся в него некоторые изменения:

   – И вы хотите просить короля о помощи?

   Райк кивнул и хмуро произнес:

   – Да, о помощи. Только не в том, что ты думаешь. Эрлина, я вышел на след тех, кто убил наших родителей.

   Я порадовалась, что за моей спиной стоял стул, потому как села раньше, чем о нем вспомнила. Райк же продолжил:

   – Я ведь тогда мало что видел, но герб на их знаменах запомнил навсегда. Объятая огнем ящерица. Как только я покинул Иллир'ен, сразу стал искать сведения об этом гербе. Что за он? Кому принадлежит? И так далее. Только все без толку. Ну а месяц назад в одном трактире в Лартоне разговорился с одним старым наемником, что когда-то был вайнгорром... Давно. И, представляешь, он видел этот герб в королевской усыпальнице на одной из гробниц. Собственно, я и направился в Оратан, чтобы получить ответы, а Эвар за мной сам увязался, хоть я его и отговаривал. Увы, добиться аудиенции у короля оказалось делом нелегким, но тут, на мое счастье, начались празднества. Остальное ты знаешь.

   Я вынуждена была вскочить, чтобы помешать чуть не убежавшее варево. Резкая смена положения благоприятно сказалась на моих умственных способностях и я ответила:

   – Нет, не знаю. Ты что-нибудь узнал?

   Райк тяжело вздохнул и горько произнес:

   – Увы, да.

   Мне показалось, что ослышалась, и я повторила свой вопрос. Райк вскинул на меня горький взгляд и криво усмехнулся:

   – Увы, да, Эрлина. Я узнал, что это был за герб. Это старый герб Храма, от него, вроде как, отказались больше полутора сотен лет назад. Вот только никто бы не рискнул воспользоваться пусть и устаревшим гербом, не имея на то права. Народ забыл, но Храм все помнит и осквернять свой герб не позволит. Так что, боюсь, даже король не поможет наказать убийц...

   Райк тяжело вздохнул, а я глубоко задумалась. На губах невольно заиграла улыбка, когда я произнесла:

   – Знаешь, братец... Закон для всех един. Другое дело, что король может просто отказаться тебя слушать. Мы с тобой никто, но есть один человек, который может помочь, если захочет, конечно. Пожалуй, я поговорю с ним сегодня и как знать... В конце концов, он уже обещал помочь в поисках убийц моих родителей.

   Брат пристально посмотрел на меня и, конечно же, спросил:

   – Кто он?

   Я таинственно и многозначительно улыбнулась:

   – А вот это можешь считать моей маленькой женской тайной...

   Эвар фыркнул, сочувственно посмотрев на моего брата. Нашел, кому сочувствовать! Впрочем, высказаться на этот счет я не успела: трель колокольчика вновь позвала в зал (когда же я, наконец, запру дверь?!). Заранее настроившись на приклеенную к лицу улыбку, я была удивлена, увидев в зале посыльного. Мальчишка переминался с ноги на ногу, во все глаза рассматривая чучело.

   – Добрый день.

   Мальчик вздрогнул и обернулся.

   – Добрый день, госпожа. Вам просили передать, – мальчик протянул мне конверт и, получив медяк, выбежал из лавки. Я проводила его удивленным взглядом и сломала печать. Судя по гербу, это было письмо от Милары.

   'Милая Лина, я благодарна тебе за письмо моего жениха. Я счастлива, как никто и никогда! В своем письме герцог признается мне в том, кем был на балу и сколь сильно был мною очарован. Надеется на взаимность, потому как, если таковой не будет, не посмеет настаивать на нашем браке против моего желания. Он – самый лучший мужчина на свете!

  Что же касается твоей просьбы рассказать о судьбе Ламиара, скажу, что я не виню тебя в дуэли: Ламиар сам вызвал барона р'Эссэ. И сам нарушил закон, применив магию. К счастью, принц Кейкор дин кер Остарм попросил у короля снисхождения к юному герцогу и наследнику, хотя никто, даже родители, не понимают причин этого поступка. Таким образом, мой брат был отослан назад в Школу и до ее окончания ему запрещено покидать Аргутол. К счастью, навещать его не запрещается.

  Увы, только я понимаю и не виню тебя, Лина. Мои родители думают иначе, и отныне мне запрещено встречаться с тобою. Мне очень жаль. Возможно, со временем родители поймут, что Ламиар сам во всем виноват, и я вновь смогу тебя увидеть. Я очень этого хочу и воспользуюсь всем своим влиянием на родителей, но нужно время.

  Помни, что если тебе понадобиться помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Надеюсь, на свадьбу, что состоится весной, я смогу пригласить тебя.

  Твоя подруга

  Милара д'Айрам.'

   Я сложила письмо и горько улыбнулась. Такова жизнь.

   В то, что Милара когда-либо убедит своих родителей в моей невиновности, я не верила. Надеюсь только, что однажды стану ровней этим напыщенным герцогам и... Я одернула глупые мысли и – вздрогнула, потому что прямо передо мной в воздухе соткалось туманное облако магического вестника. Затаив дыхание, протянула руку и взяла доставленное письмо. Какой маг писал мне? И зачем?.. У меня не было знакомых магов...

  Перевернув сложенный лист, я шумно выдохнула и улыбнулась. Принц Кейкор. Надеюсь, его письмо окажется приятнее.

  'Милая Эрлина, надеюсь увидеть Вас сегодня на балу.

  Мне удалось кое-что найти и кое-что узнать.

  Кейкор'

  Однако! Прошло ведь так мало времени. Я бросила взгляд на часы и присвистнула: было почти два часа дня! Быстро закрыв дверь в лавку, я спрятала письма в карман передника и вернулась в комнату, чтобы как раз успеть спасти чуть не убежавшее варево.

  – Райк! Что – сложно было присмотреть?!

  Брат невозмутимо пожал плечами:

  – Сложно. Кто его знает... От травника до мага пол шага.

  Я фыркнула, но мотивы брата были резонны: грань между магами и травниками была столь тонкой, что вмешательство неопытного как в заклинание, так и в приготовление эликсира, грозило одинаковыми последствиями. Так что ругалась я больше от избытка эмоций.

  Перелив в колбочку последний эликсир, я положила его в мешочек к остальным и протянула все Эвару.

  – С Вас двадцать талеров, господин Эвар.

  Райк удивленно присвистнул, а Эвар невозмутимо отсчитал требуемую сумму и спрятал мешочек с эликсирами в сумку.

  – Так вот куда все твои деньги уходят! – кажется, Райк был удивлен до глубины души: – И тебе не жалко? Сам бы делал эти эликсиры, ты же эльф, как-никак!

  Эвар снисходительно улыбнулся и задумчиво произнес:

  – Нет, Райк, это не так просто, как выглядит. Думаешь, вот так побросал то да се и готово? Увы, нет. Тут и талант нужен, и труд. Эрлина ведь эти травки да настойки не из воздуха взяла, а собирала-сушила... Дома я этим занимался, а здесь, знаешь ли, не до того. Проще и быстрее купить все нужное у хорошего травника, а твоя сестра слывет лучшим травником в городе.

  Услышав последние слова Эвара, я даже смутилась, хоть и не поверила ему ни на медяк. Тоже мне, льстец нашелся. Решил историю с запрещенным списком замолить? Я и так ее почти забыла... Почти.

  Быстро ополоснув котелок и убрав коробочки и флаконы, я произнесла:

  – Пойдемте обедать.

  Парни слаженно улыбнулись, даром, что один – эльф, а второй – человек. Я засмеялась и приглашающе открыла дверь на кухню.

   – Садитесь. На обед у нас борщ, тефтели и ржаные блинчики. Могу пожарить яичницу...

   Слушая меню, парни, казалось, захлебнулись слюной. Эвар, впрочем, лица не терял, а вот мой братик чуть ли ни пожирал взглядом доставаемые из печи чугунки. Я начала раскладывать еду по тарелкам и, чтобы отвлечь Райка, задала последний мучивший меня вопрос (в чем, впрочем, даже сама себе не признавалась):

   – А как там Ральд?

   – Погиб.

   Сердце пропустило удар, а в ушах зазвенело. К счастью, мне не нужно было оборачиваться, а задрожавшей руки никто не заметил. Тихо и глубоко вздохнув, я взяла себя в руки и зачерпнула очередную порцию борща. Райк же продолжил:

   – Мы с ним даже до Лартона не дошли. Чуть-чуть не дошли. В Харге – маленький такой городишко – на него напали. Их было семеро, а он один. Я-то тогда был совсем мальчишка. Да и струсил я, спрятался. Потом, когда они скрылись, оставив его умирать, подошел. Увы, даже мне было ясно, что он нежилец. Как же я плакал. Себя жалел. Я же без него себя уже не представлял: так привык к его командам и его защите. А он, даже умирая, подумал обо мне: сказал к кому и с чем подойти в Лартоне, о чем попросить, какое имя назвать...

   Райк умолк и над столом повисло тягостное молчание. К счастью, я уже взяла себя в руки и, поставив перед парнями тарелки, произнесла:

   – Жаль. Что ж, такова воля Ланойира. Ешьте, пока не остыло, – и, подавая пример, зачерпнула ложкой наваристый борщ.

  Вкуса я не почувствовала...

  Взгляд в прошлое.

   Корчма 'Сытое брюхо' была аккуратным двухэтажным строением с вместительным залом на первом этаже, небольшими чистыми комнатами на втором и маленьким яблоневым садом на заднем дворе, чудом выжившем в этой части города. Сады были привилегией богатеев, но хозяин 'Сытого брюха' делал отменный сидр... И сад жил.

  – А ну-ка слазь оттуда! – Арим задрал голову вверх, вглядываясь в покрытые шапками снега ветви яблони, но в ответ оттуда летел лишь заливистый смех и – крепкие снежки.

  Правильные черты лица юноши терялись на фоне загоревшей обветренной кожи, а в уголках светло-карих глаз лучилась сеть мелких морщинок, хотя ему нельзя было дать больше тридцати лет. Добротная одежда была недорогой, хотя и практичной, и явно видала на своем веку многое. Лишь клинок у пояса выдавал и былое состояние владельца и его несомненное мастерство: работу покойного ныне оружейника Чарма из Маррэя мог позволить себе лишь весьма умелый фехтовальщик (неучам мастер попросту отказывал) и весьма состоятельный человек (заказать клинок Чарма стоило немалых денег).

  Впрочем, сейчас, заляпанный снегом, с развевающимися черными волосами и смеющимися глазами, Арим чувствовал себя мальчишкой, а не воином. Тем более что спрятавшаяся на дереве девчонка обладала метким взглядом: очередной снежок просвистел возле самого уха.

   – Арим – трусишка! Арим боится лазать по деревьям! Арим – неуклюжий! Он весь перепачкался в снегу!

   Ральд всерьез задумался над тем, чтобы позвать Райка. Пусть сам справляется со своей своевольной сестрой. Впрочем, эта своевольность и нравилась Ариму в девчонке.

   Дети жили в корчме вместе с Ральдом уже вторую неделю, но ему так и не удалось найти для них какую-то работу в городе. Не было работы для этих детей, а время их беззаботной жизни подходило к концу. Через два дня Арим должен был покинуть город: появились новые сведения о выполняемом им заказе.

  От очередного снежка юноша увернулся и грустно посмотрел на смеявшуюся девчонку. Он мог взять с собой лишь ее брата: сделать его своим помощником, а затем и компаньоном. Вот только мальчишка, конечно, отказался оставлять сестру...

  Снежок, угодив прямо в макушку парню, выдернул его из размышлений.

  – Ну, все! Хватит! – Арим ухватился руками за нижнюю ветку и подтянулся.

  Смех оборвался.

   Стараясь не смотреть вниз, юноша быстро перелезал с ветки на ветку, неуклонно приближаясь к замершей под самой верхушкой девочке.

   – Нет, Арим! Не надо! Я не нарочно! Я шутила!

   Ральд демонстративно молчал и поднимался все выше.

   – Арим, ну, пожалуйста! Мы же можем упасть! И вообще... я еще ребенок. Мне только двенадцать. Меня нельзя обижа-а-ать!

  – А старого дядьку Арима, значит, можно? – юноша подтянулся и сел на соседнюю ветку. Девочка слегка отодвинулась, но тут же засмеялась, увидев в глазах Ральда смешинки.

   – А ну-ка не смейся! Я злой и страшный дядька Арим и сейчас буду тебя наказывать.

   – Ты не злой, а очень добрый. И не страшный, а красивый. И совсем не дядька...

   Юноша засмеялся.

   – Раз я такой добрый, красивый и молодой, то почему ты в меня снежками бросала?

   – Чтобы привлечь внимание! – Лина ничуть не смутилась.

   – Ого! Хороший способ!

   – Да! Может, я... Может, я в тебя тайно влюблена, а ты на меня внимания не обращаешь!

   Голос Лины звенел от смеха. Ральд смущенно отвел взор, стараясь скрыть то, что понял. Девочка действительно была влюблена. По уши.

   – Надеюсь, что нет! Я ведь через два дня уезжаю, а когда мы вновь встретимся, если встретимся, ты уже будешь чьей-то женой и матерью пяти ребятишек...

   Девочка фыркнула, но взгляд стал серьезным и взрослым. Перед Ральдом вновь была та девочка, что пыталась вытянуть брата на пирс. Пыталась выжить.

   – Ты так надолго уезжаешь?

   Ральд кивнул. Лина вздохнула, ее взгляд стал задумчив. Она понимала, что сказка закончилась: через два дня ей и брату придется вернуться на улицу...

   – Арим! А ты можешь взять Райка с собой? Из него выйдет отличный воин, вот увидишь!

   – Я знаю, – Арим взъерошил волосы: – Я предлагал ему. Он отказался. Лина, ты понимаешь, что я не могу взять вас обоих? Хотел бы, но не могу. Никак.

   Девочка кивнула, скрыв грусть за улыбкой.

   – Он примет твое предложение Арим. Примет, куда никуда не денется, – девчонка хмыкнула.

   – Ой ли? – Ральд недоверчиво посмотрел на Лину.

   Девочка сделала невинные глаза. Ральд, не выдержав, заливисто расхохотался и, покачнувшись, потерял равновесие.

   – Ари-и-им!!!

   Девочка со скоростью белки спустилась на землю и склонилась над лежавшим юношей.

   – Арим... Нет. Это моя вина. Я – глупая злая девчонка. Ну, пожалуйста, не умирай! – Лина взяла лежащего Ральда за руку и прикоснулась к ней губами, слезы в два ручья текли из ее глаз: – Арим, ну открой глаза. Обещаю, я... я постираю всю твою одежду... и заштопаю дырки... и вымою твой походный котелок...

   Юноша затрясся крупной дрожью, и, прежде чем Лина поняла, что это не конвульсии, а смех, сгреб девочку в охапку и начал щекотать.

   – У меня нет котелка...

  Девочка завизжала и, вырвавшись, побежала в корчму. Вслед ей понеслись слова Арима:

  – Ты обещала! Ловлю на слове!

  Лина замерла на пороге и, развернувшись, уперла руки в бока.

  – Это был обман! Ты жульничал!

  Девочка показала язык – широкий такой, лопатой – и скрылась за дверью корчмы.

  * * *

  Райк с Эваром давно ушли (сказав, в какой корчме их можно найти), а я все сидела в своей комнате, бездумно глядя за окно. Даже принятая ванна не смогла развеять мысли. На сердце было серо и уныло. Что ж, прошлое теперь навсегда останется прошлым. Жить надо настоящим.

  Тряхнув головой так, чтобы мысли, словно горсть медяшек, хорошо перемешались, я глубоко вздохнула и подошла к шкафу. Разложила на кровати бальное платье, невольно провела ладонью по мягкому ньерсу, улыбнулась. И бросила рядом на кровать скромненькое платьице горожанки, чепец, чулки... Переодевалась я, порой прыгая на одной ноге и чуть не падая, потому как мыслями была далеко: до встречи с принцем Кейкором мне нужно было поговорить еще с одним человеком.

  Зашнуровав платье и поправив чепец, я повесила на пояс кошелек, на руку – плетеную корзину и вышла из дома. Надо же совместить... полезное с полезным. Тем более что путь к Храму Святого Райва, где отцом-настоятелем был мой давний знакомый Нарром, пролегал мимо Пестрой площади – большого оратанского рынка, где можно было купить все: от овощей до клинков. Кому что нужнее.

  Впрочем, окунуться в его толчею и гомон я решила не до, а после встречи с Нарромом. Тащить с собой в Храм тяжелую корзину с продуктами мне как-то не хотелось. К тому же... барэды знают, чем этот разговор мог обернуться, а бегать всегда было лучше налегке – это я еще в детстве усвоила.

  Здание Храма Святого Райва, в отличие от его собратьев по вере в центре города, не поражало великолепием: простое двухъярусное строение ничем особым не выделялось из окружения, разве что руна, вырезанная на дубовых дверях, да витражи на окнах каждому говорили о том, что это Храм. Пусть и нареченный именем малоизвестного Райва.

  Я трижды постучала медным молоточком, и дверь тут же бесшумно открылась. На пороге меня встретил ворчливый Хотэр, и я мысленно пожалела, что не пришла позже, когда на стражу вступит весельчак Лек.

  Хотэр жестом впустил меня внутрь и закрыл дверь, произнеся:

  – Холодно сегодня. Пришла помолиться? Интересно, с чего вдруг? Впрочем, это не мое дело, а отца-настоятеля. Терпим он к тебе... Порой слишком. Вот и сейчас... Он просил проводить тебя к нему, как придешь. Знал, что явишься. В его-то годы и такую вертихвостку опекать... Ох, не закончится это добром...

  Я молчала. Хорошо так молчала, с чувством. Потому как не могла понять сразу двух вещей.

  Во-первых, почему вертихвостка? Нарром знал меня с восьми лет и мог назвать скорее сорванцом, нежели вертихвосткой. Хотя, может, со стороны было виднее?

  Во-вторых же, меня не на шутку насторожило то, что Нарром меня ждал. Ну не мог он знать о том, что я сегодня зайду в Храм. Не мог. Я заглядывала редко, лишь когда проходила мимо, а случалось это не чаще пары раз в месяц. Не любила я ни Храм, ни Гильдию и изо всех сил старалась держаться от них подальше. Увы, я не могла просто вычеркнуть Наррома-Молчуна из своей жизни, слишком многим была ему обязана: именно он когда-то дал приют двум голодным попрошайкам. Пусть этот кров протекал и продувался, а постелью служила гнилая солома – это был кров. К тому же, когда-то слово Наррома-Молчуна имело вес в мире трущобы (подозреваю, что не потеряло оно его и сейчас). Его заступничество разом сделало нас с Райком частью этого мира, дав шанс выжить в нем.

  Хотэр привычно бурчал себе под нос, тени плясали в отблесках огня, что лился от тусклой чадящей лампы, а я невольно вспоминала свое горько-сладкое детство. Холод и голод, шалости и шутки, жестокость и злость, преданность и доброту... Улица была полна всего. Сейчас я с трудом понимала, как мы с братом сумели выжить. Наверное, на это была воля Ланойира... Надеюсь только, он все еще смотрит за нами и бережет.

  Мы остановились перед знакомой дверью, и Хотэр, постучав, предупредил настоятеля о моем приходе. Я усмехнулась и вошла в комнату, обвела взглядом скромно обставленный кабинет, привычно задержав взгляд на картине неизвестного, но талантливого художника. Талантливого потому, что несколькими небрежными штрихами смог передать отчаяние и обреченность прислонившегося к оголенному дереву замерзавшего путника. Даже тот, кто никогда не мерз и не голодал, чувствовал, как озноб пробегает по спине, а уж те, кто знал...

  Я привычно передернула плечами, вызвав тихий смешок Наррома, и села в кресло напротив отца-настоятеля. Мы никогда не торопились приветствовать друг друга, наслаждаясь долгой паузой. Как всегда, я рассматривала старого друга, словно не видела его много лет. Мне даже порой казалось, что он делал это специально (ума только не приложу – как) и наслаждался недоуменным замешательством знакомых. Вот и сейчас Нарром откинулся на спинку большого резного кресла и переплел пальцы рук поверх упитанного брюшка. Карие глаза смотрели из-под кустистых бровей с добротой и пониманием... Лишь немногие знали, сколь цепок на самом деле взгляд этих глаз.

  – Здравствуй, Нарром. Давно я не была у тебя в гостях...

  – Да, ты весьма редко посещаешь Храм, Лина... О чем я не перестаю сожалеть. Как твоя жизнь? Как брат?

  Нарром продолжал благожелательно улыбаться, а вот мне удержать на лице невозмутимость было очень сложно: в голове зазвенел колокольчик опасности. Нарром не мог знать о появлении Райка.

  – Божьей милостью, – я слегка улыбнулась (на нормальную улыбку просто не хватило выдержки): – А вот от Райка, увы, нет никаких вестей... Боюсь...

  Я многозначительно умолкла и склонила голову.

  – Все в руках Божьих... Чем я могу помочь тебе, Лина? Только не говори, что просто пришла проведать старого друга.

  Казалось, опасность миновала – или вообще только привиделась – и я могла, наконец, перейти к причине своего визита в Храм Святого Райва. К тому же, подозревать в чем-либо Наррома было выше моих сил.

  Я расслабилась и спросила:

  – Да, ты как всегда прав. Мне действительно нужна твоя помощь. Я ищу сведения об одном знаке... Объятая огнем ящерица. Насколько я знаю...

  – Уходи, – Нарром резко встал из-за стола и подошел к окну: – Уходи, быстро.

  Я растерянно смотрела на Наррома, пока не услышала топот нескольких ног на лестнице и тихий звон доспеха. Эти звуки были мне слишком знакомы еще с детства, чтобы обознаться.

  – Нарром?!

  Мужчина обернулся и прямо встретил мой вопросительный взгляд:

  – Поздно. Прости. Ты перешла дорогу слишком могущественным людям, Лина...

  Внезапно лицо Наррома побледнело, а неведомая сила, схватив меня за плечо, толкнула к окну.

  – Прыгайте, – голос Кейлиба Фрая Марэка звучал совершенно спокойно.

  – Что?! – я резко развернулась, чувствуя себя зажатой в угол мышью: – Вы?!

  – Я. Прыгайте. Время уходит, – произнес Марэк, прислушиваясь к топоту стражи: – Прыгайте!

  Я честно посмотрела за окно. Третий этаж. Он, что, совсем умом тронулся?! Не зная, как себя вести, именно об этот я и спросила Тень. Объяснять что-либо Марэк, увы, не стал. Просто выбросил вперед правую руку и толкнул меня в раскрытое окно. Схватиться за подоконник я не успела.

  Зато попрощаться со своей короткой, но такой дорогой мне жизнью – успела. Успела пожалеть об оставленной у Наррома корзине. Купленная еще Мартой, она была легкой, вместительной и удобной. Была.

  Я приземлилась, больно ударившись пятками, но, к собственному удивлению, только этим и отделалась (нервы не в счет). Похоже, я только что узнала что-то новое о возможностях Тени... Впрочем, я не успела даже осмотреться: появившийся из ниоткуда Марэк схватил меня за руку и побежал. И когда успел спрыгнуть? Ах да – тени...

  Выбор был небольшой: или бегу вместе с Марэком, или волочусь за ним (руку мою он держал весьма крепко). И мы бежали. Перед глазами невольно вставали картинки из детства, только вместо Марэка за руку меня тянул Райк. Легкие разрывались, ноги все чаще спотыкались о неровности дороги – все-таки я уже давно не бегала столь долго и столь быстро. Конечно, в какой-то момент я выдохлась, запнулась и, наверное, весьма красиво растянулась бы на дороге, если бы Марэк не остановился и не подхватил меня, удержав от падения. Я мгновенно высвободилась и, восстанавливая дыхание, одарила Тень весьма красноречивым взглядом. К сожалению, он на меня даже не смотрел, вглядываясь во что-то за моей спиной. Я обернулась, но ничего, кроме тихой улочки не увидела.

  – Что происходит? – я решила не откладывать вопросы.

  – Не знаю. Я просто защищаю Вас. Вы считали, что Вам грозит опасность. Я это почувствовал... Так что, причины известны Вам, а не мне. Пойдемте. Возвращаться домой я Вам не советую...

  Спорить я не стала, потому, как догадывалась, в чем была причина грозившей мне опасности. Старый герб Храма. Объятая огнем ящерица. Все-таки не зря я не трогала прошлое все эти годы – ни к чему хорошему поиски не привели. И зачем только Райк...

  – Райк! – я замерла на месте, сраженная внезапной мыслью: – В корчму 'Полосатый Кот'! Быстро!

  Я рванула с места, забыв, что еще недавно задыхалась. Паника придавала сил и скорости. Если из-за вопросов о Храме кто-то хотел арестовать меня, то что же могло случиться с Райком?! Я ведь даже спросить ничего не успела! Ни у кого! А значит, они уже знали... А значит...

   К счастью, Фрай не позволил мне вылететь к корчме, жестко схватив за руку и удержав в переулке, потому как перед корчмой стояли стражники. Нет, не стояли. Скорее, они уходили, дождавшись, пока из корчмы выволокут оглушенного пленника. Я несколько мгновений всматривалась за их спины, ожидая, когда выволокут еще одного, но больше никто не вышел. Был только Эвар.

   – Освободи его! – я обернулась к Фраю и в удивлении уставилась в пустоту. За моей спиной никого не было: – Фрай!

   – Да? – юноша вышел из тени.

   Напугал, но сейчас было не до этого.

   – Освободи его. Ты же можешь?

   Фрай пожал плечами.

   – Могу. Но это не входит в мои обязанности. Я обещал защищать только Вас, Лина.

   – Только меня?! – я задохнулась от отчаяния: – Только меня?.. Ладно.

   Я резко бросилась прочь из переулка, чтобы попробовать помочь Эвару. Впрочем, на успех не рассчитывала. Скорее, рассчитывала на Фрая, который 'обещал защищать только меня'. Я не ошиблась.

   День был солнечным, и тень корчмы прохладой ложилась на песок улицы. Это сыграло против стражи. Заметив меня, двое стражников мгновенно выхватили клинки. То ли они считали меня столь опасной, то ли не собирались оставлять в живых... К счастью, прежде чем воины успели что-либо сделать (например, разрядить арбалеты), трое стражников со стоном рухнули на землю, что вмиг окрасилась кровью. Еще трое, забыв о Перворожденном, достали мечи. Я замерла, но Фрай не собирался драться честно: еще три тела рухнули на землю. Только тогда один из последних двух стражников выкрикнул:

   – Тень!

   Это вмиг придало им обоим нужное ускорение: парни рванули прочь, забыв о пленнике и лошадях. Я же, наконец, добежала до Эвара и склонилась над ним – эльф был жив. Я протянула руку, чтобы осмотреть нехорошую рану на боку нелюдя, но была за шиворот поднята на ноги. Даже пискнуть не успела. Фрай смотрел на меня так, что вмиг захотелось провалиться под землю и выбраться оттуда где-нибудь подальше от Тени. Другое дело, что угрызения совести меня не мучили, а лучшей защитой во все времена считалось нападение. Поэтому я вернула Тени его взгляд, добавив для верности несколько слов. Фрай оценил, ослабив хватку.

   – Берите своего друга и держитесь за меня. Здесь собирается слишком много зевак.

   Я оглянулась по сторонам и убедилась в справедливости слов Тени. Захотелось завыть: меня в городе слишком многие знали в лицо, а значит вся моя жизнь: лавка, Ильяр, – катилась к барэдам. Я крепче сжала зубы и выполнила указание Фрая.

   Легкий туман перед глазами – и мы оказались в небольшой просто обставленной комнате. Был ли это Переход или какие-то штучки Тени, я не поняла. Окинув комнату быстрым взглядом, я занялась раной Эвара: она оказалась не столь серьезной, как выглядела. Скорее, парня приложили рукоятью по затылку, но он успел потерять очень много крови... Слишком много.

   – У Вас есть эликсиры?

   – Конечно.

   Фрай подошел к небольшому шкафчику рядом со столом и достал несколько флаконов, бинты и иголку. Я занялась зашиванием и перевязкой раны Эвара, отложив все вопросы и выяснения отношений. В том, что они будут, я не сомневалась.

  Эвар застонал.

  От неожиданности я чуть не выронила флакон. Точнее – выронила, но успела подхватить, прежде чем он ударился об пол и перевернулся.

  – Райк, – еле слышно произнес Эвар, но я услышала.

  С трудом удержавшись от бессмысленного встряхивания лежавшего передо мной тела, спросила:

  – Где он?!

  Эвар тяжело перевел дыхание. Я понимала, что этот эльф не то что говорить, дышать не должен, но от острого желания тряхнуть его зудели руки. Время уходило.

  – Его... не было. Он... ничего... не знает. Он уже... ушел. Во дворец.

  – О, Боже! Бал! – я обреченно прикрыла глаза: – Его схватят. На балу. И я ничего не могу сделать!

  От глупых детских слез удерживала лишь необходимость закончить перевязку да сознавание того, сколь они бессмысленны. Жизнь всегда учила меня не сдаваться. Никогда. Всегда можно найти выход, и лишь если ничего не делать, если сдаться и плакать – проиграешь.

  Я тихо, но эмоционально выругалась, и с удивлением поняла, что голова прояснилась, а руки перестали предательски дрожать. Я знала, что делать. Закрепив повязку и 'влив' в эльфа нужное количество Силы, встала и повернулась к Тени.