Текст книги "Вальс с судьбой(СИ)"

Автор книги: Галина Дианина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

   – Как называется песня?

   Я взяла протянутую лютню, нежно провела пальцами по струнам и не стала отвечать. На сердце почему-то, вместо беспечной, легла песня, что я слышала еще в детстве. Тогда на площади Роз тихо пел никому не известный менестрель. Прикрыв глаза, я повела навсегда запомнившийся мотив:

  Я не люблю, когда мне нагло врут,

  Когда в лицо бросают дерзко 'Ты!',

  Я не люблю отравленный приют

  И за спиною – лишь сгоревшие мосты...

  Я не люблю... Но только нету дела

  До этого безмолвным палачам.

  И от бессилия в глазах темнело...

  Я жаждал силы молодым рукам!

  Чтоб разметать огнем своих заклятий

  Препятствия живые на пути.

  Наивные! Ведь мага не сдержать им...

  И только клятва не дала уйти.

  Ты знаешь, милый брат, о клятве этой;

  Мы шли одной дорогой много дней,

  Деля и жар костра, и холод неба...

  Ты знаешь: не пролью я кровь людей!

  Ты знаешь: мы – сильней, а значит – слуги.

  И выбор наш, и участь – защищать.

  И пусть теперь я обречен на муки,

  Я знал, за что решился рисковать.

  Пускай костер вздымается до неба.

  Пускай! Взгляни, братишка, мне в глаза.

  Прощай. И уходи туда, где не был,

  Где не был и не буду никогда.

   Последние звуки лютни смолкли, и в комнате воцарилась тишина.

   – Это другая песня, Лина...

   Я кивнула.

   – Она легла на струны, господин Сактор. Простите, если опечалила.

   Сактор покачал головой.

   – Нет. Не опечалила. Но.... Откуда ты ее знаешь?

   – Откуда? – я встала и осторожно повесила лютню на место: – Я слышала эту песню в детстве, когда еще жила на улице. Не знаю, кто ее придумал, кто пел. Его никто не знал, и никогда раньше не видел в городе. Шел дождь, на площади почти никого не было. И он пел, казалось, для себя, а не для других...

   – Никому не известный, – в голосе Сактора звучал смешок: – Ее написал Аркон Вэйарк. Да и пел, скорее всего, он, если, говоришь, пел для себя. Слышала о таком?

   Я порадовалась, что успела сесть обратно в кресло. Аркон Вэйарк?! Легендарный маг, благодаря которому между Варамарком и его ближайшим соседом Иллир'еном около полувека назад был наконец-то установлен мир, после нескольких сотен лет ненависти и войны?!

   Я не представляла, как ему это удалось (а легенда явно привирала), ведь заставить людей признать разумной еще одну расу, кроме своей собственной – это почти чудо. Заставить же жителей Иллир'ена забыть о мести и ненависти (ведь, как говорила история, войну начали все-таки люди) – это истинный повод для того, чтобы стать главной фигурой легенды. Теперь на западном пограничье стало безопасно, а королевство начало налаживать торговлю с остроухими жителями лесов Иллир'ена. Правда, к нам в гости они не спешили, открыв для торговли лишь один приграничный город – Тилир. Мол, заходите в гости... сами.

   Аркон Вэйарк в одиночку положил конец кровопролитной войне, был с почестями принят отцом нынешнего короля Варамарка и тогдашним главой Гильдии магов, а потом исчез. Легенда говорила, что он вернулся в Иллир'ен. Возможно, так оно и было.

   – Слышала... Конечно, слышала! Но с чего Вы решили, что это был он?! Это не мог быть он! Этому менестрелю было не больше тридцати лет...

   Сактор откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и задумчиво провел рукой по густой седой бороде.

   – Правильно, Лина. Он ведь полукровка. Его отцом был Перворожденный, как называют себя жители Иллир'ена, а они живут вечность. Мать – человеческая женщина, маг. Отец, кстати, тоже был магом.

   – Откуда... откуда Вы это знаете?

   Сактор рассмеялся, запрокинув голову. Искренне и громко.

   – Девочка моя. Ты еще так юна.... Ты не застала те времена, в которые я взрослел... да и старел. К счастью.

   Несколько мгновений Сактор помолчал, вспоминая. Улыбка на его лице стала чуть горькой.

   – Когда я был ребенком, Гильдии магов еще не существовало. Тогда за спиной короля стоял Верховный жрец, и тех, кто был наделен магическим даром, жгли на кострах, как слуг барэдов . Правда, я застал этот период лишь в детстве. Когда мне было десять, ситуация изменилась. Кто-то разбудил страшных тварей, что таили в себе горы Кринтэрон . Проклятые горы. Эти страшные твари подобно крылатой смерти обрушились на города и деревни. Они сжигали все дотла, и никто из жрецов не мог их остановить. Им было плевать на нашу веру, наши храмы, нашего бога... Представь себе сотканных из тумана крылатых ящериц, что раз в пять больше самого высокого человека и выдыхают струю магического зеленого пламени. Это пламя тухло медленно и неохотно. Дома сгорали раньше. Вот тогда появилась Гильдия. Конечно, не было ничего удивительного в том, что, несмотря на усердие Храма, маги выжили и чего-то достигли.

   Сактор вновь умолк, собираясь с мыслями, а я, наконец, поняла, о каком времени была спетая мною песня. До этого я ничего не знала: моя жизнь не располагала к столь подробному изучению истории. Да, грустная песня, да, героичная, но... Я и не такое могу придумать. Выходит, здесь не было выдумки. Возможно, она даже посвящалась конкретному человеку. Магу.

   Вырывая меня из раздумий, Сактор продолжил:

  – Маги смогли уничтожить Пепельных драконов, правда, сил для этого им потребовалось немало. Тем самым они завоевали место, какое занимают ныне. Гильдия магов. Школа Четырех Стихий. Вот только после этого Аркон Вэйарк покинул новорожденную Гильдию и на восемь лет пропал из Оратана, потому что, похоже, предполагал, что маги сами и вызвали Пепельных драконов, чтобы обрести свободу и власть. Я увидел его вновь, лишь когда он принес Варамарку перемирие с Иллир'еном.

   Сактор умолк. Я переваривала полученную информацию, словно змея – мышь. На языке вертелось множество вопросов, а какой из них задать первым, я все никак не могла определить. В конце концов, тихонько выдохнув, я решила идти сразу напролом:

   – Откуда Вы знали Аркона Вэйарка? Как могли увидеть его в Гильдии? Откуда столько знаете про ее появление? Не думаю, что маги с охотой рассказывают об этом. Точнее, о Ваших предположениях. И... Сколько Вам в таком случае лет?!

   – Это не мои предположения. Это его слова. Он – мой дядя, Лина. А сколько мне лет? Много. Столько не живут. И закончим, пожалуй, на этом экскурсию в прошлое, в том числе мое. Давно пора открывать лавку.

  Сактор встал и покинул комнату, а я осталась сидеть в кресле, пытаясь поднять с пола упавшую туда челюсть. Светлый Ланойир! Теперь, по крайней мере, была понятна популярность Сактора среди знати и терпимость к нему магов: и те, и другие в родственных связях хорошо разбирались. Эх, как бы раскрутить Сактора еще на одну подобную историю... Спеть что ли еще какую-нибудь песню Вэйарка? Я хихикнула, представив выражение его лица. Я ведь не сказала, что провела тогда в обществе незнакомого менестреля чуть ли не полдня и наслушалась от него и песен и рассказов. Эх, знала бы кто передо мной...

   Лавка! Открывать лавку! Я подскочила, словно кресло выпустило иголки, и бегом устремилась вниз. Хватит отлынивать от работы.

  * 2 *

   Звон колокольчика над входной дверью сказал о том, что в лавку вошел очередной посетитель. Я оторвалась от разбора трав и, вытерев на ходу руки, вошла в зал. За окном ярко светило и грело нежданное в это время года солнце. Близилось время обеда, Сактор уехал на прием к герцогу д'Гиариму, и я осталась одна. Уже успела набегаться: все словно задались целью закупить травы и эликсиры на всю зиму.

   – Чем могу помочь? – нарисовав на лице вежливую улыбку, я посмотрела на вошедшую даму.

   Женщине было за сорок. Дорогое черное атласное платье, поверх которого был наброшен не менее дорогой плащ, ясно говорили о том, что передо мною, по меньшей мере, графиня. А может, и герцогиня. Говорили они и о том, что женщина была в трауре. По мужу? По сыну? Кто знает, и не мое это, в общем-то, дело.

   Черные, явно крашеные волосы были уложены в сложную изящную прическу. Щеки нарумянены, губы накрашены, карие глаза подведены. На шее ненавязчиво мерцало изумрудное ожерелье.

   – Мое имя герцогиня д'Саргим. Мой заказ готов?

  Мягкий тон герцогини меня озадачил. Ее лицо, манеры, взгляд – все говорило о том, что передо мною истинная знать, что умеет отстаивать свои интересы и на простолюдинов смотрит свысока.

  – Сейчас посмотрю, ваша светлость, – я открыла шкафчик, где Сактор ставил мешочки с готовыми заказами, и начала рассматривать привязанные к ним бумажки с именами.

   Мешочек с нужной подписью нашелся быстро. Я легко развязала его и начала сверять содержимое со списком на бумажке. Эликсир от бессонницы, эликсир для успокоения желудка, эликсир для снятия болей, эликсир для усмирения расшалившегося сердца... Похоже, потеря герцогини произошла совсем недавно, хотя лицо и скрывало боль сердца.

   Я протянула женщине мешочек, приняла от нее десять талеров и вежливо произнесла:

   – Приходите к нам, если Вам понадобится что-нибудь еще, герцогиня д'Саргим.

   Женщина кивнула и, попрощавшись, вышла. Я смотрела ей вслед, впервые испытывая искреннее сочувствие к кому-то из Западного Квартала. Эта женщина не выставляла свое горе напоказ, не срывала тяжесть на сердце злостью на окружающих. Ее горе действительно было горем, в отличие от многих бед, с которыми приходили знатные дамочки в лавку Сактора. Разве мог сравниться траур с недовольством своей фигурой, лицом, мужем?.. Даже родители Милары – моей единственной подруги (если можно представить искреннюю дружбу между юной герцогиней и безродной лавочницей) – принадлежали к таким же напыщенным и недальновидным. Впрочем, не мне их судить. Они родились знатью и никогда не испытывали нужды в деньгах, не испытывали голода... и ни к чему не стремились, кроме развлечений.

  Ну, каюсь, не любила я знать. Впрочем, это не мешало мне вежливо улыбаться очередной графине или герцогу и всеми силами пытаться проникнуть в их родовитый мир. Стать богатой и никогда больше не бояться, не мерзнуть, не голодать. Впрочем, до недавнего времени среди моих знакомых не было тех, кто жил в Западном Квартале. Гостей Сактора, я, разумеется, своими знакомыми не считала. Единственная знатная девочка, которую судьба поставила на моем пути, была...

   Задорный звон колокольчика прервал ход моих мыслей. Или не прервал? Впорхнувшая (а иначе это не назовешь) в лавку девушка была ровно на четыре года младше меня. Нежно-голубой шелк, воздушные белоснежные кружева, солнечно-золотые кудри, розовые щеки и серо-голубые глаза. Юная герцогиня Милара д'Айрам была красива, словно ранний весенний подснежник. Иногда я ей завидовала.

   – Ты и сегодня за прилавком? Лина, Лина... Нужно отстаивать свои права, – Милара обошла зал, погладив чучело филина и смахнув пыль с нескольких склянок: – Через два дня начинаются празднества! Я так хотела, чтобы ты пошла со мной. Чтобы была моей компаньонкой на балах. А то маменька мне обязательно навяжет кого-то из теток. Я же со скуки умру! Соглашайся! Нам надо еще платье тебе заказать...

   Я с улыбкой слушала быстрый щебет Милары, пока, наконец, не смогла вставить слово:

   – Здравствуй, Милара. И я тоже рада тебя видеть...

   Девушка возвела глаза к потолку и скорчила умильную рожицу. Наверное, это должно было меня оскорбить, но я уже давно решила принять навязанный Миларой стиль общения и ни на что не обижаться. Что взять с ребенка? С богатого ребенка. Именно такой мне казалась Милара: чистой, наивной, доброй и веселой. Рядом с ней я тоже становилась беспечнее – и была благодарна ей за это.

   – Здравствуй, Лина. Ты примешь мое приглашение? Я уже придумала нам имена...

   Я перехватила из рук Милары флакон с ценной розовой солью и со смехом ответила:

   – А у меня есть выбор?

   – Ну... нет, – Милара виновато улыбнулась, но глаза ее веселились.

   – Вот и я так думаю. Есть, правда, несколько проблем... У меня нет платья, я не умею вести себя так, как положено твоей компаньонке, и... сегодня и завтра я работаю.

   – Нашла проблемы! – Милара села на стул и осуждающе на меня посмотрела: – Платье закажем, манеры выучишь, а работа... Ну, неужели Сактор не отпустит тебя? Не зверь же он, в самом деле. Не каждый день подобные празднества устраиваются! К тому же, родители одобрили мое желание пригласить тебя в качестве компаньонки, а слова герцога и герцогини д'Айрам должны кое-что значить для Ильяра Сактора. Маменька, правда, сомневалась, что ты примешь мое приглашение. Мол, ты не знаешь ни танцев, ни этикета... Но ведь этому можно научиться!

   Ага, за два вечера. Наивность Милары иногда меня поражала. Впрочем, слова герцогини д'Айрам задели мою гордость. Не знаю танцев? Не знаю этикета? Это мы еще посмотрим... Я могла быть весьма талантливой, если на чашу весов положить нечто достаточно ценное. Например, место в знатном обществе.

   – Конечно, Милара. Я с удовольствием пойду с тобой на балы, посвященные дню рождения нашего мудрого короля. Насколько я знаю, они все – маскарадные.

   – Да. В этом вся прелесть! Никто никого не знает! Ну, мы маменьку и папеньку знать будем. Моего брата... Кстати, познакомишься с ним. Он только вчера приехал с Аргутола , и постоянно рассказывает забавные истории о школе Четырех Стихий. Ну а кроме них больше никто нас не узнает! Можно будет посплетничать с самой королевой или потанцевать с принцем. И не знать об этом!

   Милара заливисто засмеялась, и я к ней присоединилась. Уверена, мои глаза горели азартом.

   – Лавка работает до полудня, – я взглянула на часы: – Пожалуй, сегодня уже могу закрывать.

   Милара с улыбкой вскочила.

   – Тогда чего мы ждем?! Поехали к портному. А потом ко мне. Нам ведь еще нужно разучить танцы... Пойдем! Лойк уже заждался меня, наверное.

   – Нет, не сейчас, Милара. Мне надо переодеться, прибраться здесь. Скажи, во сколько и куда мне приехать. Что же до танцев и этикета... Отложим их на завтра. Что успею разучить – хорошо, а остальному буду учиться уже на балу. В крайнем случае, постою в уголке, посмотрю...

   Милара окинула меня задумчивым взглядом и, вздохнув, произнесла:

   – Ну... Хорошо. Я буду ждать тебя к четырем часам в лавке Тьеорга Вэрда, что на улице Сотни колокольчиков.

   Было видно, что Милара разочарована, но спорить не стала. Я же не могла ей объяснить, что мне еще надо осмотреть лежавшего в моей комнате раненого, тем более Тень. То-то бы она удивилась!

  Милара, подхватив юбки, вскочила со стула и закружилась по залу, двигаясь к двери. Взявшись за ручку, она замерла.

  – Все, я побежала. Не стоит злить маменьку. Увидимся, Лина. Эх, жаль, что ты будешь без брата, – Милара грустно вздохнула и, помахав рукой, выскочила из лавки.

  Ожидавший под окном экипаж через мгновение укатил, а я все еще стояла, глядя в окно. Последними словами, сама того не желая, Милара разбередила старую рану, несущую и радость, и боль. Просто боли было чуть больше...

  Взгляд в прошлое.

  Лина и Райк сидели на краю досок причала и болтали ногами. Эта зима была теплой, да и с одеждой впервые повезло: на обоих были меховые полушубки. Пусть рваные и потрепанные, но они грели. Райк любил море, да и Лина тоже питала к нему странную слабость. Стоя на самом краю пирса, она любила раскинуть руки в стороны и представлять себя парящей над ровной морской гладью. Впрочем, это было летом. Сейчас, зимой, на край пирса выходить было опасно. Море Ойирра по странной прихоти Светлого Ланойира не замерзало даже в самые лютые морозы, лишь волны, бившие о берег, становились яростнее и выше.

  Налетевший ветер принес холод... и чей-то вскрик. Райк мгновенно вскочил на ноги.

  – Помоги-и-ите...

   Мальчишка рванул с места, не оглядываясь на сестру, что еще не успела даже встать.

   – Райк, стой!

   Лина стремглав побежала следом за братом. Ноги поскальзывались на покрытых тонким льдом досках пирса. Увидев, что Райк добежал до края и замер, Лина перешла на шаг. В боку кололо – бегать в полушубке было тяжело.

   – Что там, Райк?

   Мальчишка на ее вопрос не ответил и даже не обернулся. Скинув полушубок, он оттолкнулся от досок и ласточкой полетел вниз. Нырять Райк умел.

  Лина вскрикнула и мгновенно сорвалась с места. Когда она достигла края пирса и посмотрела вниз, Райк, отчаянно загребая рукой, держал незнакомую девочку. Лина выругалась и оглянулась в поисках какой-нибудь веревки: до воды было больше трех метров. К счастью, ее взгляд наткнулся на забытый кем-то толстый канат.

   Девочка бросила свой полушубок рядом с полушубком брата и, поднатужившись, потянула канат к краю. Привязав один конец к столбу, она ногами столкнула канат вниз и услышала громкий всплеск.

   Свесившись, Лина смотрела на подплывшего к канату брата и молилась, чтобы девчонка могла сама взобраться вверх. Иначе... О том, что будет иначе, она старалась не думать. К счастью, девочка сама схватилась за канат и даже слегка подтянулась. Увы, на этом везение закончилось. Мокрый канат вмиг обледенел, и руки скользили по нему. На спутавшемся канате случайно завязалось три узла, в которые можно было упереться ногами, но располагались они у самой воды.

   Лина схватилась за канат и попыталась вытянуть его. Слезы застилали ей глаза, замерзая на щеках. Конечно, у нее ничего не вышло.

   – Райк! Райк. Райк...

   Ей было наплевать на незнакомую девчонку. Даже, более того – она ненавидела ее, потому что по ее вине Райк оказался в воде.

   – Отойди, – словно отвечая на молитвы Лины, рядом встал на колени рослый парень: – Эй, там, внизу, держитесь крепко. Я вас подниму.

   Лина отошла, а парень несколькими рывками вытянул детей на пирс. Оба дрожали. Сняв плащ, парень завернул в него девочку. Райк замерзшими руками стянул с себя мокрую рубашку и быстро завернулся в сухой полушубок. Лина бросилась к брату.

   – Райк...

   – Я в п-п-поряд-д-дке. С-сейчас сог-г-греюсь.

   – Ты...

   – Од-д-денься. З-з-замерзнешь.

   Лина шмыгнула носом, прогоняя слезы, и накинула на брата еще и в свой полушубок. В конце концов, прошлую зиму они как-то жили без шуб. Не привыкать.

   Тем временем парень подхватил девочку на руки и посмотрел на Лину и Райка.

   – Пойдемте. Вам надо согреться. Теплый суп – это то, что вам обоим сейчас надо. Особенно тебе, – парень выразительно посмотрел на Райка: – Как вас зовут?

   – Лина, – девочка улыбнулась неожиданно солнечной улыбкой.

   – Райк, – мальчик по-взрослому протянул руку, забыв, что руки парня заняты.

   – А меня – Арим.

   Дети переглянулись: парень был старше их лет на десять, к тому же, не беден. Предложение обращаться к такому человеку просто по имени было для них неожиданным.

   – Идемте, хватит мерзнуть.

  Когда они достигли начала пирса, к ним тут же подбежала богато одетая женщина. Ее спутники чуть отстали.

   – Милара!

   Троица замерла. В глазах герцогини д'Айрам ужас медленно уступал место облегчению. Подошедший герцог принял Милару на руки, а маг Гильдии осмотрел и произнес несколько слов заклинания. Девочка сразу же перестала дрожать и заснула. Герцог передал дочь одному из слуг, приказав отнести ее в карету, и посмотрел на Арима.

   – Благодарю Вас. Я герцог Йорам д'Айрам. Вы спасли мою дочь, – герцог с благодарностью склонил голову: – Как Ваше имя?

   – Арим Ральд. Но Вашу дочь спас не я. Если бы не эти дети, она бы давно утонула.

   Герцог, сняв свой плащ, отдал его Ариму Ральду, взамен того, в который была укутана Милара. Казалось, его слов о Райке и Лине он не услышал. Отвязав от пояса увесистый кошелек, герцог протянул его Ральду. Парень сжал зубы, глаза потемнели, но герцог не заметил и этого. Впрочем, в следующее мгновение губы Арима скривились в странной улыбке и, протянув руку, он взял деньги.

   – Благодарю, ваша светлость, – произнес парень, склонив голову и посмотрел на стоявших поодаль Райка и Лину.

  Вмиг забыв о герцоге (который уже садился в карету), парень улыбнулся замерзшему и явно голодному герою и его сестре. Подбросив на ладони звякнувший мешочек, Арим спросил:

   – Составите мне компанию в посещении 'Сытого брюха'?

   У обоих детей глаза одновременно стали похожи на два блюдца: эта корчма была одной из самых популярных в городе. Ральд рассмеялся, не замечая, что взгляд Лины, обращенный на него, становился все более восхищенным.

   – Пойдемте. Это наши общие деньги, а вы оба замерзли... Или у вас другие планы?

   – Нет... Конечно, нет! Мы от таких приглашений не отказываемся, господин Ральд, – Райк хмыкнул и накинул второй полушубок на сестру.

   – Арим. Я ведь, кажется, так представился, ребята. Вы же не напыщенная знать, что любит родовые имена, длиною в городскую стену...

   Дети нехотя кивнули, с опаской глядя на Ральда. Парень, перехватив эти два настороженных, наученных жестокой жизнью взгляда, засмеялся. Легко и заразительно, и дети расслабились, заразившись его настроением. Его полного горечи и сочувствия взгляда они не видели.

   Арим Ральд накинул отданный герцогом плащ и обхватил детей руками за плечи, взъерошив волосы обоих. Троица широким шагом направилась в корчму, где было тепло, и ждала еда.

   Ветер стих, и снег повалил на землю пеленой больших хлопьев-бабочек.

  * * *

   Я остановилась перед дверью собственной комнаты. На губах замерла горькая улыбка. Арим Ральд – воин удачи, как он себя называл – навсегда изменил мою жизнь, забрав у меня брата. Впрочем, я сама уговорила Райка стать учеником Арима. Это был его шанс на иную жизнь, но бросать меня он не хотел, а потому о предложении Арима я узнала случайно. Покидая город, Райк обещал, что найдет меня, как только в его кошельке появятся монеты. С тех пор минуло восемь лет...

   Тряхнув головой, я прогоняя прочь бесполезные воспоминания и эмоции. Какой от них прок? К тому же, за дверью у меня был раненый, который (Ашара минуй!) мог уже умереть.

   Я открыла дверь.

   Юноша стоял перед открытым окном, в тени, падавшей от ставен. Спиной к двери, и даже не обернулся на звук моих шагов. Столь самонадеян? Или глаза на спине? Правда, проверять это как-то не тянуло. Не приближаясь, я произнесла:

   – Радует, что Вы встали. Я не была уверена в том, что Вы вообще выживите.

   Тень обернулся. Медленно и спокойно. Взгляд ярких серебристых глаз был совершенно бесстрастен, а губы сложены в жесткую линию. Честно говоря, я струхнула – от этих Теней можно было всего ожидать. Угораздило же меня на свою голову...

   Юноша улыбнулся только губами и тихо произнес:

   – Вы спасли мне жизнь. Это многого стоит. Всегда, а в Клане – особо. Потому что нас сложно убить. И сложно спасти, уж если ранили смертельно. Не знаю, как Вам это удалось, но...

   Тень на мгновение умолк, а я вновь мысленно выругала себя за безрассудное благородство. Как бы этот парень не принес мне бед. Когда Тень продолжил, его голос обрел неожиданную силу и текучесть:

   – Я, Кейлиб Фрай Марэк, клянусь быть Вашей тенью. Моя кровь и мой клинок отныне хранят Вас.

   Мелькнувший на ладони юноши при последнем слове серебристый язычок пламени мне не понравился. Очень. Такие подтверждения обычно скрепляли клятву. Нерушимую. От него же мне никакие клятвы нужны не были, о чем я тут же ему сообщила. Увы, он лишь невозмутимо пожал плечами.

   – Вы спасли мне жизнь. Отныне она принадлежит Вам. Ваше согласие мне не нужно. Я завершу дела того, кто умер только что и вернусь. Вы сможете больше не опасаться никакой угрозы на улицах нашего славного города. Я всегда Вас найду и смогу защитить.

   – Только города? – я решила скрыть бешенство за ехидством.

   Впрочем, Тень, похоже, не пронимало ни то, ни другое.

   – В городе Вам никто не сможет причинить вред. В лесу... Днем Вы в безопасности. Ночью... От Тумана я Вас не могу защитить, – в глазах юноши мелькнула тень улыбки (надо же!): – От тех же, кто в нем скрывается... Могу. В пределах разумного, конечно. Вы собираетесь покинуть город?

   Я одарила Тень одним из своих самых презрительных взглядов.

   – Я что, похожа на самоубийцу?

   Юноша – Кейлиб Фрай Марэк, кажется? – безразлично пожал плечами.

   – Откуда мне знать? Но я рад, что Вы не самоубийца. Я дорожу своей жизнью.

   Невозмутимое безразличие спасенного мною парня уже сидело в печенке. Окинув взором окровавленную простыню и одеяло, я довольно резко произнесла:

   – Если Вам больше не нужна моя помощь, господин Кейлиб Фрай Марэк, – его имя я произнесла с особой язвительностью: – я попрошу Вас покинуть мою комнату.

   Марэк, задумчиво окинув взглядом меня и комнату, кивнул и произнес:

   – Не нужна. Не буду больше Вас стеснять. Хотя было бы неплохо узнать Ваше имя. Для меня это не имеет серьезного значения... Просто дань вежливости.

   Мысленно я выругалась и засчитала ему очередное очко выигрыша. Почему ему удалось так легко вывести меня из себя?! Я ведь девушка милая, вежливая и дружелюбная... и вообще, белая и пушистая, словно котенок. Ага...

   – Эрлина.

  Не знаю, почему я назвала ему свое полное имя. Наверное, его длинное имя настроило меня не на тот лад. Моего полного имени не знал даже Сактор, потому как оно не подходило простолюдинке. Я же не хотела вызывать его любопытство, потому как ответов на возможные вопросы не знала и не хотела узнавать. Внутренний голос ясно говорил мне, что прошлое лучше не тревожить. К счастью, мой новоявленный охранник не выказал ни капли удивления. Впрочем, он никаких эмоций не показывал.

  – Что ж, до встречи, Эрлина. И прошу, зовите меня Фрай.

  Кивнув на прощание, Фрай сделал шаг в тень... и исчез. Совсем. Я, не веря глазам, даже подошла к отбрасываемой ставнями тени и потрогала воздух. Барэда ему в печенку! Так исчезать не умели даже маги. Я уважительно присвистнула. Теней, выходит, не так уж напрасно боялись. Я-то считала рассказы сильным преувеличением...

  Подойдя к кровати, я сняла с нее грязное белье, достала из шкафа новое и застелила. Окинула взглядом комнату, убрала все следы пребывания ночного гостя и подхватила кучу белья. Мне предстояла стирка.

  Пес! А ведь к четырем часам меня ждала Милара, и не стоило опаздывать. Когда я успею придать себе хоть немного приличный вид?!

  * * *

   Вечерело.

   Я с улыбкой шла по улице, с трудом удерживаясь от тихого свиста в такт мыслям. В мечтах я уже танцевала на балу, среди знатных и именитых, купалась в комплиментах и восхищении... На душе было легко и беспечно, как лишь однажды – под опекой Ральда. Мне не мог испортить настроения даже мелкий осенний дождик, что моросил по лицу.

   Эскизы платьев, что предложил нам с Миларой Тьеорг Вэрд превзошли все мои даже самые смелые ожидания. О таких платьях я только мечтала, и, похоже, благодаря Миларе д'Айрам мои мечты начали осуществляться. Оставалось только покрепче схватить удачу за ее длинный хвост, тем более что второго такого случая могло и не представиться. Судьба всегда учила меня жить одним мгновением, а не откладывать что-то на далекое и, возможно, недостижимое будущее. Однажды чете д'Айрам надоест оплачивать мои развлечения, ведь они, в отличие от наивной и доброй Милары, никогда не смогут признать во мне подругу их дочери. Для них помощница лекаря всегда будет неровней, но сегодня моя детская встреча с Миларой подарила шанс попасть в иной мир.

  На королевский бал.

  ...Небо хмурится, солнце спряталось,

  Даже ветер и тот колюч.

  Листья желтые в путь отправились

  На далекий и теплый юг.

  Люди хмурятся, люди сердятся

  И погоду дурную клянут,

  И дешевым глинтвейном греются,

  Позабыв, что их дома ждут...

   Перебор струн и из детства знакомый голос...

   Я резко замерла и стремительно развернулась, выискивая взглядом менестреля. Знакомая фигура вновь сидела на бортике фонтана, вновь низко надвинутый капюшон скрывал лицо, а моросящий дождь лишал возможного заработка. Мне казалось, время повернуло вспять: ощущение было странным и пугающим.

   Песня оборвалась, оставив лишь перебор струн.

   Не думая о разумности поступка, я направилась к менестрелю. Я не знала, что хочу делать, но поймала себя на глупой детской мысли: я надеялась, что Аркон Вэйарк меня вспомнит. Глупо. Тем временем Вэйарк повел новый мотив и новую песню.

  Мне сегодня предложили небо

  С облаками, с чистой синевой;

  Мне сегодня предложили небо,

  Чтоб парить, как птица, над землей.

  'Будешь возвышаться ты над миром,

  Будешь управлять людской толпой;

  Будешь возвышаться ты над миром...'-

  Говорил мне голос за спиной.

  'Будешь Богом – это ли не счастье?

  Всемогущ ты, беспредельна власть...

  Будешь Богом – это ли не счастье?!'

  Только как бы с неба не упасть...

  Говорят, быть Богом – это просто:

  Нужно только сильно возжелать.

  Говорят, быть Богом – это просто:

  Нет семьи, и не по ком скучать.

  Возвращаться ни к кому не надо,

  И никто тебя нигде не ждет;

  Возвращаться ни к кому не надо...

  Кто судьбу такую изберет?..

  Но шептал мне голос приставучий:

  'Отрекись, забудь, ведь власть важней!'

  Но шептал мне голос приставучий:

  'Рассуди: ты будешь всех сильней!'

  Усмехнулся я слепому небу.

  'Да, ты знаешь, что нам предлагать...'

  Усмехнулся я слепому небу...

  'Только землю, вот, не надо отбирать'.

  Мне сегодня предложили небо

  С облаками, с чистой синевой;

  Мне сегодня предложили небо...

  Но расстаться я не смог с землей.

   Я замерла на полпути, понимая, сколь опасную песню пел менестрель. Конечно, времена, когда за подобное вольнодумство храмовники сжигали на кострах, давно минули, но....

   Менестрель вскинул на меня взгляд, сбросив капюшон, и я замерла под его пронизывающим взором, словно пташка перед змеей.

   Он ничуть не изменился. Золотисто-русые волосы коротко стрижены, лицо скрывает густая борода, а небесно-голубые глаза смотрят пронзительно и задумчиво. Оружия не видно, но сомнения в том, что менестрель вооружен, не возникнет даже у столь далекого от боя человека, как я.

   – Здравствуй. Ты выросла и стала восхитительно красива. Я рад тебя видеть вновь.

   Вэйарк говорил тихо, но я слышала каждое слово. Несмотря на доброжелательность его тона и неожиданный комплимент, я с трудом удержалась от глупого желания задать стрекача. Визг прилагался бы. Остановило лишь богатое воображение, представившее эту красочную картину.

   Странный страх отпустил.

   – Я тоже рада. Странно, что Вы узнали меня.

   Менестрель улыбнулся и встал.

   – Тебя сложно не узнать, Лина. Ты светишься.

   Я, не удержавшись, засмеялась.

   – Ага, как фонарик. Смеетесь, господин Вэйарк?

   Пришла очередь менестреля рассмеяться.

   – Я ведь не называл своего имени... Догадалась?

   – Нет. Просто я живу у Вашего родственника.

   Вновь тихий смех и странный ответ:

   – Я рад. Будь осторожнее, девочка. От судьбы нельзя уйти. Она догонит тебя, раньше, чем хотелось бы, но ты справишься. Поверь, я знаю, о чем говорю.