Текст книги "Вальс с судьбой(СИ)"

Автор книги: Галина Дианина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

   – Нет. Пока нет. Но мы можем познакомиться. (Старик улыбается). И побеседовать. Я, знаешь, так устал от одиночества здесь...

   Ты невольно бросаешь взгляд по сторонам, в который раз поражаясь красоте и абсолютной безжизненности пейзажа: ни птиц, ни животных, ни мошек, ни людей. До сегодняшнего раза.

   – Я – Эрлина.

  – А меня зовут Гвеар'л'Орлинге. Можно просто Гвеар.

   Ты удивляешься подобному имени, но решаешь, что таковы законы сна.

   – И о чем Вы хотите поговорить? – ты садишься на сухой горячий песок рядом со стариком.

   Гвеар медлит, глядя на воду и пуская колечки из дыма. Ты в недоумении молчишь, подтянув ноги к подбородку и положив на них голову. Внезапно ты чувствуешь себя маленькой и беззащитной, словно в детстве...

   – Я расскажу тебе одну давнюю историю... Слушай.

   ... Жил был один маг. Сильный маг, не чета вашим магам. Ваши маги могут играть городами, этот же играл целыми мирами. Он не был злым. Наоборот, он был очень добр и старался нести добро в миры. Правда, он редко спрашивал, нужно ли очередному миру это самое добро...

   И однажды его изгнали собственные собратья, изгнали так далеко, как только смогли, дабы он, наконец, угомонился.

   И звали этого мага Ланойир.

   Далеко изгнали его, успокоились. Но маг, чей смысл существования был – нести Свет, не мог прозябать в бездействии. И он нашел-таки маленький мир в той глуши, где обитал ныне. Маленький мир, один из магов-жрецов которого взывал к богам, моля о помощи. О помощи в борьбе с Тьмой.

   И Ланойир ответил на зов, дав магу свою Силу, и стал тот творить добро и нести Свет, защищать людей и уничтожать тварей темных... Точнее, тех, кого считал 'темными'.

   Обретя Силу светлого Ланойира, он объявил войну люкорам, что были Повелителями Неба, что правили миром... Да, сущность их была темной, но что есть Тьма и что Свет? Отнюдь не то же самое, что Зло и Добро. Но 'темные' люкоры правили миром, в котором жили 'светлые' люди. Жрец, во славу и под именем Ланойира, начал войну. И победил.

   Вот только не зря люкоры были Повелителями... Повелителями и Хранителями этого мира. С гибелью последнего из них мир изменился...

   Старик умолкает. Ты невольно зябко поводишь плечами.

   – Туман?

   – Не только.

  Я лежала под одеялом и смотрела в потолок. Мысли проходили мимо, не задерживаясь. Солнце робкими лучами заглядывало сквозь щель в занавесках, согревая висок. Я думала.

  Точнее, последние полчаса пыталась поймать хоть одну из мыслей, что объяснила бы более чем странный сон. Больше всего пугало то, что он приснился. Впрочем, наверное, я просто трусиха, которая связывала странный сон с детским кошмаром. Ведь чего нам только не снится! Если придавать значение каждому сну – с ума сойдешь.

  Последняя мысль мне понравилась, и я вылезла из-под одеяла, юркнула в платье, и, прыгая на одной ноге, попыталась надеть чулки. Стук в дверь застал меня в весьма забавной позе: платье не зашнуровано, чулок надет лишь один, да и тот – наполовину. Стук повторился. Решив пойти простейшим путем, я стянула чулок, уверенным движением затянула шнуровку и, для душевного спокойствия глянув в зеркало, открыла дверь.

  Сактор. Не удивительно, но жаль. Ему я не могла высказать все, что думала по поводу столь несвоевременного стука. Вот если бы это был Фрай... Впрочем, он бы не стучал, стервец. Наверное... Не стучал бы, наверное. Стервец он без сомнения.

  Я одернула разбежавшуюся фантазию и посмотрела на Сактора. И, наконец, задалась разумным вопросом: Сактор встал раньше меня?! Что же случилось? Последний вопрос был задан вслух. Ответ меня более чем обескуражил.

  – Тебя спрашивает Тень, Лина, – Сактор многозначительно умолк.

  – Вот стервец!

  Я решила, что опускать глазки долу было поздно, а потому бессмысленно. Если уж Фрай столкнулся с лекарем, значит надо принять это как должное. В конце концов, Тени – не такие уж и таинственные жители нашего славного города. Да, о них мало что было известно, и с дружбой у них – точнее у горожан – было туговато, но явление Тени столь открыто лишь позволяло облегченно выдохнуть. Открыто Тени приходили лишь с благими намерениями: для 'не благих' была ночь. Вот только как объяснить интерес Тени ко мне-любимой?! Не говорить же о его клятве?! А впрочем...

  Я улыбнулась:

  – Все в порядке, господин Сактор. Он – мой друг.

  – Тень? – лекарь смерил меня удивленно-недоуменным взглядом.

  – Да. Они не так уж сильно отличаются от людей, если забыть об их репутации, – я пожала плечами.

  – Именно. Если забыть о репутации, – Сактор покачал головой: – Надеюсь, ты не пожалеешь об этой дружбе, Лина.

  Я улыбнулась, выдержав взгляд лекаря, и спросила, переводя разговор:

  – Почему Вы встали так рано? Что случилось? Кроме прихода Тени.

  – Ничего. Я просто еще не ложился. Невестка герцога д'Гиарима родила ночью сына, – Сактор красноречиво зевнул: – Пойду спать. Будь осторожнее с этим парнем, Лина. Теням никто не указ. Ни Храм, ни Гильдия. Только их Клан и совесть. Впрочем, ты взрослая девушка.

  Я кивнула (не отрицать же, право слово!), и лекарь удалился спать, оставив меня в одиночестве. Наскоро закончив одевание, я сбежала вниз и практически налетела на Фрая. Похоже, парню надоело меня ждать. Сам виноват. На его (да и мое) несчастье, кухня всегда была хорошо освещена: скрыться в тени он не смог, а грудь у Фрая оказалась весьма твердой. На счастье (опять-таки обоюдное) парня тяжело было сбить с ног.

  – Доброе утро. Никогда не приходилось сталкиваться с собственной тенью, – я потерла руку, что оказалась во время столкновения между мною и Фраем, и улыбнулась.

  – Доброе. Простите, что не дождался Вас в зале.

  – Эм... Прощаю, – со снисходительностью взгляда я решила не перебарщивать: – Вы завтракали?

  Я прошла к плите и достала сковороду.

  – Да, конечно.

  – А я нет. Не думала, что Вы придете так рано, Фрай. И если Вы не против, я бы предпочла прекратить обращаться к Вам на 'Вы', – произнесла я, не отрываясь от приготовления омлета.

  – Как Вам угодно.

  – Мне угодно перестать двоиться в твоих глазах, Фрай. Или придется каждому, в первую очередь Сактору, – я указала вилкой на дверь: – объяснять природу наших отношений. Мне бы этого не хотелось. Друзья же друг другу не 'выкают'.

  Тень молча смотрел на меня.

  – Ну, пожалуйста. Неужели это так сложно?

  – Сложно, – Фрай вздохнул: – Пусть лучше я буду Вашим охранником, нежели другом. Второе может повлечь слишком много вопросов. Клан слишком скрытен. Тени ни с кем не дружат. Мы стараемся держаться друг друга, потому как с самого детства знаем цену человеческой привязанности. Люди относятся к нам столь же неприязненно. Так о какой дружбе тут вести речь? А вот нанять Тень может любой, и цена не всегда решающий довод.

  – А что – решающий? – я сняла сковороду с огня, но не торопилась перекладывать омлет на тарелку: – Зачем мне, простой лекарке, услуги Тени? Думаешь, это породит меньше вопросов?

  – Эрлина...

  – Лина. Меня зовут Лина. То имя я придумала, смущенная длиною твоего.

  – Лина, если бы не Ваша просьба, я бы не появился столь открыто в этом доме, и нам не пришлось бы обсуждать возникшие вопросы. Как я уже говорил, мое присутствие Вы бы даже не заметили.

  Я выдохнула, горько и разочаровано. Что ж, значит, с взаимоотношениями мы определились, пусть результат меня и не устраивал. Насильно мил не будешь. Приступив к завтраку, я молча рассматривала невозмутимо сидевшего напротив парня.

  Вдруг найду узнаваемую черту? Кейлиб... Слишком необычное имя для простого горожанина. Ну, а знати в Оратане было не так много. Точнее, меньше, чем простого люда. Правда, он мог быть родом не из Оратана – Клан везде един – и тогда мои размышления не стоили выеденного яйца. С другой стороны – развлечение.

  Мысленно сопоставляя внешность Фрая со всеми виденными мною представителями знати, я закончила завтрак. Сходства ни с кем не нашла, а жаль.

  – Что ж, приступим к танцам, господин Фрай?

  – К Вашим услугам, – Тень встал из-за стола и галантно поклонился.

  Я, вспомнив правила этикета, чуть присела, склонив голову.

  – Пойдемте в зал. Сегодня лавка закрыта, и нам никто не помешает. К сожалению, музыки нет.

  Тень кивнул и вслед за мною прошел в зал лавки. Обернувшись, я улыбнулась:

  – Начнем с вальса.

  Парень кивнул и, отсчитывая такт, начал танец. Раз-два-три, раз-два-три...

  Время полетело вскачь.

  Взгляд со стороны.

  Ламиар д'Айрам.

   Я скучал. Маменька как всегда несла чушь (прости Боже!), сестра уже больше часа наводила марафет на свое и без того милое личико. Хотелось верить, что, повзрослев, сестренка наберется ума, в отличие от нашей маменьки. Пожалуй, только ради сестренки я и приезжал домой столь часто: она так искренне радовалась моим визитам. Обычно. В этот раз все ее мысли были увлечены лавочницей Линой. И куда только отец смотрит (про маменьку я молчу)? Подобные знакомства уж точно не прибавят сестренке ума. Хотя, признаться, фигурка и личико у этой Лины были очень даже ничего.

   Ход моих мыслей прервало появление в зале отца в сопровождении Милары и Лины. При виде обеих девушек у меня, признаюсь, захватило дух. Н-да... Сестренку надо скорее выдать замуж.

   Я окинул взором Лину: струящийся изумрудный ньерс, из которого было платье, столь изящно подчеркивал фигуру девушки, что ее красота пьянила, а маска придавала интригующую таинственность стоявшей передо мною незнакомке.

   С трудом верилось, что именно эту замухрышку я встречал у ворот.

   – Позвольте представиться, дамы. Граф Нимел л'Эрк. К вашим услугам.

   Милара хихикнула и с улыбкой произнесла:

   – Герцогиня Алайа д'Риаль. Рада знакомству с Вами, граф.

   Поклонившись, я коснулся губами протянутой руки и перевел взгляд на Лину.

   – Я тоже рада нашему знакомству, граф л'Эрк. Мое имя Эрлина ди Нуарэль...

   Я закашлялся, выпустив протянутую для поцелуя ручку. Ну, они дают! Это надо же такое придумать! Дочка архимага ди Нуарэль... Восхитительно! Жаль, что нельзя будет посмотреть на лица тех, с кем она будет знакомиться...

   – К Вашим услугам, миледи, – я припал губами к протянутой руке и посмотрел на девушку с искренним восхищением.

   Все: осанка, жесты, речь, – говорило о том, что передо мною, по меньшей мере, герцогиня, а то и истинная дочь бывшего Советника нашего короля. Я даже стал сомневаться в том, что передо мною та девица с дерзким характером, что я вел по коридору мимо портретов предков. Та была серой мышкой... Серой-серой...

   Я предложил Эрлине ди Нуарэль руку, и мы вышли на улицу, где я помог девушкам сесть в экипаж. Кивнув отбывшим во втором экипаже родителям, сел напротив сестры и ее компаньонки. Экипаж тронулся.

   Со смехом сняв маску, я посмотрел на девушек и спросил:

   – Ну и чья это была идея? Эрлина ди Нуарэль... Хотел бы я видеть лица тех, с кем вы будете знакомиться!

   – Я тоже, – произнесла Милара, снимая маску, в отличие от Лины: – Это моя идея. Представляешь, братец, Лина даже не слышала об архимаге Лириме ди Нуарэль!

   Я недоверчиво посмотрел на девушку, но она ответила лишь вежливой улыбкой.

   – Правда, я сама очень мало знаю. Ну, то, что архимаг Лирим ди Нуарэль был Советником короля и главой Гильдии, конечно, знаю. И рассказала Лине. А вот почему он впал в немилость... Говорят, там была замешана любовь, но...

   Я поморщился. Н-да... Умеет сестренка собирать сплетни. Усмехнувшись, произнес:

   – Сестренка, пожалуй, лучше я эту историю расскажу твоей компаньонке. Я ведь в школе Четырех Стихий, как-никак, учусь. И, поверь мне, о личности архимага ди Нуарэль нам рассказывали немало. Он ведь был главою Гильдии.

   Увидев, что внимание дам полностью мое, я уселся поудобнее и, словно мэтр, начал рассказывать:

   – Лирим ди Нуарэль родился в 263 году от Торжества Света в семье герцога д'Нуарэль. Он был третьим сыном. Когда мальчику исполнилось десять лет, его отдали на обучение в Гильдию, в школу Мастерства. Так тогда называлась школа Четырех Стихий. Лирим д'Нуарэль стал Лиримом ди Нуарэль, потому как маги тогда лишались права считаться знатью. Это сейчас многое изменилось, а тогда... У Лирима ди Нуарэль был редкой величины дар, огромная Сила... Уже к двадцати годам он стал архимагом, а к двадцати пяти – главою Гильдии. Не буду перечислять, сколько новых заклинаний он придумал и сколько древних рукописей расшифровал. Много. Когда Лириму ди Нуарэль исполнилось тридцать, он стал Советником короля. Как же тогда негодовал Верховный Жрец! Но именно тогда жрецы и маги, наконец, стали абсолютно равны.

   Я умолк, чтобы дождаться нетерпеливых просьб о продолжении. Первой не выдержала, конечно, сестра.

   – И что было дальше, Ламиар?

   – Не Ламиар, а Нимел. Не портите мне весь маскарад, герцогиня д'Риаль, – на мои слова сестра обиженно поджала губы: – Что было дальше? Через три года архимаг ди Нуарэль, глава Гильдии и Советник короля женился на безродной девушке. Вроде бы ее звали Вельяра. Скандал был немалый. В итоге архимаг покинул пост Советника, а через год и пост главы Гильдии. Как говорится, вмешивать чувства в политику – гиблое дело. У архимага было много друзей, но было не меньше и врагов. Те-то уж быстро воспользовались скандалом, чтобы сместить его. А, может, и убить.

   – Убить? – в голосе Лины была тревога.

   – Наверное. Просто через полтора года после этого скандала архимаг с женой исчезли. Их искали, но вскоре было решено, что они погибли: все их средства остались в доме, прислуга не рассчитана... Так не сбегают. Так что Вы, Эрлина ди Нуарэль, породите сегодня немало сплетен и слухов...

   Казалось, Лина побледнела, услышав мое предположение, хотя, возможно, это был лишь отблеск луны. Ее голос был беспечен и весел, когда она произнесла:

   – Это будет весело, не находите? Пожалуй, я тоже сожалею, что не смогу увидеть лица тех, с кем буду знакомиться...

   Экипаж остановился. Мы приехали. Выйдя, я подал руку дамам. Первой вышла Эрлина ди Нуарэль, словно специально решив избежать меня в качестве спутника. Я был вынужден взять под руку сестрицу. Утешало лишь то, что на балу я мог распоряжаться собой по своему усмотрению. Долой этикет! Во дворец я вошел с предвкушающей улыбкой.

  * * *

   Я вышла на балкон и прижала ладони к вискам. Глотнула свежего ночного воздуха и окинула взором темный сад, что рос перед дворцом. За спиной шумел бал. Маскарад.

   Н-да, как и предсказывал Ламиар, я оказалась популярна. Даже более чем. Меня осыпали комплиментами, а от провала спасало лишь заученное правило: молчание – золото. Впрочем, от улыбки уже начинало ныть лицо.

  Спасали меня и танцы. Сложные фигуры и плавные движения я словно вспомнила, а не выучила. В танце же можно было позволить себе ограничиться короткими фразами, а улыбка помогала сохранить лицо в любой ситуации. Даже когда трое разных мужчин сообщили мне по секрету, что они – Кейкор дин кер Остарм , приемный сын короля. Не наследный, но принц. Своих детей у нашего монарха не было, и если не появится, принц Кейкор превратится из 'не наследного' в очень даже правящего... Вот только ни один из них не вызвал во мне ни капли уважения. К сожалению.

   Я вздохнула и услышала мужской голос на соседнем балконе:

   – Спорим, что Кейкор – это тот весельчак в алом упелянде и золотой цепью герцога. У кого еще могла оказаться цепь герцога? Тут же все изображают из себя кого-то, а у любого герцога есть только своя цепь...

   – Нет, не он это, – ответивший голос тоже принадлежал мужчине, но был явно моложе: – Я же с ним не раз общался, видел вблизи. Вот как Вас сейчас.

   – Значит, спорим? На пятьдесят талеров?

   – Спорим.

   Скрепив спор хлопком ладоней, мужчины покинули балкон. Я же тихо засмеялась. Спор на то, кто же истинный Кейкор дин кер Остарм, был главной темой на маскараде. Как и предсказывала Милара, нашего славного короля все собравшиеся вычислили быстро: слишком примечательной была его полная фигура. Да он, похоже, не очень и таился – манеры, голос... Найти же принца оказалось нелегко, а значит весьма увлекательно. Тот герцог, чей голос я только что слышала на балконе, затевал спор уже с пятым вельможей. Память на голоса у меня всегда была хорошая. Это ж сколько он заработает денег, если выиграет? Правда, за принца он каждый раз выдавал кого-то нового... Меня даже разобрало любопытство: неужели в конце бала принц откроет-таки лицо? Как же иначе узнать, кто выиграл спор?

   Возвращаться в зал не хотелось. Полная луна ярко осветила сад, и я приняла решение: погуляю полчасика, подышу воздухом. Заодно лицо и ноги отдохнут...

   Пробираясь вдоль стенки зала, где танцевали пары, я столкнулась с Миларой. К счастью, она была без брата.

   – Куда Вы, Эрлина?

   – Глотнуть свежего воздуха, герцогиня д'Риаль... Душно здесь.

   – Позвольте пройтись с Вами, – Милара взяла меня под руку, не дожидаясь согласия.

   Будь я на самом деле какой-нибудь графиней или герцогиней, это бы возмутило меня, но я была... Эрлиной ди Нуарэль. Я улыбнулась и кивнула. Мы продолжили путь к выходу из зала, изредка раскланиваясь и улыбаясь тем, с кем успели познакомиться. Некоторые раскланивания затягивались: кого-то знала лишь я, а кого-то лишь она, и приходилось знакомиться. Когда мы достигли выхода, мне хотелось выть. Я хочу на воздух! Боже, я просто хочу на воздух! Ну, неужели...

   – Ах, вот вы где, дамы. А я вас никак не мог найти...

   Барэды тебя разорви! Ламиар! Боже, за что?.. Натянув на лицо улыбку, я повернулась к этому самовлюбленному зануде.

   – Что Вам угодно, граф л'Эрк? – Милара была само обаяние.

   – О, милая герцогиня. Я хотел просить Вашу спутницу о танце. Надеюсь, госпожа ди Нуарэль не откажет мне в нем...

   В одном уже не отказала. Хватит. За его случайное поползновение рук хотелось дать по лицу, но его родство с Миларой и мое положение на балу останавливали. Другое дело, что я знала предел своего терпения и надеялась, что Ламиар д'Айрам не перейдет его, потому что если меня действительно заденут, я становлюсь... э-э... черной и прилизанной. С другой стороны, в каждой бочке меда бывает ложка дегтя. Ламиар д'Айрам стал моей большой ложкой дегтя в сладкой радости восхитительного бала.

   Я пыталась найти наиболее приличные слова отказа, понимая, что молчание затягивается, когда за моей спиной прозвучал знакомый мужской голос:

   – Боюсь, что госпожа Эрлина ди Нуарэль уже успела пообещать мне три ближайших танца, граф.

   Я, извиняясь, улыбнулась Ламиару и изящно протянула руку спасшему меня мужчине. Уж лучше незнакомец, нежели брат Милары.

   Когда мы закружились в вихре танца, незнакомец произнес:

   – Мое имя Алир д'Эррив. Герцог. Думаю, Вам это пригодится...

   Я улыбнулась.

   – Признаюсь, герцог, Вы появились очень вовремя... Как продвигаются Ваши споры?

   Герцог д'Эррив одарил меня удивленным взглядом и невинным тоном спросил:

   – Какие споры, госпожа ди Нуарэль?

   Я засмеялась. От того, что мне удалось на время избавиться от общества Ламиара, на душе было легко и беспечно.

   – Я хорошо запоминаю голос, герцог. Я слышала, как Вы спорили с пятью разными людьми о том, кто из собравшихся здесь – принц. Интересно, как Вы собираетесь это узнать? И как собираетесь потом расплачиваться, ведь каждый раз Вы называли нового принца, а значит, выиграете лишь один спор. Остальные проиграете.

   Герцог д'Эррив заговорщицки улыбнулся:

   – А кто сказал, что я вообще собираюсь расплачиваться?.. Мне просто хочется увидеть их лица...

   Танец окончился, и я поняла, что мне все-таки необходимо выйти на свежий воздух.

   – Пожалуй, пойду, подышу воздухом, герцог. Но я помню, что обещала Вам еще два танца,– я не сдержала улыбки.

   – Целых два танца... Позволите ли составить Вам компанию в прогулке? – спросил мужчина с вежливой улыбкой.

  – Да, конечно, герцог, – не раздумывая, произнесла я, мысленно скрестив пальцы на удачу.

  Неужели на этом балу нашелся-таки достойный мужчина, да еще и герцог?

  Прервав мои мысли, герцог д'Эррив предложил руку, на которую я вежливо оперлась. Краем глаза увидела, как шедший в нашу сторону Ламиар замер. Мысленно он явно ругался – похоже, герцог д'Эррив сорвал его планы на прогулку со мною. Ланойир, благодарю тебя! Ну и Вас, герцог д'Эррив, тоже...

  * * *

   Осенняя прохлада остудила разгоряченное лицо, а свежий воздух опьянил лучше любого из вин. Плотнее запахнув плащ, я ступила на устланную золотым ковром дорожку и углубилась в тишину сада. Герцог д'Эррив молча шел рядом, иногда поднимая носком сапога в воздух ворох листьев.

   Из окон дворца доносились голоса и музыка, но они были словно отгорожены от сада пеленой тишины. Я шла и полной грудью вдыхала аромат осеннего сада. Да, сегодня я была Эрлиной ди Нуарэль, но завтра придумаю новое имя. Таковы законы маскарада. Жаль только, что все мои надежды завести на балу полезные знакомства медленно рассыпались прахом, и Ламиар д'Айрам был тому хорошим примером. Похоже, он вообразил, что я могу увлечься им... Что я должна увлечься им. Неужели все мужчины смотрят на меня лишь как на временное увлечение?..

   – Как Вас зовут на самом деле?

   Тихий голос герцога д'Эррива вывел меня из задумчивости.

   – А Вас?

   Герцог хмыкнул.

   – Пожалуй, Вы правы. Раскрыв наши имена, мы потеряем ареол таинственности... Что ж, не будем разрушать тайны... Как поживает Ваш отец?

   Я грустно улыбнулась.

   – Он скончался, герцог д'Эррив. Уже давно.

   – А Ваша матушка?

   – Тоже.

   – Сочувствую. Как это случилось?

   В голосе мужчины прозвучало такое искреннее сочувствие, что у меня сжалось сердце, а внезапно пронесшиеся перед глазами воспоминания требовали чужого утешения. Так почему бы и нет?

   – Я не знаю. Я плохо помню тот день. Мне тогда было семь лет. Я гуляла в лесу. Собирала землянику, мама из нее любила делать очень вкусное варенье. Родители и брат были в замке. Когда я возвращалась, увидела незнакомых всадников, что отъезжали от горевшего замка...

   – Маги?

   – Не знаю. Возможно. Меня приютили и воспитали родственники отца. Правда, жили мы в глуши, и о подобном бале я и не мечтала...

   Герцог д'Эррив пристально смотрел на меня, словно чувствуя, когда мой рассказ перестал быть правдой, а стал ложью. Учитывая, что для него он должен был казаться выдумкой от начала до конца, ощущение было странным. Прогоняя тревогу, я улыбнулась.

   – Мне жаль Ваших родителей, миледи. И Вашего брата. Он тоже погиб?

   – Да, – я свернула на одну из тропок, ведущих к замку.

   Герцог д'Эррив молча шел рядом, но когда вместо замковой стены я увидела освещенный внутренний двор, произнес:

   – Хотите посмотреть на местных лошадей? Кого только нет в королевских конюшнях, – д'Эррив указал рукой на длинное двухэтажное строение в дальнем конце площадки внутреннего двора: – Это отвлечет Вас от воспоминаний.

   Я улыбнулась, но мне стало неуютно. Не прогадала ли я, рассказав таинственному герцогу часть правды? Ведь солгала я лишь в отношении брата. Он тогда выжил. Ну и замком поместье можно было назвать лишь с натяжкой...

  Взгляд в прошлое.

  Лина резко села, спугнув подкравшуюся к корзине с земляникой белку. Зверек гневно зацокал с ближайшего дерева, но девочка не обратила на него ни малейшего внимания. Прикрыв на мгновение глаза, девочка резко тряхнула головой, сгоняя остатки дремы. Улыбнулась, встала. Заправила за ухо выбившуюся из косы прядь волос, отряхнула от листьев и мха платье и подошла к берегу журчащего среди кустов лесного ручейка. Умылась, напилась. Взглянула на клонившееся к закату солнце и, торопливо обувшись, подхватила корзинку с ягодами. Зачерпнула гость и отправила в рот, перемазавшись соком. И, подобрав подол, стала пробираться через кусты и бурелом в сторону деревни.

  Деревушка Аргра – маленькая точка на карте земель королевства Варамарк. Всего два десятка домов, маленький ветхий храм да кладбище. И восемь столбов вокруг, дабы стеной сине-зеленого света защитить поселение от смертельного дыхания Тумана.

  Лина часто спрашивала родителей, почему они жили здесь, а не в городе. Почему их дом был так не похож на дома соседей? Почему ее и брата учили читать, писать, танцевать, правильно есть и говорить, в то время как другие дети помогали родителям в поле, а потом с гиканьем носились по улицам? Почему они жили на окраине забытой богом и сборщиками податей деревушки? Девочка подозревала, что Аргра все-таки нет на карте королевства, слишком уж маленьким и сонным было поселение...

  Лина вышла на тропинку и уверенно зашагала к деревне. Над головой щебетали птицы, алое солнце последними лучами грело щеку. Девочка прибавила шаг... и резко замерла на опушке леса.

  В деревне были всадники. Чужаки. Воины.

  Они стояли перед домом Лира Нуара. Лирима ди Нуарэль. Ее отца.

  Стояли, словно чего-то дожидаясь.

  Лина спряталась за кустом малины, вглядываясь в близкий и такой далекий дом. Деревенские жители полукругом стояли поодаль, но ничего не делали, лишь переговаривались. Девочка увидела старосту деревушки, свою подругу Ниасу... Неожиданно из дома вышел высокий статный мужчина одетый незнакомо дорого. Легкая седина в темных волосах, тонкая линия усов и аккуратная бородка...

   Мужчина что-то сказал воинам и посмотрел в сторону леса. Лина вздрогнула и невольно попятилась. Кусты малины вдруг перестали казаться девочке надежной защитой, хотя увидеть ее он не мог.

   Всадники расступились, мужчина вскочил в седло и развернул коня прочь от дома местного мага. Лина почувствовала, что ее дыхание вновь становится ровным и спокойным, и даже успела посмеяться над собственной паникой, когда отъехавшие всадники остановились. Мужчина развернулся и резким движением выбросил руку вперед – и дом Лирима ди Нуарэль вспыхнул, словно копна сена.

   Девочка закричала, но от ужаса из горла не вырвалось ни звука. Корзина с ягодами выпала из рук, покрыв траву алым ковром.

   За спиной хрустнула ветка, и Лина с удивлением для самой себя поняла, что она не только способна двигаться, но и драться. Развернувшись и выбросив обе руки вперед, она оттолкнула подошедшего прочь, вложив в свой удар весь страх и ярость. Местного пса подняло в воздух и стремительно понесло к ближайшему дереву. От удивления девочка икнула, и тело глухо упало на землю, не долетев до твердого ствола всего несколько шагов.

   На ватных ногах Лина приблизилась к неподвижно лежавшему псу. В голове в гулкой пустоте билась о стенки черепа одна-единственная мысль: 'Я же не маг! Я не маг!'

   Пес, похоже, считал иначе: взвившись в воздух, он стремглав скрылся в лесу.

   Лина почувствовала, что ее начала бить дрожь. Опустившись на землю там, где стояла, она уткнулась лицом в колени и разрыдалась.

   Когда девочка подняла лицо, последние лучи солнца окрашивали полянку в алый цвет. Это придало девочке сил. Остаться в лесу значило умереть, а умирать она не хотела. Подобрав подол платья, Лина побежала к дому...

   Впрочем, дома у нее больше не было. Девочка стояла перед пепелищем и глотала слезы. От большого дома остались лишь стены. Все остальное превратилось в пепел: крыша, окна, двери, мебель, книги... Лина опустилась на корточки и взяла горсть пепла, медленно пропустила ее сквозь пальцы. Соседние дома, даже стоявшие близко, не пострадали. Девочка сглотнула подступивший к горлу комок и встала.

   Нужно было решать, что делать дальше. Она осталась одна. Вот только придумать что-либо стоящее в семь лет очень сложно...

  Ей послышался глухой крик. Послышался?.. Девочка рванула мимо обгоревшей печи, взметнув в небо облако черной пыли, и упала на колени возле двери погреба. Тяжелая железная плита прикрывала дыру в полу. Почему старые хозяева сделали дверь погреба столь массивной и тяжелой, никто не знал, но Лирим не стал ничего менять.

  Лина всем весом навалилась на крышку, сдвигая ее в сторону.

  – Райк?!

  Из темного провала на нее смотрел брат. Перемазанный, в ссадинах, со страхом в темных глазах, но – живой.

  Летняя ночь стремительно спустилась на деревню, погрузив все во мрак. Лишь от охранной стены распространялось слабое сияние, но его света было мало для того, чтобы разглядеть людей на пепелище...

  * * *

  Все же нас разглядели. Староста деревни. Впрочем, решив не рисковать, он отправил сирот с караваном, что шел в столицу. Тогда мы с Райком верили, что в городе выжить легче...

  Мы с герцогом д'Эрривом пересекли двор и вошли в просторную конюшню. Из-за ближайшей перегородки высунулась морда рыжей лошадки. Я подставила руку мягким губам, провела ладонью по шелковистой гриве.

   – Эх, жаль угостить их нечем...

   – Почему же нечем? Вот что-то лежит, – д'Эррив указал на мешочек с сушеным хлебом, что лежал на лавке возле входа: – Думаю, для них и лежит. Пойдемте. Вы покормите их, а я расскажу о породах, которые знаю. Давно мечтал сюда попасть...

   Взяв мешок с сухарями, мы начали обход.

   Я угощала лошадей, а д'Эррив рассказывал. Клички мы читали вместе, и даже начали спорить, кто будет следующим: жеребец или кобыла. Чаще выигрывал герцог, но и мне везло. Отпуская меткие шуточки по поводу возможного характера каждого из коней, герцог провел меня по всей конюшне. Я же все чаще ловила себя на мысли о неоспоримых достоинствах герцога. Хотелось скрестить пальцы на удачу, но здравый смысл напоминал о нашем неравенстве. Оставалось лишь надеяться, что за личиной герцога скрывается мелкопоместный барон, чьего богатства нам хватит, а положение в обществе не помешает жениться на безродной мне. Наконец, мы вернулись к входу и замерли в дверях.

   На площади внутреннего двора стояла группа людей, среди которой я вмиг узнала того, кого считали королем. Выходит, не ошиблись. Потому что король Витор дин кель Остарм встречал послов таинственного Зоррайта. Их легко было узнать по одежде: свободные штаны и рубахи, светлые тона тканей и неизменно замотанная голова, смуглая кожа и резкие черты лица.

   Похоже, часть церемонного приветствия мы пропустили, но успели как раз к вручению некоего дара. Я вся обратилась в зрение.

   Один из послов церемонным жестом сдернул покрывало с большой... клетки. Герцог д'Эррив выругался сквозь зубы и в несколько прыжков оказался возле посла, который толчком палки заставлял встать существо, что сидело за прутьями. Выхватив палку, герцог отшвырнул ее прочь, а потом что-то сказал королю. Что-то довольно резкое.

   Все это я отмечала лишь краем зрения и сознания. Мои глаза были прикованы к замученному существу, что сидело в клетке. Сложенные перепончатые, словно у летучей мыши, крылья, заостренная морда, потухшие большие глаза, четыре сильные лапы и мощный хвост. И все это покрыто то ли тонкой шерстью, то ли иголочками... Существо было мне по пояс, но в этой клетке встать могло с трудом.