Текст книги "Вальс с судьбой(СИ)"

Автор книги: Галина Дианина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

  Ты никогда не видела подобных глаз. Но на то он и сон, разве не так?..

   – Я Вас знаю?

   – Нет. Пока нет. Но мы можем познакомиться. (Старик улыбается). И побеседовать. Я, знаешь, так устал от одиночества здесь...

   Ты невольно бросаешь взгляд по сторонам, в который раз поражаясь красоте и абсолютной безжизненности пейзажа: ни птиц, ни животных, ни мошек, ни людей. До сегодняшнего раза.

   – Я – Эрлина.

  – А меня зовут Гвеар'л'Орлинге. Можно просто Гвеар.

   Ты удивляешься подобному имени, но решаешь, что таковы законы сна.

   – И о чем Вы хотите поговорить? – ты садишься на сухой горячий песок рядом со стариком.

   Гвеар медлит, глядя на воду и пуская колечки из дыма. Ты в недоумении молчишь, подтянув ноги к подбородку и положив на них голову. Внезапно ты чувствуешь себя маленькой и беззащитной, словно в детстве...

   – Я расскажу тебе одну давнюю историю... Слушай.

   ... Жил был один маг. Сильный маг, не чета вашим магам. Ваши маги могут играть городами, этот же играл целыми мирами. Он не был злым. Наоборот, он был очень добр и старался нести добро в миры. Правда, он редко спрашивал, нужно ли очередному миру это самое добро...

   И однажды его изгнали собственные собратья, изгнали так далеко, как только смогли, дабы он, наконец, угомонился.

   И звали этого мага Ланойир.

   Далеко изгнали его, успокоились. Но маг, чей смысл существования был – нести Свет, не мог прозябать в бездействии. И он нашел-таки маленький мир в той глуши, где обитал ныне. Маленький мир, один из магов-жрецов которого взывал к богам, моля о помощи. О помощи в борьбе с Тьмой.

   И Ланойир ответил на зов, дав магу свою Силу, и стал тот творить добро и нести Свет, защищать людей и уничтожать тварей темных... Точнее, тех, кого считал 'темными'.

   Обретя Силу светлого Ланойира, он объявил войну люкорам, что были Повелителями Неба, что правили миром... Да, сущность их была темной, но что есть Тьма и что Свет? Отнюдь не то же самое, что Зло и Добро. Но 'темные' люкоры правили миром, в котором жили 'светлые' люди. Жрец, во славу и под именем Ланойира, начал войну. И победил.

   Вот только не зря люкоры были Повелителями... Повелителями и Хранителями этого мира. С гибелью последнего из них мир изменился...

   Старик умолкает. Ты невольно зябко поводишь плечами.

   – Туман?

   – Не только...

  ...Знакомое море, ласкающее твои босые ступни... Холодный, пронизывающий ветер треплет волосы... Ранее голубая гладь воды потемнела, и разъяренные волны накатывают на мелкие камни берега... Небо вдали полыхает редкими вспышками...

  – Все готово, Повелитель...

  Ты вздрагиваешь и резко оборачиваешься. Подошедший мужчина смотрит на тебя с надеждой и обреченностью. Странный взгляд. Странные глаза. Серые, словно туман... Странное лицо... Резкие хищные черты лица, чуть заостренные уши, иссиня-черные прямые волосы...

  – Повелитель...

  Ты киваешь и бросаешь последний взгляд на море и небо.

  – Идем.

  Ты быстрым шагом устремляешься к замку, что цепляется за скалу, словно птица за ветку. Последний оплот, уцелевшая твердыня в этом сошедшем с ума мире... Воин, в странных одеждах и с незнакомым клинком на поясе, идет следом.

  Ты идешь по тропинке... Взбегаешь по лестнице... Открываешь дверь... Пустые залы, гул торопливых шагов, что эхом отражается от стен... И вереница портретов на стене.

  Перед последним ты замираешь.

  На холсте изображена семья. Счастливая семья. Мужчина чем-то похожий на того, кто встретил тебя на берегу, женщина и трое детей. Мальчик и две девочки. Но у всех – ярко-синие глаза. Бездонные, словно море. Или небо.

  Ты сжимаешь кулаки и до боли впиваешься ногтями в ладони.

  Все мертвы. Даже малыш Айк, даже красавица Суэрти... Эта война не щадит никого...

  С тихим рыком ты толкаешь дверь в одну из комнат. Комната завораживает. Даже в сотый раз. Ты словно попадаешь в пещеру: стены комнаты пересекают жилы драгоценного камня. В глазах рябит от разноцветья... Лишь алтарь в центре комнаты, как всегда, матово-черный, а пентаграмма на потолке над ним – идеально правильная.

  Ребенок, что лежит на алтаре, сонно молчит.

  Ты приближаешься и смотришь на годовалую девочку. Малышка слюнявит палец и смотрит на мир затуманенными синими глазенками. Когда же взгляд задерживается на тебе, ее губы растягиваются в счастливой улыбке.

  – Па...

  Ты вздрагиваешь и на мгновение прикрываешь глаза.

  – Время...

  – Я знаю. Время уходит. Приступим.

   Ты берешь заранее приготовленный кинжал и, прошептав над лезвием несколько слов, резко проводишь по своей вытянутой руке. Кровь быстрыми каплями опадает вниз, и малышка замирает, глядя, как они впитываются в ее кожу, словно в песок. А ты все говоришь и говоришь... Слова слетают с губ, заплетаясь во фразы, в мелодию... Голос то опадает до шепота, то, подобно крику, отражается от стен...

   И Сила привычно откликается на твой зов.

   Камни в углах пентаграммы зажигаются красным огнем, и ее рисунок льется на алтарь, словно мириады маленьких песчинок. Начав движение медленно, потоки вскоре закручиваются в спирали и, набирая скорость, ввинчиваются в камень алтаря...

   Яркая вспышка озаряет помещение, на мгновение ослепляя... Но так и должно быть.

   Ты бережно берешь девочку на руки и заворачиваешь в протянутое тебе покрывало. Она спит. Ты нежно касаешься ее лба губами, и протягиваешь сверток замершему рядом мужчине.

   – Заботься о ней. Служи ей. Береги ее. Она – наша надежда...

   Мужчина принимает ребенка и склоняет голову, но ты уходишь, не оглядываясь. Ты не хочешь, чтобы кто-либо видел слезы, вставшие в твоих глазах.

   Ты бежишь по лестнице, что спиралью уходит ввысь. Выше и выше. Ты поднимаешься на башню, что называется Поднебесной. Не зря называется.

   Ты замираешь.

   Небо, что уже несколько лет не знало солнечного света, раскалывается молнией над твоей головой и выдыхает утробным, рокочущим громом. Небо, как и ты, замирает. Вдох... Мгновение... И тонкие линии воды прорезают холодный воздух, натянувшись, словно струны, между небом и землей.

   Ты, хрипло рассмеявшись, поднимаешь лицо навстречу потокам дождя и раскидываешь руки...

   Порыв ветра, ударивший в лицо, ослепляет и оглушает... Ты падаешь, больно приложившись плечом о мокрый камень, перекатываешься и поднимаешь голову... Мокрые пряди длинными сосульками налипают на глаза, но ты, наконец, уверена, что это действительно ТВОИ глаза...

  Потому что сквозь пелену дождя от замка стремительно удаляется... величественный и прекрасный... золотой дракон...

  ...Ты сидишь на берегу и смотришь на неподвижную воду. Штиль.

  – Ты не успеешь.

  Ты оборачиваешься и пристально смотришь в глаза Гвеару. Он не отводит взгляда, и сердце невольно пропускает удар. Ты вздрагиваешь.

  – Я успею.

  Гвеар пожимает плечами. Сегодня он выглядит моложе.

  – Знаешь, когда-то я тоже был молод... Молод и наивен... И думал, что всесилен... Жизнь и смерть все расставила по местам.

  Гвеар усмехается.

  – Вы... умерли?– ты невольно замираешь, ожидая ответа.

  – Да. И нет. Жизнь и Смерть – это так относительно...

  – Почему... Почему я разговариваю с Вами? Во сне. Или это не сон?

  Мужчина смотрит на тебя и по спине невольно ползет холод от этого взгляда.

  – Это сон. Пока это сон. А почему?.. Ты знаешь ответ, Эрлина. Просто боишься его принять.

  – Нет!

  Ты вскакиваешь и, сжав кулаки, оборачиваешься к Гвеару.

   – Да, – он грустно улыбается, но глаза остаются бесстрастны: – Иначе мы бы не разговаривали. Ты не сможешь уйти от судьбы, девочка... Время пришло. Варгас сдержал свое слово – мой род не прервался.

   – Ваш?!

  Ты отскакиваешь.

  Гвеар же внезапно взмахивает руками: порыв ветра поднимает тебя над землей и отбрасывает в воду. Ты вскакиваешь, отплевываясь, но на берегу уже никого нет.

  Ты поднимаешь взгляд в небо и замираешь: в бездонной голубизне быстро удаляется золотой дракон...

  ...Твои ноги утопают в золотой листве. Ты смотришь вокруг. Ты в лесу, и нигде не видно тропинки. Лишь высокие деревья, окутанные осенним мокрым туманом, величественно и безмолвно стоят вокруг. Нет ни ветра, ни шороха, ни звука. Ты невольно замираешь, вслушиваясь в собственное дыхание.

  – Гвеар...

  Твой голос звучит непривычно резко и обрывается невольным хрипом.

  – Гвеар!

  Никого.

  – Гвеар! Что происходит?! Где Вы?! И где я?...

  Ты идешь вперед, и лишь шорох твоих шагов нарушает странную тишину.

  Внезапно деревья расступаются, и ты видишь сидящего возле костра человека. И это не Гвеар.

  Мужчина не молод, его осунувшееся лицо заросло густой русой бородой, а карие глаза, несмотря на усталость, смотрят пронзительно и цепко. При взгляде на его профиль тебе невольно вспоминается ястреб...

  Ты встречаешься с ним взглядом и невольно делаешь шаг назад. Однако он не замечает тебя, словно ты для него не существуешь.

  Ты вздрагиваешь, но приближаешься.

  Мужчина склоняется над своей дорожной сумкой и складывает туда скудное имущество. Скривившись от боли, поправляет повязку на предплечье и закидывает сумку на лошадь.

  Ты смотришь.

  Мужчина настороженно оглядывается, прислушивается. Его взгляд снова скользит сквозь тебя, и ты принимаешь это как данность. Уверившись в своей безопасности, мужчина осторожно берет на руки сверток и вскакивает в седло. Сверток возмущенно агукает...

  Мгновение – и всадник исчезает среди деревьев.

  Ты вновь остаешься одна. Вздыхаешь. Делаешь шаг и...

  ...Ты – посреди города. Перекресток двух улиц. Ясный солнечный морозный день. Снега нет, но изо рта вырываются клубы пара. Холодно.

  Ты встряхиваешься и смотришь по сторонам. И почти сразу видишь подъезжающего всадника. Ты не удивлена.

  Всадник спешивается. Ты невольно делаешь шаг вперед, когда понимаешь, что мужчина постарел. В следующее мгновение из дверей дома выскакивает девушка и бросается на шею мужчине. Ее смех колокольчиками звенит в морозной тиши улицы.

  – Как же ты выросла, Вел, – мужчина гладит девушку по волосам и, отстранившись, рассматривает. В его взгляде восхищение и отцовская гордость.

  Ты замираешь.

  Твои глаза прикованы к лицу девушки. К своему отражению. Лишь черные кудри вместо каштановых расставляют все по своим местам. Вельяра.

  Понимание перехватывает дыхание, и ты бежишь к двери, но – поздно. Ты вновь одна. Ты заносишь руку, намереваясь постучать, не думая о последствиях, но...

  ...Ты летишь высоко над лесом и от страха в первое мгновение зажмуриваешь глаза. Потом осознание того, что ты именно летишь, а не падаешь, доходит до сбежавшей в пятки души, и ты решаешься приоткрыть один глаз. Оба глаза.

  Под тобой Оратан. Ты сразу узнаешь его по белоснежному камню королевского замка, по красным крышам домов.

  Раннее утро.

  Ты снижаешься, но вот город остается позади, и ты мчишься дальше, отдавшись на волю законов сна. Ты чувствуешь себя птицей. Или драконом.

  Мысль пробирает холодом от макушки до самых пяток, и ты на мгновение теряешь равновесие.

  Ты летишь над лесом, перелетаешь через реку и целеустремленно приближаешься к небольшому озеру. Снижаешься и замираешь над маленьким островком в его центре.

  Всматриваешься...

  Две девушки сидят на берегу, и ты слышишь их разговор, словно стоишь рядом. Впрочем, почему – словно? Ты стоишь рядом и слушаешь.

  – Ты похожа на него, Вельяра. Поверь мне. Ты так похожа на Гвеара д'Реама вер Кхайрма, что лишь короткость человеческой жизни и памяти спасает тебя от узнавания. Храм помнит имя, но не лицо.

  Низко надвинутый капюшон скрывает лицо говорящей, но ты не сомневаешься в том, что она молода. В то же время ее голос звучит столь спокойно и мудро, что невольно вспоминаются эльфы. Следующие слова девушки лишь подтверждают эти догадки.

  – Я не знаю, почему ты – человек. У люкоров не бывает полукровок, но, возможно, Гвеар спасал свой род. Он был талантливым магом... Я не знаю, что он сделал – мы не были настолько близки – но, поверь мне, ты возродишь род люкоров. Ты или твои дети.

  – Но как?!...

  ...Серый туман... Ты идешь, с трудом переставляя ноги в вязком мареве... И каждый следующий шаг дается тяжелее предыдущего... Влажный воздух со свистом выходит из легких, оседая на губах мелкими каплями... Тишина.

   Еле заметная тропинка вьется под ногами, и это единственный твой ориентир сквозь молочно-белое ничто...

   Тебе кажется, что дороге не будет конца, и в то мгновение, когда эта мысль приходит в голову, ты видишь впереди свет.

   Туман расступается, но не уходит совсем, плескаясь где-то там, у края взгляда... Свет становится ярче, превращаясь в отливающий золотом камень... Ты касаешься рукой его неровной поверхности, и в то же мгновение тебя отбрасывает назад.

  Горячий воздух ударяет в лицо, уши закладывает от резкого раскатистого воя, а весь мир сужается до двух огромных синих глаз, взгляд которых, кажется, пронзает насквозь...

  ...Ветер и дождь бьют в лицо, но ты не замечаешь их. Ты лишь яростно подгоняешь лошадь, и животное стремится обогнать бурю. Ты вонзаешь шпоры в бока животного, не замечая этого. Бешенство, отчаяние и боль клокочут в горле, требуя выхода, но ты сжимаешь зубы и лишь подхлестываешь лошадь. За спиной возмущенно шипят угли дома. Ты не можешь слышать этого, но слышишь. Всего день промедления, и ты потерял ту, чья жизнь и смерть решали столь многое. Ты проклинаешь эту войну, ты проклинаешь этот мир...

  ...Ты стоишь на балконе, положив руки на каменные перила и гладя на залив. Ты ждешь. Весенний ветерок робко колышет волосы, ласкает лицо. Ты прикрываешь глаза. Ты ждешь.

  – Девушку нашли. Поселение Рага близ Таргона.

  Ты медленно выдыхаешь и шепчешь молитву тому, в кого не веришь...

  ...Пустой дом и распахнутые окна. Вспаханный огород и гуляющие по нему вороны. Ты стоишь у ограды, лишь вполуха слушая рассказ дородной женщины, что выглядывает из-за забора соседнего двора. Мол, уехали. Мол, не сказали, куда. Мол, ночью уехали, спешно.

  Ты чувствуешь, как прутья ограды начинают сжиматься в руках, и разжимаешь ладони. Благодаришь женщину, идешь к дому. Забытая хозяевами курица, квохча, перебегает тебе дорогу. Ты останавливаешься перед дверью и осторожно открываешь ее. Дом пуст.

  Ты снова опоздал...

  ...И снова поиски... Деньги, время, деньги, расстояния и вопросы... И снова деньги, и снова вопросы... И снова лишь день промедления... Отчаяние постепенно надежно селится в твоей душе. Ты понимаешь, что ловишь ветер, но не можешь отступить. Слишком дорогая цена уже заплачена, слишком велики ставки...

  ...Ты подносишь к губам бокал и делаешь маленький глоток дорогого вина. Ты знаешь, что оно великолепно, но сейчас не чувствуешь вкуса. Ты смотришь на кружащуюся в танце девушку и не можешь оторвать взгляд. Ты не можешь поверить.

  Танец заканчивается. Девушка улыбается и направляется в твою сторону. Ты на мгновение отводишь взгляд и легким движением наполняешь вином еще один бокал.

  – Могу я предложить Вам бокал вина, герцогиня д'Эррив? – спрашиваешь ты, чуть прикрыв глаза, чтобы скрыть их хищный блеск.

  Ты, наконец, нашел ее. Охотничий азарт пьянит лучше любого крепкого вина, голова кружиться от упоения неожиданной удачей. На этот раз ты успел...

  Вереница снов, что сложилась в цепочку; картинки, что стали чем-то единым... Словно сама судьба пригласила меня на танец, и я, наконец, услышала музыку. Я – дочь своей матери. Я – наследница Гвеара'л'Орлинге д'Реам вер Кхайрма. Глупо и дальше бегать – пора начать этот вальс по хрупкому льду.

  Вальс с судьбой.

  – Как ты?

  Я открыла глаза и посмотрела на Ральда. Что-то в моем взгляде ответило лучше любых слов. Улыбнувшись, Арим сказал:

  – Рад видеть тебя такой, Эрлина... Ты всегда была сильной, – Ральд мягко провел рукой по моим волосам и отпустил: – Я действительно могу кое-что рассказать о твоих снах, объяснить некоторые имена, события.

  Кивнув, я перебралась с ногами на кровать и оперлась спиной на стену. Арим чуть повернулся в мою сторону и, на мгновение задумавшись, продолжил:

   – Гвеар'л'Орлинге д'Реам вер Кхайрм. Повелитель Неба. Хранитель мира. Это и титул, и особенность избранного. Л'Орлинге значит Хранящий. Повелитель всегда принадлежал к роду синеглазых люкоров. Остальные люкоры были черноглазыми. Этот род считался королевским. Лоар'л'Орлинге д'Реам вер Кхайрм и трое его сыновей: Тхайл, Йорам и Гвеар. Когда началась война... Пришествие Света... все они погибли. Последним был Гвеара'л'Орлинге, и он дорого продал свою жизнь. Он словно отвлекал все силы врага на себя, но жрецы так ничего и не нашли в Эрхаар Тхэ. Поднебесном Гнезде. Не нашли они и тела последнего Повелителя: раненый, он рухнул на дно ущелья в Проклятых горах.

  Я поежилась, слишком красочно представив себе эти последние минуты его жизни, его последние мысли. Арим же продолжал:

  – Ты видела то, что было перед этим последним боем. Гвеар действительно отвлекал своих врагов... Тот, кому он вручил свою младшую дочь – его советник Варгас из Дома Рассветного Тумана. Гаури. Представитель проклятого эльфийского Дома, ставшего со временем новой расой. За что и кто проклял их, не знаю. Но пятый эльфийский Дом – Рассветного Тумана – был навсегда изгнан из Иллир'ена. Так появилась новая раса – гаури, и новая страна – Эльмар. Гаури не были эльфами в полном смысле этого слова. По крайней мере, не внешне. Только правящий Дом гаури – Дом Танцующего Тумана – отличался от эльфов лишь наличием белка и радужки в глазах, пусть и зеленых. Также, в отличие от эльфов, гаури подчинялась не Сила Природы, а четыре стихии и Сила Жизни. Это определило Дома гаури. Да еще внешность. Гаури Дома Верной Руки внешне походили на эльфийских полукровок с черными волосами. Гаури Дома Текучей Жизни отличались от людей только ярко-зелеными глазами да чуть заостренными ушами. Гаури Дома Беспечной Юности были похожи на жителей Эйдора – навьяров. Варгас в твоем сне выглядел именно так. Пятый Дом Изменчивой Удачи состоял из гаури, внешне похожих на низших вампиров: та же бледная кожа, те же черные волосы, те же алые глаза. Я не знаю, почему они не вмешались в войну между людьми и люкорами. В бою они меняют облик, словно рийды, и становятся неимоверно быстры, а потому убить их очень сложно. Они же убивают всех, кто не принадлежит к народу гаури, забывая о привязанностях и обещаниях. Они словно лишаются разума, неся лишь смерть иным народам... Уверен, гаури выжили, а Эльмар расположен так далеко, что даже во времена Повелителей о гаури знали разве что эльфы, что вели с ними вечную войну. Варгас из Дома Рассветного Тумана был изгнан собственным народом еще до появления Эльмара. Возможно, он был связан с проклятием гаури... Не знаю, но не удивлюсь. У него было много лиц и много имен. Варгас из Дома Рассветного Тумана. Алир Тэррив. Джон Сайли. Ронэар из Дома Верной Руки. Во время Пришествия Света Варгасу было около шестисот лет, и опаснее него был, наверное, только Лоар'л'Орлинге. Гвеар все-таки уступал, пусть и не в уме, но в жизненном опыте, будучи на много сот лет младше своего советника.

  Арим на мгновение умолк, а я сидела, словно оглушенная.

  Варгас из Дома Рассветного Тумана.

  Ронэар из Дома Верной Руки.

  О, Боже, какое счастье, что он не знал, кого сопровождал отряд Кима... Какое счастье, что Фрай забрал меня с поля боя...

  Неужели Храм – это менее опасный из моих врагов?.. Шесть сотен лет... В моей голове подобные цифры укладывались с трудом. Точнее, совсем не укладывались. По коже невольно прошел озноб: противник с таким жизненным опытом пугал одним своим существованием. Может, он все-таки не успеет меня найти?.. Осталось лишь понять, как я могу его обогнать, как переиграть.

  Ральд продолжал:

  – Алира Тэррива – а именно под таким именем знали Варгаса из Дома Рассветного Тумана в Эйдоре, где правили и жили люкоры – боялись больше, чем самих люкоров. А ведь, казалось бы, всего лишь личный помощник младшего брата Повелителя, когда этот статус обрел Тхайл. Гвеар Повелителем был лишь несколько последних месяцев войны. Варгас... Именно ему Гвеар доверил жизнь и судьбу свей дочери и своего рода. Похоже, именно его глазами ты смотрела в последнем своем сне. Именно он узнал тебя на балу...

  Арим умолк, а я задумчиво смотрела мимо него. Варгас... Алир Тэррив... Алир д'Эррив... Похоже, у меня появились вопросы к принцу Кейкору. Случайно ли он использовал это имя? Что знал о Варгасе? Что ему от меня нужно? '...Чья жизнь и смерть решали столь многое...' Что же нужно ему: жизнь или смерть? Успею ли я разобраться во всем – и в себе – до встречи с ним? Почему-то я не сомневалась, что эта встреча будет...

  Прикрыв глаза, чтобы не видеть возможного сочувствия... или неприязни... на лице Арима, я тихо спросила:

  – Тебя не пугает все это?

  – Что? – спросил он так же тихо.

  – То, кто я... наверное...

  – Ты – девушка, которая умеет быть преданной, которая любит своего брата, которая думает о других больше, чем о себе... и которую мне хочется защитить. А человек ты или нет, значения не имеет.

  Я улыбнулась, не открывая глаз, и поняла, что незаметно подкравшийся сон накрывает меня своей тяжелой пеленой. Просто сон. Все-таки отвар оказался сильным.

  Проваливаясь в тягучую дрему, я тихо прошептала:

  – Останься со мной, Арим... Мне почему-то рядом с тобой становится не так страшно...

  Уснула я в кольце любимых рук.

  * 2 *

  Солнце и стук в дверь разбудили меня одновременно. Сладко потянувшись, я с грустью обвела взглядом пустую комнату: выходит, объятия Арима мне приснились. Стук повторился.

  – Иду! Иду, – с зевком крикнула я, спустив ноги с кровати.

  Резко распахнувшаяся дверь заставила меня вмиг юркнуть обратно под одеяло, натянув его до самого носа: назвать ночнушку приличной одеждой было трудно. Ночнушку?! Кто и когда успел переодеть меня? Арим?! Покраснев, я взмолилась, чтобы парень мне действительно только приснился.

  – Вас зовет Раэн Феанэр! – звонко сообщила девчушка лет семи, явно забыв, что врываться в чужие комнаты неприлично.

  Прежде, чем я успела сказать ей об этом, девочка исчезла. Хорошо, хоть дверь за собой закрыла.

  Зовет Раэн?!

  Побледнев, я вскочила с кровати и начала лихорадочно одеваться. Было только две причины, по которым Раэн стала бы звать меня в эти дни. К сожалению, две...

  Дверь комнаты брата я открывала с замирающим сердцем и невольно шумно выдохнула, увидев внутри не только Раэн, но и Рарэг Шона. Этой причины я учесть не могла.

  Выходит, с Райком ничего не случилось: ни хорошего, ни плохого.

  Шаман на мой выдох обернулся и с мягкой улыбкой сказал:

  – Заходи.

  Раэн сидела у Райка в ногах, Рарэг Шон – на единственном стуле рядом с кроватью. Уступать мне место ни один из них не собирался, но я не обратила на это внимание: опрометью бросилась к брату, которого с того страшного дня ни разу не видела. Бледно-серый, как простыни на кровати, Райк безвольной куклой лежал под теплым одеялом. Плотно сжатая линия губ, складка на лбу, мокрые от пота пряди волос – все говорило о том, как тяжело ему приходилось, сколько боли он уже вытерпел и еще вытерпит. Я нежно провела рукой по щеке брата, с трудом сдержав слезы, и тихо прошептала:

  – Райк...

  Кожа под ладонью оказалась холодной, словно лед, и я, вздрогнув, испуганно-вопросительно посмотрела на Раэн. Однако ответил на мой немой вопрос шаман:

  – Он выживет, Лина. Тот, кто напал на него, в последний момент передумал убивать. К сожалению, кинжал, которым нанесена рана, был пропитан магией. Такое без последствий не проходит, но Раэн сделала больше, чем, наверное, было возможно. Твой брат выживет, но пока не ясно, когда он придет в себя, а от этого зависит многое. Пока он в беспамятстве, нам остается только молиться, – шаман улыбнулся: – Впрочем, он сильный и, уверен, очень хочет жить. Так что... Нужно время.

  Я неуверенно улыбнулась, не в силах выдавить из себя ни слова. Рука вновь провела по щеке Райка. Подошедшая Раэн мягко обняла меня за плечи, и я неожиданно для самой себя положила ладонь поверх ее руки, почувствовав, что ей утешение и поддержка намного нужнее. Я-то верила в ее способности, и от этого становилось легче. Она же сама принимала решения и отвечала за них. Ей даже совета до сегодняшнего дня спросить не у кого было!

  – Лина, – голос Рарэг Шона вывел меня из грустной задумчивости: – Думаю, нам есть о чем поговорить...

  Я вздохнула. Вопросов у него, должно быть, ворох.

  – Спрашивайте...

  Надеюсь, в моем голосе прозвучало меньше обреченности, чем было в мыслях.

  – Я не враг тебе, Лина, – произнес шаман, словно читая мои мысли: – Я знаю, что за тобой с братом охотятся Храм и Гильдия. Последняя слишком дорожит своим местом рядом с королем, чтобы защищать того, кто назван отступником. Темным магом. Слугой барэдов. Я был в Варамарке, слышал, о чем говорят на улицах столицы. Кем только ни считают вас с Райком! Доходит до детей темных богов. Вас ищут. Ваши портреты развешаны на всех столбах, правда, узнать вас на них довольно сложно. К счастью, пока Храм и Гильдия действуют без королевской поддержки и одобрения. Отданное разрешение на арест он отменил. Король размышляет.

  Я мысленно вознесла благодарность принцу Кейкору, а шаман продолжил:

  – Впрочем, рано или поздно король определится. Жаль, что у вас нет достаточно влиятельного покровителя и союзника среди знати. Он смог бы повлиять на решение короля, хотя это тяжело, ведь все доказательства против вас. Путь в Варамарк для вас с братом, к сожалению, закрыт.

  – У нас есть покровитель, – подумала я вслух, забыв об осторожности.

  – Есть? – Рарэг Шон удивленно и заинтересованно посмотрел мне в глаза: – Достаточно знатный для того, чтобы добиться аудиенции короля?

  Я невольно хмыкнула и ехидно произнесла:

  – Достаточно. Это принц Кейкор дин кер Остарм.

  Похоже, такого ответа шаман не предполагал, и я имела счастье лицезреть весьма удивленное, даже ошарашенное выражение лица Рарэг Шона. Вот только что-то в глубине его глаз заставило меня запоздало насторожиться. В чем-то он мне лгал. В чем?

  – Н-да... Такого, признаюсь, я не ожидал! Сам принц. Пожалуй, лучшего покровителя в данной ситуации вам не найти, – шаман улыбнулся и откинулся на спинку стула: – В таком случае у вас появились шансы не только выжить, но и выиграть в этой политической игре.

  Глядя на задумчиво прикрывшего глаза шамана, я терзалась сомнениями в правильности сделанного выбора. Назвав имя принца, я открыла перед Рарэг Шоном наш единственный козырь. Была ли я права? К тому же... Дальнейший ход своих мыслей я озвучила:

  – Почему Вы поверили в нашу невиновность? Сами ведь говорите, сколь неопровержимы доказательства отступничества отца.

  Шаман вынырнул из размышлений и смерил меня изучающим взглядом. Бросил короткий взгляд на Раэн и тихо произнес:

  – Мне намного больше лет, чем кажется, и я многое видел. У меня было много врагов и много друзей, и я хоронил и тех, и других. Что бы ни сделал ваш отец, какими бы способностями ни наделил, их цвет только в ваших руках. Творить добро или зло каждый решает для себя сам, и для этого не обязательно даже быть магом. Мы решаем это каждый день, каждое мгновение. Раньше никто не разделял 'светлых' и 'темных'. Судили по поступкам. Просто однажды одному магу захотелось власти и... мести. Впрочем, это далекое прошлое. Нынче 'правит' Свет, а твоя Сила 'темная'. Пока ты не дала мне повода усомниться в тебе, а я придерживаюсь правила не осуждать невиновного. Твоя вина не доказана, да и сложно ее доказать, на самом деле.

  Я кивнула, порадовавшись появлению еще одного союзника. Принц и шаман. Власть и магия. Кажется, Рарэг Шон говорил, что старше, чем выглядит...

  – Вам знакомо имя Варгас из Дома Рассветного Тумана? – спросила я с замирающим сердцем.

  Шаман улыбнулся, вновь бросил взгляд на Раэн, и я поняла, что если бы ее не было здесь, он бы солгал. Странно... А был ли он союзником?..

  – Да, знакомо.

  – Что Вам известно?! – от волнения я чуть подалась вперед, вызвав еще одну улыбку шамана.

  – Многое, Лина. Что ты хочешь знать?

  Я растерялась. Рассчитывая лишь на крохи сведений о своем враге (или союзнике?), я как-то не подумала о том, что именно хочу узнать. Задумавшись, заставила себя успокоиться. Что бы ни знал Рарэг Шон, я не имела права рисковать и выдавать свои собственные знания. Слишком много вопросов они могли вызвать уже у него.

  – Кто он? – спросила я, выбрав самый безопасный.

  Шаман хмыкнул.

  – Хороший вопрос. Очень давно этим именем пугали молодых эльфов. Да и сейчас, наверное, пугают. Очень умный и опасный маг, да и воин хороший. Как и эльфам, ему не грозит смерть от старости, но убить его пытались много раз. Во время войны Света он был слишком близок к тем, с кем эта война велась, чтобы избежать смерти, несмотря на все свои способности. Впрочем, он всегда был изворотлив.

  – Вы не любите его, – произнесла я, задумавшись о возрасте шамана.

  – Мне не за что любить его, Лина. Он дважды убивал меня, и только любовь и упрямство одной смелой девушки возвращали меня в мир живых. Я восхищался им, уважал его, но своим другом никогда не считал. Варгас всегда ставил свою жизнь превыше всего. Потом – еще и жизнь своей жены и детей. Остальные же легко могли стать разменной монетой в какой-нибудь его игре. Почему ты спросила о нем? Это имя давно предано забвению.

  Взгляд я опустила. Н-да... Впрочем, этот вопрос был предсказуем.

  – Он мне снился, – я неуверенно улыбнулась шаману: – Он ищет меня. Возможно, и Райка тоже. И я не знаю, зачем...

  – Снился? – во взгляде Рарэг Шона было удивление: – Ты уверена?

  – Да, – я не удержалась от смешка: – Иначе я не задавала бы Вам такие вопросы.

  Шаман задумчиво кивнул, вновь откинулся на спинку стула. Я же поймала себя на уже однажды приходившей мне в голову мысли. Точнее, рискованном вопросе к принцу Кейкору. Впрочем, никто не мешал мне задать его шаману: он так много знал, что мог ответить и на него. Улыбнувшись, я спросила:

  – Скажите... Мог ли это имя знать принц Кейкор дин кер Остарм?

  Шаман крякнул, подавившись то ли смешком, то ли кашлем, и задал встречный вопрос:

  – Чем вызван твой интерес?

  Подбирая слова, я ответила:

  – У Варгаса было несколько имен... И одно,... точнее, очень похожее на одно из этих имен,... принц использовал на балу. Алир д'Эррив.

  Рарэг Шон присвистнул и недоверчиво покачал головой.

  – Неожиданно... Весьма неожиданно. Только я не понимаю, почему ты спрашиваешь об этом меня. Если он использовал это имя, значит, знал его.

  – Конечно, – я с досадой тряхнула головой: – Но знал ли он только имя или знал, кому оно принадлежало?