Текст книги "No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя"

Автор книги: Франсиско Мероньо Пельисер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

На бреющем полете они проносятся над аэродромом и теряются из виду в широкой и глубокой долине реки Эбро. После нескольких секунд напряженного ожидания до нас доносится звук пулеметных очередей, и наступает тишина. Следующее мгновение кажется нам целой вечностью. Мы остаемся неподвижными в ожидании дальнейших событий и смотрим на кромку горного хребта. Наконец из-за нее гордо появляется тупой нос «моски». Пилот над летным полем празднует свой успех, пролетая на малой высоте и свечкой поднимаясь в ясное небо.

Пока баки наших машин заливают горючим, а пробоины на самолетах залатывают, мы отправляемся на место, где на арагонской земле немецкий фашист закончил свой путь убийцы. Древняя скала, растрескавшаяся от солнца, ветра и воды, стала последним прибежищем для этого насильника-тевтонца. Рядом со скалой повсюду разбросаны остатки самолета и останки пилота, кругом пятна машинного масла и крови.

Хуан Бош не скрывает своей радости по поводу победы над матерым немецким стервятником. Он так же молод, как и мы, но тяжелая и изнурительная работа в поле сделала свое дело, и Хуан выглядит старше своих лет. Небольшого роста, с большой головой на широких плечах, с толстыми губами, на которых часто играет детская открытая улыбка, он похож на андалузских погонщиков мулов – особенно своими короткими кривыми ногами и глазами. Характер у него спокойный и уравновешенный. Но, несмотря на это, Хуан не лишен чувства юмора и всегда готов ответить на подобный вопрос: «Хуан, почему у тебя такие кривые ноги?» – «Это потому, что мой отец был кавалеристом!»

Он никогда не обижается, когда мы рассказываем ему какой-нибудь анекдот, подшучивая над размерами его головы. Иногда, когда летчики затевают бурные споры, он отходит в сторону и просто молчит, думая о чем-то своем. Но сегодня другое дело! Сегодня всегда молчаливый парень не намерен молчать. Радость переполняет его душу.

– Понимаешь, я уже возвращался на аэродром. Боеприпасы были почти на исходе... Направление я держал на дым, поднимавшийся с летного поля... Дым был везде – в долине реки, на склонах холмов, в оливковых рощах... Не так чтобы я был очень уверен в направлении – везде одна серая дымка, почти ничего не видно, да еще и топливо на исходе... Сколько времени в полете – не знаю, ведь забыл посмотреть на часы при взлете. А стрелка на манометре бензобака показывает почти ноль. Вдруг очередь сверху – поднимаю голову, а там «мессер» валится на меня. Времени-то всего и было, чтобы потянуть ручку на себя и поднять большой нос «моски» ему навстречу... А три пули мне все же разбили ветровой козырек. Думал, «мессер» как всегда сделает неожиданный заход – и бежать... Однако нет! На этот раз нет! Немец понял, что промазал, и снова поднял свой самолет вверх, чтобы исправить свою ошибку. А так как у меня не хватало скорости, я остался внизу, но проследовал за ним... он начинает искать меня, а я подбираюсь все ближе и ближе к хвосту... И вот когда он подумал, что я сбежал, и начал медленный спуск, как oни это обычно делают, в сторону запада... Он шел так близко, что у моей «моски» задрожали все несущие поверхности!

– А почему ты не дал по нему очередью снизу, прямо в открытое «пузо»?

– И что ж ты будешь делать?.. Говорю ж тебе, что целиться я старался в него наверняка: так, чтобы не ошибиться, как он. Я взял его на мушку, выбрал точный курс, все сделал с большой осторожностью и аккуратностью, чтобы он меня не заподозрил. Нажимаю на гашетку и... ни одного выстрела. Пулеметы заело. А в это время вижу, как он поворачивает голову: мы так близко, что я вижу зеленый цвет резины на его очках, а выхлопные газы его самолета наполняют гарью мою кабину. Фашист сразу же дает газ на всю катушку, я – то же самое. Сначала он немного оторвался, но потом мой жеребец разогнался, и мне показалось, что я его вот-вот достану винтом, разрублю ему хвост на куски. Пока мы снижались в почти вертикальном пике, я успел перезарядить пулеметы. Затем мы выходим из пике, огибая гору с наклоном девяносто градусов, почти касаемся камней. Он пытается уйти, виляя из стороны в сторону... я за ним. Он устремляется в русло реки, сбивая верхушки камыша, – я за ним. Вылетаем на равнину. Вдруг вижу – наш аэродром с горящими на нем «чатос». Ну, думаю, фашистская гадина, дожму тебя во что бы то ни стало! «Свои рядом – не подкачай, Хуан! – говорю я себе. – Не уйдешь, проклятый! Куда бы ты ни делся, везде достану!» Беру его на прицел, уверенной хваткой нажимаю на гашетку и... одна, вторая пулеметная очередь – и все в цель! Враг встрепенулся, весь затрясся и на всем ходу вмазался в скалу. Да вы все видели сами! Его хвост с большим черным крестом упал в реку. Ребята! Сколько ж я пережил с этим каброном!

– Все отлично, Хуан! Ты сегодня действительно показал свою храбрость и отвагу, но твои «штучки» на малой высоте, прямо у самой земли – это хорошим не кончится, пусть бы ты сбил и пять самолетов противника! Это нарушение дисциплины и установленного

порядка. На этот раз я тебя прощаю, но в другой раз – намылю шею! – грозно говорит Сарауса, и непонятно, говорит ли он это всерьез или, как всегда, шутит.

Итог этого дня – в пользу фашистов. Им также могут гордиться те, кто отсиживается в Министерстве авиации, кто отдал этот бестолковый поспешный приказ: сосредоточить большое количество наших самолетов на не подготовленных для этого аэродромах. Своей цели фашисты достигли, хотя и частично: мы потеряли три самолета на земле и ни одного в воздухе. Шесть наших машин подлежат ремонту. Враг же начистую проиграл все воздушные бои, потеряв три самолета. Конечно, их потери вскоре будут восполнены, им привезут новенькие истребители и бомбардировщики из Германии, но наш моральный дух им не сломить. Да, пока за ними превосходство в силе: в количестве самолетов. Но за нами – желание победить...

МЫ ОСТАВЛЯЕМ КАСПЕ

Наша пехота постепенно сдает свои позиции, и мощные силы танков врага наступают, все ближе и ближе подбираясь к Эскатрону. Командование принимает решение о переброске трех эскадрилий наших самолетов в Каспе. Вечером машины поднимаются в воздух и берут курс на этот город. Отступление имеет такой же поспешный характер, как и наше вчерашнее наступление. Перед этим вынужденным отступлением мы сжигаем оставшиеся не отремонтированными самолеты, ничего не оставляя врагу.

На булыжной площади Каспе уже не видно прегонеро – глашатая, который сообщал известия и распоряжения алькальда и анархистской организации ФАИ.

По узким улицам уже не прогуливаются стройные красавицы в разноцветных, с длинными рукавами мантильях – ничего не осталось от мирной жизни: все торопятся эвакуироваться, уйти в тыл.

Наши самолеты поднимаются только для того, чтобы прикрыть линию фронта, – хотя ее уже почти нет. Сверху нам видно, как отдельные подразделения нашей пехоты закрепляются на новых позициях, чтобы сдержать натиск врага и дать возможность отступить своим частям. Дороги переполняют люди, военная техника, домашние животные – все стремительно отступают, словно подхваченные вихрем. Враг пытается прорваться к морю через арагонские провинции и Каталонию. Атакует он тремя группами: испанской, итальянской и марокканской. Завтра, 12 марта 1938 года, фашисты будут в Каспе. Авиация противника в очередной раз будет пытаться задержать наши войска, нанося беспощадные удары по эвакуирующемуся мирному населению и нашей пехоте...

Во время часового полета над линией фронта перед нами предстает картина, лишенная всякой определенности, – на земле все смешалось: пушки и женщины, брошенные винтовки и потерянные в ходе отступления дети, бродячие ослы и наступающие танки. Но зато в качестве подкрепления, чтобы не позволить бомбардировочной авиации противника застать нас врасплох, как это было вчера, к нам прибывает эскадрилья под командованием Дуарте. Весь день проходит в напряжении – пока одна эскадрилья в воздухе, другие дежурят на земле. Однако сегодня ни бомбардировочная, ни истребительная авиация противника, укомплектованная немецкими летчиками, так и не появляется. Проходит тревожная и полная забот ночь. Дальнобойная артиллерия врага ведет беспрерывный

огонь. Снаряды пролетают, едва не попадая в близлежащие дома, то и дело приземляясь на дорогу, взрываясь и разрушая проезжее полотно. Оттуда слышатся крики людей, заглушаемые шумом поспешно уезжающих машин. Даже розовый цвет зари после тяжелой ночи не радует нас. Все вокруг окутано серой пеленой пыли, поднимающейся с дороги, по которой поспешно передвигается военная техника.

Из Альканьиса наши части вывозят пятьдесят артиллерийских орудий, и враг всеми силами пытается этому помешать. Нам ставится задача прикрыть с воздуха отход артиллерийских частей и пулеметным огнем задержать передовые отряды врага. Противник уже занимает Каспе, Альканьис, Сариньену, Барбастро...

Эскадрильи «чатос» и «москас», поочередно страхуя друг друга, прижимают врага к земле. Сверху мы прикрываем «чатос», а когда наступает наша очередь, меняемся местами и, отыскивая врага, затаившегося среди каменных глыб, в кюветах дорог, в расщелинах горных склонов, поливаем его пулеметным огнем. Сейчас наша задача – не позволить противнику внезапно напасть на первую эскадрилью «чатос» под командованием Моркильяса. В ее состав входят летчики Кольво, Льоренте, Ороско, Сагасти, Фео, Миро, Виньяльс, Барберо, Сория, Агильяр, Монтес, Бруфау, Диас. Во время второго вылета к нам присоединяются две эскадрильи советских летчиков. Их лица мы едва успеваем различить в ходе полета, но воевать рядом с ними для нас означает воевать рядом с самыми надежными друзьями. Мы всегда видим их в самых опасных и ответственных местах. Характерная черта наших советских друзей-летчиков – никогда не уклоняться от боя, в любую минуту приходить на выручку товарищу, как бы ни было трудно самому. Не только

опыт, но и их самоотверженность, беззаветная отвага передаются нам.

В тот момент, когда мы меньше всего ожидали атаки противника – в момент, когда «чатос» делают последний заход и эскадрильи меняются местами, – в небе перед нами появляется больше полусотни «Фиатов». Они быстро приближаются, и завязывается жаркая схватка. Руки крепко сжимаются на ручках управления самолетами, пальцы впиваются в гашетки, заставляют пулеметы выпускать огненные стрелы, стремящиеся подрезать противника на одном из разворотов. Фашисты недооценили храбрость и волю к победе наших летчиков – и теперь расплачиваются сполна. Бой ведется почти у самой земли. «Чатос» со своими превосходными маневренными характеристиками и безграничной отвагой пилотов повисают на хвостах у «Фиатов». Но постепенно жар воздушного сражения спадает – фашисты, как всегда, обращаются в бегство. Мы теряем один «чато», фашисты – пять машин: таков исход этого боя. Для нас эти результаты не утешительны – мы простились с еще одним боевым товарищем, смело отдавшим свою жизнь в борьбе против беспощадного противника. Приземляться приходится в Лериде – в Каспе наши войска уже сдали свои позиции. Что ж, отступая на земле, мы отступаем и в воздухе.

Но при посадке мы теряем еще два самолета. Кано резко сбрасывает газ, и его самолет, еще не долетев до взлетно-посадочной полосы, резко ударяется о землю и разваливается на куски. У другого пилота – Хуана Роса – при приземлении ломается шасси, и самолет, потеряв опору, опрокидывается на крыло. Миллионы сверкающих искр от жесткого соприкосновения разгоряченного металла и каменного полотна освещают аэродром...

У Лериды богатая история: соперничество между римскими полководцами Цезарем и Помпеем, затем борьба испанцев против французских оккупантов в начале XIX века... А сейчас уже новейшая история отводит важное место этому городу: на этот раз в борьбе против фашистских орд. Древний город готовится к отпору врагу. По его оживленным улочкам к центру города направляются мужчины и женщины. Плохо вооруженные, не всегда одетые по форме, со свернутыми одеялами, закрепленными на спине плечевыми ремнями, но бодрые духом, они движимы желанием сражаться и убеждены в правоте своего дела. Ребятишки цепляются за проходящие военные машины, бегут рядом с ними, кричат что-то, создавая еще больший шум. Мы, летчики, отвыкшие за время войны от пребывания на земле, полными легкими вдыхаем аромат весны, которая набирает полную силу. Этот аромат олицетворяет непреодолимое желание жить! В наших сердцах он превращается в ненависть к захватчику, который пытается лишить нас самого дорогого – счастья вновь и вновь переживать этот прекрасный момент.

Передовые части противника, занявшие Каспе, нацелились теперь на Файон, Маэлью, Бухаредас и выходят на рубеж реки Эбро в районе Макбенсаса, плодородные земли которого орошаются теперь не водой, а кровью. Эти земли уже давно не обрабатываются, поля не засеиваются, сады не ухожены. Однако все вокруг начинает зеленеть и расцветать под яркими лучами весеннего солнца.

Где-то на самом краю аэродромного поля, на охапке прошлогоднего сена, Сарауса с вечно насмешливым выражением лица раздает нам распоряжения на завтрашний день. Вылет намечен на 9.00.

– Завтра будем прикрывать бомбардировщики,

цель которых – вражеские войска на переправе через реку Синка.

– Насколько я понял, – вмешивается Пардо, – бой будет довольно ожесточенным?

– И не только ожесточенным, но и диким, безжалостным! Как битва двух бойцовых собак, сражающихся не на жизнь, а на смерть.

– Кому же в этот раз поручат бомбардировку, «Наташам»?

– Нет, в этот раз мы будем прикрывать скоростные бомбардировщики из авиационной эскадрильи «Катюшкас»(«Катюши»). Командует этой эскадрильей капитан Мендиола. А пилоты у него – ребята с нашего курса: Аркимедес, Майораль, Карбачо, Сепульведа, Албите, Миньяна и другие. Они научились удачно находить проходы в заградительном огне противника и точно выходить к цели. Их не страшит ни зенитная артиллерия противника, ни его истребители! Наши ребята готовы наброситься на врага, словно дикие львы на свою дичь!

Капитан Агирре из штаба эскадрильи сообщает нам точные координаты места, где мы должны встретиться с нашими бомбардировщиками. Встреча должна состояться на высоте три тысячи метров, а потом все пойдет уже по намеченному плану, только мы полетим не на Каспе, а на Борхас. Наша задача – прикрывать «чатос» во время их налетов на вражеские окопы, «Наташ», совершающих свои надменные полеты, и теперь еще и загадочных «Катюш». Это самые большие скоростные самолеты в нашей авиации. Мягкий рокот моторов этих машин похож на шум дальнего горного источника. Они очень подвижны в бою, маневренны.

4-я эскадрилья «москас» будет находиться на малой высоте в зоне огня зенитной артиллерии. Две советские эскадрильи (3-я и 2-я) займут самые ответственные участки – слева и справа выше всех. Эскадрилья Клаудина будет прикрывать «Катюш» с тыла, находясь на той же высоте, что и они. Тридцать шесть истребителей охраняют строй бомбардировщиков! Мендиола берет курс на юго-запад и начинает набор высоты. Солнце освещает нам путь, и с нашей позиции хорошо видны впереди идущие машины, отражающие своими металлическими крыльями солнечный свет. Вскоре высотомер показывает нужную нам отметку – пять тысяч метров, и мы переходим на горизонтальный полет, устремляя наши взоры в глубокую даль и пытаясь рассмотреть врага среди синих и красных красок утреннего неба.

Через редкие облака видно, как внизу на берегу реки горит дом в несколько этажей. Этот яркий факел четко извещает нас о близости фронта. Мендиола немного корректирует курс и увеличивает скорость. Мы повторяем его маневр, и в этот момент открывает огонь зенитная артиллерия противника. Первые снаряды разрываются далеко в стороне выше нас, не нарушая строй самолетов. Но вскоре на тысячу метров ниже нас вспыхивают новые взрывы снарядов зенитной артиллерии, скорректировавшей свой прицел. Бесстрашные «Катюши» пересекают огневой заслон и начинают сбрасывать бомбы на известное им место сосредоточения войск противника. Полтонны бомб устремляется на врага из каждой машины, проносясь рядом с нами, идущими под строем бомбардировщиков.

Зенитная артиллерия врага снова вносит поправки в прицеливание, и когда мы считаем, что она точно определила нашу высоту, бомбардировка прекращается. Это дает нам возможность переключить внимание на воздушного противника, которого уже засекли летчики 1-й и 2-й эскадрилий: они показывают нам это покачиванием крыльев. Сарауса, словно хищник, приготовившийся к бою, внимательно следит за двумя «Мессершмиттами», появившимися на большой высоте. Его самолет также слегка «переминается» с крыла на крыло. Строй истребителей смыкается вокруг бомбардировщиков, которые берут курс на северо-запад и увеличивают скорость. Два вражеских самолета, находящихся на две тысячи метров выше нас, совершают глубокий вираж и оказываются у нас за спиной, а затем, как стрелы из луков, бросаются в почти отвесном пике в сторону «Катюш». Молниеносно 2-я и 3-я эскадрильи ставят заслон перед врагом; Клаудин со своими летчиками занимает место между бомбардировщиками и советской эскадрильей, а мы, 4-я эскадрилья, занимаем место 1-й.

Заслон непробиваем, но немцам поздно менять свой курс, они рассчитывают на превосходство в скорости. В щель между «москас» входит первый «Мессершмитт». Но здесь его подстерегают тридцать шесть пулеметных стволов, которые разом открывают огонь. Небо начинает сверкать от трассирующих очередей, и прошитый ими фашистский самолет весь в огне и дыму устремляется на землю.

Другой вражеский самолет увеличивает угол пикирования, но теперь уже не в целях атаки, а чтобы избежать шквального огня. Фашист даже не осмеливается нажать на гашетку и только пытается на полном ходу уклониться от советской эскадрильи, но ниже натыкается на самолеты Клаудина, который уже готов к встрече с ним и цепко берет его на прицел.

Вспышки от трассирующих пуль, метко вонзающихся в металлический фюзеляж противника, озаряет яркое пламя внутри фашистского самолета. Уже нет

необходимости добивать его – и мы только провожаем его взглядом до самой земли. Теперь каждый раз, когда мы поворачиваем голову в поисках нового врага, вдали виднеются два столба дыма от догорающих фашистских самолетов.

Приземлившись на нашем аэродроме, мы сразу же, не теряя зря времени, начинаем готовиться к следующему вылету. Лейтенант Виньяс, главный авиационный инженер, обходит эскадрильи, поторапливая техников с осмотром самолетов и помогая им дельными советами. Механики меняют отработавшее масло, оружейники пополняют боезапасы, и только мы, летчики, сидим под крыльями наших самолетов и обмениваемся впечатлениями о только что закончившемся полете. Начальник штаба авиационной группы капитан Молина принимает доклады командиров эскадрилий. Постепенно командиры эскадрилий и звеньев собираются в командном пункте. Вдруг звонит телефон, и Клаудин непринужденно берет трубку. Этот звонок заставляет нас хорошенько понервничать. Наступает полная тишина. Все молчат, зная, что звонки по прямому проводу из штаба эскадры означают известие о новом вылете к фронту. Клаудин держится твердо, ни одна мышца не дернется на его мужественном лице. Вешая трубку, он кивает головой, как будто его утвердительный жест могут увидеть на другом конце провода. Сразу после разговора Клаудин достает из планшета аккуратно сложенную карту и расстилает ее на столе.

После нашего возвращения прошло всего полчаса, но командиры звеньев уже обходят свои самолеты, и мы отлично знаем, что для вылета нам осталось только узнать новую задачу и получить очередную команду. Именно группе «чатос», состоящей из эскадри-

лий Монтильи и Комаса, через несколько минут предстоит вылететь на очередное задание, чтобы снова нанести удар по передовым частям фашистов.

ЗВЕНО ТРЕХ ЛЕТЧИКОВ-КРЕСТЬЯН

Весна наполняет мир самыми разнообразными красками, принося в нашу жизнь радость и освобождая в сердцах место для романтического настроения. Черные склоны холма, куда вчера упала «моска», сегодня покрываются сочной зеленью. Оживают кусты розмарина и тимьяна. Противоположный от нас склон покрывается белыми и желтыми цветами. Только земля на взлетной полосе нашего аэродрома, откуда взлетают наши самолеты, чтобы сопровождать «чатос», остается серой, сухой и бесплодной.

Мы встречаемся с «чатос» на высоте, где всегда плывут грузные облака, напоминающие большие толстые кувшины. Друзья приветствуют нас покачиванием крыльев, и мы отвечаем им тем же. Оставляя их ниже, мы видим, как летчики поднимают головы и пристально смотрят на нас: наверное, считают, сколько самолетов сегодня призваны обеспечивать их безопасность. Намного выше эскадрилий «москас», где-то на высоте между шестью и семью тысячами метров, летит немецкий разведывательный самолет «Дорнье-17», прочерчивающий своим инверсионным шлейфом весь небосвод с севера на юг и исчезающий в направлении Сарагосы.

Мы прибываем к намеченному пункту, и Самбудио дает сигнал к перестроению в пеленг и начинает снижение, чтобы очередной раз атаковать противника. Но на этот раз к нашему прибытию фашисты подготовились отлично – они открывают бешеный огонь из всех

видов оружия. Правое звено самолетов, пилотируемых Грегорио Бьельсой, Рафаэлем Белдой и Редондо, похоже, не замечает команды и продолжает лететь «клином», крылом к крылу, словно связанное между собой невидимыми нитями. Летчики не подчиняются команде и направляют свои самолеты в самую гущу вражеских разрывов. Еще вчера эти три пилота были крестьянами, с большой любовью обрабатывавшими землю, – а сегодня они с отвагой защищают эту землю от фашистов.

Самолеты поднимаются, один за другим выполняя боевой разворот, и резко поворачивают вниз через крыло для новой атаки, нанося удары по обочинам дорог, стратегическим высотам, повсюду, где пытается скрыться враг. Снова и снова повторяют они свои маневры, каждый раз осуществляя все более острые атаки. Набрав очередной раз высоту, при развороте они гордо демонстрируют нам большие красные звезды, нарисованные снизу на крыльях их самолетов. Дым, поднимающийся с земли, становится все гуще и гуще, заслоняя собой свет безоблачного утра. После нескольких минут ожесточенного боя с наземным противником, когда от головокружительных маневров и перегрузок уже сводит мышцы, на горизонте, в направлении города Сариньена, появляются черные точки, которые под лучами солнца то зажигаются, то снова гаснут, как далекие маяки в ночном море. Опыт подсказывает нам, что это летят «Фиаты».

Легкое волнение охватывает летчиков «москас»: настал их черед показать свое мастерство. Кортисо, Перейро и Фернандес по прозвищу Рыжий первыми заметили врага и покачиванием крыльев извещают об этом остальных. От эскадрильи Клаудина отделяется один истребитель, который практически вертикально пикирует в разрыв между облаками. Это Вилькин – командир послал его, чтобы предупредить «чатос» о приближении противника. «Чатос», получив сигнал, тут же набирают высоту, чтобы встретить врага на более выгодных позициях.

«Фиатов» на этот раз очень много, но мы уверены в своих силах и знаем, что, когда запахнет жареным, они не выдержат и обратятся в бегство. Выныривающие снизу сквозь белую кипень облаков «чатос» сначала показывают свои черные носы, на которые ложатся отблески от вращающихся на полных оборотах винтах. Затем, как большие бабочки, расправившие свои крылья, они выстраиваются выше белых облаков. Их две эскадрильи – 18 самолетов. «Моска», известившая «чатос» о приближении врага, в точном развороте занимает свое прежнее место в строю, и мы все вместе становимся между солнцем и «Фиатами». А те, не замечая нас, набрасываются на более «легкую», как они думают, добычу – «чатос», и таким образом оказываются ниже наших «москас». Мы выжидаем подходящий момент. Поджидая противника, мы приводим самолеты в полную боевую готовность – снимаем пулеметы с предохранителей и, как всегда, усаживаемся поудобнее.

Сарауса внешне спокоен и сосредоточен на противнике и, как обычно, подбадривает нас своей улыбкой. Он внимательно осматривает небосвод в поисках «Мессершмиттов», которые могут зайти с высоты и свалиться на нас как снег на голову. Впрочем, как правило, немецкие и итальянские истребители, презирающие друг друга, никогда не летают вместе.

С опытом и отвагой, приобретенными в прошлых боях, летчики эскадрильи «москас» направляют свои самолеты прямо на белые фашистские кресты, которыми украшены черные крылья вражеских машин. В первом заходе мы используем все возможности внезапной атаки, и противник не в состоянии уйти от наших очередей. Он не ожидал от нас такой стремительности и напора! Два раскрытых парашюта свидетельствуют о нашем успехе. Вскоре еще один «Фиат», заваливаясь на крыло, медленно направляется к земле, затем разгоняется и со всей силой врезается в только что отрытую траншею. Другие фашистские самолеты, спасаясь от наших пуль, пытаются скрыться в плотных облаках, но здесь их перехватывают Сагасти, Торрес и Ороско. «Фиаты» попадают под перекрестный огонь. Те из них, кто пытается уйти вниз, попадают под прицел «чатос», а наверху их ожидают «москас». Во время ожесточенного боя мы теряем высоту и перемещаемся к самой земле. Каждый из нас помимо своих непосредственных задач озабочен и тем, чтобы его товарищ не попал в беду: нужно вовремя поспеть на помощь новичку, поспешить на выручку командиру, у которого вот-вот повиснет на хвосте машина с белыми крестами. Один из «чатос», очевидно, получает смертельную очередь... Он загорается и вот-вот должен рухнуть на землю. До боли сжимается сердце, когда ждешь и надеешься, что все-таки раскроется парашют...

Для маневров уже совсем не осталось высоты. Несколько наших самолетов проносятся на бреющем полете, преследуя «Фиат». Сбить его не удается – кончился боезапас. Мы находимся далеко на территории, оккупированной противником, и у каждого из нас начинают возникать мысли о возвращении на аэродром. Постепенно мы прекращаем преследование и принимаем решение на разворот, как вдруг над нами проносится силуэт еще одного самолета. Мы думаем, что это на помощь противнику пришел еще один «Фиат», но нет, это наш Мора ставит финальную точку в этом бою. Получив разящую очередь, самолет противника наклоняет нос и врезается в землю. Всей эскадрильей мы совершаем круг почета над тем местом, где поднимается черное облако пыли и дыма, и берем курс на северо-восток, на Лериду.

Сбито семь вражеских самолетов, пять итальянских летчиков взяты в плен – таков предварительный итог боя. Мы потеряли два «чатос», третьему пришлось совершить аварийную посадку в районе города Борхаса. Комас, командир эскадрильи, посылает подмогу в район падения. Летчика отвозят в госпиталь, а не подлежащий ремонту самолет сжигают.

В этот раз у нас не остается времени даже на то, чтобы перекинуться парой словечек о прошедшем бое. Снова отдан приказ, и мы опять отправляемся в очередной полет к фронту. Противник продолжает наступать, и нужно сделать все возможное, чтобы задержать его. В «Катюши» из группы Мендиола уже загружены бомбы, и они готовы к вылету. Дело остается за прикрытием, то есть за нами. Между полетами нам даже не удается перекусить. Сухость и горечь во рту мы подавляем несколькими глотками свежей воды из фляжки, которая висит на двери нашего штаба, – или глотком красного вина, сосуд с которым всегда наготове у Сараусы.

Жизнь в Лериде замерла, улицы опустели, и уже не слышен шум от постоянно снующих во все стороны машин. Даже ветер из города дует какой-то пустынный, грязный и одинокий. Детские площадки опустели, сохранив еще совсем недавнее воспоминание о переполнявших их мальчиках и девочках, побросавших в спешке часть своих игрушек. Даже птицам стало скучно и страшно, и они перестали петь. Чувствуется, что на город надвигается опасность.

Враг совсем близко, и после этого вылета нам уже не удастся вернуться на аэродром в Лериде. Все спешно готовятся к отступлению. Кто-то собрал чемодан с личными вещами и прихватил его с собой в самолет, другим приходится бросать их здесь. Аэродромное поле перед вылетом приобретает удручающий вид. Самолет, капотированный Кано, не успевают отремонтировать и теперь поджигают. Противник неуклонно продвигается вперед. Несмотря на большие потери, у него достаточно современной техники, которую сложно остановить одной лишь храбростью и желанием победить.

Две эскадрильи «москас», одна из них наша, приземляются на аэродроме в Сабадели, откуда затем они будут защищать Барселону. Эскадрильи советских летчиков приземляются в Реусе, и четыре эскадрильи «чатос» – в Вальсе. Это все, что имеется в активе нашего командования. И именно этим оно будет закрывать все бреши как на фронте, так и в тылу, перебрасывая нас с места на место.

До появления в небе грозных «Мессершмиттов» «Катюши» летали без прикрытия истребительной авиации – их скорость превосходила скорость фашистских «Фиатов»; немного внимания со стороны летчиков – и можно летать спокойно. Сейчас же воздушное прикрытие – это неотъемлемый элемент каждого вылета, потому что атаки «мессеров» чрезвычайно опасны. Так, два наших самолета были сбиты под Теруэлем. Погиб летчик Сан Хосе, а через несколько дней – Хуан Гомес вместе со своим стрелком. Затем уже под Сарагосой фашисты сбили самолет Касанельяса, а в самом тылу противника аварийную посадку пришлось совершить Корбачо. На земле его экипаж отважно сражался с фашистами до последнего патрона, не желая попадать в плен и предпочтя геройскую смерть...

В воздухе мы встречаемся с двумя эскадрильями «Катюш» и занимаем свободные места на флангах, а наверху, как всегда, следуют две эскадрильи советских летчиков. По мере того, как мы набираем высоту, небо становится все светлее и светлее, освобождаясь от туч, сковавших его вдоль и поперек. Мы поднимаемся на высоту четыре тысячи метров и преодолеваем тот рубеж, после которого приходится дышать все глубже и глубже. Количество кислорода в воздухе резко снижается. Солнце светит нам прямо в глаза, и мы практически ничего не видим. Возникает опасность, что противник может прикрыться этим естественным щитом, и «москас» вырываются немного вперед, чтобы принять внезапный удар на себя. Набрав нужную высоту, мы выравниваем самолеты и дальше летим в горизонтальном полете. Вскоре по нам открывает огонь зенитная артиллерия: это означает, что мы приближаемся к фронту. По интенсивности вражеского зенитного огня легко предположить, что в этой зоне нет истребителей противника. У врага хорошо налажено всестороннее взаимодействие и скоординированы действия. Но бдительность снижать все же не стоит. Снаряды взрываются все ближе и ближе к нашим самолетам, но «Катюши» смело заходят на территорию противника и обрушивают свой смертоносный груз на колонны его бронетехники, движущиеся по дорогам, соединяющим Маулью и Файон. До сих пор все идет хорошо. Отбомбившись, бомбардировщики увеличивают скорость и берут курс на аэродром; мы, 1-я и 4-я эскадрильи, тесно сопровождаем их. Но вдруг из-за солнца, как мы и ожидали, появляются немецкие «Мессершмитты» и пытаются помешать успешному завершению нашей операции. Тогда другие две истребительные эскадрильи завязывают с ними бой.