Текст книги "На прицеле (СИ)"

Автор книги: Фина Ола

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

Глава 3

Дождливый вечер медленно опускался на город, заполняя улицы серой дымкой и отражаясь тусклыми бликами в окнах кофейни. Север сидел за дальним столиком, рассеянно помешивая остывший американо. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, за пределы реальности, словно он пытался разглядеть там ответы на мучившие его вопросы.

Михаил наблюдал за другом уже несколько минут, прежде чем решился нарушить его задумчивость. Он знал эту привычку Севера – уходить глубоко в себя, отключаясь от внешнего мира. Особенно когда дело касалось работы.

– Север, ты слышишь? – голос Михаила наконец прорвался сквозь пелену размышлений.

Тот слегка вздрогнул, возвращаясь к реальности. Его серые глаза сфокусировались на собеседнике, а на губах появилась легкая улыбка – немного виноватая, но искренняя.

– Да, слышу. Извини, задумался, – он отодвинул чашку в сторону. – Что ты говорил?

Михаил покачал головой, привычно отмечая, как друг снова ускользал в свои мысли. Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на стол.

– Говорю, все организовал. Квартира в сталинке в центре Вольска, как ты просил. Оплачена на полгода вперед, – Михаил выложил рядом с конвертом связку ключей. – Минимум мебели, максимум пространства. Знаю твои привычки.

Север взял ключи, внимательно их разглядывая. Три обычных ключа и один магнитный – видимо, от подъезда. Простая связка, но она символизировала начало нового этапа в его жизни. И возможно, самого опасного.

– Спасибо, Миш. Ты, как всегда, все предусмотрел, – Север убрал ключи в карман куртки.

– Ты точно решил заняться этим делом?

Север провел пальцем по краю чашки, собираясь с мыслями. Он понимал беспокойство друга, но отступать было не в его правилах.

– Миш, убиты Лебедев, Пронин и вот недавно смерть Савельева. У всех огнестрел. Ты издеваешься? Конечно точно! В ближайшее время они не пойдут на убийство, слишком подозрительно и опасно, да и на кону стоит слишком много, чтобы так рисковать! Нет, они должны немного залечь на дно. А мне тем самым развяжут руки покопаться где нужно и ненужно! Именно поэтому я и должен туда поехать. Кто-то играет не по правилам, Миш. И я хочу знать кто.

– Там все не по правилам играют, – Михаил откинулся на спинку стула. – Вольск – это не просто провинциальный городок. Там свои законы, свои порядки. И Наум – это не просто бандит с района.

Север кивнул, соглашаясь. Он провел последние недели, изучая все, что можно было найти о Владимире Наумове и его империи. Человек, построивший свой бизнес на костях конкурентов, но при этом умудрявшийся оставаться в тени. Ни одного прямого доказательства, ни одной серьезной улики. Только трупы и случайные совпадения.

– Посмотри на дату смерти Лебедева. – Север достал телефон и показал другу фотографию. – Рядом я указал дату внезапного «прибавления» в империи Наума. Уверен, что с убийством Савельева тоже что-то прибавится в капиталах Наума. Это почерк, Миш. Кто-то методично убирает людей, мешающих Науму, но делает это так, чтобы все эти смерти остались не раскрытыми.

Михаил внимательно изучил фотографию, хмурясь все больше с каждой секундой.

– А Пронин?

Северский хмыкнул:

– А вот с делом Пронина вышло что-то иное. Здесь надо разбираться. Но стиль убийств Пронина, Лебедева и Савельева – идентичен! Уверен, что работает один человек, одно оружие, одна тактика.

– Решил поймать знаменитого Вольского «Призрака» – Михаил поднял глаза на друга.

Дмитрий хмыкнул и убрал телефон:

– Да я намерен его найти. Не бывает людей «Призраков». Если все убийства выгодны Науму, значит и «Призрак» крутится где-то возле него. Найду «Призрака» – возьму эту гниду Наума. Ты знаешь, что делать в случае чего.

За окном начал накрапывать мелкий дождь, создавая на стекле причудливые узоры. Михаил задумчиво постукивал пальцами по столу, обдумывая слова друга. Конечно, он знал. Не первый раз они работали вместе, и каждый раз у них был план отхода. Но сейчас что-то беспокоило его больше обычного. Возможно, это была интуиция, наработанная годами службы, а может, просто страх за друга.

– Когда выезжаешь?

– Завтра на рассвете, – Север допил кофе. – Хочу приехать засветло, осмотреться. К вечеру уже буду обживать новое жилье.

– Машину свою погонишь?

– А как же, – улыбнулся Север.

Они помолчали. Каждый думал о своем, но оба понимали – это может быть их последняя спокойная встреча. Дальше начнется игра, где цена ошибки – жизнь.

– Ты знаешь, что я прилечу по первому звонку, – наконец произнес Михаил.

– Знаю, Миш. И очень признателен за это, – Север положил руку на плечо друга. – Но давай надеяться, что не придется.

Дождь усилился, превращая улицу в размытое пятно за окном. Где-то вдалеке прогремел гром – природа словно предупреждала о надвигающейся буре. Но Север уже принял решение. Завтра он уже будет в городе Вольск, и эта жизнь будет полна опасностей и тайн.

– Может, останешься до утра у меня? – предложил Михаил. – Все-таки последний вечер.

– Нет, друг. Мне еще нужно собрать вещи и подготовить документы. Да и выспаться не помешает – дорога предстоит неблизкая.

* * *

В тридцать семь лет Дмитрий Северский, известный в узких кругах просто как Север, уже успел примерить на себя множество городов, словно потрепанные пиджаки. Высокий, подтянутый мужчина с пронзительным взглядом серых глаз и едва заметными морщинками в уголках рта – следами редких улыбок. Его жизнь напоминала бесконечную череду переездов, где каждый новый город становился очередной главой недописанной книги.

Майор юстиции Следственного комитета – звание, которое далось ему не просто так, а годами упорной работы и бесконечной преданности делу. Военная выправка, доставшаяся со времен службы в армии, никуда не делась – она лишь укрепилась за годы работы в правоохранительных органах. Движения четкие, выверенные, взгляд цепкий, подмечающий малейшие детали.

Карьерный путь Дмитрия Северского начался с судьбоносной встречи с Михаилом Старостиным. После армейской службы, когда большинство сослуживцев выбирали между контрактом и возвращением к гражданской жизни, Север выбрал третий путь. С дипломом юриста в кармане и армейской выправкой он приехал в незнакомый город, где случайное знакомство с молодым опером Старостиным определило его дальнейшую судьбу.

Михаил, тогда еще простой оперативник, разглядел в бывшем военном потенциал. Юридическое образование Северского в сочетании с армейской дисциплиной создавали идеальную базу для работы в правоохранительных органах. Началась их совместная служба в уголовном розыске, где каждый день приносил новые вызовы и испытания.

Первые годы работы были самыми тяжелыми. Приходилось учиться всему: от правильного составления протоколов до тонкостей общения с информаторами. Север впитывал знания как губка, оставаясь на работе допоздна, изучая старые дела, анализируя методы более опытных коллег. Его усердие не осталось незамеченным – уже через год он получил первое самостоятельное дело.

Со временем они со Старостиным стали лучшими напарниками в отделе. Михаил, с его интуицией и умением разговорить любого свидетеля, идеально дополнял методичность и аналитический склад ума Севера. Они раскрывали одно дело за другим, постепенно создавая себе репутацию результативных оперативников.

В работе Север был беспощаден – и к себе, и к преступникам. Он мог часами допрашивать подозреваемого, методично разбивая его алиби. Мог неделями отслеживать передвижения фигуранта дела, собирая доказательства по крупицам. Его отчеты всегда были безупречны, а дела подготовлены так, что у прокуратуры редко возникали вопросы.

Карьера развивалась стремительно. Повышения следовали одно за другим – старший оперуполномоченный, начальник отдела, затем перевод в Следственный комитет. Каждая новая должность требовала новых навыков, но Север справлялся со всеми вызовами. Его профессиональная репутация росла вместе со списком раскрытых дел.

Работа в Следственном комитете открыла новые перспективы. Здесь его аналитические способности и юридическое образование пришлись как нельзя кстати. Он занимался все более сложными делами, часто связанными с коррупцией и организованной преступностью. Каждое новое расследование было как шахматная партия, где требовалось просчитывать ходы на несколько шагов вперед.

Особенно его интересовали сложные дела, требующие нестандартного подхода. Он мог часами анализировать улики, выстраивать версии, искать связи между, казалось бы, несвязанными событиями. Его методы работы иногда вызывали недоумение у коллег, но результаты говорили сами за себя – процент раскрываемости у Севера был одним из самых высоких в управлении.

С прокуратурой у него сложились особые отношения. Его материалы всегда были безупречно подготовлены, каждое доказательство – проверено и перепроверено. Прокуроры знали: если дело ведет Северский, можно не беспокоиться о качестве следствия. Это уважение было заработано годами безупречной работы.

За годы службы он выработал особый стиль работы – методичный, въедливый, с полным погружением в дело. Коллеги уважали его за профессионализм, но держались на расстоянии – было в нем что-то неуловимо холодное, отстраненное. Он не участвовал в корпоративах, не заводил служебных романов, не делился личными историями за чашкой кофе. Работа была его единственной страстью, его религией, его спасением.

Он был из породы людей, которые живут работой, дышат ею, существуют только ради неё. Каждое новое дело становилось для него личным вызовом, головоломкой, которую необходимо решить любой ценой. И чем сложнее была задача, тем сильнее загорались его глаза, тем более живым он становился.

В профессиональной среде о нем ходили разные слухи – кто-то считал его карьеристом, кто-то фанатиком своего дела, а кто-то просто одиноким волком, которому комфортнее работать в одиночку. Но никто не мог отрицать его результативность – дела, за которые брался Север, доводились до конца, несмотря на все препятствия и сложности.

В работе он был безжалостен – и к себе, и к другим. Требовал максимальной отдачи, не признавал отговорок и полумер. Его подчиненные одновременно уважали и побаивались его – он мог быть жестким критиком, но всегда оставался справедливым руководителем. В его команде не задерживались случайные люди – оставались только те, кто разделял его принципы и подход к работе.

Характер Северского был соткан из противоречий – жесткий и принципиальный на работе, он мог проявлять неожиданную мягкость к случайным встречным. Холодный и отстраненный в общении с коллегами, он умел располагать к себе свидетелей и находить подход к самым разным людям. Но эта гибкость всегда оставалась профессиональным инструментом, никогда не переходя в личную привязанность.

В его жизни было что-то от монаха-отшельника – та же аскетичность быта, та же сосредоточенность на своем призвании, то же добровольное одиночество. Даже в редкие моменты отдыха он оставался начеку, словно часовой на посту. Его мобильный телефон никогда не выключался, а служебное удостоверение всегда лежало во внутреннем кармане пиджака, готовое к использованию в любой момент.

Свободное время Север проводил за изучением материалов дела или в спортзале, где изматывал себя до полного изнеможения. Физические нагрузки помогали ему справляться со стрессом и держать себя в форме. Он не позволял себе расслабляться – ни физически, ни морально. Каждый день начинался с пробежки, независимо от погоды и самочувствия.

В свои тридцать семь он выглядел старше своих лет – не внешне, а какой-то внутренней усталостью, которая проскальзывала в жестах, во взгляде, в редких улыбках. Словно за плечами у него был груз не прожитых лет, а целых десятилетий тяжелой службы. Но эта усталость никогда не мешала ему работать – наоборот, она словно подстегивала, заставляла двигаться вперед, искать новые дела, новые вызовы.

Внешняя холодность Севера была своеобразной защитной реакцией, выработанной годами службы. За ней скрывался человек, способный на глубокие чувства и переживания, но научившийся держать их под контролем. Его эмоции были подобны айсбергу – на поверхности лишь малая часть, а основная масса скрыта под водой.

Единственной его слабостью был кофе. Он предпочитал крепкий американо без сахара и мог часами сидеть в кафе, наблюдая за посетителями и делая мысленные заметки об их поведении. Эта привычка помогала ему оттачивать навыки наблюдения и анализа человеческого поведения.

Личная жизнь… Да ну её к черту! Суки бабы, суки! Всегда ищут теплое место, хотя вначале и клянутся любить, быть всегда рядом, а чуть что так хвостом сразу метут!

Так и его бывшая жена – Марина…

Они познакомились, когда он только начинал карьеру в полиции – молодая, жизнерадостная девушка, работавшая учительницей в начальной школе. Ее оптимизм и теплота поначалу казались идеальным противовесом его замкнутости и погруженности в работу. Первый год их отношений был похож на красивую сказку – свидания, совместные выходные, планы на будущее. Спокойная тихая гавань. Любовь? Сейчас Север четко понимал, что нет, не любовь. Привязанность, теплота, страсть – все что угодно, но не любовь. Брак треснул через три года… Марина не выдержала, когда работа стала занимать все больше места в его жизни. Пропущенные ужины, отмененные в последний момент планы, бесконечные звонки среди ночи. Марина терпела, пыталась понять, поддержать. Она создавала уют в их общем доме, ждала его с дежурств, готовила его любимые блюда. Но Север все глубже погружался в свои расследования, все больше отдалялся от семейной жизни.

Марина просто устала от его постоянного отсутствия, от переживаний, от его вечного выбора в пользу карьеры, а главное – от его нежелания иметь детей! Этого она просто не смогла вынести, для женщины отказ от материнства все-таки серьезный и болезненный шаг, на который не все готовы. Вот и Марина оказалась не готова, она просто ушла в один прекрасный момент, просто ушла и подала на развод. Сама. Без слез, скандалов, битья посуды. Тихо сбежала!

А Северу хотелось увидеть её истерику, чтобы она кричала, била посуду, обзывала его сволочью, который испортил её молодые годы, который загубил её жизнь. Ему хотелось видеть чувства, её чувства и эмоции, а не просто сухой остаток всей этой ситуации – развод!

А сейчас…За столько времени он и забыл каково это крутить на безымянном пальце правой руки тонкий ободок золота… Забыл! После развода он окончательно закрылся от личных отношений. Случайные связи – да, но ничего серьезного, ничего, что могло бы снова сделать его уязвимым. Он построил вокруг себя стену из работы, долга и профессиональных обязательств. Эта стена надежно защищала его от эмоциональной близости, от риска снова почувствовать боль потери.

Свобода разлилась по его венам, затуманила разум и показала ему всю свою прелесть! И только в работе он ищет адреналин, ищет драйв, ищет то, что заставит его встрепенуться, изменить что-нибудь в его жизни.

Но иногда, особенно в долгие зимние вечера, когда за окном завывал ветер, а в квартире царила мертвая тишина, его накрывало осознание тотального одиночества. В такие моменты он особенно остро чувствовал цену своего выбора, цену той независимости, за которую так отчаянно боролся.

Годы шли, и с каждым новым переездом, с каждым новым городом он все дальше уходил от возможности начать все сначала. Его характер затвердел, как бетон, привычки превратились в незыблемые правила, а работа стала единственным смыслом существования. Он больше не искал любви или дружбы, не стремился к близости или пониманию. Его устраивала роль одинокого волка, готового в любой момент сорваться с места и двинуться дальше.

Северский никогда не стремился пустить корни. Каждый новый город для него – это новая миссия, новое дело, новый вызов. Он не коллекционировал друзей или воспоминания, не хранил фотографии или сувениры. Единственным человеком, которого он мог назвать другом, оставался Михаил Старостин – его давний коллега и напарник. Но даже эта дружба существовала в строго очерченных профессиональных рамках. Они никогда не обсуждали личное, не делились сокровенным. Их связывало общее дело, взаимное уважение и негласное понимание границ личного пространства.

Также неизменным в его жизни оставалась приверженность к BMW. Каждый его автомобиль был неизменно только этой марки. Вот и последние два года его BMW ×6, верный спутник всех его переездов, молчаливый свидетель побед и поражений.

Север заинтересовался делом странных убийств в Вольске после смерти Пронина. Он сам предложил свою кандидатуру, сам вызвался и доказал руководству, что он сумеет прижать Владимира Наумова, проще говоря Наума. Слишком безнаказанным себя почувствовал, слишком заигрался. То, что его крышевали свои же – ясно и понятно. Подвязки хорошие и крыша капитальная.

Вольск – город особенный, со своим характером и темным очарованием. Расположенный на берегу широкой реки, он словно застыл между прошлым и настоящим, сохраняя свою самобытность несмотря на все перемены последних десятилетий. Старинные купеческие особняки здесь соседствуют с современными торговыми центрами, а древние улочки внезапно выводят к новым жилым комплексам.

Город делится на две части – старую и новую. В старой части, где когда-то селились купцы и промышленники, до сих пор сохранились величественные особняки с лепниной и коваными решетками. Здесь же находится и исторический центр с администрацией, театром и главной площадью. Новая часть города выросла вокруг порта и промышленной зоны, где сосредоточены основные предприятия и складские комплексы.

Порт – это особая территория, настоящее сердце городской экономики. Именно здесь сходятся все нити местного бизнеса, легального и не очень. Огромные краны днем и ночью перегружают контейнеры, а вереницы грузовиков непрерывным потоком движутся через городские улицы. Здесь же находились и склады Савельева. Огромная территория с множеством складов, контейнерных площадок и подсобных помещений представляла собой настоящий лабиринт. Здесь легко было спрятать что угодно – от партии контрабандного товара до следов преступления.

Но главное в Вольске – это не здания и предприятия, а особая атмосфера. Город живет по своим неписаным законам, где официальная власть часто переплетается с теневой. Здесь все друг друга знают, но предпочитают держать язык за зубами. Информация передается шепотом, в прокуренных кабинетах ресторанов и тихих двориках старого города.

В последние годы Вольск переживал период бурного развития. Появлялись новые предприятия, строились жилые комплексы, расширялась портовая инфраструктура. Но за красивым фасадом процветания скрывались темные истории – банкротства конкурентов, странные несчастные случаи, необъяснимые исчезновения людей.

Именно в это время начала расти империя Наума. Никто точно не знал, откуда он появился в городе, но его влияние росло с каждым годом. Официально он числился владельцем нескольких небольших компаний, но его реальные интересы простирались гораздо шире. От портовых терминалов до строительного бизнеса, от ресторанов до охранных предприятий – везде чувствовалась его невидимая рука.

Правоохранительные органы в Вольске работали в особом режиме. Многие дела закрывались, не успев начаться, улики мистическим образом исчезали, а свидетели внезапно теряли память или уезжали в неизвестном направлении. Даже опытные следователи предпочитали не лезть слишком глубоко в определенные темы. Убийство следователя Пронина стало для многих наглядным уроком.

Северский хорошо знал эту систему. Он не раз сталкивался с тем, как важные улики исчезали из хранилища вещественных доказательств, как ключевые свидетели меняли показания после «дружеских бесед» с неизвестными людьми. Но он также знал, что в любой системе есть слабые места, нужно только найти правильный подход. Это было гораздо интереснее и… и Северу очень хотелось в этом покопаться. Сам факт того, что были убиты в основном, конкуренты Наума не давала Северу покоя. Нет, они не умирали пачками, они чинно, друг за другом, вперемешку с иными смертями, которые к Науму и за уши не притянешь. Но Север шкурой чувствовал, что везде есть след Наума, даже в иных странных смертях… След Наума! И он возьмет этот след и раскрутит это дело!

Северский понимал, что в таком городе обычные методы расследования могут не сработать. Здесь нужно было действовать иначе – использовать неформальные связи, искать информацию в неожиданных местах, уметь читать между строк. Каждый разговор мог содержать скрытый смысл, каждая случайная встреча могла оказаться неслучайной. Северский подозревал, что Наум имел серьезные связи в правоохранительных органах, его «крыша» простиралась высоко. Свои подозрения о «крыше» в правоохранительных органах Север держал при себе. Он не знал, насколько высоко простираются связи Наума, кому можно доверять, а кто может оказаться двойным агентом. Эта неопределенность заставляла его быть особенно осторожным в выборе союзников и методов работы.

Город хранил свои тайны, но майор был уверен – рано или поздно он найдет ключ к разгадке. Ведь даже у призраков есть свои следы, нужно только знать, где их искать.