Текст книги "На прицеле (СИ)"
Автор книги: Фина Ола
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)
Глава 25
Февральское утро выдалось особенно холодным, когда в особняке впервые появился Наум. Его приход ознаменовал начало новой главы в жизни семьи. Высокий мужчина тридцати лет, с острыми чертами лица и пронзительным взглядом карих глаз, он сразу привлек внимание всех обитателей дома. В его движениях чувствовалась особая грация хищника, каждый жест был выверен и полон скрытой угрозы.
Отец представил его как нового помощника по особым вопросам. Настя сразу заметила, как изменилась атмосфера в доме с появлением Наума. Он излучал ауру жёсткости и безжалостности, которая, казалось, следовала за ним подобно невидимому шлейфу. Даже видавшие виды охранники отца старались держаться от него на почтительном расстоянии.
С первых дней Наум начал проводить много времени в кабинете отца. Их длительные разговоры за закрытыми дверями сопровождались шелестом бумаг и приглушёнными голосами. Всякий раз, когда Настя появлялась поблизости, разговоры резко обрывались, а документы торопливо убирались в сейф. Эта демонстративная секретность вызывала у неё смешанные чувства – с одной стороны, профессиональное любопытство, с другой – настороженность. Она не могла избавиться от ощущения, что эти таинственные переговоры каким-то образом связаны с её будущим.
Наум проявлял к Насте особое внимание, которое сложно было не заметить. Он словно случайно оказывался рядом в самые неожиданные моменты: во время её тренировок, за завтраком, в саду. Его присутствие становилось обыденностью в её повседневной жизни, незаметно, но неуклонно сокращая пространство её личной свободы.
В те редкие минуты, когда им удавалось остаться наедине, Наум демонстрировал удивительное умение вести разговор. Он мог часами рассказывать о тонкостях их бизнеса, делясь опытом и знаниями, которые могли бы пригодиться будущей наследнице. При этом в его голосе всегда звучали нотки, намекающие на нечто большее, чем просто деловой интерес.
Отец всё больше полагался на своего нового помощника, доверяя ему самые деликатные поручения. Настя замечала, как менялось отношение отца к Науму – от начальной настороженности до почти отеческой привязанности. Это настораживало её ещё больше, ведь она знала, что её отец не склонен к проявлению теплых чувств к кому бы то ни было.
Наум появлялся в доме в самое разное время, всегда безупречно одетый в дорогие костюмы, которые, впрочем, не могли скрыть его истинную натуру – натуру хищника. Его карие глаза, казалось, видели всех насквозь, а редкая улыбка никогда не достигала этих глаз, оставляя их холодными и расчётливыми.
С каждым днём Наум всё чаще оказывался рядом с Настей. Он появлялся на её тренировках по стрельбе, присутствовал на уроках по управлению бизнесом, даже сопровождал её во время редких выездов в город. Его внимание было ненавязчивым, но постоянным, словно он изучал её, оценивал каждое движение, каждое слово.
Настя чувствовала его взгляд даже когда не видела его. Это ощущение преследовало её повсюду – в саду, в библиотеке, даже в собственной комнате. Она научилась распознавать его шаги в коридоре, безошибочно определяя его приближение по характерному ритму. Каждая их встреча превращалась в молчаливую дуэль взглядов, где никто не хотел уступать первым.
В разговорах с ней Наум был неизменно вежлив, но за этой вежливостью скрывалось что-то тревожное, хищное. Он умел говорить так, что самые обычные фразы приобретали двойной смысл, а комплименты звучали как скрытые угрозы. Его интерес к ней становился всё более очевидным, и это пугало Настю больше, чем она готова была признать.
Особенно неприятными были моменты, когда Наум заставал её одну. В такие минуты его маска учтивости словно истончалась, позволяя увидеть его истинную сущность. Он мог часами говорить о делах отца, о будущем компании, но его взгляд при этом оставался неизменно прикованным к ней, словно удав, гипнотизирующий свою жертву.
Настя пыталась держать дистанцию, но это становилось всё сложнее. Наум, казалось, обладал способностью оказываться именно там, где она меньше всего ожидала его увидеть. Он знал о её расписании всё – когда она тренируется, когда отдыхает, когда выезжает на мотоцикле. Эта осведомлённость не могла быть случайной.
В особняке начали ходить шёпотом разговоры о том, что Наум метит на место будущего главы семьи. Прислуга, охрана – все замечали, как стремительно растёт его влияние на отца. Некоторые даже осмеливались предполагать, что именно поэтому он проявляет такой настойчивый интерес к единственной наследнице.
В те редкие моменты, когда Настя заставала его врасплох, она могла уловить в его взгляде что-то похожее на голод – не физический, а какой-то иной, более опасный. Он смотрел на неё как на добычу, которую необходимо заполучить любой ценой. Эти мгновения быстро проходили, сменяясь привычной маской учтивости, но они не давали Насте покоя.
Наум создавал вокруг себя атмосферу страха и подчинения. Даже самые преданные слуги отца теперь старались не перечить его новому помощнику. Все понимали, что один его намёк может стоить не только работы, но и жизни. Он умело использовал эту атмосферу, укрепляя свои позиции в доме и бизнесе.
Настя наблюдала за этими изменениями с растущей тревогой. Она понимала, что появление Наума не случайно, что за этим кроется какой-то план, детали которого ей пока не ясны. Его интерес к ней казался частью этого плана – тщательно продуманной стратегии, конечная цель которой оставалась загадкой.
– Ты слишком долго была одна, – говорил Наум, глядя на неё своими темными глазами. – Тебе нужен кто-то, кто понимает твой мир, кто может разделить твою ношу. Его слова звучали убедительно, почти гипнотически. Настя ловила себя на том, что начинает верить в искренность его намерений, хотя инстинкты кричали об опасности.
Отец, казалось, поощрял их общение. Он всё чаще оставлял их наедине, придумывая поводы для совместной работы или тренировок.
– Наум многому может тебя научить, – повторял он, словно пытаясь убедить её в необходимости этого сближения. Настя не могла понять, было ли это частью какого-то плана или отец действительно верил, что его помощник может стать для неё подходящей парой.
Их совместные тренировки становились всё более интенсивными. Наум был требовательным учителем, не делающим скидок на её пол или статус. Он учил её не только технике боя и стрельбы, но и тому, как думать, как профессионал, как оценивать ситуацию и принимать решения в считанные секунды. Его методы были жесткими, порой на грани жестокости, но результат был очевиден – Настя становилась сильнее и опаснее.
Во время этих тренировок физический контакт между ними становился всё более интимным. Наум использовал любой повод, чтобы прикоснуться к ней – поправить стойку, показать правильный захват, страховать при выполнении сложных приемов. Его прикосновения длились дольше необходимого, становились более властными и собственническими.
Глава 26
Настя чувствовала, как меняется атмосфера между ними. В его взглядах появилась откровенная мужская заинтересованность, которую он уже не пытался скрывать. Он мог часами наблюдать за ней, когда думал, что она не замечает, изучая каждое её движение, каждый жест. В такие моменты его глаза темнели, становились почти черными от желания.
Она пыталась сохранять дистанцию, но это становилось все сложнее. Наум умело создавал ситуации, в которых они оказывались наедине. Он появлялся в саду во время её вечерних прогулок, заходил в библиотеку, когда она занималась, словно случайно оказывался рядом в самые уединенные моменты.
Его присутствие действовало на неё странным образом – одновременно пугало и притягивало. В нем была какая-то первобытная сила, темная харизма, которой сложно было сопротивляться. Он был опасен, это чувствовалось в каждом его движении, в каждом взгляде, и именно эта опасность, как ни странно, завораживала её.
Иногда, оставаясь одна, Настя пыталась проанализировать свои чувства к Науму. Она не могла назвать это влюбленностью – скорее, это было похоже на странную смесь страха и влечения, как у кролика перед удавом. Она понимала, что становится частью какой-то большой игры, но не могла разгадать её правила и свою роль в ней.
В те редкие моменты, когда Науму приходилось уезжать по делам, Настя чувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Облегчения – потому что можно было хоть ненадолго снять маску силы и уверенности, которую она носила в его присутствии. Тревоги – потому что не знала, что принесет его возвращение, какие новые повороты появятся в этой опасной игре.
– Мы похожи больше, чем ты думаешь, – говорил он, глядя на неё своими пронзительными глазами. – Оба знаем, что такое боль, оба научились превращать её в силу. В такие моменты его голос становился мягким, почти гипнотическим, и Настя чувствовала, как рушатся её защитные барьеры.
Каждый его визит становился маленьким спектаклем, где он играл разные роли – то заботливого наставника, то понимающего друга, то властного мужчину, знающего, чего хочет. Он умело манипулировал её эмоциями, создавая то напряжение, то расслабление, словно настраивая струны музыкального инструмента.
Отец, казалось, не замечал этой сложной игры или делал вид, что не замечает. Он все чаще оставлял их наедине, доверяя Науму самые деликатные поручения, связанные с обучением Насти тонкостям их бизнеса.
– Он лучший в своем деле, – повторял отец, когда речь заходила о его помощнике. – И он сможет сделать лучшей тебя.
Их тренировки приобретали все более интимный характер. Наум учил её технике ближнего боя, и каждое прикосновение, каждый захват становился поводом для демонстрации его силы и власти над ней. Он мог часами отрабатывать с ней один и тот же прием, добиваясь идеального исполнения, при этом его руки скользили по её телу с нарочитой медлительностью.
В такие моменты Настя чувствовала, как меняется атмосфера вокруг них, становится густой и тяжелой от невысказанного желания. Наум не скрывал своего интереса, его взгляды становились откровенно собственническими, а прикосновения – более требовательными. Он словно метил свою территорию, давая понять всем вокруг, что она уже принадлежит ему.
Настя понимала, что попадает в новую ловушку, не менее опасную, чем все предыдущие. Но что-то внутри неё отзывалось на эту опасность, на эту темную силу, которую излучал Наум. Может быть, годы, проведенные в окружении насилия и смерти, изменили её настолько, что она уже не могла представить рядом с собой обычного, «нормального» человека.
Вечерами, оставаясь одна в своей комнате, она пыталась разобраться в своих чувствах. Страх смешивался с влечением, недоверие – с желанием довериться, сопротивление – с готовностью подчиниться. Наум словно пробуждал в ней те темные стороны, о существовании которых она и не подозревала, заставлял её принимать новую себя – жестокую, опасную, способную на все.
Она замечала, как меняется под его влиянием, как становится жестче, хладнокровнее. Его уроки выходили далеко за рамки простого обучения боевым навыкам – он учил её мыслить, как хищник, видеть слабости других, использовать их страхи и желания. И самое страшное было в том, что ей это начинало нравиться.
Все изменилось в один дождливый вечер, когда Настя возвращалась с тренировки. Наум ждал её в полутёмном коридоре, прислонившись к стене. В тусклом свете его глаза казались почти черными, а на лице играла странная улыбка. Не говоря ни слова, он схватил её за руку и потянул в сторону своего кабинета.
Настя попыталась сопротивляться, но его хватка была железной. Когда дверь кабинета захлопнулась за ними, Наум резко развернул её к себе. Его глаза блестели в полумраке странным, хищным блеском. Он не спешил говорить, просто стоял, наблюдая за её реакцией. А потом произнёс тихим, но твёрдым голосом слова, которые перевернули всю её жизнь.
– Ты ведь не хочешь вернуться в клинику? Одного моего слова достаточно, чтобы твой отец усомнился в твоём психическом здоровье. А ты знаешь, как он относится к слабости.
Настя замерла, понимая, что загнана в угол. Она могла бы закричать, позвать на помощь, но понимала бессмысленность этого жеста. Наум слишком хорошо всё просчитал – охрана была его, время было выбрано идеально, а её репутация находилась в его руках.
– Хватит играть в кошки-мышки, – прошептал он, прижимая её к стене. Его дыхание обжигало кожу, а в глазах плескалось темное, опасное желание.
То, что произошло дальше, было похоже на схватку двух хищников. Наум не просил разрешения, не спрашивал согласия – он брал то, что считал своим. Его поцелуи были жесткими, почти болезненными, руки властно скользили по телу, подчиняя, подавляя любое сопротивление. Настя пыталась оттолкнуть его, но годы тренировок научили его предугадывать каждое движение противника. Наум взял то, что хотел, не встретив сопротивления. Настя подчинилась, понимая, что любой другой выбор приведёт к ещё худшим последствиям. Она научилась отключать сознание в такие моменты, уходя глубоко в себя, туда, где ещё оставались светлые воспоминания о прошлой жизни.
Когда все закончилось, Наум не позволил ей уйти. Он держал её в своих объятиях, словно боясь, что она исчезнет.
– Теперь ты моя, – шептал он Насте на ухо, лаская её кожу. Только это была не ласка, это был приказ, произнесенный тоном, не терпящим возражений. В его голосе не было нежности или любви – только властное утверждение права собственности.
После первого раза Наум стал появляться регулярно. Он не спрашивал разрешения, не делал вид, что это что-то большее, чем простое удовлетворение его желаний. Для него Настя была просто очередной добычей, трофеем, который он мог использовать по своему усмотрению.
Днём всё оставалось по-прежнему. Они встречались за завтраком, обсуждали дела компании, вели себя как ни в чём не бывало. Наум был безупречно вежлив, держал дистанцию, играл роль делового партнёра. Но каждый его взгляд напоминал Насте о ночных визитах, о её бессилии, о той грязи, в которой она теперь существовала.
Её жизнь превратилась в бесконечное ожидание следующего унижения. Она никогда не знала, когда он придёт снова. Иногда проходило несколько дней, иногда – всего несколько часов. Каждый скрип половиц в коридоре, каждый звук шагов заставлял её внутренне сжиматься от страха и отвращения.
Однажды утром Наум объявил отцу о своих отношениях с Настей. Он сделал это за завтраком, будничным тоном, словно сообщал о погоде. Настя сидела, опустив глаза в тарелку, чувствуя, как краска стыда заливает её лицо. Она хотела возразить, хотела закричать о том, что это ложь, что никаких отношений нет, есть только насилие и шантаж. Но слова застряли в горле.
Отец воспринял новость спокойно, даже с некоторым удовлетворением. Для него это было логичным развитием событий – его наследница и его правая рука становились парой. Это укрепляло бизнес, создавало новые связи, обеспечивало преемственность власти. Он даже не заметил, как его дочь побледнела, как дрожали её руки, когда она пыталась поднести чашку с кофе к губам.
Наум был непреклонен в своём решении. Теперь их «отношения» стали официальными, что давало ему ещё больше власти над Настей. Он мог появляться в её комнате в любое время, не опасаясь лишних вопросов. Мог прикасаться к ней на людях, демонстрируя свои права. Мог распоряжаться её временем и жизнью, прикрываясь статусом официального партнёра.
Для окружающих они выглядели идеальной парой – красивая наследница и успешный бизнесмен. Никто не видел синяков, которые Настя тщательно скрывала под длинными рукавами. Никто не слышал её тихого плача по ночам, когда она оставалась одна. Никто не замечал, как постепенно гаснет свет в её глазах, как она всё больше замыкается в себе.
Наум умело играл роль заботливого партнёра на публике. Он дарил дорогие подарки, устраивал романтические ужины, говорил правильные слова. Но наедине маска слетала, обнажая его истинную сущность – жестокого, властного человека, для которого чужие чувства ничего не значили.
Единственным утешением для Насти оставались её тайные планы мести. Каждое унижение, каждая боль только укрепляли её решимость. Она продолжала тренироваться, совершенствовать свои навыки, готовясь к тому дню, когда сможет нанести ответный удар. Её снайперская винтовка стала не просто оружием – она была символом будущего освобождения.
Отец всё чаще заговаривал о свадьбе, видя в этом союзе укрепление своей империи. Но даже он, при всей своей властности, не спешил с официальным благословением. Что-то в поведении Наума настораживало его, заставляло держать паузу. Он хотел убедиться, что его дочь действительно готова к такому серьёзному шагу.
Это решение оказалось для Насти спасительным. Когда отец объявил, что свадьба состоится только после того, как он будет полностью уверен в готовности дочери, она почувствовала облегчение. Это давало ей время – драгоценное время для подготовки, для укрепления своих позиций для того, чтобы довести до совершенства свой план мести.
Наум, казалось, тоже не слишком настаивал на скорой свадьбе. Его устраивало текущее положение дел – он имел полный контроль над Настей, пользовался доверием её отца и мог спокойно заниматься своими делами на стороне. О его походах «налево» знали многие в доме, но никто не осмеливался сообщить об этом отцу. Наум умел хранить чужие секреты – и умел заставлять других хранить его собственные.
С каждым днём Настя всё лучше понимала механизмы власти и контроля, которые использовал Наум. Он создавал сеть взаимных обязательств, долгов и компромата, которая опутывала всех вокруг. Каждый человек в доме был чем-то обязан ему, каждый боялся его гнева. Это была сложная паутина зависимостей, где Наум играл роль главного паука.
По ночам, лёжа без сна в своей постели, Настя часто думала о том, как изменилась её жизнь. Она вспоминала себя прежнюю – наивную девушку, мечтавшую о простом счастье с любимым человеком. Теперь эти воспоминания казались кадрами из чужого фильма, такими далёкими и нереальными. Новая Настя была другой – холодной, расчётливой, готовой на всё ради достижения своей цели.
Единственным, что связывало её с прошлым, оставался мотоцикл BMW. Наум несколько раз предлагал заменить его на более «представительный» транспорт, но в этом вопросе Настя была непреклонна. Это была та малая часть её жизни, которую она не позволяла контролировать никому. Каждая поездка на мотоцикле становилась для неё маленькой победой, напоминанием о том, что она всё ещё способна принимать собственные решения.
Внешне она становилась всё более похожей на ту женщину, какой хотел видеть её отец – уверенную в себе наследницу криминальной империи. Она научилась держать лицо, говорить нужные слова, принимать правильные решения. Но внутри неё жил совсем другой человек – тот, кто тщательно планировал свою месть, кто не забыл и не простил ничего из того, что с ней сделали.
Отношения с Наумом превратились в изощрённую игру, где каждый пытался использовать другого в своих целях. Он считал, что полностью контролирует ситуацию, что сломал её волю, превратил в послушную марионетку. Но он не видел, какой огонь горит в её глазах, когда она берёт в руки снайперскую винтовку на тренировках. Не понимал, что каждый его удар, каждое унижение только закаляют её характер, превращая в ещё более опасного противника.
В глубине души Настя понимала, что после этого её жизнь уже никогда не будет прежней. Но она была готова заплатить любую цену за свободу от тяжести прошлого. Месть стала для неё не просто целью – это был способ вернуть контроль над своей жизнью, доказать себе, что она больше не беспомощная жертва обстоятельств.
Каждый вечер, глядя в окно своей комнаты, она представляла тот момент, когда всё наконец закончится. Когда она сможет сбросить маску послушной дочери и заставить отца ответить за все его преступления. Это видение придавало ей сил терпеть настоящее, вселяло надежду на будущее, которое она построит сама, без чужого контроля и манипуляций.
Глава 27
Тихий летний вечер медленно угасал за окнами просторного кабинета, окрашивая небо в оттенки пурпура и золота. У высокого французского окна застыла хрупкая женская фигура. Настя, облаченная в строгий деловой костюм, рассеянно наблюдала за тем, как последние солнечные лучи скользят по крышам соседних зданий. Её тонкие пальцы машинально поглаживали холодную сталь пистолета, спрятанного в наплечной кобуре.
Ровно год прошел с того дня, когда она приняла решение, изменившее весь ход её жизни. Год кропотливой работы, тщательного планирования и ожидания подходящего момента. Каждый день этого года был подчинен единственной цели – мести. Месть – это блюдо, которое подают холодным, и Настя терпеливо выжидала, позволяя своему гневу затвердеть, превратиться в острый кристалл чистой ненависти.
Её взгляд скользнул по отражению в стекле – она едва узнавала себя. Куда делась та наивная девушка, мечтавшая о простом семейном счастье? Теперь перед ней стояла женщина с холодным взглядом и безупречной осанкой, каждое движение которой выдавало скрытую силу и опасность. Год назад она была совсем другим человеком – полным надежд и планов на будущее. Теперь же её единственным планом стало уничтожение человека, которого она должна была называть отцом.
В кабинете царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системы кондиционирования и отдаленным шумом города. Настя медленно провела рукой по гладкой поверхности массивного дубового стола – символа власти и могущества в этом царстве стекла и бетона. Каждый предмет в этом кабинете был тщательно подобран, чтобы демонстрировать статус и влияние его владельца.
Сумерки сгущались, и автоматически включившееся освещение залило помещение мягким светом. Настя повернулась от окна и направилась к бару, где налила себе немного виски – привычка, перенятая у отца. Она никогда не думала, что будет пить также, как он, сидеть в таком же кабинете и планировать чью-то смерть. Но жизнь имеет странное чувство юмора – теперь она стала почти точной копией человека, которого презирала больше всего на свете.
Глоток обжигающей жидкости согрел горло, но не смог растопить лед в её душе. Завтра наступит день, к которому она готовилась все это время. День, когда она наконец сможет посмотреть в глаза человеку, разрушившему её жизнь, и заставить его заплатить за все причиненные страдания. Каждая деталь плана была выверена до мельчайших подробностей, каждый шаг просчитан, каждая возможная случайность учтена.
План мести начал формироваться в сознании Насти не сразу. Сначала это были лишь разрозненные мысли, смутные идеи о возможной расплате. Но постепенно, по мере того как она всё глубже погружалась в мир отца, эти мысли начали обретать четкие очертания.
В процессе подготовки Настя всё чаще ловила себя на мысли, что начинает думать, как отец. Она научилась просчитывать ситуации на несколько ходов вперед, видеть скрытые мотивы людей, использовать их слабости. Иногда это пугало её – она не хотела становиться таким же чудовищем, как Швец. Но затем она вспоминала о потерянном ребенке, о сломанной жизни матери, о предательстве всех своих надежд и мечтаний, и страх отступал, сменяясь холодной решимостью.
Важным этапом подготовки стало изучение системы безопасности в особняке отца. Настя проводила там достаточно времени, чтобы заметить определенные закономерности в работе охраны. Она знала, когда происходит смена караула, какие камеры охватывают какие зоны, где находятся слепые пятна в системе наблюдения. Каждая мелочь могла оказаться решающей в нужный момент.
Отдельное внимание она уделяла личной охране отца. Эти люди были профессионалами высочайшего класса, преданными Швецу не только из-за денег, но и из-за какой-то странной личной верности. Настя поняла, что пытаться подкупить их бесполезно – нужно было найти другой подход. Она начала общаться с ними, проявляла искренний интерес к их жизни, их семьям. Постепенно суровые охранники начали воспринимать её не как объект защиты, а как «свою».
В процессе подготовки Настя не забывала и о своей легенде. Для всех она оставалась примерной дочерью, старательно изучающей семейный бизнес. Она посещала все важные мероприятия, участвовала в переговорах, демонстрировала деловую хватку и умение принимать жесткие решения. Швец с удовлетворением наблюдал за её успехами, не подозревая, что каждое новое достижение дочери – это еще один шаг к его краху.
За время подготовки она научилась контролировать свои эмоции, превратив ненависть в холодную решимость. Каждое утро, глядя в зеркало, она видела не испуганную девушку, потерявшую всё, а хладнокровного стратега, готового к решительным действиям. Эта трансформация пугала её, но она понимала, что другого пути нет.
