Текст книги "Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аллард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7
Каждому – свое

– Ну что, затащил ты нашу Хельгу в постель?

Вопрос Мартынова застал меня врасплох, я в изумлении уставился на него, а майор вдруг расплылся в ухмылке.

– Нельзя обманывать надежды женщины, – продолжил он, назидательно помахав перед моим носом указательным пальцем. – Ты мог ее трахнуть, – наш политрук по привычке использовал более грубое слово. – А потом, когда она расслабится, задать прямой вопрос: «Шпионка?» и она все тебе выложит.

– На такую подлость я не способен, – бросил я.

– Ну да. Говно из тебя агент, – он набрал побольше воздуха в лёгкие, выдохнул и выдул сразу целую кружку, со стуком поставив на стол. Вытер рукой пенные усы: – Чего на часы глядишь? Если ты со мной, то можешь гулять хоть до утра.

– Я не могу до утра. Мне надо выспаться. Завтра будет экскурсия.

– А! Ты ж у нас любитель прекрасного! Ну иди, возвращайся в отель. Такси вызови у администратора.

Он взялся за ещё одну кружку, которую принесла на этот раз очаровательная девушка с такой грудью, будто она засунула себе в лиф среднего размера арбузы, но также одетая в баварский национальный костюм, только фартук на этот раз был ярко-красным.

– Игорь Дмитриевич, – я решил обратиться к Тузовскому, который молча прикладывался к кружке, но делал лишь пару глотков. – Если я буду работать в Лондоне, не смогу в полной мере выполнять функции вашего секретаря.

– А, Олег, не страшно, – академик махнул рукой. – Насколько сможете. Ваши статьи для Линдена-Белла мы будем печатать и в «Советской астрономии». Я не в обиде. Работа в Лондоне важнее.

– А ты чего всё сидишь? – вмешался Мартынов. – Ты ж хотел в отель податься? А! Ты ж голодранец, – хохотнул он коротко, достал широким жестом из пиджака пухлое портмоне и вытащил мне несколько бумажек. – Давай лети отсюда соколом.

Я положил купюры в карман, и направился к выходу. Но пока шёл, услышал, как оркестр заиграл что-то развесёлое в национальном стиле. Теперь к двум музыкантам присоединился ещё один мужчина, который играл на гитаре, и стройная высокая девушка с трубой.

Раздался топот ног, ритмичные выкрики, хлопки. Я обернулся и впал в ступор от того, что увидел. Мартынов выскочил из-за стола, и теперь отплясывал вместе с девушкой-официанткой. Я не удержался, выхватил из кофра свою камеру, поставил самую широкую диафрагму и большую выдержку, сделал несколько снимков, не надеясь, что получится. Все-таки в зале царила полутьма, но наш политрук с официанткой наяривал прямо под висящим фонарём.

Потом Мартынов схватил со стола кружку и вылил пенные остатки девушке прямо на открытую грудь. Она не возмутилась, не оттолкнула его, а наоборот, забросив головку с уложенной вокруг неё толстой каштановой косой, звонко рассмеялась. А майор наклонился над ней и стал демонстративно слизывать пиво с ее груди. Такого разврата я не ожидал. Но сделав ещё пару снимков, я спрятал фотокамеру, и вышел из зала. Спустился по широкой каменной лестнице в фойе. Подошёл к стойке администратора. Небрежно оперся о стойку, и проронил по-английски, стараясь придать словам американский акцент:

– Call me a taxi, please.

Администратор, немолодой полноватый мужчина, скрывающей лысину под длинной прядью, которой он пытался уложить таким образом, чтобы замаскировать пустое место, подобострастно улыбнулся:

– Where do you want to go, mister?

– Hotel «Laimer Hof»

Администратор тут же поднял трубку, что-то сказал. И продолжая растягивать губы в любезную улыбку, чуть склонив голову, сообщил:

– Будет через две минуты, мистер.

Вытащив из портмоне пару купюр, я оставил на стойке и пошёл к выходу. Ощущая затылком с каким обожанием, этот мужик смотрит на меня. А что, если я бы попросил по-русски? Чтобы он мне сказал?

Действительно через пару минут к выходу подкатил, выкрашенный в бледно-лимонный цвет «мерседес». Плафон на крыше ярко высвечивал надпись «TAXI». Когда я устроился на заднем сидении, машина снялась с места и быстро покатилась по извилистым узким улочкам, чуть подпрыгивая на булыжной мостовой. И остановилась около здания отеля. На счётчике я увидел цифры: 8,50, небрежно подал водителю десятку со словами: «Kein Wechselgeld», что означало, что я даю ему чаевые. И вылез из машины.

Получив у портье ключи, я поднялся к своему номеру, но у двери остановился. Показалось, что слышу внутри какой-то странный шум, шуршанье. Я быстро спустился, вышел наружу и подкрался к стене, куда выходило окно моего номера. И предсказуемо увидел раздвижную металлическую лестницу. Как можно тише и аккуратней взялся за стойки и рывком опустил вниз. И только после этого вернулся в отель.

Тихо ступая по бежевой ковровой дорожке, которая устилала ступеньки, поднялся. Сунул ключ в замок, повернул и распахнул дверь. Щёлкнул выключателем. Яркий свет залил номер. Рядом с окном боком стоял невысокий худощавый парень в черном облегающем спортивном костюме, на голове натянута вязаная шапочка с прорезанными дырками для глаз и рта. И с небольшим рюкзаком за спиной. И я уж решил, что незваный гость сиганёт вниз и переломает себе ноги. Но увидев, что лестница исчезла, тот внезапно развернулся, оттолкнулся от пола и как дикая кошка кинулся на меня. Сбил с ног. Я вывалился из номера, и только перила удержали меня, иначе бы я сверзился вниз. Пока я пытался встать, парень ринулся бежать. Выскочил наружу. Я бросился за ним.

Мы понеслись друг за другом по прямой, но узкой улице к площади Романплатц. Но переполненный мочевой пузырь и желудок не давали мне ни одного шанса догнать этого мерзавца. Когда я, тяжело дыша, выскочил на площадь, лишь увидел, как бандюк кинулся к седану, что стоял около остановки трамвая, влетел на заднее сиденье. Хлопнула дверь, взревел мотор, машина снялась с места и резво умчалась, обдав меня клубами бензина. Я матерно выругался и поплёлся обратно.

Я прошёл в номер, обшарил все полки, посмотрел в ванной и похолодел. Понял, что вор спёр шпионский фотоаппарат и устройство с проводами, которые я нашёл в самолёте, и забыл отдать Мартынову. Зачем этот мерзавец, что залез ко мне в номер, решил украсть именно эти штуки? Он знал, что они у меня? Меня выследили? Но почему тогда этот пацан не сбежал сразу, как только их нашёл? Эти мысли гудели в голове, как разозлённые пчелы.

Я ушёл в ванную комнату, чтобы наконец облегчиться, принять ванну. И когда вышел в халате, то услышал стук в дверь.

На пороге стоял плотный среднего роста мужчина в бежево-зелёной униформе, фуражке с надписью «Polizei», с нашивками, смахивающими на нацистские. Сзади него маячили бледный, как мертвец, портье, и охранник в черной мешковатой форме.

– Лейтенант Бодмер, федеральная полиция. Нам поступило сообщение о проникновении в ваш номер. Скажите, что-то у вас украли?

– Ничего не украли. Этот мерзавец, видно, поджидал меня, чтобы убить. Но я его спугнул. Он залез в номер по раздвижной лестнице. Я ее опустил. Она должна рядом лежать со зданием.

– Господин Туманов, вы в Мюнхене всего пара дней, – нахмурился полицейский. – И у вас уже есть враги? Вы кого-то подозреваете?

– Когда я был на симпозиуме, ко мне подошёл немец. Томас Шустер. Стал угрожать, что убьёт меня.

Это было вранье. Шустер мне не угрожал, просто оскорблял. Но не говорить же этим немцам, что я сидел на унитазе, когда этот мерзавец грозился со мной расправиться?

– «Томас Шустер», – записал офицер. – Это мог быть он?

– Нет. У Шустера светлые волосы, и он выше и шире в плечах. Но с ним был парень, – соврал я. – Вот он больше похож.

– Понятно, – сказал полицейский, оглядел трясущегося от страха портье, охранника, и с мрачной миной предложил мне: – Господин Туманов, вы можете подать в суд на отель.

– Зачем? У меня же ничего не украли.

– Все равно. Вам нанесли моральный ущерб.

– Нет. Не буду, – я бросил быстрый взгляд на служащих отеля, и те сразу расслабились.

Когда все ушли, я, наконец, улёгся в кровать. Горничная сменила постельное белье, и я с удовольствием дышал этим ароматом свежести, с нежной отдушкой лаванды и сирени. Глаза у меня слипались, я провалился в сон, несмотря на ночное происшествие.

Снилось мне нечто совершенно неприличное и эротическое. Будто бы я вхожу в полутёмную комнату в моей квартире, и кто-то стоит у окна. Оборачивается и я вижу, что это Хельга в почти прозрачном неглиже, которое показывает всё её прелести, упругую высокую грудь, широкие бедра и очень тонкую талию. Она оказывается рядом, и я ощущаю тепло ее дыхания, провожу ладонью по бархатной коже. Женщина дрожит от предвкушения. И мы сливаемся в сладостной близости.

Резкий телефонный звонок портье заставил сон разлететься на куски. Я лежал весь мокрый, словно после бани, в кровати. И перед мысленным взором таяла прекрасная картинка, оставляя в голове лёгкий туман. Я присел, потёр лицо. Разум 80-летнего старика заставляет воспринимать женщин лишь как прекрасные живые статуи, восхищающие своими формами, а молодое тело требует разрядки. И чем больше я воздерживаюсь, тем сильнее меня охватывает невыносимое вожделение.

Но я вскочил на ноги, стал делать энергично зарядку, стараясь сбросить все это желание к чёртовой матери. И кажется, немного полегчало. Принял контрастный душ и, переодевшись, отправился в столовую. Но ни Мартынова, ни Тузовского там не оказалось. Я решил, что они или все ещё дрыхнут, или вообще продолжают веселиться.

На этот раз на завтрак принесли мясную запеканку с яичницей-глазуньей, яблочный сок, салат из свежих огурцов. Пиво я пить не стал, перебрал вчера слишком сильно. Да и не хотел туманить голову. Решил захватить с собой бутерброды. Начал нарезать ломтями свежие булки и перекладывать их кусочками сыра и колбасы. Но тут же вздрогнул, когда рядом оказалась официантка, одетая в национальный костюм.

– Я вот хочу взять с собой на экскурсию, – меня начал заливать жар от смущения.

Но она лишь очень любезно улыбнулась и предложила:

– Я принесу вам ланч-бокс.

Исчезла и через пару минут принесла внушительный многоуровневый контейнер, куда помогла уложить все сэндвичи, что я состряпал. Дополнительно подала пару бутылок «Фанты» и минеральной воды. И я уже потянулся за кошельком, чтобы дать чаевые, но не успел. Она быстро ушла. А я уложил все в сумку и вышел на крыльцо. Майское солнышко заливало тёплым, радостным светом окружающий мир. Лицо обдувал лёгкий ветерок. И вдохнув свежий воздух, напоенный ароматами цветущих лип, каштанов, сирени, я постарался выбросить из головы мрачные события этой ночи.

Ровно к десяти часам к входу в отель подъехал туристический автобус, ярко-синий, с шильдиком Setra S80 над решеткой. Небольшой, но довольно-таки уютный. Когда взбежал по ступенькам в переднюю дверь, то сразу увидел одетую в ярко-красную курточку Хельгу, которая сидела сразу за кабиной водителя. И на мгновение на меня обрушилось смущение, словно мы реально с ней этой ночью занимались любовью. Она улыбнулась мягко, но как-то отстранённо, официально.

– Доброе утро, Олег, – произнесла она по-русски.

– Guten Morgen!

Чуть поклонившись, взял руку, поднёс к губам.

Оглядев салон, предсказуемо я обнаружил членов той тургруппы, которые летели со мной в самолёте, а потом я их встретил в ТЦ «Людвиг Бек». Увидел не только Аллу, но и ее ухажёра Костю. Но к моему удивлению, он не пилил меня злым ревнивым взглядом, наоборот, оглядывал с каким-то странным интересом.

Я поздоровался со всеми, нашёл пустое местечко в середине салона, уселся у окна, поставив рядом сумку с фотоаппаратом и бутербродами.

Заурчал мотор, автобус тронулся с места, но поехал в противоположную сторону от Романплатц. Покатился между трёхэтажными провинциальными домами, выкрашенными в светло-охристый цвет, чьи однотипные фасады разбавлялись разной формой окон – арочных, украшенных лепниной, прямоугольных. И услышал голос Хельги, усиленный микрофоном:

– Доброе утро, господа! С вами ваш гид Хельга Фогель. Наш автобус отправляется сейчас в великолепный дворцовый ансамбль – бывшую резиденцию баварских королей – Нимфенбург.

Она начала рассказывать историю этого комплекса.

«Здесь сошлись вместе любовь итальянской принцессы, шик королевских приёмов и мощь баварской династии Виттельсбахов. Я проведу вас по залам, где проходили коронации и балы, строили козни своим врагам и любовались красотой окружающей природы. Я расскажу вам истории о власти, моде и страстях. И Нимфенбург предстанет перед вами, не как музей, а как живая история.»

Ехали мы совсем недолго, минут пять. Этот самый комплекс оказался совсем рядом с нашим отелем. И немудрено, что мы начали именно с него. Но когда автобус остановился, и мы выгрузились, я понял, что потратим мы здесь как минимум полдня, настолько огромной оказалась территория с парками, прудами, старинными зданиями.

Хельга спустилась вниз последней, прошла мимо нашей группы и начала рассказывать вновь:

«Вы видите один из крупнейших комплексов Европы в стиле барокко. Который называют мюнхенским Версалем. Эта бывшая резиденция баварских королей из рода Виттельсбахов теперь огромный музей под открытым небом. Это место чтобы на целый день погрузиться в атмосферу королевской роскоши и величия»

Ничего себе, – пронеслась у меня в голове мысль. Тратить на это место целый день совсем не хотелось. Тем более, что я и раньше здесь бывал, видел все залы, картины. Нет, интересно вновь окунуться в атмосферу роскоши и изящной старины, но убивать на это целый день?

Мы прошли по широкой аллее, мимо прудов, в которых важно плавали жирные серебристые карпы. Из центра били высокие струи, рассыпающиеся под ярким майским солнцем в мириады алмазов. По газонам неторопливо расхаживали большие серо-белые казарки с длинными черными шеями. А где-то я даже увидел парочку лебедей. Умели жить царедворцы.

Дошли до центрального дворца, самого впечатляющего на фоне остальных зданий под красными двухскатными крышами, которые выглядели очень провинциально. Но внутри всё выглядело невероятно впечатляюще, позолоченная лепнина, фрески, свисающая из центра живописного плафона хрустальная люстра. Человек здесь терялся посреди всего этого гулкого великолепия. И все это наполнено ярким солнечным светом, который льётся широким потоком сквозь высоченные окна. Я делал снимки уходящих куда-то ввысь белоснежных пилястров, удивляясь, насколько архитектору удалось не впасть в монументальность и сделать из этого нечто воздушное, нежное.

Остановившись в центре, Хельга начала рассказывать, как здесь проводились балы, рисовала картины разодетых дам в шикарных платьях, танцующих с аристократами, одетых по моде тех лет.

Мы прошли в покои королевы Каролины и её зал для аудиенций. Мебель из красного дерева, стены обтянуты темно-зелёным бархатом, что для меня выглядело слишком мрачно. По коридорам прошли до зала, где выставлены тридцать шесть картин с изображениями красавиц, написанных в основном Штилером, которые собирал Людвиг I.

Хельга рассказывала о каждой из женщин, чьи портреты висели в массивных резных позолоченных рамах. Называла имена, титулы аристократок, за кого та или иная дама вышла замуж, или умерла еще до свадьбы, или стала монахиней. А я вместо того, чтобы любоваться ими, вспоминал наш сон, где я видел Хельгу без одежды и сейчас мысленно раздевал ее, пытаясь понять, насколько мои фантазии совпали бы с реальностью. Видимо, мой взгляд стал беспокоить женщину, и она взглянула на меня с лёгким осуждением, мол, чем ты занимаешься. Я тут же сделал вид, что наслаждаюсь видом Лолы Монтес, любовницы Людвига I. Вспоминая портрет Параши Жемчуговой в усадьбе Шереметьевых. И тоже не смог понять, что эти аристократы нашли в подобных женщинах. Мне они совсем не казались такими уж восхитительно красивыми. И вообще портреты Штилера представлялись мне одинаковыми, будто бы я видел лишь изменённый тип одного и того же женского лица: немного оплывший овал, длинный нос, маленький ротик.

– Вам не нравится, Олег? – вопрос оказавшейся рядом Аллы заставил меня вздрогнуть.

– Ну почему же, нравится, – возразил я.

– У вас такой кислый вид, будто у вас плохо с желудком, – она улыбнулась. – Как можно скучать рядом с такими красавицами.

– Перед ними, Алла, у вас есть преимущество. Они все мертвы.

– Фу, Олег, как можно так говорить, – она шутливо надула губки. – Разве в этом главное?

Прогулявшись по всем залам, мы вновь вышли в парк. Хельга повела нас посмотреть павильоны. Вначале Амалиенбург, длинный одноэтажный охотничий домик в бело-розовой гамме, с окнами, разделёнными на мелкие квадратики. В центре – зал в серебристо-голубых тонах, где огромные зеркала делают небольшое пространство бесконечным. Стены у потолка украшены лепным и посеребрённым выпуклым декором, изображающим охотничьи и рыболовные трофеи, рыб, фазанов, фрукты, пальмовые ветви, цветы.

– Умели жить короли! – рядом с нами оказался вдруг Костя, как-то совершенно фамильярно обнял меня и Аллу одновременно за талию.

– Что, Костян, сам хочешь в таком жить? – поинтересовался я, брезгливо высвобождаясь из его цепких лап.

– Ну а чего? Были бы деньги и такое сделать можно. Только зачем? Слишком много всего тут. Я бы только кое-чего взял.

Он деловито оглядел стены, мебель, потолок, словно покупатель, который обдумывает, сколько это может стоить и как перетащить в свою норку.

Чтобы избавиться от взглядов этого проходимца, я вышел из павильона, вдохнуть свежего воздуха. И тут ощутил, что карман пиджака стал подозрительно тяжёлым. Сунул туда руку и вытащил на свет несколько монет, ослепительно вспыхнувших под солнцем золотым блеском. Ну, Костя, ну сукин сын. Зачем он сунул мне эти финтифлюшки? Что-то задумал, спекулянт хренов. Но я не стал возвращаться к Косте, спрашивать, а лишь дождался остальной группы, и мы направились к следующему павильону Баденбург.

На первом этаже располагались прихожая, кабинет, спальня, со стенами, отделанными обоями с картинками в китайском стиле. Парадный зал, богато украшенный лепниной и росписью на потолке. И самое главное – банный зал, отделанный мрамором, с фигурами нимф на потолке и сам бассейн, разумеется, пустой. Чем-то это все мне напомнило такой же бассейн в Биошок 2. Странное ощущение, словно я попал в игру. И золотые монеты – фишки здесь.

– Ничего себе, – присвистнул Костя, перегнувшись через изящные перила, взглянул в глубину бассейна. – Для бани я бы сделал не такой глубокий. А, как считаешь, Олег? – он бросил на меня заговорщицкий взгляд и подмигнул, словно своему подельнику.

– Для сауны хорошо, – ответил я.

И в сердце кольнуло острой болью, вспомнил, как мы плавали в таком с Мариной. Нет, не в таком, тот был гораздо меньше. Но зато заполненный водой.

Следующий павильон Пагоденбург казался совсем игрушечным, внутри оформленным в китайском стиле. На первом этаже комната в бело-голубой гамме, со стенами, отделанными керамической плиткой. Украшения в виде фресок, которые изображали азиатских божков. На верхнем этаже – кабинет, спальня, салон тоже в китайском стиле. И будуар с кушетками и камином.

Я уже начал уставать от всех этих бессмысленных хождений. И стало злить, что короли натыкали эти павильоны так далеко друг от друга, разделяя их сотнями метров газонов, по которым сейчас бродили казарки, щиплющие травку. Хотя спешить этим аристократам было некуда, поэтому они могли степенно прогуливаться, принимая солнечные ванны в этом парковом ансамбле, любуясь закатами.

Последним мы увидели Магдалененклаузе, стилизованный под руины старинной церкви.

– Давайте теперь передохнем в этом великолепном парке, – предложила Хельга. – И затем отправимся в музей карет, где вы сможете увидеть роскошные экипажи.

Я устроился на скамейке напротив пруда, откуда из центра бил фонтан, вытащил сэндвичи, начал уплетать, запивая из бутылки «Фанты». Рядом присела Алла, и я предложил ей присоединиться ко мне. Но она отказалась. На этой же скамейке приземлился руководитель группы, тяжело отдуваясь и обмахиваясь проспектом.

– Олег, вам не очень понравилась экскурсия, – сказала вдруг Алла. – Как будто вы здесь раньше были и вам совсем не в новинку.

– Мне больше нравится Петергоф, – объяснил я. – Здесь все выглядит по-немецки скучно, размаха не хватает. Красиво, но мелко. – И вообще я домой хочу, – я бросил кусочек булки казаркам, которые тут же слетелись сюда целой стаей, начали щипать.

– Нет-нет, птиц кормить нельзя, – рядом оказалась Хельга, погрозила шутливо мне пальчиком. – Иначе штраф.

– Не написано нигде, – смущённо пробормотал я.

Хельга села рядом, вызвав вспышку ревности в глазах Аллы. И я почему-то представил себя каким-нибудь германским аристократом, может быть, даже королём, возлежащим в будуаре на широченной кровати, а рядом эти две прекрасные женщины, обнажённые. И они ласкают меня, стараясь добиться только моего внимания.

И поймал себя на мысли, что думаю, как 16-летний подросток, у которого бушуют гормоны, рожу покрывают воспалённые прыщи, а по утрам случаются поллюции. И передёрнулся от отвращения.

Скамейка постепенно стала центром притяжения всей оставшейся группы. Пришёл импозантный мужчина с бородкой, который увещевал руководителя группы не пугать родиной, чувак, что напился в баре в Шереметьево. И седой старик, которого Алла назвала учёным.

И почему-то я представил, а что будет, если вот сейчас им всем объявлю, что я на самом деле попаданец из будущего. И знаю, что через тринадцать лет Советского союза не станет. И каждый сможет поехать в любую точку мира без всяких туристических поездок, характеристик, комиссий в райкоме.

Наверно, они решат, что я перегрелся на солнце, или просто псих.