Текст книги "Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аллард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 20
Тайный приют для беглецов

Я притянул Марину к себе, она умильно взглянула на меня, обвила за шею и провела опять обратной стороной ладони по лицу. Я прижал к себе, покачал, как ребёнка, губами мягко коснулся щеки, чуть прикусил ее маленькое ушко.

Она оторвалась от меня, чуть отклонилась, на щеках горел румянец, глаза блестели, как бриллианты. Меня залила тёплая волна, словно я оказался на морском пляже в знойный июльский день, и потерял вес, стал лёгким, невесомым. И весь мир вокруг заиграл яркими красками. Сердце, которое бушевало от волнения, начало успокаиваться, биться ровно и сильно.

– Олежек, ты мой герой.

– Нет, ты подумай, – проворчал с деланной обидой Борис. – Я, блин, их спасал. Машину нашёл. Довёз. А герой, значит, Туманов.

Я повернул к нему голову, усмехнулся:

– Ты скажи спасибо, что я тебя не убил, что ты к Решетову служить пошёл.

– Слушай, Туманов! Не зли меня! – Борька сжал губы в куриную гузку, потом выпалил: – Я пошёл служить, можно сказать, рискуя своей шкурой!

– А ты реально не знал, что я сюда с музыкантами заявлюсь в парике? Или все же имел отношение?

Борька покатал желваки, глаза будто порозовели от гнева.

– Я нашёл этих парней. Я! Сказал Виктору, ихнему главному, чтобы он взял тебя. Он, кстати, до усрачки обрадовался. Прямо готов был меня расцеловать. Я хотел, чтобы ты сюда прибыл. Но ты себя раскрыл. И Решетов, скотина, догадался.

– И как же я себя раскрыл? – раздражение уже готово было физически выплеснуться на Бориса. – Как⁈ Я понятия не имел, куда еду! Мне в голову не приходило, что еду прямо в пасть льва. Кладу голову на плаху! И ты, подонок, меня не предупредил.

– А если бы предупредил, ты б не поехал? Ну не поехал бы?

Я замолчал. Повисла пауза. И тут меня качнуло так, что пришлось опереться о стену, на пол скатилось несколько крупных багровых капель.

И Марина вдруг вскрикнула:

– Ой! Олег! Ты же ранен! Есть тут у тебя чем перевязать рану?

– Да не надо. Царапина, – поморщился я. – Не беспокойся, Мариночка.

Она строго посмотрела, как учительница на нерадивого ученика.

Я ушёл на кухню, открыл висящий на стене большой плоский ящик, выкрашенный белой эмалью с огромным красным крестом, нашёл там бинты, йод. Марина тут же оказалась рядом, помогла мне снять рубашку.

Оказалось, что пуля только чиркнула по руке, оставив глубокую борозду, которая кровила. Поэтому Марина аккуратно промыла мою рану, залила йодом и сделала перевязку.

– Марина, ты прямо, как профессиональная медсестра все сделала, – я взял её ручку, нежно погладил по бархатной коже.

– Я же биолог, меня учили оказывать первую помощь раненным.

– Понятно. Но я поехал. Ждите меня.

– Слушай, тут такое дело, – начал как-то неуверенно Борис. – Я вот хочу поехать в таксопарк, опять начать работать.

Я взял за рукав, отвёл в сторону и, снизив голос, сказал:

– Я бы хотел, чтобы ты остался около Марины. Мало ли что.

– Марина – уже взрослая, самостоятельная женщина. И может за себя постоять. Я ей не охранник, – в голосе парня я услышал досаду и даже злость.

– Ну ты же был ей охранником. Или только тогда, когда тебе Мельников платил? Ну я найду деньги.

– Олег, а чего тебе самому не остаться и не защищать её? Ты ведь наверняка в свою школу намылишься. А?

Я задумался. А ведь Борька прав. Если мне дорога Марина, я должен ее охранять. Но в школе меня ждали ребята. Скоро экзамены, потом у нас там постановка мюзикла, моя эта шпионская деятельность. Я мог сказать это Борису, но постеснялся. Это выглядело бы так, будто я оправдываюсь.

– Хорошо, Боря. Я согласен. Только одна просьба. Домой не уходи. Там тебя люди Решетова могут поджидать. Сообщи матери, что ты временно живёшь в другом месте. Это, по-моему, вполне выполнимо? Как считаешь?

Борис задумался, на лице возникло хмурое выражение, и я подумал, что причина тут другая. Ведь, по сути, весь этот план побега от Решетова придумал Борька. Пробрался к прокурору в дом и мог увезти Марину на ее машине по той самой дороге, о которой только он и знал. А тут появился я, спутал все его планы. И ревность вновь начала жечь душу до такой степени, что дышать стало тяжело.

– Хорошо, Олег, я сделаю так. Буду приезжать сюда ночевать.

– Молодец, – я похлопал его по плечу. – А я выясню эту ситуацию с Решетовым и, надеюсь, все образуется. А пока осваивайтесь здесь. Здесь какое-то сельпо, но лучше, если вы пока гулять здесь не будете.

Я вернулся к Марине, взял ее за руки, притянул к себе. Она прижалась ко мне, и мне стало так тепло, уютно, будто бы не было никаких мучительных страшных событий до этого. С трудом оторвав себя от девушки, я попрощался и вновь вернулся на улицу, где у забора стояла иномарка. С сожалением вспомнил о разбитом заднем стекле. Где теперь такое достать? Даже для «жигулей» трудно, а тут иномарка. А ездить без этого стекла и холодно, и гаишники не разрешат.

Я уселся на сидении водителя и задумался. Куда ехать? Сразу домой, чтобы захватить продукты и одежду для Марины и Борьки? Или все-таки связаться вначале с Сибирцевым? Неоконченное дело в доме прокурора тяготило, мучило, не давало покоя. Я весь в нетерпении жаждал узнать, чем там все закончилось. Разумеется, ехать туда сразу я не собирался – это означало сразу положить голову на плаху. Но как узнать? Позвонить? И все-таки решил заехать в отделение милиции, вдруг мне повезёт, и я что-то там узнаю.

Завёл мотор, вслушиваясь в его ровное урчание и покатил в Глушковск. До отделения милиции. Там царила пустота. Гудение вентилятора, мигающая лампа в потолке, стук клавиш пишущей машинке за стеклом диспетчера, шипенье рации, ответы диспетчеров.

И тут мне повезло. Я увидел, как по коридору идёт Андрей Воронин. Увидев меня, он широко улыбнулся, подошёл. Ответил мне крепким рукопожатием, мы перекинулись парой незначительных слов. И потом я спросил:

– Андрей, ты не знаешь, Сибирцев у себя?

Повисла пауза, Воронин как-то странно поводил глазами, словно я попросил его раскрыть какую-то страшную тайну. Тогда я пошёл на хитрость.

– Слушай, давай так. Я тебе задам вопрос. А ты кивни, если это правда.

Воронин чуть отвёл глаза, потом кивнул и вновь поднял на меня взгляд.

– Короче, – вполголоса сказал я. – Подполковник сейчас на спецзадании? В доме прокурора?

Парень метнул на меня быстрый взгляд и качнул головой. Почесал щеку и добавил:

– Но я тебе ничего не говорил.

И я помчался обратно в то самое страшное место, где чуть не превратился в обгоревший труп. Уже издалека, вынырнув из глубин леса, заметил машины с мигалками: «волги», пару «рафиков», несколько карет скорой помощи. Оставив машину в лесу, забросал ее ветками, хотя, конечно, спрятать шикарную тачку таким образом я бы не смог. И направился в самое логово ментов.

И тут заметил Сибирцева, который стоял у одной из «Волг» и с кислым видом выслушивал кого-то из своих подчинённых. Когда парень в защитной форме и с автоматом наперевес, ушёл, я подошёл ближе, так чтобы подполковник меня заметил.

Он поднял на меня взгляд, и на его лице не отразилось ничего, оно так и осталось хмурым и недовольным.

Я протянул ему руку, которую он пожал и потряс, и кажется, на лбу у него разгладились морщины, и выглядеть стал повеселее. Но от его слов ёкнуло сердце, ноги ослабели.

– Ну, пойдём поговорим, – предложил он.

Он довёл меня до «рафика», мы залезли туда, и когда Сибирцев прикрыл дверь и уселся напротив, он спросил:

– Зачем вернулся?

– Чтобы ты меня арестовал за покушение на убийство прокурора.

Он втянул ноздрями воздух, достал пачку «Примы», закурил, жадно затянулся, словно хотел согреться.

– Давай рассказывай, что было.

– А можно я тебе вопрос задам? Взрывчатку нашли?

– Нет. Никакого динамита, тротила или взрывных устройств. Но след нашли. Но со следом чего делать?

Он откинулся на стенку «рафика» и с удовольствием опять втянул в себя противный дым.

– Они взрывчатку всю сняли и закопали в лесу.

Он бросил на меня заинтересованный взгляд:

– Это твоё предположение, или ты что-то знаешь?

– Разговор подслушал Решетова с его громилами. Он им приказал все следы уничтожить. Взрывчатку закопать в лесу. Нас с Борькой найти, пристрелить. Трупы закопать на кладбище села Загорянское.

– Умудряешься ты оказаться в нужное время в нужном месте, – уже совсем весело ухмыльнулся подполковник. – Ну даже если мы найдём в лесу схрон, это не доказательство. И чего тебе вдруг взбрело в голову признаться в убийстве прокурора?

– Кстати, как он сам?

– Никак. Его на скорой увезли… ну сам знаешь куда. В «кремлевку». Он без сознания. Серьёзная травма головы, гематома. Кто-то его хорошо приложил, – чуть наклонился ко мне и дружески похлопал по колену. – Ты постарался?

Я покивал головой и объяснил:

– Решетов нас с Борькой хотел сжечь в подвале. Все приготовил. Взрывчатку, взрывное устройство, канистры с бензином. Ну а меня обещал кастрировать вот этой фигней.

Я вынул бандуру из кармана, передал Сибирцеву. Он едва не выронил из чуть задрожавших рук эту штуку с кровавыми пятнами и остатками волос.

– И вот, – продолжил я. – Я, значит, освободился, и приложил его этой штукой по башке. Потом его охранников вырубил. Что мне будет? Превышение самообороны или покушение на прокурора?

Сибирцев тихо выругался, вытащил из кармана маленький кулёк из плотной бумаги, стряхнул в него пепел.

– Ничего тебе не будет. Решетов без сознания. В коме. Врач намекнула, что шансов нет. И даже, когда он из нее выйдет. Не дай бог. Вряд ли он будет дело возбуждать против тебя. Могут всплыть неприятные подробности.

Я ощутил облегчение, напряжение схлынуло, хотя червячок сомнения, что я так легко отделался, все равно продолжал копошиться внутри.

– А как Ольга Решетова? Добралась она до вас?

– Добралась, добралась. Вначале все рассказала, как ты мне сказал. Но потом звонок. И она пришла после него вся какая-то бледная, в растрёпанных чувствах. Подписывать протокол не стала, разорвала бумаги.

– Понятно. Раз Марина сбежала, теперь можно и к жене вернуться.

– А где теперь Марина? – Сибирцев хитро взглянул на меня.

– Она в безопасности, – коротко ответил я.

– Хорошо, – подполковник меня хорошо понял, и расспрашивать о месте, где скрывается девушка, не стал. – На свадьбу позовёшь? – он хлопнул опять меня по колену.

И коротко хохотнул. Потом продолжил:

– Ты сюда как добрался? Вышел из леса, прямо как таёжный житель, леший. Только бороды не хватает.

– На машине приехал. Угнал ее отсюда. Машину Решетов подарил Марине. Она дала ключи. И мы уехали.

– Ясно. Ну что ж, давай тогда дуй домой. Сейчас тебе пропуск выпишу. Только номер машины скажи.

– Коля, – я почесал в задумчивости щеку. – Так на всякий случай. Проверьте кладбище в Загорянском. Может чего-нибудь там найдёте?

– А что мы можем там найти? – Сибирцев оторвался от заполнения бланка пропуска, глаза хитро сузились.

– Ну, например, какие-нибудь трупы…

– Да, на кладбище и жмурики. Это, конечно, из ряда вон.

Я помолчал, но Сибирцев явно продолжал ждать моих откровений.

– Решетов приказал своим людям закопать наши трупы там. Наверняка, это местечко ими уже использовалось. Скажи, на этом кладбище хоронят каких-нибудь бомжей, бродяг неопознанных?

– В точку. Продолжай.

– Ну вы там посмотрите под этими жмуриками, вдруг там ещё кого-то заховали. Каких-нибудь свидетелей, отравившихся свинцом.

Сибирцев поднял брови, свёл вместе, видимо, эта мысль ему понравилась.

В дверь громко и настойчиво постучали. Сибирцев открыл, и я увидел дюжего мужика в защитной форме, который сразу вытянулся по стойке смирно.

– Товарищ подполковник, разрешите доложить?

Сибирцев вылез к нему, не закрывая дверь, так что до меня донеслось несколько фраз: «пришли в себя», «можем выводить». Подполковник с хмурым видом, сведя брови вместе, слушал рапорт, по его лицу пробегала судорога, кривились губы. Когда мужик ушёл, Сибирцев залез обратно, вытащил из-под лавки флягу, и сделал пару глотков. По приятному пряному аромату, который разлился вокруг, я понял, что это хороший коньяк. Мне он не предложил, зная, что я не пью крепкий алкоголь.

– В казино людей без сознания нашли? – спросил я.

Он повернул ко мне голову, чуть склонил набок и спросил с иронией:

– И откуда ты все знаешь? Будто тебе сам прокурор об этом рассказал? А?

Он вытащил очередную сигарету, постучал по пачке, раскурил спичкой и затянулся.

– С точки зрения цели нашей операции всё получилось так, как планировалось, – продолжил Сибирцев задумчиво. – Барыг взяли тёпленькими, на месте преступления. Все, как было задумано. Но если твои слова правда о том, что Решетов хотел этот дом подорвать, то почему он передумал?

– Очень просто. Мы с Мариной и Борисом сбежали. Ольгу я освободил. Он же хотел нас убить. Плюс избавиться от жены.

– Да, это логично, – думая о чём-то своём, обронил Сибирцев. – Но сейчас ничего Решетову мы не можем предъявить.

– Решетов ограбил этих барыг, – решился сказать я. – Отравил газом и обобрал.

Сибирцев замер с сигаретой в пальцах и повернул ко мне голову, на его физиономии лишь читался молчаливый вопрос. Так что я быстро объяснил:

– Когда меня привели в кабинет Решетова, он считал, что убьёт меня, поэтому не стеснялся. Двое его людей притащили здоровенный чемодан, битком-набитый пачками денег.

– Слушай, Олег, давай я тебя арестую. Ты такой ценный свидетель, что боюсь тебя уберут. Ладно, ладно, не бледней. Рассказывай, почему решил, что это деньги его гостей.

– Ну, во-первых, когда я тут песни пел перед гостями, ко мне подошёл один мужик, заказал одну. Вытащил пачку зелени. Она аптекарской черной резинкой была перехвачена. Ну и эту пачку я увидел в чемодане.

– Так-так. Значица ты у нас за бабло песни лабаешь? – коротко хохотнул Сибирцев, потом дружески хлопнул меня по колену. – Дальше давай. Выкладывай все, что знаешь.

– Ну а потом я на аукционе был. Там такие деньги крутились. Дай боже. Картина под Рокотова ушла за 7 тыщ.

Подполковник замер, выпучил так глаза, словно их изнутри кто-то выталкивал.

– Семь тысяч⁈ Ты шутишь что ли? За это бабло можно машину купить. «Жигули» последней модели. Кооперативную квартиру!

– Коля, а что ты никогда не присутствовал при аресте подпольных миллионеров? Не видел, сколько у них золота-серебра, валюты? Бриллианты, меха, техника.

– Не присутствовал. Это дело ОБХСС или КГБ. А вот ты откуда это знаешь, умник?

– Детективы разные читаю, – я попытался вывернуться, ощущая, как кровь хлынула к лицу, бросило в жар.

Разумеется, в советское время об этом никогда не писали в прессе, не показывали по телеку. Да и сам я об этом не знал. И только в постсоветское время это стали широко освещать. Особенно громким было «хлопковое дело», которое вели Гдлян и Иванов, следователи эти создали себе ореол славы, хотя потом стало известно, что вели дело они ужасно небрежно, конфискованные ценности не фиксировали толком, выбивали показания пытками, так что всех фигурантов потом оправдали. Громкое дело. Рашидов пообещал Брежневу сдать 6,5 миллиона тонн «белого золота», чего Узбекистан никак не мог вырастить и собрать. Приписки начинались с самого низа доверху. Возили пустые вагоны, по накладным набитые мешками хлопка. Вырубили все сады, детишки чуть не с первого класса собирали хлопковые коробочки.

– Детективы? – Сибирцев поскрёб подбородок, на котором уже выступила щетина, явно не поверив мне. – Ладно. И что ещё там продавали? На этом, как ты сказал? Аукционе?

– Предметы фирмы Фаберже, ювелирка. Деньги крутились громадные. Я там тоже купил безделушку.

Сибирцев загасил сигарету о ладонь, сунул в кулёк. Потом вытащил из большой сумки, стоявшей рядом, высокий термос и щедро налил себе в крышку ароматного чая с запахом мяты и чабреца, залпом выпил.

– Чемодана с деньгами мы не нашли. Видно, его куда-то припрятали, – он вздохнул. – Да, брат Туманов, нищие мы с тобой. Такими тут деньжищами ворочают. А мы только рядом. А ты бы не хотел таким богатым быть?

– Не хотел, Коля. Максимум – дом, тачка хорошая, мотоцикл. Но чтобы заработать всё честным трудом.

Сибирцев вдруг громко расхохотался, отбросив голову. Потом стал серьёзным, даже мрачным.

– Честным быть это хорошо. Совесть не мучает. Да только… – он безнадёжно рукой. – Ладно, вот тебе пропуск. Дуй к своей крале.

– Я в школу поеду. У меня там дел невпроворот. Слушай, а у меня на машине заднее ветровое стекло отсутствует. Охрана меня не остановит из-за этого?

– Туманов! С моей подписью тебя не остановят даже в Кремле. Давай, жми на педали.

Я не поверил Сибирцеву, и когда подкатил на своей тачке к фанерной будке пропускного пункта, меня непроизвольно бросило в жар, потом в холод. Из будки вышел коротко стриженный охранник в темной куртке, форменные штанах. Оглядел придирчиво мою машину и скомандовал:

– Пропуск!

Я протянул ему бланк, который заполнял Сибирцев. И уже готовился сдаться, чтобы меня арестовали и нацепили наручники. Но парень вдруг расплылся в доброжелательной, даже в чем-то заискивающей улыбке, приложив руку к виску, гаркнул:

– Езжайте, товарищ Туманов! Счастливого пути!

Я завёл мотор и рванул по дороге вниз, свернул на шоссе, а оттуда домчался до своего дома. Все ещё не веря своему счастью, что живым и невредимым вырвался из этого ада.

Подкатив машину к своему гаражу, задумался о том, что ездить без заднего ветрового стекла все равно довольно стрёмно. Но тут меня осенила идея. Вспомнил, что где-то завалилось с незапамятных времён несколько здоровенных листов оргстекла. Видно, мой предшественник стащил их откуда-то со стройки. Так что я нашёл один лист, он оказался чуть больше, чем нужно. Вырезал по контуру, нагрел горелкой, согнул края и присобачил на клей, закрыв дыру. Издалека так оно вообще выглядело, как обычное, чуть мутноватое стекло. Удовлетворённый своей работой, взлетел на шестой этаж, в квартиру, выгреб все продукты из холодильника, захватил кофе, крупы, сахар. Все уложил в рюкзак. В сумку сунул стопку постельного белья, одежду моей Людки, и кое-что для Бориса. По комплекции мы почти совпадали, только он был пониже меня, и шире в плечах.

Уже совсем рассвело, майское солнце заливало мир нежным теплом, в открытое окно водителя врывался кружащий голову аромат цветущей зелени, лип. Тополи засыпали все вокруг белым пухом. Поток на Ленинградке увеличился, но я с лёгкостью обгонял все эти «Жигули», «Москвичи», фургоны с надписью «Хлеб», «Молоко», но несмотря на яркий день с небом, по которому тёк тончайший флёр облаков, почему-то сосало под ложечкой. Приеду и не найду Марину. Так что я промчался, как ветер по серпантину, оставив машину у ворот, влетел в дом. И крикнул:

– Марина! Борька!

И только мёртвая тишина, заставившая на миг замереть сердце, в ответ. И ноги подкосились, так что пришлось схватиться за стену. Я выскочил наружу, обежал дом и тут с облегчением увидел девушку, она с задумчивым выражением, качалась на длинных садовых качелях, подвешенных под двухскатным навесом на больших цепях, а Борис курил, развалившись рядом на пожелтевшем пластиковом стуле.

Они разом обернулись на меня, заметив моё растерянное лицо, Марина вскочила с места, бросилась ко мне, обхватив за талию.

– Что случилось, Олежек? Ты почему такой встревоженный?

– Да ничего не случилось, зайка, – я взял мягко ее за руку, прижал к своим губам. – Просто я вернулся, продукты вам принёс, кое-какую одежду.

Сердце уже начало успокаиваться, перестали бить молоточки в висках, я расслабился. Вернулся к машине, открыв широкие ворота, загнал под навес. Вынув сумки из багажника, потащил в дом. Борис подскочил ко мне, помог занести внутрь.

– Тут продукты. Правда, пока мало, я вас в обед ещё завезу, когда магазины откроются. Постельное белье, одежда. Ну сами разберётесь. А я поехал.

– Олег, надо позавтракать. Ты еле на ногах стоишь, – строго сказала Марина.

Я бросил взгляд на часы, до начала уроков ещё час, но ехать придётся на электричке, могу опоздать. А надо ещё принять душ, побриться. Но мне действительно жутко не хотелось уезжать. Так что я скинул свой пиджак на вешалку и прошёл в кухню. Марина уже хлопотала у плиты. Зашипело на сковородке масло, распространяя непередаваемо вкусный аромат, что я ощутил, как у меня живот будто прилип к внутренностям от голода. Она быстро сделала яичницу с жареной колбасой, посыпала зеленью, сварила кофе, разлила из турки по маленьким фарфоровым чашечкам – видимо, нашла на кухне. И я уселся за стол, ощущая, как меня заливает тёплая волна счастья, уже почти схожего с тихим семейным.

– Я съездил в дом Решетова. Там орудует милиция во главе с Сибирцевым.

– Ясно, – пробурчал Борька с набитым ртом. – А Решетов как?

– Его увезли в больницу, – осторожно сказал я, наблюдая за Мариной, которая намазывала масло на кусочек хлеба, но ей, похоже, было все равно.

– Ну правильно. Ты ж его здорово приложил, – удовлетворённо добавил парень, отправив в рот большой кусок колбасы.

– Ладно, я поехал, – я бросил взгляд на часы.

– Олежек, ты же даже кофе не допил, – Марина огорчённо взглянула на меня. – И не докушал. Я зря старалась?

– Да, чего ты торопишься? – бросил Борис. – Тут ехать всего нечего.

– Это на машине, а мне придётся на станцию топать, ехать на электричке, потом на автобусе.

– Подожди, а чего ты на тачке не можешь подскочить? Я вижу, ты и стекло заднее вставил.

– Это не настоящее стекло, а оргстекло, – объяснил я. – Оно вывалиться может. Где-то надо настоящее найти.

Сказал, а сам понял, что ляпнул глупость. Где в Союзе сейчас можно найти автомастерскую, которая бы поставила заднее ветровое стекло для иномарки? Скорее достанешь луну с неба.

– Кстати, Боря, у тебя нет там каких-то связей достать такое стекло?

– Его можно через Внешпосылторг заказать, – хмыкнул он.

Он вдруг вскочил с места, подошёл к холодильнику. Вернулся, хлопнув рядом со мной толстенным сильно потрёпанным каталогом. Я полистал, удивившись, что здесь было все – от мужского белья до шикарной мебели. Рядом с каждым товаром стояли индекс и цена, которая, конечно, малость пугала.

– Но стоить будет, конечно, – протянул Борис. – Но, когда доставят, я сам вставить могу. Это плёвое дело, пара пустяков.

– Хорошо, я попробую заказать, – пробормотал я, листая каталог. – Деньги достану. Это как раз не проблема.

Уезжать жутко не хотелось, несмотря на кофе, клонило в сон. Но я взял себя в руки. Быстро принял душ холодной воды – нагревать газовой колонкой не стал – некогда. Побрился. Переоделся в одежду, что привёз для Борьки. И понёсся на тачке Марины обратно к своему дому, где захватил портфель с материалами к урокам и отчалил к школе. Загнал машину во двор, вылез и тут увидел, как из сквера вышел, сильно прихрамывая и опираясь на толстую палку, мужчина с седым бобриком волос, высокий, худой и очень странной наружности, одна сторона лица словно окаменела, стала похожа на резиновую маску. Узкий шрам пересекал лицо от лба до подбородка. Один глаз чуть косил, и выглядел неестественно.

– Туманов? – спросил сиплым голосом, напоминающим карканье. – Олег Николаевич? У меня к вам есть дело.

– Да, я – Туманов, – ответил я, захлопнув дверь машины. – А вы кто?

– Корчагин Михаил Матвеевич, – он протянул мне руку, сжал стальной хваткой мою. – Хорошая машина, – добавил он.

Этот мужчина мне сразу не понравился и его внимание к моей тачке – тоже.

Комикс. Краткое содержание главы