Текст книги "Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аллард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Глава 23
Звезды становятся ближе

Проснулся я утром, в полном одиночестве, что напугало меня. Вскочил с кровати, как ошпаренный, натянув штаны, слетел по лестнице вниз и уже в коридоре услышал, как на кухне звенит посуда, скворчит сковородка, и Марина напевает что-то весёлое. И успокоился. Умиротворённый тем, что услышал, вернулся в спальню, занялся энергично зарядкой. Потом нырнул под прохладные струйки, приятно холодящие разгорячённую упражнениями кожу. И уже одетый вышел на кухню, где Марина что-то помешивала в кастрюльке.

– Олежек, встал наконец, соня, – улыбнулась она.

И я улыбнулся ей в ответ. Подошёл, чуть приобнял, и чмокнул в щёчку, ощущая, как во мне растекается тепло, и жар ударяет в голову. Отошёл к окну, за которым шумел фруктовый сад, словно залитый розовато-белой пеной.

– Марина, у меня серьёзный вопрос к тебе.

– Ты хочешь сделать мне предложение? – она на миг отвлеклась от плиты, повернула ко мне лицо, на котором играла улыбка.

– Да. Хочу. А что у меня нет никаких шансов?

– Разве так делают предложение? – произнесла она игриво. – Где кольцо с бриллиантом?

– Куплю обязательно.

Она вдруг закинула головку назад и звонко рассмеялась. Бросила деревянную ложку на стол, обвила меня за шею и вгляделась счастливым взглядом. Провела мягко по моему лицу обратной стороной ладони. И мы слились в поцелуе, так что весь мир перестал существовать. С трудом оторвавшись от её рта, я скороговоркой отбарабанил:

– Марина, нам надо расписаться как можно скорее. Тебе надо взять справку от врача, что ты беременна…

Она вдруг оторвалась, залилась румянцем, отвела взгляд, накрутив на палец локон.

– Справок у меня сколько угодно, – Марина вновь взяла деревянную ложку и стала машинально помешивать что-то на шкворчащей сковородке, что источала острый аромат специй, мяса и тушеных овощей. – Но вот так прийти в загс и признаться, что я беременна?

– И что? А если мы будем ждать три месяца, то тем более будет видно, что это так. Зайка, нам надо оформить наши отношения, как можно быстрее. Мы через столько прошли с тобой, что…

Я в глубине души понимал стыдливость девушки, которой придётся признаться незнакомым людям во внебрачной беременности. Но что мы могли с этим сделать?

– Олег, ну почему три месяца? Месяц. Через месяц поженимся. Я думаю, ещё ничего видно не будет. Зачем торопиться?

– А если на три месяца затянется?

– Нет. Не затянется. А за месяц все продумаем, платье, тебе костюм.

Мне показалось, что она опять сомневается во мне, что вызвало волну досады и раздражения.

– Продумаем, но вначале подадим документы. И будем обдумывать остальное. Ты согласна?

– Да, согласна она, согласна, – услышал я голос Бориса. – Мы когда завтракать будем? Живот подвело от голода.

Я с сожалением оторвался от Марины, бросил на парня испепеляющий взгляд, от которого парень не смутился. И уселся за кухонный стол.

– Мариночка, ну тогда после завтра съездим, подадим документы. Ты согласна?

– Хорошо. А ты в школу не опоздаешь? – поинтересовалась Марина.

– У меня свободный день сегодня. Я занимаюсь школьной обсерваторией.

– О! Ты у нас астроном! – воскликнул Борис. – На все руки мастер.

Тон, которым Борис все это сказал, почему-то мне жутко не понравился. Издевательский, что ли?

– Борис, ты не в духе сегодня, не с той ноги встал? – я подошёл к столу, опёрся на него, изучая физиономию парня. – Или ты не доволен тем, что я Марине предложение сделал?

На меня накатила проклятая ревность. Я вдруг представил, что у моего ребёнка будут карие глаза, как у Бориса. Что мне тогда делать?

– Судя по твоему желанию убить меня, – Борис широко зевнул, прикрыв рот кулаком. – Не с той ноги встал ты. Я просто сказал. А ты сразу в боевую стойку. Расслабься. Смотри, какой день отличный.

Я оторвался от стола, отошёл к окну. Марина уже выкладывала на тарелку еду. Ставила на поднос. Потом бросила на меня быстрый взгляд.

– Помоги, пожалуйста, отнести в гостиную. Мы там будет завтракать. С папой.

Кирилл Петрович пришёл к столу чисто выбритый, в хорошо отглаженной рубашке, с галстуком. И я решил взять быка за рога, что называется. Сказал ему, что сделал Марине предложение.

– Олег, это чистая формальность! – отозвался он. – Я давно считаю вас своим зятем, можно сказать, сыном. Помогу вам организовать праздничный ужин в ресторане. В медовый месяц можно в круиз поехать. Я достану для вас путёвку.

– Я думаю, Кирилл Петрович, – сказал я осторожно. – Марине лучше пока не покидать наш город, не менять климат. Мало ли что.

– А я бы хотела поехать в морской круиз! – воскликнула чересчур весело Марина. – Устрицы, крабы, пляж.

И вдруг вся кровь будто отлила у неё от лица, приложила салфетку к губам и быстро выскользнула из-за стола.

Мельников проводил взглядом убежавшую девушку и с досадой бросил:

– Да, Олег, вы правы. Марине не стоит уезжать далеко от дома.

Марина вернулась минут через десять, уже немного порозовевшая, слабо улыбнулась. Но в тарелке ковыряла, и лишь пила какую-то жидкость, смахивающую на зелёный чай. И я подумал, что в таком состоянии ехать сейчас в загс, сидеть в очереди совершенно немыслимо.

Но после завтрака Мельников вдруг сказал:

– Я съезжу с вами, Олег.

Мельников поехал на своей служебной «Волге», а мы вместе с Мариной на ее тачке. Подъехали к зданию центрального загса, я помог Марине выбраться из машины. И уже решил направиться по дорожке, выложенной разбитой керамической плиткой к входу, Кирилл Петрович остановил меня.

– Не сюда, Олег. Идёмте.

Я вспомнил, что, когда мы женились с Людкой, она была простой продавщицей, я – аспирантом, нам пришлось сидеть в очереди часа два, или больше. А сейчас Мельников провёл нас, что называется, через «черный ход» и мы оказались в кабинете, где нас уже ждала женщина в официальном костюме из синего крепдешина. Он поздоровался с ней, отвёл в сторону и что-то очень тихо стал объяснять. Женщина кивала, бросала быстрые взгляды на меня и Марину.

И оформили мы заявление очень быстро. Меня только интересовал вопрос, возьмёт ли Марина мою фамилию. Но бросив взгляд в ее бланк, я увидел, что она уверенно выводит, что возьмёт фамилию мужа, и я погладил ее по руке. А она слабо улыбнулась мне в ответ.

Потом Мельников подозвал меня и тихо спросил:

– На десять утра, на четвёртое июня, устроит вас, Олег?

Я нахмурился, вспомнив, что у меня будут экзамены в восьмых и десятых классах по физике, но как завуч я мог их поставить так, чтобы четвёртое число оставалось свободно. Боялся, что Мельников силой своего авторитета поставит день регистрации на май. Помнил суеверие, что, если пожениться в мае, всю жизнь маяться будешь. Но дата, которую назначил Кирилл Петрович, меня очень устроила.

После заезда в загс, Кирилл Петрович распрощался с нами, обнял Марину и отбыл в своё министерство, а я отвёз Марину назад. Заставил лечь в постель, укрыл. Она взяла мою руку, прижалась щекой. Но сейчас она выглядела не сексуально, а лишь беззащитно, как маленькая девочка.

Когда уходил, решил захватить каталог, который оставил Савин на холодильнике. Надежды мало, но вдруг удастся что-то заказать на международном почтамте? Бросил каталог на сиденье, завёл мотор и отправился на Варшавку. Ехать пришлось долго, почти час, специально не торопился, чтобы не дай бог не остановил гаишник, не спросил документы. С Ленинградки свернул на бетонку МКАД. А оттуда до международного почтамта, где получал свой «Aston Martin», мотоцикл и телескоп.

Несмотря на будний день в вестибюле у окошек толпился народ, пришлось выстоять очередь вначале для того, чтобы заказать разговор с Берлином. Когда выложил номер телефона перед немолодой женщиной, крашеной блондинкой, она вначале сунула нос в мой паспорт, внимательно пролистала. Оглядела меня, словно просканировала, но даже не спросила, а кому я вообще звоню и кем мне приходится абонент. Потом вытащила брошюру, провела пальцем по страницам. И лишь когда он остановился у заветной черты, выдала мне талончик и буркнула: «Ждите. Вас вызовут». Решив, что ожидание продлится долго, я пристроился в конец очереди из хмурых уставших людей на получение посылки. И это оказалось невыносимо долгая история. Каждый в очереди был обязан заполнить какие-то бланки, смахивающие на бессмысленные таможенные декларации или анкеты. Часто они уходили в кассу, расплачивались, возвращались с чеком. Но жертвы ожидания не возмущались и покорно выполняли все указания ещё одной немолодой женщины.

Подошла моя очередь, и я протянул свою квитанцию с замиранием сердца, что сейчас приёмщица вдруг очнётся и начнёт требовать от меня ворох справок, вплоть до характеристики с места работы, и рекомендации от директора, профорга и парторга заодно. Но я лишь заполнял бланк и получил свою коробку, обклеенную лентами с надписями, что она прошла таможенный контроль.

Я отошёл к скамейкам, смахивающие на такие же в зале ожидания вокзала. Вытащив перочинный ножик, взрезал все ленты, плотный картон, обнаружив внутри кучу бумажного наполнителя. Но когда я добрался до самого ядра, то сердце у меня замерло в груди и затем застучало часто-часто. Там оказалась красочная коробка, в которой лежала кинокамера, которую я так мечтал приобрести в Мюнхене – «Rolley SL 84». И к ней несколько коробочек с плёнками. Я бы предпочёл, конечно, видеокамеру, но ждать ее выпуска пришлось бы ещё очень долго.

И, наконец, я смог узнать, кто же одарил меня такой роскошной вещью. Среди бумажного наполнителя лежал белый длинный конверт, в котором я нашёл приглашение на концерты Марианн Розенберг. Девушка написала: «Дорогой Олег! Я никогда не забуду о том, что вы спасли мне жизнь! Этот маленький подарок от меня и моего отца! Я жду вас на моем концерте. Надеюсь, что вы сможете приехать.»

Я держал в руках это послание и в голове стоял туман. На какое-то время я отключился от действительности, лишь вспоминал нежный голос Марианн, ее пышные черные волосы, худенькую фигурку в алом до пят платье, огромные глаза. И того мерзавца, который напал на неё.

И чуть не пропустил вызов в кабинку спецсвязи. Кто-то похлопал меня по плечу, и я увидел рядом мужчину в форме охранника, с рацией на поясе.

– Туманов? Олег Николаевич? Пройдёмте.

Вроде бы я не ждал ареста, но сердце предательски ёкнуло. Но я быстро взял себя в руки. Последовал за мужчиной, мы прошли мимо кабинок международной связи, вышли в коридор и только там передо мной открылась дверь, и я увидел небольшую комнату, в которой из мебели был лишь стол, на котором я увидел телефонный аппарат и стул.

– Говорите! – пробасил охранник и вышел, прикрыв дверь, и словно отрезал меня от всего остального мира.

Воцарилась странная пугающая тишина, и я осторожно, словно всё вокруг состояло из хрупкого стекла, отодвинул стул, сел. И поднял трубку телефона. Услышал женский голос, который по-немецки спросил: «Wie lautet Ihr Rufzeichen?». И когда я ответил: «Кедр», мне почему-то стало смешно. Все стало казаться шпионскими страстями из мультика или ситкома. Но тут я услышал голос Юргена Ланга:

– Привет! Что у тебя за вопрос?

– Хочу узнать насчёт одного субъекта.

– Что именно? – голос Юргена зазвучал заинтересованно.

– Определить нет ли его в картотеке военных преступников.

– О! – воскликнул Юрген. – Разумеется, у нас есть полная картотека на всех. У тебя подозрения или точно знаешь?

– Подозрения. Но серьёзные.

– Хорошо. К тебе прибудет наш представитель. Ожидай его.

Щелчок и в трубке, повисла такая же мёртвая тишина, будто я сидел в бункере глубоко под землёй или под толщей воды.

И я встал из-за стола, тихо, неспешно задвинул стул и вышел в коридор. И вновь окунулся в какофонию звуков: шагов, тихого гомона, треска кассовых аппаратов.

Моя миссия здесь завершилась, и я собрался выйти на улицу и отправиться домой. Как увидел в углу стойку, за которой скучал мужчина в тёмном костюме, а тут же лежал толстый каталог. Чем черт не шутит. Я подошёл к мужчине и протянув свой каталог, спросил:

– Могу я сделать заказ?

Он поднял на меня сонный взгляд, взял этот толстенный фолиант. Но листать не стал, лишь взглянул на обратную сторону обложки.

– Да, можете сделать заказ. Найдите индекс и заполните бланк.

Но я пролистнул весь этот талмуд и не нашёл никаких запчастей для иномарок. Для наших сколько угодно. Настроение сразу упало, и я ощутил себя совершенно беспомощным. Рылся в памяти, где же владельцы иномарок закупались запчастями? И только одна мысль всплыла наверх – у барыг. Но где их найдёшь?

Когда я спускался по широкой лестнице, то уже смеркалось, воздух загустел до синевы, солнце наполовину утонуло в багровых рваных лентах облаков, начали разгораться уличные фонари. Добрался до своей тачки и уже собрался сесть за руль, как увидел чувака в джинсах, хорошей куртке. Модельная стрижка, аккуратно постриженная бородка и усы. В зубах сигарета. Когда я прошёл мимо него, он обронил:

– А ведь заднее стекло у тебя времянка. Сам ставил?

Я остановился, бросил взгляд на парня, и, положив руки на багажник, ответил:

– Сам. А что достать можешь? Фирменное?

– Ну фирменное, – он криво ухмыльнулся. – Нет, конечно. Но могу дать адресок умельцев, которые тебе самоделку сделают отличную. От фирмы́ не отличишь.

– Из оконного стекла?

– Нет, – ответил он серьёзно на мой сарказм. – Закалённое, можем даже бронированное с золотыми нитями поставить.

– А нити золотые зачем?

– Они так не видны, зато на солнце как золотая паутинка проступают. И стекло прочнее.

– Сколько будет стоить?

– Ну, сколько. Не меньше штуки. Потянешь? – он изучающе обвёл меня взглядом.

Мужик не выглядел мошенником, скорее интеллигентом из какого-то НИИ закрытого явно. Ребята могли подрабатывать.

– А ещё что есть?

– Ну есть. Свечи, масла́, карбюраторы, шины. У тебя на этой тачке быстро клапана́ засорятся.

– Я знаю. От этилированного бензина.

– Разбираешься, – он почесал ухо.

– А для мотоцикла можно найти запчасти?

– Для какого?

– Тоже для BMW. R100.

– Крутой мотик. Свечи, клапана́. Найдём. Ну что, дать адресок? А ты мне свои координаты оставь. Как только выясним, наберу тебе. Окей?

Я демонстративно вытащил из внутреннего кармана куртки большой блокнот в чёрном кожаном переплёте, с фирменной бумагой, где сверху стояла моя фамилия с инициалами. Написал размашисто телефоны, домашний, рабочий. Передал ему. Он взял листок, и поднял вверх бровь. Потом бросил на меня странно-радостный взгляд:

– Так ты что? Олег Туманов? Который с Дином Ридом пел в Берлине?

– Да. Это я.

– А я, значит, Тимур Захаров. Будем знакомы, – он протянул руку с длинными нервными пальцами, которую я пожал.

– Левачите?

– А то. Не без этого. Моя дочка все Дина Рида слушала, пластинки покупала. А тут тебя услышала, и говорит мне: «Папа, я выйду замуж за этого парня», – Тимур коротко хохотнул. – Двенадцать лет девчушке. Бойкая ужас.

Мы распрощались уже, как приятели и я выехал на Варшавку.

Добравшись до своего дома, проехал дальше по утрамбованной грунтовке, подскакивая на кочках. И передо мной выросло старое здание радиоантенны. Но теперь оно выглядело как павильон с куполом на крыше. Я не думал, что кто-то ещё возится внутри. Но оказалось, что работа в полном разгаре.

– Вы Туманов? – ко мне шагнул высокий мужчина в синей спецовке.

– Да, Олег Николаевич.

– А вы меня не помните? Я – Гоша Ларин.

– А должен?

Лицо парня казалось мне смутно знакомым, но точно вспомнить, откуда я знаю его, не мог.

– Я на первом курсе учился, когда вы у нас астрономию преподавали в универе. И так читали, так здорово, так увлекательно. А потом ушли. И другой препод стал читать скучно, невнятно. Я еле доучился. Потом ушёл вот в строители.

– Ясно. Зря. На мне свет клином не сошёлся.

– А чего ушли, Олег Николаевич? Говорили с ректором поссорились?

– Да. С ректором Грачёвым не заладились отношения. Ладно, дело прошлое. Что у вас тут, как дела?

– Дела пучком, Олег Николаевич. Ну вначале отсюда мусор вывозили. Тоннами. Бутылки разбитые, остатки еды, тряпье. Загадили тут ужас. Ну вот поставили купол с люком, смонтировали подставку для телескопа. Юстировку будем проводить. Хотите посмотреть?

– Не откажусь.

– Тут, знаете, Олег Николаевич, – хотя мы были почти одного возраста, но он величал меня по имени-отчеству. – Сейфовую дверь поставить надо.

– Было бы здорово, Гоша. Я заплачу отдельно.

Он не отказался, кивнул. И мне это тоже понравилось. Не люблю тех, кто отказывается от денег, а потом ленится сделать нормально. Я обвёл всю стройплощадку взглядом и задумчиво проговорил:

– И забор бы хорошо вокруг сделать.

– Сделаем, Олег Николаевич. Все сделаем. Я как услышал, что нужно здесь обсерваторию смонтировать, загорелся. Олег Николаевич, я вам покажу, что мы сделали.

Мы вошли внутрь. И я увидел на забетонированной площадке высокую колонну, к которой крепилась длинная и широкая труба телескопа.

– Ну вот. Собрали мы все узлы телескопа по инструкции, – стал рассказывать Ларин, словно на уроке. – Установили и закрепили параллактическую установку на вот этой колонне, смонтировали на ней в первую очередь трубу телескопа. Затем на трубе закрепили оправу с главным зеркалом и панель с окулярным устройством. Внутри телескоп уже был покрашен в черный цвет, а снаружи – белой эмалью. И вот заключительный этап – уравновесили этой трубой, – обвёл жестом огромный цилиндр, словно парящий на высокой колонне. – С помощью противовесов.

– Отличная работа, – сказал я. – Дождусь ночи и буду проводить юстировку. Какой здесь искатель?

– Отличный. Рефрактор. Увеличивает в 15 раз.

– А это электропривод? – я подошёл к столу, где заметил на массивном невысоком столе агрегат.

– Ага. Тут небольшой асинхронный двигатель мощностью двадцать ватт, редуктор для понижения угловой скорости вращения, – начал быстро, с явным удовольствием объяснять Ларин. – И два реостата, которые позволяют менять сопротивление в цепи. Ось редуктора соединена с червячной парой установки. Вращение от двигателя через редуктор на зубчатое колесо, насаженное на ось установки. Мы все сделали по вашему чертежу, Олег Николаевич.

Я обошёл весь павильон, вдыхая пьянящий запах нового помещения, цемента, краски, металла. И в груди у меня поднималась волна ликования. Я стал обладателем настоящей обсерватории, пусть небольшой. И пусть не смогу я заглянуть до самого Великого Аттрактора, но квазары и созвездия, планеты и туманности станут ближе. В современное время можно в интернете найти невероятно реалистичные изображения созвездий, звёздных туманностей, планет Солнечной системы. Сотни, если не тысячи картинок. Но я здесь сделаю это сам. Главное, я вернусь к своей любимой астрофизике и, может быть, сделаю ещё открытия. И смогу рассказать об этом коллегам-учёным. Я вспомнил о предложении Линдена-Белла работать с ним в Лондоне. Я представлю там не только свои старые идеи, но и новые, полученные здесь, в моей обсерватории.

– Гоша, – в дверь заглянул вихрастый парень в синей спецовке, припорошённой цементной пылью. – Ну мы пошли?

– Да, идите, – кивнул Ларин. – Хотите я с вами останусь, Олег Николаевич?

– Не надо, Гоша, – я похлопал его по плечу. – Я все сам сделаю. Хорошо вы тут диванчики поставили. Подремлю, а как ночь придёт, попробую отрегулировать. Спасибо вам.

Ларин, явно не очень довольный, что я не дал ему остаться, грустно улыбнулся, но зашагал к двери. Там обернулся и спросил:

– А приходить сюда можно будет нам?

– Конечно, Гоша. Это для всех.

Я вышел наружу, посмотреть, как ребята залезают в грузовик. Затарахтел мотор и машина, подскакивая на кочках, виляя из стороны в сторону, уехала по грунтовой дороге, проложенной среди зеленеющих совхозных полей.

А я ушёл в павильон, улёгся на длинный, узкий деревянный диванчик, обтянутый коричневым дерматином, под которым ощущался довольно мягкий поролон. Заложив руки за голову, прикрыл глаза. И в голове закрутилась карусель прошлых дней. Я пробыл здесь, в этом мире, всего несколько месяцев. Теперь у меня есть невеста, девушка, которую я обожаю. Она ждёт моего ребёнка. Сможет ли она выносить его? Она сейчас мучается токсикозом, а я в этом совсем не разбираюсь, и время от времени на меня накатывает страх потерять Марину. Но я старательно отгонял мрачные мысли, переключался на более приятные вещи – свадьба, ужин в ресторане, мы не будем заказывать машины, а прокатимся на моем «Астон Мартине» с куклой на капоте.

И я стал завучем, поставил один спектакль, мы показали его аж в Берлине, в театре, который основал сам Бертольд Брехт. Теперь поставим ещё один. Французская классика. Чем черт не шутит – вдруг с ним поедем в Париж? Я усмехнулся своим наполеоновский планам. Что ещё? Надо выяснить прошлое Назарова, действительно он каратель или что-то другое связывает его с изувеченным Корчагиным? Разобраться со шпионскими страстями на заводе «Энергострой», а может быть, и на других заводах или НИИ нашего города. Я перевернулся на бок, положив под голову руку и мои фантазии понеслись, как жеребцы в табуне – было бы здорово поставить на радиомачту чашу антенны и получить радиотелескоп.

И, может быть, мне удастся ускорить производство персоналок в нашей стране, организовать сеть, как хотел академик Глушков? Подтолкнуть развитие. Столько идей! Как все их реализовать, не растерять?

Перед глазами всплыл раздражающий образ Вадима Короткова, нового администратора Хозяина нелегальных мотогонок. Посмотрим, сможет ли он обогнать меня в следующий раз. Да и моего «баварского короля гонок» надо обкатать на новой трассе.

Видимо, я задремал под завывающий шум ветра. И когда проснулся, в окно павильона уже заглянули звезды. И я выскочил в прохладный, напоенный ароматами свежей травы, цветущих деревьев, цветов, воздух. Задрал голову и ощутил почти физически, как там в глубине космоса закрутилась спираль нашей Галактики Млечный путь.

Конец 6-го тома

Автору хотелось бы узнать у активных комментаторов, есть ли интерес продолжать эту историю и писать 7-й том или нет.