Текст книги "Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аллард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 13
Обманщики

После того как Сибирцев ушёл, я вернулся домой, доварил курицу. Поставил кастрюлю на окно остудить. И тут же решил потренироваться на своём новом мотоцикле – баварском «Короле ветра». Снег уже сошёл, майское солнышко пригревало вовсю, и я выехал на трассу рядом с домом, чтобы покататься туда-сюда. Тем более, что с улицы 9-го мая, что проходила рядом с моим домом, я мог переехать на Ленинградку, которая сворачивала на извилистую узкую дорогу, пролегающую между высоких сосен реликтового леса. Настоящий серпантин и головная боль для гонщика.

Я залил полный бак бензина и вывел своего «жеребца» на улицу. Заметил, что действительно к 9-му мая дом на противоположной стороне улицы выстроили полностью. Успели. Насколько он внутри соответствовал стандартам, я оценить не мог. Но внешний фасад сверкал красивой отделкой из голубых панелей. Пока ещё его не заселили, так что я надеялся, никто не начнёт орать, что я мешаю жителям львиным рыком моего мотоцикла.

Я нёсся по трассе, прижавшись к бензобаку, разгоняясь все сильнее и сильнее, пока стрелка не ушла в зону двухсот километров. Но на удивление мой «жеребец» совершенно не потерял управляемости, а аэродинамический обтекатель гасил не только ветер, но и грязь и щебень, что летели из-под колёс.

Не заметил, как укатил от дома очень далеко. Развернувшись, понёсся обратно. И подъезжая к дому, заметил, как мимо меня просвистел гонщик на изящном «жеребце». Но дикий рёв мотора не растаял вдали, а наоборот стал нарастать. И когда я уже собрался съехать на свою улицу, рядом остановился мотоцикл, где на бензобаке, выкрашенном в благородный каштаново-коричневый цвет, горделиво отсвечивала сталью надпись: «Kawasaki». В седле лихо сидел парень в кожаной куртке-косухе, как у Марлона Брандо в фильме «Дикарь», но с вшитыми утолщениями в плечи, локти, в кожаных штанах с подколенниками, мотоботах от фирмы Альпинастарс, руки в фирменных перчатках сжимали руль. Он снял шлем, и я увидел лицо гонщика: славянская внешность, нос картошкой, крупный рот, широко расставленные светлые глаза. Лет двадцать не больше, скорее меньше. Чем-то напомнил меня в юности, а я ему, наверное, казался совсем стариком. Так и глядел он на меня снисходительно.

– Туманов? – спросил он глухим хрипловатым голосом. – Я – Вадим Коротков. Вчера Артём Викторович звонил тебе. Говорил про гонку?

– Звонил. А что?

– Он сказал, что у тебя крутой мотик появился. В деле покажешь?

– Вадим, я уже отъездился. Иду домой. Мне завтра на работу. В школу. Я – учитель.

– Ничего. Не развалишься. Давай по трассе проедем. Вдвоём.

Я вспомнил, как здесь же несколько месяцев назад встретил Егора Быкова, с которым постоянно соперничал, пока парень не разбился и не бросил совсем гонки. Я подумал, что ничего не теряю, если соглашусь.

Поэтому развернул своего «коня». Когда Вадим лихо подъехал ко мне, я спросил:

– Куда едем, соперник?

– Не кудыкай на дорожку, – ухмыльнулся Вадим. – Давай до мебельного комбината на Сходне и обратно. Согласен? Путь знаешь?

– Знаю.

Мы рванули вперёд, и вначале мой «жеребец» легко обогнал парня. Баварский «Король ветра» слушался меня беспрекословно, я летел на нем, словно на спорткаре, также уверенно и ровно. Но вдруг мотоцикл Вадима исчез из поля зрения, и я не успел даже доехать до здания мебельного комбината, как «Кавасаки» лихо промчался мимо меня в противоположную сторону. Я заложил вираж, почти коснувшись коленкой асфальта, развернулся и бросился за Вадимом в погоню, но потерял слишком много времени и догнать маячившего передо мной гонщика так и не смог. И когда добрался до финиша, парень уже спокойно поджидал меня. Оглядел с насмешкой и криво ухмыльнулся:

– Что ж ты так долго ехал?

– Вадим, мы так не договаривались. Ты свернул с основной трассы.

Парень снял аккуратно перчатки, положив рядом с рулём, лениво почесал шею, достал белую пачку «Winston», закурил от золотистой зажигалки. Выпустил вверх струйку седого дыма, который расползся в облачко. И только после этого ответил:

– Мы с тобой вообще не договаривались, по какому пути ехать. Я нашёл лучше путь, а ты – нет. Твои проблемы.

Эти слова так разозлили меня, что мне жутко захотелось стащить пацана с седла и просто выпороть ремнём. А Вадим, кажется, даже получал удовольствие, унижая меня. Так же ухмыляясь, он оглядел меня с ног до головы, перебросил сигарету из одного уголка рта в другой и обронил:

– Для гонки найди что-то поприличней, чем этот хлам на тебе. Куртку, штаны, мотоботы, перчатки.

Ярость уже клокотала у меня в груди, но я постарался взять себя в руки, досчитал до десяти и как можно спокойней ответил:

– Найду. Мотоботы у тебя крутые.

– Нравится? – парень с удовольствием вытянул одну ногу, продемонстрировав высокие черные ботинки cнесколькими ремнями, с фирменным логотипом в виде падающей звезды с буквой «а» в ядре. – Хочешь такие?

– Кто ж откажется?

– Могу адресок дать. Только ты ведь на своё жалованье учительское не купишь.

– Вадим, ты в мой карман не смотри. У меня деньги есть. А тебе вон небось папашка крутой мотоцикл купил?

– Это тебе мотоциклы дарят, – Вадим с презрительной ухмылкой сплюнул. – А я за свои кровные заработанные покупаю. Понял?

– Да неужто в самой японе-маме прикупил?

– Нет, – парень сузил глаза с хитрецой, чуть склонил голову на бок. – Специально для меня в порт Владика привезли. А я потом перегнал в столицу нашей родины.

– Молодца, а чего ж не хонду?

– Этот кавасаки уделает любую хонду. Этот мотоцикл специально для шоссейных гонок сделали. 900 кубиков.

– У моего 980.

– Зато у моего 80 лошадок, а у тебя только 60, и я тебя и твой мотик тоже уделал.

– Мы ещё посмотрим, кто кого уделает, если будем по одной и той же трассе ехать. Адресок-то дай, не жидись. Прикуплю себе такие же клёвые шузы, как у тебя.

Вадим широко улыбнулся, показав сломанный клык, вытащил из куртки солидную записную книжку. Черкнул там что-то, вырвал листок и подал мне:

– Вот телефончик. Позвонишь. Скажешь от Вадика. Там можешь и куртку такую же присмотреть, перчатки зимние.

– Я себе электрический обогреватель поставил в ручки. Я учитель физики, в электротехнике разбираюсь, – не выдержал я, чтобы не похвастаться.

Вадим хмыкнул, но кажется не так презрительно, как раньше. Оставив сигарету в зубах, натянул перчатки, схватился за руль. Пару раз дёрнул стартер, победоносно взревел мотор. Обдав меня клубами отработанного бензина, развернулся и укатил в сторону Москвы. А я смотрел ему вслед и думал с досадой, почему эта компания «Второй шанс» не захотела переместить моё сознание в меня двадцатилетнего? И я бы также носился, как Вадик и не имел проблем ни с шпионами, ни с женщинами. Хотя такой крутой машиной я бы, конечно, обладать не мог. Все, что было у меня, так трофейный DKW 120, который привёз отец с фронта, да куртка, которую сшила мать на старенькой швейной машинке «Зингер».

Возвращаясь к гонке, я понял, пока мчался по хорошо асфальтированному широкому Новосходненскому шоссе, Вадим съехал на узкие улочки Сходни и проехал там. Я никогда там не ездил, хотя там лежал асфальт, но такой страшный, весь в сетке трещин, что я боялся раздолбать свой мотоцикл. Тем более ездить там весной удовольствие ещё то, асфальт там сходил вместе со снегом.

И, судя по всему, разворот Вадик сделал раньше, чем доехал до здания комбината. Хитроумный обман, но это совсем не успокаивало меня, лишь заставляло злиться ещё сильнее.

Вернулся я в гараж злой, как чёрт. И в сердцах едва не схватил со стола молоток, чтобы врезать по ни в чем не повинному мотоциклу. Но потом ярость утихла. И я, наоборот, аккуратно и бережно обмыл моего «коня» тёплой водичкой. И только потом отправился домой.

На следующей день я решил поехать в школу на автобусе. Но когда добрел до конечной остановки, вспомнил, что опять придётся трястись в толпе. Но возвращаться уже смысла не было. Подкатил жёлтый, весь забрызганный застарелой грязью «ЛИаЗ», и я постарался втиснуться после всех пассажиров со своим портфелем.

Когда заметил, что скоро моя остановка, начал осторожно продвигаться к выходу. И тут же услышал злой окрик.

– Ну куда вы лезете, молодой человек? – капризно высоким страдальческим голосом воскликнула какая-то дама в потрёпанном пальто и белом ажурном платке на высоком начёсе из седых волос. – Осторожнее!

– Извините, мадам, – сказал я. – Мне нужно выйти.

Она фыркнула что-то и отвернулась. А я добрался до выхода, где на ступеньках стоял какой-то парень. Я спросил, выходит ли он на остановке, но тот лишь поднял на меня мутный взгляд осоловелых глаз. Автобус остановился, распахнулись с лязгом двери.

– Ну ты выходишь, интеллихент? – услышал я хриплый бас за своей спиной.

Я быстро оглянулся, увидев амбала в куртке, которая топорщилась на груди, и такой обритой башкой, которая показывала все выпуклости и впадины черепа. И, усмехнувшись, ответил спокойно:

– Я-то выхожу, а вот впереди меня не желают.

Мужик молча, без всякого стеснения раздвинул толпу в автобусе, на что никто не возражал, и оказавшись на ступеньках, просто толкнул парня, который перекрыл проход. Тот вывалился наружу. Но тут же вскочил, заорал благим матом и бросился на амбала, явно не соображая, с кем связался. Я аккуратно обогнул драку и быстрым шагом направился по дорожке к школе. Слыша за спиной визгливые вопли избиваемого парня и глухие удары.

И когда шёл по асфальтированной дорожке к ступенькам, которые вели к двери школы, почему-то поймал себя на мысли, что я стал осторожнее и вмешиваться в драку не стал, словно вновь превратился в 80-летнего старика. Угасли юношеские порывы помогать всем. И я будто бы озяб, мурашки пробежали по спине. Приподняв воротник куртки, я ускорил шаг.

Школа встретила меня обычным гулом, беготней, запахом пота, дешёвого табака, ваксы, мела. И я быстро добрался до учительской. Распахнул дверь, все взгляды сразу скрестились на мне.

– Как съездили, Олег Николаевич? – широко и маняще улыбаясь, Комиссарова пошла мне на встречу.

Я шагнул к ней, сжал ее руку в своих, галантно прижал к губам и со стыдом вспомнил, что ничего не привёз в подарок хотя бы женщинам.

– Нормально, Полина Григорьевна.

Чтобы скрыть смущение, я уселся за свой стол, достал учебники, свои заметки, тезисы для уроков. И тут же свет заслонила мне фигура Владлена, который приземлился напротив:

– Чего привёз? – спросил он очень тихо, заговорщицким тоном.

– Пластинки, блок кассет.

– Какие пластинки? – с лица Владлена сразу сползла улыбка, и он строго поинтересовался: – Чего на продажу привёз, я спрашиваю.

– Ничего, Владлен. Я ничего не привёз.

Я перевернул страницу со своими заметками и бросил на него взгляд. Владлен откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, как на последнего кретина. Потом явно собрался с мыслями и проворчал:

– Олег, я, конечно, понимаю, что вы, учёные не от мира сего. Но съездить в Мюнхен! В Мюнхен! В капстрану и ничего там не закупить? Это…

– Ну а что там можно было купить на тридцать дойчмарок?

Почему-то вспомнились слова мачехи, в исполнении гениальной Фаины Раневской: «Ты разговаривал с королём и ничего у него не выпросил? Ядовитый змей!» А Владлен замер, у него будто перехватило дыхание, глаза расширились. Он наклонился ко мне и прошептал:

– Люди из капстран вагонами везут! Ты что не понимаешь⁈ Тебя что учить надо было? Ввозишь туда всякую дребедень, которую немцы любят: икру черную в стеклянных банках, матрёшки, часы всякие, водку, значки, медали. Обратно, джинсу, технику.

– В следующий раз обязательно учту.

– Клоун, – буркнул недовольно Владлен.

Отодвинул стул и ушёл за свой стол. А я взял свой портфель, сложил туда свои записи. С деревянной подставки взял классный журнал, и вышел из учительской. Около двери остановился, вдохнул побольше воздуха в лёгкие и быстро выдохнул. И поднялся в кабинет, где меня ждал 10 «Б».

Когда вошёл в класс, все встали, с грохотом отодвинув стулья. Здоровенные парни, девушки с уже хорошо развитыми женскими формами. Я завидовал им, у них вся жизнь впереди, с радостями, тревогами, надеждами, разочарованиями.

– Ну что? Кто у нас пойдёт к доске?

Со снисходительной улыбкой обвёл класс. Несколько ребят потянули руки – это мой актив. У них горят глаза, когда я рассказываю о будущем астрономии. Остальные равнодушны, им плевать, как возникла Вселенная, ее возраст, как создавались звезды и планеты. Им не интересно, если другая разумная жизнь в космосе.

– К доске пойдёт… Скворцов. Давай, Саша, расскажи нам о компонентах пространственной скорости звёзд. Напиши на доске формулу вычисления скорости движения звёзд в пространстве.

Парень, здоровенный лоб, широкие плечи, высокий, чуть сутулый, густая шапка кудрявых рыжих волос, губастый, уже веснушки по всей физиономии, зелёные глаза, в которых не светится ничего, кроме скуки.

Взял мел и, почему-то почёсывая себя по лбу, написал формулу.

– Собственное движение звезды и есть угол, под которым видно ее перемещение в пространстве…

Стал читать текст, как пономарь, через паузу. Я встал рядом и заметил, что у него вставлен в ухо наушник, к которому идёт тонкий проводок из-под отлично сшитого пижонистого пиджака из шерсти цвета электрик.

Я отогнул у парня воротник и предсказуемо увидел диктофон во вшитом карманчике. Парень сразу перестал вещать, но не смутился и даже нагло взглянул.

– Саша, ну что так сложно выучить пару абзацев и ответить?

– А зачем, Олег Николаевич? На фига мне ваша астрономия сдалась? Я экономистом хочу быть.

– Астрономия нужна, Скворцов, чтобы быть образованным человеком с широким кругозором.

Парень хмыкнул презрительно, а я присел за стол, открыл дневник. Скворцов мгновенно переместился к столу и отбарабанил:

– Если вы мне четвёрку не поставите, то я сообщу директору, что вы даёте нам материал не по учебнику, который утверждён Министерством образования.

Он жестом фокусника достал из кармана пиджака коробочку с микрокассетой, зарядил в диктофон, который перед этим использовал, как шпаргалку, и демонстративно щёлкнул клавишей. И я услышал свой голос, который вдохновенно рассказывал о темной материи, магнитарах, о том, что наука ещё не знает.

Я взглянул на него с улыбкой:

– Шантажируешь меня? Я ведь спрашиваю только по учебнику, а что я рассказываю, так это моё дело.

Вздохнул, открыл дневник, поставил размашисто четыре, расписался и передал парню.

– Иду на поводу шантажиста. Садись, Скворцов. Получишь ты свою четвёрку для аттестата.

Парень, чуть склонив лобастую башку, дошёл до своей парты, втиснулся, и я заметил на его лице кислое выражение, словно он ощутил хотя бы на мгновение, как подло поступил. Впрочем, я даже не надеялся на это.

– А теперь для тех, кому это интересно, расскажу о симпозиуме в Мюнхене по астрофизике, в котором я участвовал.

Удивительно, но речь моя понравилась не только моему активу, но и почти половине класса. Увидел, как загорелись глаза, как в них засветилось желание проникнуть в тайны Вселенной, о которых я рассказывал им.

Звонок опять прервал мой вдохновенный рассказ, я быстро дал на дом почитать параграфы и стал собирать свои заметки в портфель.

– Олег Николаевич, вы не обращайте внимания на Скворцова, он дурак, – рядом я обнаружил худенькую девушку в очках, с мягкими чертами лица, с короткой стрижкой каштановых волос.

– Он не дурак, просто человек приземлённый, – объяснил я мягко.

– А я, Олег Николаевич, нет. Не приземлённый. Я хочу заниматься астрономией. Но только ведь для девушки это странно?

– Почему странно, Варя? Женщины вполне занимаются астрономией. Я рассказывал о докладах на симпозиуме. Один из них читала очень талантливый астрофизик-женщина Джоселин Белл Бернелл. Она открыла пульсары – быстро вращающиеся нейтронные звезды. И ты можешь попробовать себя. Со временем в астрофизике будет работать много женщин.

Она смущённо улыбнулась, зарделась, как роза, глаза заблестели, словно я указал ей цель жизни.

– Спасибо, Олег Николаевич! – выпалила она, подхватив старенький портфель, выбежала из класса.

И тут с задней парты поднялся и медленно подошёл ко мне невысокий парень. Постоял рядом, застенчиво переминаясь с ноги на ногу.

– Герман, какой у тебя вопрос? Не стесняйся.

– Олег Николаевич, почему вы меня не спросили по этой теме? Я бы все рассказал.

– В следующий раз обязательно спрошу. Можешь доклад подготовить по какой-нибудь теме.

– А можно я о будущем космонавтики расскажу? – выдал он.

– Прекрасно. Сделай доклад.

– Олег Николаевич, а вот как космонавтом стать?

Я бросил взгляд на паренька, который уже покрылся багровым румянцем, выступила испарина на лбу, будто этот вопрос давался ему с огромным трудом.

– Надо вначале стать военным лётчиком. Лучше лётчиком-испытателем. Потом подать заявку в отряд космонавтов.

– А меня возьмут лётчиком? Что для этого нужно?

– Здоровье в первую очередь, хорошее зрение, отличная реакция.

– Это у меня есть все! – радостно воскликнул парень.

– Рост.

Пацан сразу сник, опустил глаза.

– Это у меня проблема. Все у меня в семье такие же. И я ростом не вышел.

– Герман, наоборот для лётчика-истребителя рост нужен небольшой. Я ведь тоже хотел стать космонавтом, лётчиком. Но с моим ростом в кабине истребителя мне трудно будет. У Гагарина был рост – метр шестьдесят три.

– А у меня метр шестьдесят пять! Я пройду?

– Конечно, Герман, пройдёшь. То, что нужно. Готовься.

– А куда лучше поступать? – деловито поинтересовался он.

– В любое лётное училище. Лучшее Качинское, в Волгограде. Оттуда многие лётчики стали космонавтами. Попробуй.

И почему-то подумал, что в современное моё время все лётные училища прекратили свое существование, осталось одно в Краснодаре. Закрыли даже училище, которое окончил Гагарин.

У парня на лице отразилось мечтательное отрешённое выражение, но потом он встряхнул головой и решительно сказал:

– Спасибо, Олег Николаевич! Буду стараться!

Когда он убежал, я вернулся в учительскую и тут же наткнулся на Таисию Геннадьевну, которая почему-то слишком любезно сообщила мне:

– Олег Николаевич, вам звонили.

Подала листок, и я увидел фамилию и телефон и что-то внутри сжалось. Направился к нашему общему телефону, но Таисия Геннадьевна, заискивающе улыбнувшись, предложила голосом, который источал такой елей, что меня едва не стошнило:

– Олег Николаевич, вы можете за своим столом позвонить. Вы теперь у нас опять завуч.

Я не удержался от удивлённого взгляда. И в то же время в голове начала крутиться мысль, что директор как-то странно изменил ко мне отношение. А Перфильева, его пассия, исчезла. Назаров решил приручить непокорного учителя, или хочет меня использовать?

Переложив свои вещи на стол завуча, я набрал номер и услышал голос Мельникова.

– Как вы, Олег? – поинтересовался он чуть хрипловатым голосом.

– Все нормально, Кирилл Петрович. Из Мюнхена вернулся недавно. А вы как?

Спросил осторожно, пока не зная ситуацию с его делом.

– У меня тоже все в порядке. Следствие закончено. Я уже дома. Хотел бы с вами встретиться. Не возражаете?

– Конечно. Где и когда, Кирилл Петрович?

– Могу подъехать к вашей школе.

– Хорошо. У нас рядом сквер есть. Давайте там встретимся. Большая перемена у нас начинается в двенадцать.

– Отлично. Отлично. Я подъеду.

Мельников даже не намекнул, что он хотел сообщить мне. Это сильно заинтриговало, почему он не рассказал это по телефону?

Но я повесил трубку и уже собрался заняться подготовкой к очередному уроку. Распахнулась дверь и на пороге возникла красавица-секретарша директора, в белой блузке и такой короткой обтягивающей юбке, которая практически уже ничего не скрывала. Широко улыбнулась и перевела взгляд на меня, промурлыкала, как ласковая кошечка:

– Олег Николаевич, добрый день! Степан Артёмович просил вас к нему зайти.

Я захлопнул с неудовольствием учебник по физике, поднялся и пошёл вслед девушке, которая так вращала бёдрами, словно приглашала меня совсем к другому действу, чем выволочка у директора.

Когда я постучал в дверь кабинета, услышал, что Назаров разговаривает с кем-то по телефону. И когда я вошёл, он продолжал это делать. Увидев меня, он жестом пригласил меня присесть на кресло. Потом положил трубку.

– Как съездили, Олег Николаевич? Понравилось в Мюнхене?

Внутри во мне все сжалось, как пружина. Я ожидал, что именно Назаров назовёт шпионский позывной, но, к моей досаде, не сделал этого.

– Хорошо съездил, – ответил я. – Принимали отлично. Мой научный руководитель сделал доклад, я потом участвовал в «круглом столе». Все на высшем уровне.

– Отлично. Отлично, – совершенно бездумно бросил он. – Я вас вновь назначил завучем, Олег Николаевич. Вы – лучшая кандидатура. Ну вот теперь ваша задача составить план посещения предприятий нашего города. Заводов, фабрик. К нам будут приезжать представители разных учебных заведений. Вам придётся с ними тоже контактировать.

– На наши оборонные заводы тоже устроить экскурсии? – спросил я прямо, не сводя взгляда с директора.

Но выражение лица Назарова не изменилось, осталось абсолютно таким же.

– Да, конечно, – он кивнул. – Наши военные заводы в первую очередь нуждаются в квалифицированных специалистах. Инженерах, технологах, конструкторах.

– Хорошо, я составлю план. Могу идти?

– Нет. Подождите. Хотел вам сообщить, что ваш друг Брутцер уже начал репетицию мюзикла «Мушкетёры короля». Ждёт вас, как художественного руководителя. Есть у вас ещё идеи?

– Хотел бы предложить возобновить фотокружок.

– О! – глаза директора вспыхнули заинтересованно. – Да-да, это очень важно. Вы же отличный фотограф. Я сделаю заказ на новое оборудование. Напишите список, что вы хотели бы. Фотоаппараты, химия, оборудование. И вот ещё.

Он взял со стола довольно пухлую папку и подал мне.

– Под вашим руководством будет производиться оснащение школьной обсерватории. Там будет установлен телескоп. А рядом надо поставить радиомачту. Вот схема.

Я вздрогнул, но открыл папку, стал рассматривать, не решаясь задать вопрос директору – на кой черт делать радиоантенну рядом с обсерваторией?

– А кто будет ее делать? Тут нужны микросхемы, транзисторы.

– Это все есть, Олег Николаевич. В подсобке, где собраны все оборудование для школы, есть десятка три конструкторов «Радиолюбитель». Это все можете использовать для системы. Я знаю, вы оборудовали в современном стиле кабинет физики. «Вы очень хороший специалист», —он говорил мне льстивые слова и в то же время бросал изучающие взгляды, словно пытался просканировать мои мысли.

– А если что-то не хватит?

– Ничего-ничего. Пишите служебную записку, все материалы будут закуплены. Работайте!

Я вышел из кабинета директора в растерянности. С одной стороны Назаров не выдал себя, не назвал позывной. Но с другой совершенно чётко дал указание сделать радиомачту по заказу немцев, которые завербовали меня. Какая поразительная предусмотрительность! Ни словом не выдал себя, но в то же время сделал все, чтобы я выполнял то, что нужно для шпионов. Хитрец.