Текст книги "Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аллард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 19
Побег

Я бросился к этой штуке, на которой неумолимо уменьшались цифры, но меня задержал Борис.

– Пошли отсюда! Мы успеем уйти!

Я сбросил его руку со своего плеча.

– Там люди в казино, они все погибнут. Ты понимаешь, твою мать, что это?

– Это не люди, – лицо Бориса брезгливо перекосилось. – Это барыги. Туда им и дорога. Жадные сволочи. Торгаши!

– Пролетарская ненависть к буржуям? – усмехнулся я.

– А у тебя нет ненависти? Ты – нищий учитель, а я – шофёр.

– Ну, Боря, каждому – своё. Кто-то работает, кто-то торгует.

Но нашу политическую дискуссию оборвала Марина, подошла ко мне сзади, обвила за талию, положила голову на плечо и проворковала, словно обожгла жаром, который скопился в паху:

– Олежек, Боря прав, нам надо просто уйти.

Я тяжело вздохнул, высвободился из объятий девушки и присел на корточки рядом с тикающей бомбой.

– Уходите! Выйдите в коридор, дойдёте до конца, повернёте направо. Там двор со стеной. И рядом ящик с песком. Боря, поможешь Марине перелезть и уходите. Уходите в Загорянское!

– Откуда ты знаешь это? – удивился Борис.

Я не ответил, вытащил перочинный ножик, у меня там была пришпилена крестовая отвёртка. И осторожно начал выкручивать винты. Снял панель, увидев внутренности, плату, взрывчатку. Обернулся и проворчал сквозь зубы:

– Знаю, Боря. Знаю. Уводи Марину!

– Хорошо. Мы будем ждать тебя за забором, в лесу. Пошли, Марина.

– Я останусь! Олег, зачем рисковать⁈ Мы же уже спаслись!

Не отрываясь от выкручивания платы, я отчеканил:

– Не волнуйся за меня. Я знаю, что делаю. Идите!

Я ощутил, как сзади пронёсся лёгкий ветерок, скрипнула дверь. И всё стихло. Внутри этого плоского чемоданчика вились разноцветные пучки припаянных проводов. Обычно в фильмах показывают, что надо перерезать какой-то один проводок и всё погаснет. На самом деле это чепуха. В такой штуке всё задублировано. Если вспухнет конденсатор или отойдёт какая-то микросхема. Я понял, откуда эта штука получает электроток и начал осторожно и аккуратно отсоединять от блока питания. Когда циферблат погас, я вытащил часовую отвёртку и отвинтил плату, опустил в карман, решив, что она пригодится для радиомачты, а обезвреженную взрывчатку выложил рядом. [метод разминирования не имеет ничего общего с реальностью – прим. автора]

И рация опять зашипела, я схватил её и, стараясь говорить другим, низким и хриплым голосом, сказал:

– Я – логово! Приём.

– Что случилось? Почему отсчёт отключился?

– Не знаю. Что-то сбоит. Пусть кто-то зайдёт, посмотрит.

– Ладно, – из динамика послышался недовольный возглас, потом всё стихло.

А я огляделся. Поверженные враги лежали в тех же позах, что я оставил. Решетов застыл и даже перестал дёргать ногами. Положив в карман тяжёлую металлическую бандуру, которой меня этот подонок хотел кастрировать, я выскользнул наружу и уже хотел последовать за Борисом и Мариной. Но тут я похолодел, вспомнив, что футляр со Стратом остался в кабинете Решетова. И мой парик, который купил Брутцер. И решил быстро добраться туда и вернуть свои вещи.

Не стал использовать лифт, а открыл дверцу, за которой поднимались ступени аварийной лестницы, и шагнул туда.

И тут же услышал, как загудел лифт, клеть поднялась и буквально тут же опустилась. Оттуда вывалились охранники Решетова. Я не мог их видеть, зато хорошо слышал их тяжёлые шаги по бетонному полу, которые гулко отдавались в коридоре. Матерные крики, когда они увидели место побоища. Дальше я слушать не стал, а осторожно, стараясь не шуметь, поднялся по ступенькам до второго этажа. Вылез в коридор. Кажется, все пусто. Прокрался к кабинету Решетова и вновь отмычками вскрыл замок.

Здесь уже царил полумрак, из-за неплотно закрытых штор пробивались первые рассветные лучи майского солнца, ещё слабые, робкие, ложились розовым покрывалом на ковёр, высвечивали монитор и клавиатуру крутой персоналки Решетова.

Я помнил, что громила Решетова поставил футляр рядом с креслом, но сейчас его там не оказалось. И на столе я не нашёл парика. Я начал обыскивать все, наткнулся на шкаф, аккуратно открыл дверцу и тут же рука наткнулась на что-то твёрдое. Вытащив, понял с облегчением, что это моя ненаглядная гитара.

Теперь осталось только найти парик. Я помнил, что прокурор бросил на стол мой парик. Но его там я не обнаружил. Неужели этот мудак унёс его с собой? Урод чёртов! Или, может быть, он завалился куда-то. Я решил обыскать кабинет, ощупью, сантиметр за сантиметром. Выдвинул ящики стола, проверил подоконники. Куда же, черт возьми, делись мои накладные волосы? Конечно, я мог бы заплатить Брутцеру за потерянную вещь. Но где мы достанем другой? Мне очень нравился именно этот.

И тут послышались тихие, но размеренные шаги, гомон голосов, и я юркнул за спинку дивана, спрятался.

Распахнулась дверь. Щелчок выключателя. И я осторожно выглянул из-за спинки, и холодок пробежал по хребту. Прихрамывая, вошёл Решетов с забинтованной головой, где слева проступало кровавое пятно. На белом, с зеленоватым оттенком, лице выделялись тёмные глаза, под левым расплывался здоровенный синяк, сжатые в одну линию синюшные губы. Его качнуло, он оперся о стену, прикрыв глаза. Но я поразился, что его черепушка оказалась такой крепкой. Если бы я вмазал бы ему в висок, прокурор точно бы отбросил бы коньки. Но я промахнулся, видимо, шандарахнул по самой твёрдой части черепа, оглушил, возможно, вызвал сотрясение мозга, но Решетов очухался. И это была очень плохая новость.

С ним я заметил ещё двух мужиков в комбинезонах защитного цвета, перетянутых ремнями, в высоких армейских ботинках. Решетов подошёл к стене, где у него висела в богатой резной раме картина, изображающая пристань, изрезанный берег, высокие разноцветные дома в средневековом стиле. Снял ее, аккуратно положил у своих ног. Сдвинул незаметную панель, за ней оказалась дверца сейфа. Я постарался запомнить код, хотя ключа у меня не было. Но я решил, что попробую потом вскрыть отмычками.

Прокурор с трудом сдвинул массивную дверь, за ней оказался целый оружейный склад, по силуэту я определил, что это винтовки Драгунова с оптикой, которые сделали еще в 60-х годах, но они верой и правдой служат с небольшими модификациями до современного времени. Применялись в Афгане. На трёхстах метрах рассеивание всего десять сантиметров. Решетов выдал пару таких, а затем приказным тоном отчеканил:

– Найдите Бориса и Туманова. Ликвидируйте. Трупы закопайте, как всегда, на старом кладбище села.

– А Марина? – хрипло спросил невысокий, но широкоплечий мужик.

– Ее приведёте сюда. Я ей покажу, как освобождать моих врагов.

Последнюю фразу сказал зловещим шипящим тоном. И я представил, как он может отомстить девушке за то, что она притворялась влюблённой. Его опять качнуло, он тряхнул головой и сипло продолжил:

– Уберите всю взрывчатку. Из комнат, из подвала. Демонтируйте трубы. Чтобы никаких следов. Все канистры унесите в гараж. И сделайте это быстро. Скоро менты нагрянут. Все должно быть так, чтобы комар носа не подточил. Ясно?

– Ясно, босс. А что с Ольгой? Ее куда? Освободить?

– Этот мудак Туманов ее уже освободил. Но позвонить из Загорянского она не смогла. Там мои люди. Я потом с ней договорюсь. А не договорюсь, значит, для неё тоже найдётся местечко на сельском погосте. Я дурак, что не сразу об этом подумал.

– Обыскать дом?

– Нет. Скорее всего Туманов увёл их в Загорянское, там баба у него, знахарка. Дом под зелёной крышей. Бабу зовут Глафира. Марина там жила, когда от бесплодия лечилась. Думаю, что они ушли туда. Попытаются позвонить из ментовки. Но им это не удастся, – синюшные губы прокурора на миг тронула усмешка. – Ну а вы их там засечёте.

Они ушли, погасили свет, и я через некоторое время вылез из своего убежища. Подкрался к сейфу, включив маленький фонарик. Постарался ввести код и потом отмычкой отомкнуть замок. Шкаф этот оказался очень вместительным. На верхних полках были выложены пачки денег, я взял одну, прикинул, сколько здесь может быть. Несколько сот тыщ точно. В советское время на такое бабло можно было прикупить пятнадцать жигулей, десять кооперативных трёхкомнатных квартир. Откуда у прокурора столько денег? На следующей полке лежали коробочки с какими-то драгоценными безделушками, возможно, то, что Решетов покупал в подарок Марине. А под ней я нашёл, наконец, свой парик в пакете, и даже накладные усы. Две трети сейфа занимали выставленные на стойках винтовки, автомат Калашникова. Над ними в коробках патроны, и пара пистолетов. Я решил захватить один, пистолет Стечкина, но модифицированный в бесшумный, с отличной кобурой, захватил несколько магазинов. Конечно, против снайперок Драгунова – это детская игрушка. Но хоть что-то.

Засунув пакет с париком в карман, закрепил кобуру под пиджаком. Вышел на середину комнаты и попытался вспомнить, как быстро выхватить пистолет. Удалось не сразу это сделать, но я подумал, что можно засунуть за ремень, и тогда смогу это сделать, как это сделал Бельмондо в «Профессионале», убив на дуэли комиссара Розена в исполнении великого Робера Оссейна.

Вытащив из шкафа футляр с гитарой, я покинул кабинет Решетова, вновь вернулся к лестнице и спустился в подвал. Но вылезать сразу не стал. Услышал, как люди прокурора бродят по подвалу, переговариваются, что-то тащат. Услышал визг строительного шуруповёрта – видно отворачивали болты, потом с грохотом что-то протащили, бросили. И только когда все стихло и вновь клеть лифта вознеслась вверх, я чуть приоткрыл дверцу, огляделся. И вылез в коридор. Быстро добежал до двери. Выскочил на двор. И тут передо мной встала серьёзная проблема – как перелезть через забор с тяжёлым футляром? Пришлось прислонить его к ящику и перебраться через забор.

Сердце колотилось в груди, воздуха не хватало. Я страшно боялся, что Боря увёл Марину в Загорянское, но тут с облегчением увидел, как девушка, обняв себя за плечи, сидит на пенёчке, умильно склонив голову. А Борис стоит рядом и что-то тихо ей вещает. Увидев меня, она вскочила, кинулась навстречу, я ощутил, как она дрожит. И от холода тоже. Снял пиджак и накинул ей на плечи. Свёл полы вместе и обнял ее, стараясь согреть, погладил по спине.

– Ох и ни фига у тебя пушечка, – услышал я одобрительный возглас Бориса.

И я понял, что теперь кобура пистолета видна. Но что поделаешь?

– Где достал, кент? – продолжил он с улыбкой.

– Из сейфа Решетова свистнул, – признался я.

– А там ничего больше не было? Деньжата, к примеру?

– Боря, нам не о деньгах надо думать, а о том, как скрыться от прокурора.

– А чего от него скрываться? – ухмыльнулся парень. – Он, наверно, уже дуба дал. Ты ж его так клёво приложил этой фигней.

– Приложил-то я его приложил. Да он очухался.

– Серьёзно? – у Бори вытянулось лицо, уголки рта опустились и брови стали домиком. – Он не сдох?

А я задумался, что стоит рассказать при Марине? Сообщать, что Решетов дал приказ убить нас с Борей, а ее… Я даже представить себе не мог, какому ужасу мстительный прокурор может подвергнуть девушку.

– В общем так. Я подслушал разговор Решетова с его громилами. Он объявил на нас охоту. Надо отсюда выбираться.

– Пойдём в Загорянское, спрячемся у Глафиры, – предложил Борис. – Позвоним из отделения милиции.

– Решетов знает о Глафире. И они нас там будут поджидать. И позвонить не сможем. Прокурор там ментов прикормил.

– Вот зараза, – Боря схватил здоровенную ветку и от злости сломал о колено.

– Не шуми, Боря, – сквозь зубы процедил я. – Думайте дальше, как нам сбежать. Есть здесь гараж, машины? Или парковка? Ну как гости сюда добираются?

– А то, – ухмыльнулся Борис. – Тут гараж огромный, три яруса. Один этаж над землёй, два других – внизу. Тачек там видимо-невидимо. Ты что думаешь, эти барыги пешком сюда приходят или на электричке? У них такие крутые…

Он так увлёкся описанием, что мне пришлось его хлопнуть по плечу, чтобы заткнуть.

– Боря! Кстати, спросить тебя хотел. Как ты попал в этот дом?

Парень нахмурился, засопел, раздувая ноздри. Потом все-таки объяснил:

– Я сюда шофёром нанялся, продукты возить. Тут платят хорошо. И безопасно. Не то, что в такси, где тебя каждый мэн убить и ограбить хочет. Устроился через своих знакомых. Стал жаловаться, что деньги нужны, мать болеет. Но Решетов узнал меня. Не убил, а наоборот я стал механиком при гараже его.

– Ясно. Такое предложение. Угоним какую-нибудь тачку, попробуем подъехать к ментовке в Глушковске… Нет, лучше так.

И тут я вспомнил про дачу Савина, он же тоже мне ее продал, и документы все оформил в садово-товарищеском кооперативе. Как уж он это сделал, я понятия не имел. Но был там я всего один раз и поразился, насколько этот дом внутри роскошен.

– Как мы угоним машину, умник? – скривился Борис. – У нас же ключей нет. И сигнализация там.

– У меня есть ключи, от моей машины.

Марина вскочила с пенька, вытащила из маленькой плоской сумочки ключи с брелком. Помахала перед моим носом и положила мне на ладонь. А я узнал брелок с голубой эмблемой BMW.

– Решетов подарил? – поинтересовался я, ощущая болезненный укол ревности.

Она подняла на меня глаза, сжала губы, видно понимая мои чувства, и кивнула.

– Хорошая тачка? Наша или иномарка? – спросил Борис.

– BMW, – я сунул брелок под нос Борису. – Почему ты об этом не знаешь?

– Я никогда на этой машине не ездила, – объяснила Марина. – У меня прав нет. И ты знаешь, Олег, Решетов меня из дома не выпускал. Только машину показал и все.

– Как машина выглядела? – быстро спросил я, лихорадочно соображая, какие характеристики могут быть у этой тачки.

– Олег, я не разбираюсь в машинах. Голубого цвета. Нет, такого, цвета металлик. Кресла обиты мягкой тканью, фетр, что ли, с рисунком, панель с приборами отделана драгоценными породами дерева. Так мне Решетов сказал. Коврик с мягким ворсом у кресла водителя. Всё очень стильно.

То, что внутри машина была отделана шикарно, ничего не говорило мне о характеристиках. Марина даже не смогла сказать, какая у тачки форма кузова.

– Ладно, давайте попробуем пробраться в этот гараж. Громилы Решетова, скорее всего, будут искать нас в Загорянском. А мы сыграем на неожиданности.

– Олег, если эта машина законсервирована, – вмешался в мои фантазии Борис. – Стоит без бензина и масла, мы на ней не уедем.

– Да, согласен. Но давай всё-таки попробуем пробраться в этот гараж. Боря, на тебя вся надежда. Ты должен знать, как туда пройти.

– Я знаю, знаю. Только при выезде там тоже стоит охранник и проверяет пропуск.

– Ну этот вопрос мы решим, – я вытащил из-за пояса пистолет, покрутил в руках.

Борис поднял брови, но лишь покачал головой.

– Проблема тут другая, – я спрятал пистолет в кобуру. – Как мы сможем проехать паспортный контроль? Наверняка Решетов уже предупредил охрану. Там же не перестреляешь всех.

– Мы поедем не через него, а по старой дороге, – объяснил Борис. – О ней мало кто знает. И почти никто не ездит. А я знаю.

– Значит, решено. Давай веди нас в этот гараж.

Борис объяснил, что надо вернуться в дом, там есть подземный ход как раз в гараж.

Пришлось вновь перелезать через забор. Я нашёл здоровенный ствол, подтащил и помог Марине забраться наверх, поддержал ее за ноги. Но она быстро подтянулась сама и спрыгнула вниз на ящик. А потом мы перебрались с Борисом.

Захватив футляр, я направился первым к входу в дом, постоял в проёме, прислушиваясь к звукам. Кажется, все громилы Решетова ушли. Потом пропустил Бориса и Марину.

Парень уверенно направился к лифту, вызвал клеть и когда она раскрылась, и мы вошли внутрь, я спросил с насмешкой:

– И куда ты нас хочешь отправить? Подземный ход с какого этажа идёт? С первого, второго, с крыши?

Но Боря ухмыльнулся, ощутив в моих словах сарказм. Но ничего не возразил. Лишь с таинственной улыбкой залез в карман своей куртки, вытащил небольшой ключ и вставил в скважину, которую я даже не замечал на стенке лифта. Повернул пару раз, и вдруг панель вызова этажей удлинилась и там обнаружилась небольшая панель с кнопками. Боря быстро ввёл какую-то комбинацию. И я увидел ещё одну кнопку. Боря вдавил ее с таким самодовольным видом, словно она вела в пещеру Али-Бабы. Клеть двинулась вниз, и через пару минут остановилась.

И мы оказались в коридоре, полностью забетонированном – потолок, стены, пол. Только по стенам шли круглые светильники.

– Ну прямо какой-то шпионский вертеп, – покачал я головой.

– Давай пошли, вертеп.

Борис потрусил впереди, мы – за ним. Наконец, коридор раздвоился, и парень уверенно свернул вправо. И мы оказались у двери, которую Боря тоже открыл ключом и ввёл код.

– Хорошо, что Решетов код не сменил, – вырвалось у меня.

Внутри сразу ударило в нос амбре из паров отработанного бензина, масла, металла.

– Марина, где твоя машина стоит? Ты помнишь?

Девушка задумалась, но Борис взглянул на меня снисходительно:

– Олег, я ж механик этого гаража. Один из механиков. Я знаю, где стоят все машины Решетова. Пошли!

– Шшш, – я приложил палец к губам, услышав шарканье ног, разговоры, смех.

Мы присели за машиной, которая стояла здесь. Какая-то древняя «Волга» цвета топлёного молока 1950-х годов, с «вытаращенными» фарами, навевающая воспоминания о старых временах, фильмах времён Любови Орловой.

Прошли мужики, в руках они тащили канистры с бензином, и я чуть привстал, чтобы понять, куда они их понесли.

Пришлось ждать, когда те вернутся. И я последовал за Борисом, который уверенно провёл нас до конца туннеля, где мы поднялись по крутой винтовой лестнице и остановились около роскошной тачки с узнаваемой решёткой-бабочкой и эмблемой BMW.

– Хорошая машина, – я заглянул в салон, обернулся к Марине, которая на пальчике крутила ключи.

– Ты постой в сторонке, – Борис отстранил меня в сторону. – Я сам все проверю.

Он действительно залез внутрь, завёл вхолостую мотор. Тот затарахтел, фыркнул, потом ровно загудел. Парень вылез наружу, ушёл куда-то, притащил канистру с бензином, бутылку масла. Все это быстро и аккуратно залил. И затем оглянул нас с Мариной с превосходством и объявил:

– Ну что, господа хорошие? Карета подана! Поехали!

– Боря, багажник мне открой, – попросил я.

Парень хмыкнул, нажал кнопку в салоне, крышка поднялась, и я аккуратно уложил драгоценный футляр внутрь, прижав запаской, чтобы не болталась.

Помог Марине сесть на заднее сиденье, сам устроился рядом с Борисом. Действительно, машина впечатляла своим интерьером. Сидения обиты фетром с рисунком, торпедо с приборами, украшено полированным деревом. В бардачке я нашёл бумаги на имя Марины, техпаспорт. Машинка оказалась не самая новая. На обложке инструкции я прочёл «BMW E9», год производства: 1969.

Пока я с интересом изучал толстую книжку с надписью на обложке «Benutzerhandbuch» и гордым силуэтом тачки баварской компании, в музее которой мне посчастливилось побывать, Борис докатил до съезда на первый этаж и затем подъехал к закрытым воротам, возле которых я узрел будку, обшитую листами серого металла. К нам подошёл немолодой мужчина в синей спецовке – вытянутое лицо с высокими скулами и седой щетиной на на выступающем остром подбородке. Борис спустил стекло водителя, положил руку на раму и с улыбкой сказал:

– Тихон, открой ворота.

Но тот зло сжал губы в одну линию и грубо выпалил:

– Боря, пропуск давай. Приказ Хозяина.

Я чуть перегнулся через колени парня. Наставив на охранника ствол, весело поинтересовался:

– Такой пропуск подойдёт?

У мужика вылезли глаза из орбит, кровь отлила от лица, но он развернулся и понёсся, чуть подпрыгивая, как заяц, в будку. Я выскочил из машины и бросился за ним. Но он захлопнул дверь прямо перед моим носом и стал громко орать. Пришлось рвануть хлипкую дверь, ворваться внутрь и стукнуть мужика по башке рукояткой пистолета. Охранник взмахнул руками, хрюкнул и медленно сполз по стене, уронив голову. Закапала кровь, разбиваясь на полу в брызги. Я поискал на панели кнопку, которая открывает ворота. Вжал. Но ничего не произошло. От злости вдарил кулаком по панели. Сорвал её и растоптал. Потом выскочил к воротам и просто ударом кулака сломал хилый электронный замок. И распахнул створки.

Бросился назад в машину, и лишь успел прыгнуть на пассажирское сидение, как взревел мотор, наша тачка резво выскочила из гаража. Борис вначале свернул на дорогу, которая вела к пропускному пункту, но потом затормозил, резко развернулся и мы понеслись по какой-то жуткой раздолбанной трассе, которая вилась между высокими дубами и берёзами.

– Тачку Марины разобьёшь! – стуча зубами, выкрикнул я.

Борис метнул в меня хмурый взгляд, чуть сбавил скорость. Но тут мы выскочили уже на нормальное бетонное покрытие. Помчались вперёд.

Тихий взвизг. Я машинально обернулся, заметив с досадой, что за нами несётся черная «Волга», дверь приоткрыта и оттуда торчит дуло снайперской винтовки.

– Вот зараза, погоня за нами! – бросил я Борису.

– Ты думаешь, я слепой? – огрызнулся он.

Бах! Звон разбитого стекла. Я обернулся и сердце подпрыгнуло до самого горла. В заднем стекле возникла здоровенная дыра, разошлись лучами трещины.

– Мариночка? Ты в порядке?

– В порядке, – пробормотала она.

– Давай вниз, ложись на пол! – скомандовал я и бросил Боре: – Сбрось скорость, я попробую их подбить.

– Ты спятил? – взорвался парень. – Они же пристрелят тебя! Запросто! Я уйду от них!

– Я знаю, что делаю!

Я перебрался на заднее сидение, постарался спрятаться за спинку. А Марина проскользнула на переднее пассажирское место.

Я стукнул по стеклу, и оно обрушилось ливнем осколков, полностью открыв мне обзор. Я снял с предохранителя, кобуру прикрепил, как приклад. Борис постоянно вилял, так что пули из снайперки проходили мимо. Я чуть приподнялся и начал стрелять по колёсам «Волги», которая гналась за нами. Явно не простая тачка, а «догонялка» с усиленным движком, так что она не уступала нашей старой иномарке.

Пиу. Острая боль, словно укусила огромная оса, пронзила левое плечо. Я нырнул вниз, и тут же выскочил – открыл огонь. Но тут наша тачка скакнула почему-то вверх. Бац! И в лобовом стекле «Волги» прямо напротив водителя возникла дыра с расходящимися лучами. Тачка завиляла, закрутилась и ткнулась носом в бордюр.

Борис тут же прибавил газа, мотор взревел, аки раненный зверь. И мы понеслись по дороге из разбитых цементобетонных плит, по краям которой серо-зелёной стеной стоял лес. Я не понимал, где мы едем, пока Борис не выскочил на Новосходненское шоссе.

– Останови машину, Боря! – приказал я.

Он бросил на меня удивлённый взгляд:

– На хрена? Я знаю, куда ехать.

– Не знаешь! Я увезу вас в укромное местечко, где вы спрячетесь. Мариночка, ты как?

Она свесилась в проход, и её лицо стало белым, как полотно, глаза округлились, задрожали губы.

– Олег⁈ Ты ранен?

Я бросил взгляд на рубашку, увидел, как расплывается багровая клякса на плече. Но лицо сильно саднило – видно посекло осколками.

– Пустяки, чуть задело. Боря! Слезай с седла! – приказал я. – Теперь моя очередь! Дай порулить!

Он, наконец, послушался, свернул на обочину. Неохотно вылез из машины, и мы поменялись местами.

Я прыгнул за руль, врубил газ. Развернув машину, выехал на Ленинградку и затем свернул на эту узкую извилистую дорогу, которая проходила между высокими корабельными соснами, пронзающими розовеющее небо. Проскочили через реку по мосту. И въехали в посёлок, где за деревьями стали вырастать аккуратные деревянные дома, похожие друг на друга.

Я остановил машину у забора, выкрашенного тёмно-зелёной краской.

– Приехали. Вылезайте.

Подал руку Марине, помог выйти из машины. Она постояла, переминаясь с ноги на ногу, разглядывая двухэтажный с мансардой и террасой дом.

С замиранием сердца я сунул нос в открытый багажник: если эти уроды пробили его, драгоценный инструмент мог пострадать. Но вытащив его, я выдохнул с облегчением – все оказалось в целости и сохранности.

– Ну и куда ты нас привёз? – недовольно пробурчал Борис, оказавшись рядом. – Это чей дом? Нас туда пустят?

Взяв у Марины свой пиджак, я вытащил из внутреннего кармана ключи, подошёл к калитке и бросил на ходу:

– Это мой дом, Боря.

Мы прошли по дорожке, усыпанной мелким щебнем, мимо небольшого сада с цветущими яблонями и грушами, от пьянящего аромата кружилась голова. И я открыл дверь, впустил своих гостей.

Борис вошёл внутрь, оглядел прихожую, отделанную панелями из полированного резного светлого дерева. Заглянул на кухню, приоткрыл дверь в одну из комнат, сунул туда нос и присвистнул:

– Ни фига себе хаза. Ты как её добыл?

– Купил у подпольного стоматолога. Он за бугор умотал. Своё имущество по дешёвке продал.

– Еврей? Стоматолог твой? В Израиль укатил?

– Не еврей. Женился на еврейке и ребёнка её усыновил. Значит, так, ребята, – продолжил я. – Располагайтесь тут. На кухне есть холодильник. Включите. Тут ещё стиралка имеется. Я привезу вам продукты и бельё. Пока поживёте тут. Если я через час не вернусь. Значит, меня замели в ментовку.

У Марины сразу сползла улыбка с лица, глаза широко раскрылись, дрогнули губы.

– Олег, почему тебя должны забрать в милицию? Зачем?

– Мариночка, тут такое дело… Я, в общем, потом всё объясню. Из дома вам лучше не выходить.