Текст книги "Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аллард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Глава 17
Концерт с петлей на шее

После ужина я зашёл в туалет, попытался смыть кровь с воспалившихся царапин на лице. Вспомнил с сожалением, что в чемоданчике Брутцера имелись палетки с гримом и я бы мог замалевать эти следы лазанья по дереву. Но раз это сделать не удалось, пришлось идти в зал с располосованной мордой, надеясь, что это не привлечёт внимание.

Когда вошёл в зал, обнаружил за столиками массу народа. Это чем-то напомнило ресторан в Доме кино. Гости Решетова выглядели респектабельно: мужчины в хорошо сидевших на них костюмах, явно сшитых где-то за бугром, из заморской ткани. Белые рубашки, стильные широкие галстуки, унизанные перстнями пальцы. На некоторых по жилетам струились изящные золотые цепочки, уходя в специальный карман для часов-брегетов. Заметил несколько дам в таких откровенных туалетах, что поначалу подумал, что это бабочки по вызову. Но по возрасту эти годились в матери этим самым бабочкам, а то и в бабушки.

Царил тихий, такой же солидный гомон голосов, но не слышались ни смех, ни выкрики. Все, что называется, чинно-благородно. И я даже представить не мог, зачем всем этим важным господам песни битлов? Им скорее захотелось бы послушать что-то из советской партийной эстрады, в стиле «И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди». Но я забрался вместе с остальными членами нашей группы на эстраду, взял свою гитару, набросил ремень, и начал перебирать струны.

– Витя, чего исполнять будем? – спросил его.

– По вот этому списку, – он протянул мне написанные от руки самим парнем названия песен.

Первой там стояла почему-то песня Харрисона «While My Guitar Gently Weeps», но с пометкой: «играть спокойно». И я подошёл к микрофону, стал наигрывать мягко и нежно мелодию и петь. Витя и Сева начали мне подыгрывать, а Никита очень верно подавал ритм на ударных.

Лишь некоторые гости развернулись, чтобы бросить взгляд на наши потуги, но потом вновь увлеклись разговорами. А официанты, похожие друг на друга, как близнецы-братья, в чёрных отлично отутюженных брюках со стрелками, в белых рубашках, жилетках и галстуках-бабочках, с прилизанными блестящими от геля волосами, бесшумно скользили по паркету, разносили на подносах тарелки с яствами.

Я постарался отвлечься от своих мыслей, погрузиться полностью в игру. Думая лишь о том, что пока в зале столько народу, вряд ли прокурор захочет взрывать весь дом именно сейчас.

Мы сыграли несколько песен, и когда я уже решил исполнить «Let It Be», снял гитару и уселся на банкетку, открыв крышку рояля. Но включить микрофон не успел, Витек ткнул меня в плечо, и показал жестом куда-то на что очень важное, что происходило за моей спиной. Я поднял взгляд и замер, руки так и застыли над клавиатурой.

В зал вошёл Решетов во фраке, из-под которого виднелась жилетка в ёлочку и галстук-бабочка. Просто жених на королевской свадьбе. Он вёл под ручку Марину, одетую в открытое алое платье, напоминающее чем-то воздушный, струящийся наряд барышень времён Пушкина. Улыбалась и, кажется, искренне. И глаза сияли радостью. Волна ревнивой злости обрушилась на меня, захотелось со всей дури трахнуть крышкой рояля, чтобы выплеснуть мою досаду. Рядом с этой парочкой шествовали наш распорядитель Кутепов и Борис. И меня посетила мысль, а какую вообще функцию при Короле бала выполняет этот предатель? То, что он соврал мне, потому что втёрся в доверие к прокурору, я уже понял. Но в каком качестве он служил ему? Не охранником же? Шофёром? Но зачем Решетову бывший водила Мельникова?

– Это твоя герла? – чуть наклонившись ко мне, тихо спросил Сева.

Я кивнул, стараясь усмирить разбушевавшееся сердце, и не дать вырваться досаде наружу. Жар стал подниматься к груди, шее, голове, стягивая кожу на затылке.

– Понятно, что прокурор так запал на неё, – добавил Сева одобрительно.

Я бросил на него взгляд, а парень хмыкнул, и чуть провёл по струнам, издав лошадиное ржание. И захотелось трахнуть его по башке его же инструментом.

Тем временем Хозяин под ручку с «девушкой моей мечты» добрался до нашей эстрады, встал спиной и изрёк:

– Дорогие гости! Сегодня у нас большая программа. Вначале концерт! Прошу любить и жаловать наших музыкантов! А после ужина состоится, как всегда, аукцион, где будут представлены предметы большей ценности. Затем главный номер нашей программы. Большой куш!

Когда прокурор закончил эту пафосную речь, все в зале дружно захлопали, на этот раз послышались одобрительные выкрики, и вся эта гоп-компания вдруг перестала выглядеть, будто они прибыли на чьи-то похороны.

Что такое «Большой куш» я понял – рулетка, катран, игра в карты. Присутствующие походили не просто на богатых людей, на очень влиятельных. Кем они были? Скорее всего, директора крупных магазинов, цеховики, валютчики, в общем, куча теневых дельцов. Те самые люди, которые зарабатывали миллионы на обмане государства, но потратить своё бабло не могли открыто. А прокурор предоставлял им не просто развлеченье, но такое, которое щекотало нервы, заставляло будоражить кровь, зажигало в душе азарт захапать ещё больше. А проигрыш даже больших сумм вряд ли их страшил. В эти годы при дряхлеющем генсеке ковались миллионы, которые потом превратятся в миллиарды, когда выжившие дельцы смогут легализовать своё состояние.

Решетов с Мариной, Борис и распорядитель Кутепов присели за стол, который находился слева от эстрады. Тут же подлетело два официанта, выставили блюда, вазочки с икрой и фруктами, бутылки. Борис открыл одну из них, видимо, с вином и налил в бокал Марине. Благосклонно улыбнувшись, она взяла бокал и дождалась, когда наполнят свои бокалы мужчины. И прокурор разразился тостом, до меня долетали его льстивые фразы о «королеве бала». «самой красивой женщине на Земле» и тому подобное. Потом они все чокнулись с громким звоном, мужчины вылили в себя все бокалы, а Марина лишь пригубила. Решетов склонился над ее ухом, начал что-то шептать, из-за чего девушка начала улыбаться, пару раз засмеялась, застенчиво приложив ладонь ко рту.

Я наблюдал за этим краем глаза, громко бренча на гитаре очередной хит битлов «All My Loving». Ребята вторили мне вполне уже громко, а Никита на литаврах так отбивал ритм, что радовало душу.

 
Close your eyes and I’ll kiss you, tomorrow I’ll miss you.
Закрой глаза, и я поцелую тебя, завтра я буду скучать по тебе.
Remember I’ll always be true.
Помни, я всегда буду верен тебе.
 

https://music.yandex.ru/album/7833805/track/54365907

И я погрузился в эту атмосферу, стараясь делать вид, что я не вижу, как Марину обхаживают трое мужчин, каждого из которых я хотел убить без жалости.

Уже на последнем куплете этой песни, где я старательно выводил: Allmyloving, Iwillsendtoyou, аllmyloving, darling, I’ll be true' заметил, как рядом с эстрадой остановился высокий, сутулый мужчина с крючковатым носом, всем своим видом, напоминающим хищную птицу.

– Р-ребята, – обратился он к нам, чуть заикаясь. – С-с-пойте что-ниб-б-удь цы-цыганское. От души такое.

По лицу Витька я понял, что он понятия не имеет, что делать. Побледнел и умоляюще смотрел на меня.

– А что именно вы хотите? Есть какие-то предпочтения? Мы много песен знаем.

– О! Эт-то хорошо! Х-хорошо! – он обрадовался, вытащил из кармана портмоне, вынул оттуда купюру, положил рядом с микрофоном и выдал: – «Со-со-коловский хор у Яра», пожалуйста'.

– Сделаем, – я улыбнулся, провёл по струнам, с сожалением подумав о том, что эту песню лучше исполнять на акустической гитаре, лучше всего на той цыганской, которую я купил у барыги.

И начал наяривать развесёлый мотив этой песни. Которая почему-то напомнила мне мой сон, где мы с Мариной Валентайн должны были как раз пойти в ресторан «ЯрЪ».

 
Ты не езди, милый, к «Яру», даром денег не теряй,
А купи себе гитару и почаще напевай!
Кто цыган любил безмерно, тот уж в рай не попадёт,
И душа его, наверно, в час роковой в аду споёт.
 

https://music.yandex.ru/album/431931/track/3854565

Но к моему удивлению, мужик, похожий на ястреба или грифа, не ушёл, а прослушал всё, что я спел. Похлопал мне с таким счастливым выражением на физиономии, что даже перестал выглядеть хищно, а наоборот, на лице появилось благодушное выражение.

– К-как задушевно в-вы спи-спиваете, – произнес он задумчиво, потом резким движением вытащил из бумажника несколько банкнот, положил у моих ног и взмахнул рукой: – Да-давайте ещё что-ни-нибудь.

И я решил опять похулиганить, исполнить ту песню, которую Никита Михалков сделает знаменитой лишь через 6 лет.

 
Мохнатый шмель – на душистый хмель,
Цапля серая – в камыши,
А цыганская дочь – за любимым в ночь
По родству бродяжьей души.
 

https://music.yandex.ru/album/431931/track/3854556?utm_source=web&utm_medium=copy_link

Я исполнял эту песню на дне рождения Марины, и она точно могла вспомнить об этом. Но я и так был уверен, что она меня узнала. Инстинкт самосохранения исчез, растворился в азартном желании в последний раз оттянуться в этом вихре мелодий.

А мужчина, который просил исполнить цыганщину, стоял, прикрыв глаза, чуть покачивая головой в такт, и на лице его расплывалась гримаса блаженства.

Когда я закончил, бросил взгляд в зал, заметив, что часть людей все-таки слушали с интересом и даже поаплодировали мне. Но ни Решетов, ни Марина, ни остальные за этим столиком, никак не отреагировали. Они будто отгородились от всех силовым полем, стеклянной стеной, которая гасила все звуки. И просто наслаждались компанией Марины, которую всячески ублажали. Подливали ей вина, что-то рассказывали, от чего девушка смеялась. И я не мог никак отогнать мысль, что нахожусь за пределами этого круга, словно меня отбросила центробежная сила на самый край и пытаюсь удержаться, но вот-вот, пальцы соскользнут, оторвусь и улечу в небытие.

К нам подошёл ещё один солидный мужчина и демонстративно вытащив зелёную бумажку с изображением Ленина, небрежно помахав ею, сказал:

– Что-нибудь для дамы исполните. Такое чтобы нежное, лиричное. Сможете? – он строго свёл мохнатые брови.

– Сможем, – я кивнул.

Мужчина положил к моим ногам полсотни, и приготовился слушать. Я решил исполнить ещё одну песню, которую тогда пел для Марины. Нет, я понимал, что ей плевать. Но мне самому хотелось вспомнить то прекрасное время, когда это чувство лишь пробуждалось во мне, вырастая в нежный росток. И пусть она уже забыла об этом.

 
Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то повенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная ты моя женщина!
 

https://music.yandex.ru/album/4701066/track/42918843

Когда я спел первый куплет, заметил, как у заказчика приоткрылся рот, приподнялись брови. Он бросил взгляд в зал, и я тут же понял, для кого он заказал эту песню. Там сидела молодая, привлекательная блондинка, стройная, одетая в брючный ярко-бордовый костюм и высокие коричневые сапоги на шпильке. Она слушала песню задумчиво, и одобряюще улыбалась.

– Хорошо, молодцы, – мужчина тоже остался доволен.

И тут вскочил наш распорядитель, подошёл к эстраде и произнёс:

– Отдохните, парни. Сейчас без вас обойдутся.

Мы сошли с эстрады, и Кутепов отвёл нас в дальний угол, где мы уселись все четверо. И я начал ждать, что за гость сейчас явится.

– Семеныч будет выступать. – обронил Витек с каким-то брезгливым выражением.

Вытащив из кармана бело-красную пачку «Мальборо», прикурил от зажигалки, что стояла на столе. Втянул дым, выпустив вверх струйку дыма, и откинувшись на спинку, начал чуть покачиваться.

И я уже приготовился услышать вновь голос Высоцкого, но почему-то в зал вошёл немолодой мужчина, совсем мне незнакомый. Среднего роста, в свитере грубой вязки, джинсах, с гитарой. Длинное вытянутое лицо с выпуклым подбородком с ямкой, кудрявая грива уже малость поредевших волос. Я попытался вспомнить, кто это, но ничего не приходило на ум. Он взобрался по ступенькам на эстраду, подошёл к микрофону, провёл ладонью по струнам акустической гитары из светлого дерева. И запел речитативом, сопровождая тремя аккордами:

 
Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак.
Я гоняюсь, я гоняюсь за туманом,
И с собою мне не справиться никак.
 

https://music.yandex.ru/album/10715953/track/65936792

И я понял, кто это. Юрий Кукин и пел он свою самую знаменитую песню «А я еду за туманом». Которую потом переделали те пацаны, что ехали работать на БАМ: «А я еду, а я еду за деньгами. За туманом едут только дураки».

Но исполнял Кукин душевно, хоть голос имел совсем небольшой, но для бардовской песни это не имело значения. Тут, что называется, надо было «петь душой», как говорил Утёсов.

Когда он закончил петь, ему похлопали, но как-то вяло. Но Кукин исполнил ещё несколько своих песен: «Мой маленький гном», «Ну кто придумал эти горы». Поклонился, спустился по ступенькам и ушёл, чуть сгорбившись. А я посмотрел на Витька, что он скажет на этот раз.

– Ну ошибся я, – проронил, совершенно не смутившись, парень, затянулся сигаретой и прикрыл глаза.

К нам подскочил вновь Кутепов и спросил:

– Сможете по вот этим нотам подыграть нашей диве?

Передал Витьку листки с нотами. Тот повертел в руках и передал мне, растерянно почесав в затылке, явно не зная, что это такое. Я уж обрадовался, что придёт Эдита Пьеха, схватил клавир, но сразу понял, что это совсем не похоже на ее песни.

– Князев, попробуешь сыграть? – упёршись в меня внимательным взглядом, с напряженным видом поинтересовался Кутепов.

А меня удивило это. Приглашать непонятно какую певицу, которая собирается исполнять что-то совершенно неведомое? И зачем?

– Хорошо, – самому захотелось испытать себя, смогу ли я прямо с листа сыграть мелодию.

Но когда я сел за рояль и наиграл первые ноты, усмехнулся про себя. Песня-то оказалась невероятно известной.

– Ну? – нетерпеливо бросил распорядитель. – Сможешь или нет? Звать ее?

Я пролистнул клавир, проиграл начало ещё пары мелодий и кивнул.

– Без проблем. Зовите.

Минут через пять в зал вошла невысокая, худая женщина, моложавая, в брючном костюме из ярко-оранжевого шифона, пышным жабо скрывая свой маленький бюст. На плечи наброшен небрежно темно-рыжий мех, в цвет сильно завитых в жёсткие кудри волос. И я тут же узнал ее. Людмила Гурченко. Распорядитель взял ее галантно за руку и помог взобраться на сцену. Не здороваясь, она обвела нашу группу взглядом Снежной Королевы, сильно накрашенный рот скривился. Подошла к микрофону, и я начал играть на рояле первый аккорд. Она запела «Песню о хорошем настроении» из фильма «Карнавальная ночь», который и сделал Гурченко известной.

 
Если вы, нахмурясь, выйдете из дома
Если вам не в радость солнечный денёк
Пусть вам улыбнётся, как своей знакомой
С вами вовсе незнакомый встречный паренёк
 

https://music.yandex.ru/album/8363473/track/56445317

Я играл на рояле по нотам, что стояли у меня на пюпитре, добавляя мелодизмы, чтобы как-то скрасить бедность звучания. Но певица пела что-то своё, она не попадала ни в ритм, ни в ноты и меня все сильнее и сильнее охватывало чувство бессильной злости и досады. И голос у Гурченко звучал не так звонко и чисто, как в фильме, а хрипловато, сдавленно, словно ей не хватало дыхания, или силы голосовых связок. Когда это мучение закончилось, она метнула в меня такой убийственно злобный взгляд, что я понял, она не довольна моим аккомпанементом. И наверняка доложит об этом нашему распорядителю.

Но в зале при ее исполнении все гости оживились, встретив бурными аплодисментами. Это заставило певицу благосклонно улыбнуться. Но, когда она повернулась ко мне, улыбка тут же сползла с ее лица, словно резиновая маска. Она бросила мне, как слуге: «Куплеты шансонетки» и у меня перекрыло дыхание. Я вообще не представлял, как играть эту ритмичную, сложную мелодию, которую в фильме «Корона Российской империи» исполнял целый оркестр. Но когда я вгляделся в клавир, понял, что это полное переложение для клавишных. И тут же уверенно проиграл вступление, Гурченко вступила как-то не сразу, но потом словно стала гнаться за аккордами, и какое-то время получалось синхронно и очень даже неплохо. Но потом голос у певицы сел, она уже начала петь вовсе не так яростно и весело, и конец просто слила.

Но и на это исполнение гости ответили овациями, и даже Решетов отвлёкся от Марины. Повернулся к эстраде, громко хлопая, и пару раз крикнул: «Браво!» И Гурченко ответила ему, послав воздушный поцелуй.

Певица ушла со сцены, как королева, благодушно улыбаясь, не поблагодарив аккомпаниатора, то есть меня, но что порадовало, не обругав матом.

После того, как Гурченко скрылась за дверью, Кутепов притащил всех остальных членов нашей группы на сцену и сообщил:

– Играть так, чтобы небо и Земля плакали и смеялись. Понятно?

И через пару минут привёл, к моей радости, на сцену Пьеху. Я не удержался, выскочил из-за рояля, сжал в своих руках руку певицы, поднёс к своим губам. Она так мягко и нежно улыбнулась мне, что неприятное впечатление, которое оставила предыдущая дива, растаяло как туман под жаркими лучами летнего солнца.

Она спела несколько песен, я задавал тон на гитаре или рояле, а ребята вполне грамотно подыгрывали. Потом Эдита подошла ко мне и предложила своим глубоким контральто, от которого, кажется, вибрировала каждая клеточка моего тела:

– Роберт, давайте исполним следующую песню вместе. Вы не против?

Как же я мог быть против⁈

– А какую, Эдита Станиславовна?

– «Только ты». Знаете эту песню?

– Конечно, – я улыбнулся, поскольку знал не только русскую кавер-версию, но и англоязычный оригинал группы The Platters.

Мы вышли к микрофону, и я начал играть на гитаре мотив. Эдита спела первый куплет:

 
Только ты!
В мой дом весну принёс!
Только ты!
Открыл мне счастье слёз!
 

https://music.yandex.ru/album/19048224/track/50899378

А я взял и продолжил на английском:

 
When you hold my hand , I understand (Когда ты держишь меня за руку, я понимаю)
The magic that you do , (То волшебство, которое ты творишь)
You’re my dream come true, ( Ты моя осуществившаяся мечта )
My one and only you. (Моя единственная и неповторимая ты)
 

https://music.yandex.ru/album/542111/track/4899535

Эдита, услышав это, широко улыбнулась. Приподнявшись на цыпочки, захлопала в ладоши, и затем мы уже допели дуэтом на русском. Когда мы закончили, зал почему-то затих, словно в оцепененье, и я уж решил, что им не понравилось, или они вообще не поняли, что сейчас услышали. Но потом разразились такими рукоплесканьями, что даже Решетов с удивлением бросил взгляд в зал, потом перевёл на нас с Пьехой. И впервые на его лице отразилось какое-то странное выражение, больше похожее на ревность, глаза сузились, полные губы плотно сжались. Он развернулся к столу обратно, налил себе почти полный бокал коньяка и опрокинул в рот, словно это была водка, а не изысканный алкоголь.

После того, как Эдита ушла, мы вновь начали выполнять заказы гостей. И чего только мне не пришлось петь, какие-то детские песенки «Голубой вагон бежит, качается», и патриотические песни, и несколько песен битлов, в том числе «Penny Lane», и один из самых знаменитых хитов «A Day In The Life». И я уже ощущал, что перетрудил связки, так что стал хрипеть, в горле першило. И уже хотел сказать Витьку, чтобы они дальше пели без меня, или я совсем потеряю голос.

Но тут к эстраде подкатил мужик, очень впечатляющей внешности. Бычара, которому было жутко тесно в его шикарном костюме, тот топорщился на груди, обтягивая выпуклые рельефные бицепсы. Бритый затылок переходил почти без предупреждения в мощную массивную шею. Он поманил меня пальцем. И я присел на край сцены, спустив ноги. Из кармана мужик вытащил пачку купюр, перетянутых аптекарской резинкой, вытащил одну банкноту, явно не наших денег и произнёс хрипло и гулко:

– Слушай, кент, такое дело. Песняк есть такой. В ем слова: «И не очко обычно губит, а одиннадцати туз».

Меня тут же прошиб холодный пот, я весь вспотевший и мокрый вдруг ощутил, что меня словно выпихнули на мороз. Петь эту песню при прокуроре?

– Знаю, – откашлявшись, сказал я довольно тихо. – Но… она, понимаете, немного не в тему. Тут ведь…

– А прокурор? – ухмыльнулся амбал, – Ну ты чо, фраер, так стремаешься? Это ж я заказываю.

– Хорошо, – я кивнул.

Встал к микрофону, а мужик, так и не отдав купюру, остался наблюдать. И под взглядом его круглых маленьких, но пронзительных глаз под нависшими надбровными дугами, провёл рукой по струнам и начал петь, бросая изучающий взгляд в сторону столика с прокурором. Понимая, что ему плевать, к припеву так разошёлся, что уже, не стесняясь, чеканил:

 
Владимирский централ, ветер северный
Этапом из Твери, зла немерено
Лежит на сердце тяжкий груз
Владимирский централ, ветер северный
Когда я банковал, жизнь разменяна
Но не «очко» обычно губит
А к одиннадцати туз
 

https://music.yandex.ru/album/11277/track/25996081

И тут заметил, что на лице амбала вдруг появилось какое-то удивительно наивное, детское выражение, словно он стал пятилетним мальчиком. Кончиком толстого указательного пальца смахнул слезинку с глаз.

Когда я сыграл последний аккорд, мужик достал из пачки ещё одну банкноту, и торжественно вручил мне.

– Клёво долбишь. До печёнок проняло.

И, развернувшись, чуть сгорбившись отправился за свой столик, пару раз вновь смахивая слезы.

Эта песня оказалась финальной. После неё Решетов встал и, повернувшись лицом в зал, возвестил:

– На этом наш праздничный ужин закончен. Прошу дорогих гостей пройти в зал, где будет проводиться аукцион. Просим! Просим!

Послышался шум отодвигаемых стульев, гости начали медленно, также солидно выходить из зала. И вскоре он опустел. Последними удалились сам Решетов, держа под ручку Марину, и Борис. А я устало присел на эстраду, спустив ноги. В голове кружилась карусель из мелодий, лиц, голосов.

К нам подошёл Кутепов и, шумно выдохнув воздух, произнёс:

– Молодцы! Сыграли на отлично. После аукциона получите гонорар и по домам. Кто-то хочет на аукционе присутствовать?

Все дружно выпалили: «нет».

– Ну и ладно, – проронил распорядитель. – Но, если передумаете, приходите. Вы ж теперь богатые, можете себе позволить, – он коротко хохотнул.

Когда он исчез в проёме двери, Витек подскочил к коробке, куда складывали купюры, вытащил оттуда веер, прямо как генерал Чарнота-Ульянов в фильме «Бег», когда тот выиграл двадцать тысяч у «Парамоши», в исполнении великого Евгения Евстигнеева.

– Ты смотри, Туман… тьфу, Бобби, сколько тут! Охренеть. Так делим. Тебе половина, а нам остальным на троих. Согласен?

– Нет, – хрипло отозвался я, повернул к нему голову, увидев, как у него расстроенно вытянулось лицо. – Всем поровну.

– Нет. Так нельзя, – встрял Севка. – Ты почти всё один лабал. Мы так не можем.

– Ребята, я вам сказал – всем поровну дели. А я пока отдохну.

Я прилёг на спину на краю сцены, прямо на вытертые до блеска доски. Заложив руки за голову, вгляделся в высокий потолок, с которого свисали на металлическом кронштейне прожектора. Усталость наливалась в каждой клеточке моего тела свинцом. И мне даже смотреть не хотелось на бабло, которое насовали нам.

– Слушай, тут больше двух тыщ, – смущённо подал голос Витек.

– Хорошо, – я положил ногу на ногу, даже не стараясь контролировать раздел.

Через пару минут шуршанья и бормотанья вполголоса, рядом со мной присел Витя и положил мне на живот стопку купюр.

– Тебе шесть сотен, нам остальное. И вот ещё. Тут зелень есть. Что с ними делать будем?

Я привстал на локте, раздумывая над этим сложным вопросом. Операции с валютой карались строго.

– Ну я могу что-нибудь купить в «Берёзке», – подал робко голос Никита.

– А тебя не заметут? – поинтересовался я.

– Не думаю. Я б там инструмент какой прикупил. Ну, для нас.

– Давай! – согласился я.

И тут мне в голову пришла интересная мысль. Пока все будут на этом аукционе, я могу вновь обследовать дом, и найти кабинет Решетова, или ещё какую-то комнату, откуда смогу позвонить. Хотя, может быть, всё обойдётся? И нас отпустят с богом? Выдадут гонорар, который теперь выглядел нищенским на фоне нашего богатства, которое мы заработали, лабая по заказу. А когда мы вернёмся, я тут же позвоню Сибирцеву, сообщу, где этот вертеп Решетова находится, что тут происходит.

– Ребята, я пойду аукцион посмотрю, – я бодро вскочил.

Витек с удивлением воззрился на меня, поджал губы:

– Иди. А мы пойдём пожрём опять. Попросим чего-нибудь на кухне и выпить. Трубы горят уже конкретно.

Я вышел в коридор и без стеснения прошёлся по нему, решив, что ежели спросят, чего я тут рыскаю, скажу, что ищу комнату, где проводится аукцион. Поднялся на второй этаж, вновь продефилировал вдоль дверей и тут услышал разговор, явно по телефону. Голос Решетова уверенно ответил:

– Да, Коля, все идёт по плану. Нет. Никаких проблем.

«Коля»? Я рефлекторно напрягся. Неужели Решетов разговаривал с Сибирцевым и тот в курсе того, что творится в этом кафешантане. Черт!

Краткое содержание главы – комикс