Текст книги "Сводные. Любовь на грани (СИ)"

Автор книги: Ева Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

ГЛАВА 65

МАТВЕЙ

– Татьяна... У нас был роман в институте. Таня влюблена в меня с первого курса. Мы знакомы со школы, учились в параллельных классах, общались. Потом, оказалось, поступили на одно направление. На первом курсе познакомились с твоей мамой, девушки сдружились. А я влюбился. Света стала её подругой, но потом их дороги разошлись из-за меня. Мама твоя взаимностью не отвечала, много ухажёров, я самый неперспективный, – усмехается. – Я, как все молодые бараны, начал за ней таскаться, она устала меня отшивать. После каждой неудачи шёл зализывать раны к Татьяне: мы сблизились. Через время до меня дошло, что Алферова в меня влюблена, решил: а чего добру пропадать?! – останавливается и с трудом сглатывает слюну, наблюдаю, тяжело ему даются воспоминания. – Совратил: девочкой была, думала, у нас отношения. Я просто использовал и трахал Таню, поднимая рухнувшее эго от неудач со Светланой.

– Теперь понятно, в кого я такой косячный, – вырывается у меня. – Отец, мы с тобой похожи, – расстроенно смотрю на него.

– Расскажешь?

– Потом, продолжай исповедь, – жду его рассказ до конца.

– Так-с, сейчас в кучу соберу воспоминания… После окончания первого курса была вечеринка, Татьяна уехала на юбилей отца, а я пошёл на вечеринку. Итог похода: утром проснулся в одной кровати с твоей мамой. Счастью не было предела, о чувствах Алферовой и думать забыл. Только когда Света забеременела тобой, прозрел, – смеётся, – наивный! Оказывается, остальные устали добиваться, один я и остался.

– Татьяна как восприняла ваш разрыв?

– С достоинством, – произносит на выдохе, – в отличие от меня, девочка оказалась умнее и сильнее духом.

– Не было истерик? Просто отпустила?

– При мне нет, а дальше не интересовался. Да и как не отпустит-то, другая беременна… Мы не общались год. С другими парнями Татьяну не видел. Женился, родился ты, жена начала устраивать первые скандалы. Я, как проклятый работал и учился, старался дать вам лучшую жизнь. Меня и Алферову пригласили подрабатывать в Московский суд. Потихоньку стали опять общаться по-дружески. Вернулась лёгкость в отношениях, делились горестями и радостями. Татьяна, сколько помню – всегда рядом, как друг. Про первого любовника Светы рассказала Таня. И, как думаешь, я поблагодарил? – опрокидывает залпом остатки виски в себя. – Нет! Наговорил гадостей, что она выжидала удобного момента отомстить, обвинил во всех смертных грехах. Её, понимаешь! Не жену! Остыв и успокоившись, нанял первого в нашей жизни детектива и узнал много интересного о Светлане. Хотел извиниться перед Таней, но было поздно. Она уволилась, перевелась на заочное и уехала в Великобританию. Где и познакомилась с Робертом.

– Пап, а что ты испытывал к Татьяне? – слушал рассказ отца, а по телу ледяные мурашки бегали табуном. Сочувствую маме Тане. Нам с парнями кажется, что она до сих пор любит моего отца.

– Похоть, потом дружба. А когда она вышла замуж, у нас остались только звонки. Стал скучать, ждать нашего общения. Она прилетала несколько раз в Россию, мы виделись… – произнёс последнее смутившись.

– Вы переспали, да? – догадавшись, смотрю на него.

– Да. И тогда я понял, что потерял свою женщину, идиот. Но поздно. Переключился на семью, погряз в скандалах. Так и жил… Потом вернулась Татьяна из Лондона, попросила помощи с разводом.

– Почему ты не развёлся и не дал вам шанс? – непонимающе спрашиваю.

– Были мысли, но она меня отвергла со словами: “Раз даже после измен Светы ты продолжаешь жить с ней, значит, судьба распорядилась правильно! И наш удел – дружба!”

– И ты сдался?

– Да. Знаешь, в тот момент почувствовал себя таким грязным, стало больно за Таню, я недостоин такой женщины. Дружба тоже ценна. Свыкся с мыслью, и начались у нас отношения более близкие, духовные, без сексуального подтекста.

– А как мама относилась к вашей дружбе? – перевариваю услышанное.

– Безразлично, она меня не любила и не ревновала.

– Когда мама погибла, почему Ирина? Почему не Татьяна?

– Олень потому что, – рычит. – Сам не понял, как меня повернуло на Синициной. Включил мушкетёра: мадам я всё решу – зло.

Тянется к бутылке и наливает себе виски, мне доливает воду.

– Увидел Ирину в кафе, зарёванную, испуганную, подумал, вот мой шанс! Такой я точно буду нужен! – переключается на вторую жену. – Она сразу взяла меня в оборот: женскими штучками и “заботой”, – усмехается. – Не скрою, я был одинок, поддался Ирке, купила актёрской любовью, – смеётся, но от смеха тянет чувством горечи. – Сынок, я не умею выбирать баб! Казалось: счастье, неужели повезло, встретил женщину, которая будет любить, в отличие от первой жены! Захлестнуло, не замечал всех звонков, слеп был, – бокалом с виски салютует мне. – Я старался, хотел полноценную семью, на старости лет иметь родного человека рядом. Смотрел на неё: обычная баба с кучей проблем, без жилья и денег, с дочерью студенткой. Сейчас всё решу и устрою, благодарна будет. А она правдоподобно играла в любовь. Случались у Ирины срывы в актёрском мастерстве, но я списывал на проблемы взаимоотношений с дочерью. Матвей, ты же видел их ссоры за столом? – киваю, подтверждая, укладывалась брехня в общую картину про проблемы с дочерью. – Верил, пока не прозрел после услышанного разговора, она переплюнула Свету. Аборт от любовника, Синицына уничтожила мое имя, в плохом кино страшно показывать, до сих пор в голове не укладывается… Дальше ты знаешь: дважды вдовец, – ставит с грохотом тумблер на стол.

– Хватит заниматься ерундой, предложи ей отношения…

– После Ирины? – растирает нервно лоб.

– Мд-а, ситуация… – подтверждаю его опасения.

Замолкаем: а что сказать, жизнь п@здец! Вроде выплыли, но осадок остался! Время лечит, кто-то скажет, да ни хера! Притупляет – да, но не лечит!

– Ладно, что мы только обо мне-то. У тебя как дела, Матвей? Давно не виделись, – смотрит на меня отец с интересом, сканирует мои эмоции.

Да-а-а-а, бля… Вот этот момент и настал. С чего начать?

Беру графин с виски и наливаю себе алкоголь под пристальным взглядом отца. Делаю глоток, обжигающая жидкость согревает и расслабляет.

– У меня беспросветный п@здец, – ёмко выражаю положение своих дел.

– В учёбе? С бизнесом? В спорте? – перечисляет с беспокойством.

– С любимой девушкой проблемы… – отвечаю с отчаянием.

– Только не говори, что с Ангелиной.

– С Ариной, – сказав новость, жду эффекта, как от землетрясения.

– С дочкой Ирины? – ошарашенно вглядывается.

– Сейчас расскажу…

– Пожалуй, повторю нам по порции виски, наклоняется над столом и разливает алкоголь.

– В день знакомства с твоей бабой, сразу приметил малышку, гнал от себя мысли о ней. Спасало раздельное проживание. Переломным моментом стал ремонт в моей квартире, – качаю головой, – и чего я не переехал жить к Денису или Тимофею? На тот момент дело с детективом закрутилось… жил разоблачением, спортом и бизнесом.

– Когда вы наняли детектива? – уточняет он.

– Как только познакомился с новой семьёй, озвучил ребятам подозрения, попросил помощи у Татьяны, – окидываю взглядом отца, пытаясь понять, правильно поступил, приняв помощь от мамы Тани.

– И здесь засунула нос, – слишком довольно проговаривает.

– А как иначе… – улыбаюсь, – переживала…

– Продолжай.

– Свадебное путешествие сорвало меня с тормозов, – констатирую факт сконфузившись. – Я превратился в зверя, который выслеживает и оберегает добычу, – иронизирую над собой. – Идиот… До одури тянуло к Арине, но я брал любую, согласную раздвинуть ноги, только не мелкую, – откашливаюсь, на родителя не смотрю, мне стыдно это вываливать наружу.

– Почему тормозил себя? Только не говори, что не понимал своих чувств, – щурится задумчиво.

– Именно! Не понимал, привык только брать, не отдавать ничего взамен! Использовать! Разбивать надежды, иллюзии, забавляться! Влюблять и бросать! Вырос я таким, – кривлю губы, сконфузившись, слушает молча меня. – А тут она: внешность ангела, тело дьявола! Игрушка, которую хотелось себе! Знание о мести не остановило, трахал других, а думал о ней. Тимофей с Денисом поняли все сразу, оберегать её ненавязчиво стали, меня тормозили в агрессии. На друзей злился, не понимал их. До последнего бежал от самого себя… А потом случилось, пропал в ней, растворился… Неделя болезни Арины самая показательная. Но эти факты с бараньим упрямством гнал от себя, раз за разом отталкивая её. Когда вы вернулись, ушёл в якобы бл@дский загул. Следователь подлил масло в огонь, своими выводами по поводу Арины и причастности к делам матери. Слетел с катушек. После переговоров с киллером, празднуя день рождения в клубе, увидел Арину. Взбесился, выволок из клуба, выпорол прям на трассе за неподобающий вид… – закрываю глаза, вдыхаю и выдыхаю. – Дичи я натворил много, поверил детективу и ментам, – кривлюсь, – но это не оправдывает меня. Постоянно обижал, трахал и отказывался на утро… Вёл себя как подонок! – скриплю зубами, тяжело п@здец от осознания.

– А она?

– Котёнок? – перевожу взгляд на отца и отпиваю добрую порцию спиртного.

– Ко-тё-нок… – насмешливо повторяет, – и правда, милый котёнок, похожа, – соглашается.

Чувствую, как скулы начинают от неловкости гореть, отвожу взгляд и расстроенно произношу:

– Аришка терпела, потому что любила, а я видел и играл!

– Да, сын… нам с тобой и тест ДНК не нужен: терять любимых женщин у нас в крови, – хмыкает отец.

– Главное – осознать и исправить, – произношу просевшим голосом: меня топит стыд.

– В моём случае поздно, а в твоем – что-нибудь придумаем, – кивает и подмигивает.

– Она не простит… Забей… Уже не исправить… – машу рукой на самый трешовый отрезок событий. – Итог нашей истории состоит в том, что сломал свою девочку. Бросил с проблемами и продолжил жить. А теперь пытаюсь вернуть… Правда, безрезультатно!

– Понятно, почему баба Нюра так себя вела. Догадалась про вас с первого дня, – проговаривает вслух отец.

– Все поняли вокруг, кроме меня, – расстроенно проговариваю и залпом выпиваю остатки виски из бокала.

– Давай по порядку: про следователя и детектива, и, что ты натворил в момент ареста Михаила. Я расскажу, что было после и вместе будем думать, как возвращать твоего котёнка!

– Откуда знаешь, что я в тот день отжёг?

– Знаю… потому что вижу в тебе себя на тридцать лет моложе, – ухмыляется.

Как чистосердечное признание всё выдаю отцу, опускаю только интимные подробности, его не касается. Я даже сексом это назвать не могу, потому что с ней было за гранью фантастики, таким не делятся, такое берегут в памяти всю жизнь.

Посвящает в подробности поведения оперативника, про то, как пытался Арину подвести под статью, стыдно нам, бросили девочку в беде. Отец в шоке от моего рассказа про жизнь мелкой. Принимаем решение лично наказать Михаила… С Константином решили тоже провести воспитательные меры.

Ба – очень понимающая женщина, нас не прерывала, дала времени сполна, обед мы пропустили. Многое нужно было перемолоть и обсудить. Спустились в столовую только к позднему ужину.

В родительском доме провёл несколько дней, мы с отцом слаженно разгребали руины минувших событий. Когда всё было решено, вернулся в Москву с намерением достучаться до любимой девочки.

ГЛАВА 66

МАТВЕЙ

Сижу в машине перед универом, сразу с самолёта сюда приехал. Тоска сожрала нутро. Адская мышца под названием сердце болит, не переставая. Кто-нибудь знает, когда отпустит? Боль вообще притупляется? Я в жизни не был так растерян: Арина разбила привычный мир. Сначала забавляла ситуация с подарками для мелкой, всех бабок в подъезде осчастливил. Она не сдавалась, каждый раз отсылала курьера. Сколько куплено новых сим карт – не подсчитать, блокировала в ту же секунду, как понимала, что это я. Перестал спать, есть мог только в ресторане, когда на смене Арина. Скучал безбожно. Стал выговариваться на бумагу: только так получалось с ней общаться. Верю, что мы именно общались, пока она читала мои записки. Признаюсь, первое письмо было написать сложно. В нём я покаялся, рассказал всё… Переписывал его много раз, помню, как с трясущимися руками заходил в подъезд и нёс к их почтовому ящику. Мне было важно, чтобы прочитала, а не порвала. Благодаря Полине узнал, что прочитала: ведьмочка прислала фото бутылки вина и двух фужеров с подписью: “Даже я прослезилась… Впечатлил! Валерьянка в этом случае не поможет, попробую поддержать вином”. Усмехаюсь, вспоминая, как я от счастья заорал в раздевалке, а парни ржали над влюблённым придурком. Полина оказалась замечательным союзником, понимающая девочка, рассудительная и отзывчивая. Я её должник до конца жизни. Мастерски сглаживала мои косяки, что сам умилялся: какой ох@енный. Расстраивает их с Тимофеем разрыв, классная она.

Глянул на мобильник, смс от Полины с номером аудитории. Улыбнулся. Пора! Зашёл в здание и направился к нужной двери, через десять минут закончатся лекции. Заберу своего котёнка домой. Хватит, набегались друг от друга, сначала я, потом она. Мы связаны судьбой, путь у нас сложный, мне долго за него вымаливать прощение. Но больше без своей девочки и минуты не согласен проводить. Будем учиться жить заново, но вместе. Она страдает, плачет ночами, но боится меня простить… довериться вновь. Я без неё не живу, а существую, три месяца пытаюсь п@здец исправить. Терпение закончилось, хватит! Моя!

Мелкая зараза выпила всю кровь, спалила нервную систему и выбила дух. Меня разрывает от желания схватить в объятия и зацеловать или наглую моську взять за шею и сжать хорошенько, а потом нагнуть и от души по жопе дать! Сколько можно баловаться и мучить себя и меня.

Со звонком подхожу к аудитории, выходит Семён Павлович, удивлённо останавливается.

– Здравствуйте, профессор.

– Добрый день, Матвей. Вы не иначе с Тимофеем соскучились по знаниям.

– За Ариной приехал, – он знает всю историю, у нас хорошие и доверительные отношения.

– Правильно, – одобрительно кивает. – А я обрадовался, что тоже к знаниям тянешься, как друг. Харрингтон пришёл перед звонком, попросился на лекцию, – хитро улыбается.

– Тимофей в аудитории? – смотрю на дверь и на тех кто выходит.

– Да, с Синицыной и Новиковой всю пару просидел, – заговорщицки посвящает меня в дела друга.

Хитрый лис в курсе: про меня, Тимофея, советы нам давал, вразумить пытался. Друг здесь... Неужели мозг включил и решил моих ошибок не совершать.

– Неожиданно, – улыбаюсь.

– И я удивлён. Рад, что навестили родной университет. Не буду задерживать, приходите почаще, не забывайте про старика.

– Семён Павлович, скажете тоже, какой вы старик, вы нам фору дадите.

– Удачи, – с улыбкой похлопывает меня по плечу.

– Спасибо. Она мне не помешает.

Прощаюсь. Тимофей здесь? Из аудитории больше никто не выходит, что там происходит? Любопытно… Вот это поворот, отмираю и двигаю в аудиторию. Захожу и застаю интересную картину: возле стены стоит Полина, а Тимофей нависает над ней скалой, рукой держит за шею, а моя Аринка пытается оторвать это руку от подруги. Стараюсь не заржать от комичности ситуации: представлял, как сожму так же шею Ариши.

Тимофей улавливает мое присутствие, вскидывает взгляд и незаметно мотает головой, посыл понял, сам разберётся… Я не Полину пришёл спасать, у меня свои планы.

– Отпусти Тимочка, ты её задушишь, – пыхтит Аринка, вися на руке друга.

Ему респект, котёнка моего не обижает, вообще её потуги не замечает, да и понятно: метр восемьдесят девять роста против метра шестидесяти.

– Не мешай, мелкая, – рычит Тим, при этом не отрывает взгляд от Полины.

– Я сейчас на помощь буду звать, – уже кричит Аринка.

– Будь добра, беги, зови и потеряйся по дороге! – психует друг и нажимает посильнее на шею девушки. – Поль, скажи подруге, что без неё разберёмся, – говорит грозно, а сам ласково украдкой поглаживает большим пальцем подбородок девушки.

Усмехаюсь: да, друг, не я один помешался на малявке. Понимаю, что пора вмешаться и перевести внимание Аринки на себя: тихо подхожу сзади, обнимаю за талию и отнимаю руки от Тима. Аринка поворачивает голову и я пропадаю в её глазах. Кайфую от эмоций, которые проносятся за секунду в её голове, в меня летит колючий, грозный взгляд, не ненавидящий. Нет, пусть не п@здит: обида есть, но наравне с нежными чувствами. Меня колбасит: она снова в моих руках, аж покалывание от кончиков пальцев пробегает по всему телу.

– Ты! – вздрагивает и шипит моя бойкая кошечка. – Отпусти!

– Я! – какой отпусти… улыбаясь счастливо, прижимаю сильнее к себе.

– Руки убери, – хнычет с психом. – Лучше Полине помоги!

– Они без нас справятся, – оцениваю ситуацию, друг наклонился к уху ведьмочки и шепчет, рыча.

Глазами спрашиваю у Полины: вмешаться или нет. Качает "нет". Принимаю их пожелания, взрослые… разберутся!

Сажаю свою девочку на парту и вклиниваюсь промеж прелестных ножек. В глазах темнеет, меня ведёт от ощущений. Она в моих руках! Бл@ть, как же я скучал!

– Что тебе опять надо?! – сверкает молниями в меня.

Не успеваю ответить, отвлекает возня возле стены между влюблёнными.

– Задолбала, сейчас вытрахаю из тебя весь бред! – грозно цедит Тимофей фурии и, закинув на плечо, направляется на выход.

– Мухомор, да, чтобы тебя кикиморы для зелья забрали, – брыкается Полина, за что получает увесистый шлепок по жопе.

Усмехаюсь, друг выполнил все мои пункты и желания. Мысленно желаю им удачи и возвращаю внимание к Арише.

– Когда ты меня оставишь в покое? – кричит с дрожащими нотками.

– Никогда… – выдыхаю в её губы.

– Что мне сделать? Ааа? – отпихивает меня.

– Выслушать, – сдавленно произношу.

Меня крошит, желание несётся по крови от запаха моей девочки, только у неё такой! Родной! Тёплый! Ни с чем не сравнимый! Пах простреливает от боли и желания, гоню от себя мысли… Рано! Закрываю глаза и считаю до десяти. Необходимо успокоиться, иначе мы будем мириться горизонтально…

– Ясно, – хмыкает, – дело в минете? Не отработала?! Так давай, сейчас сделаю! – толкает меня сильнее от себя и проворно хватается за пряжку ремня, пытаясь расстегнуть.

Ловлю её руки, сжимая в своих, останавливаю, хочется рассмеяться. Она несерьёзно, но посыл понял. Это самое трешовое из того разговора. Мне стыдно! Главное сейчас: отвлечь, не дать уйти в обиду и оборону.

– Пожалуй, откажусь, – со смешинками в глазах, смотрю: взъерошенная, не замечает, как слёзы ручейками бегут – натягивает себя на обиду. Боится дать слабину.

– Я сказала, снимай штаны! – переходит на крик. – Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!

– А я тебя люблю! – говорю фразу, что она тогда сказала в квартире на мою агрессию.

Замирает, вскидывает глаза и бьёт меня. С психами кричит, лупит, куда попадёт. Ловлю и целую маленькие кулачки, переживая, что отбила.

– Ариш, позволь тебя любить… я исправлюсь… обещаю…

– Ты не знаешь, что такое любовь! Не ври! – начинает смеяться.

С болью в глазах смотрю на Арину и тяжело вздыхаю, начинаю свой монолог:

– Арин, понимаю, почему ты так говоришь. Я совершил много ошибок, не показал тебе, что такое настоящая любовь. Но поверь мне, я учусь. Любовь для меня – это не просто слова. Это забота, поддержка, желание видеть тебя счастливой. Это чувство, которое заставляет стремиться быть лучше ради тебя. Сделаю, как ты этого заслуживаешь, я готов меняться и учиться ради нас. Соглашусь, не всегда показывал правильно, но моя любовь к тебе – настоящая и глубокая, поверь… – произношу в отчаяние. – Дай мне шанс доказать, что я умею любить.

– Не верю!

В груди разливается горечь, но сдерживаю себя, глядя ей прямо в глаза, говорю:

– Я заслужил твоё недоверие. Можешь ещё раз ударить меня, выплесни здесь и сейчас, сегодня можно.

– Ничего не хочу…

– Котёнок, я тебя люблю всем сердцем, ты моя… а я твой!

Вы когда-нибудь видели девочек, которые на признания любви начинают реветь навзрыд?

Нет?

А моя кошечка меня удивила!

Кинулся целовать, пить слёзы, забирать обиду и злость. Стиснул в объятиях, упиваясь близостью.

Нежно взглянул на неё, голос дрогнул от эмоций. Осторожно приблизился к губам и заговорил:

– Ариш, люблю тебя больше всего на свете. Прости меня за всё, за каждое слово и поступок, что причинили тебе боль. Без тебя моя жизнь превратилась в кошмар, меня рвало на куски от тоски. Я не мог ни спать, ни есть, всё потеряло смысл без твоего присутствия. Сейчас, когда ты в моих объятиях, я снова чувствую себя живым. Ты – радость, счастье, моё всё. Пожалуйста, прости меня и будь со мной навсегда.

Минута, она затихает, и потом происходит чудо: подается вперед и ударяется губами об мои. Ловлю её жест, целую в ответ. Застонав и вспыхнув, как факел, подхватываю под попку и вбиваю в свой пах, ласкаю язык, увлекая нас в древний танец страсти и единения… Прерываюсь, любуюсь! Целую скулу, за ушком, осыпаю поцелуями щеки, спускаюсь на шею, оттягивая процесс. Я на пределе и взводе… Возвращаюсь к губам, мелкая тяжело дышит, хочу чувствовать, как торчат её вишенки груди. Одной рукой стискиваю попу, второй медленно веду к промежности, от одного только осознания, что коснусь – там е@бошит и я готов кончить в трусы. Раскраснелась моя девочка, ротик открыла, ловит воздух.

– Если сейчас не остановимся – тормоза откажут, – честно предупреждаю.

– Я тебя не простила, – задушенно шепчет.

– Сжалься, ты думаешь, звонок прозвенел? Нет! Это я! Пока поднимался по лестнице, звенел яйцами! – а чего скрывать, секса нет с тех пор, как расстались. А теперь она в моих руках, и я могу не сдержаться.

– Царёв! Ты неисправим! – отталкивает, фырча.

– А ты такая же вредина, – хмыкаю в ответ. – Хоть погладь, приласкай… – подаюсь пахом к ней.

– Нет.

Пытается спрыгнуть со стола, хрен там. Пока не признается, с места не сдвинусь.

– Давай проверим, – тяну руку к поясу её джинс.

– Не смей! – взвизгивает.

– Ах ты маленькая обманщица! – рычу и целую. – Давай обмен?

– Какой, – наблюдаю, как мурашки бегут по Аринкиной шее. Зараза, возбуждена не меньше моего, но вредничает, мучит себя и меня.

– Скажи о своих чувствах, – смотрю серьёзно, – и мы продолжим дома.

– Или? – задорно улыбается.

– Я расстегну твои джинсы, медленно проведу рукой по трусикам, нырну под них, – сцепляю зубы, я сейчас или спущу, или останусь импотентом, закрываю глаза и продолжаю, – раздвину твои губки… соберу влагу и…

– Люблю тебя, люблю! – закрывает своей ладошкой мои губы, всхлипывая.

Выдыхаю, я так живо описанное представил, что конфуз был рядом…

Замираю и мысленно слушаю шум леса, птиц. Повторяю теоремы Пифагора, Евклида, вспоминаю разную фигню, стараясь увести мысли от секса. Мелкая прижимается ко мне сама, утыкается носом в грудь, ни фига не помогая в моих стараниях. Опускаю подбородок на её макушку и цежу воздух.

Времени проходит достаточно, мы провели его в объятиях друг друга. Отрываюсь от неё и произношу:

– Поехали, котёнок, домой, буду доказывать тебе, как сильно тебя люблю.

– Мне кажется, ты придаёшь не тот смысл слову “любовь”, – насмешливо смотрит на меня.

– Сейчас и проверим на деле…

Неделю не выпускал любимую девочку из квартиры, насыщая нас чувствами… показывая делом всю силу любви.