Текст книги "Сводные. Любовь на грани (СИ)"

Автор книги: Ева Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

ГЛАВА 59

МАТВЕЙ

Вот зачем она вернулась в универ? Ходит, мозолит глаза! Мелкая зараза, бомбит от её присутствия. Я, стоя спиной, могу сказать, в какие минуты мы находимся в одном коридоре. Чувствую за километр, хрень какая-то со мной. В тот день в туалете я её не узнал. Она сильно похудела, лицо белее мела и полные боли глаза. Непохожа больше на ту красивую девочку, что грела мою постель. Блёклая копия когда-то шкодного котёнка. Встретился с ней взглядом в зеркале и пропал: неожиданно грудную клетку сдавило, а внутри появилась тянущая боль. Даже размышлять не буду, что это было. Спишу на то, что не ожидал вообще увидеть в универе после всего случившегося. Думал, не посмеет учиться за деньги нашей семьи. Ошибся, получается!

И нахрена её окликнул в туалете?

Офигел, если честно, от своего порыва!

– Где летает мой милый друг? – толкает в плечо Дэн. – А, понятно, – проследив за моим взглядом, ухмыляется, смотря на Арину.

– Нигде! – завожусь с пол-оборота.

– Не газуй, переходи на нейтралку, – гасит меня.

– У неё совести нет? Как и у мамаши?

– Ты о чём?

– О том, что учёба оплачена моим отцом! Ей не стрёмно после всего учится здесь?

– Да когда до тебя, барана, дойдет, что девчонка ни при чём?

– Ангелочек чистой воды! – огрызаюсь.

– Ладно, сдаюсь… время, значит, не пришло. Ты когда за бабой Нюрой на вокзал? – меняет тему Денис.

– После этой пары.

– Чёрт, у нас опять совместные лекции с первокурсниками? – подходит к нам Тим и с психом смотрит на двери аудитории.

– Да бля-я-я… – рычу, видя, как мелкая и компания заходят в аудиторию.

– Не-е-е-е… я пас! – цедит сквозь зубы друг.

– Девочки, что с вами? Какого хрена истерите? – попеременно смотрит на нас Денис.

– Меня от неё тошнит!

– Видеть её не хочу! – выплёвываю.

– П@здец вы ржачные, – насмешливо говорит Баринов. – Повезло вам, будете дружить семьями!

– Захлопни варежку! – рыкает Тимофей. – Меня с ней может связать только апокалипсис!

– Она и есть апокалипсис, – ржёт Дэн. – Ладно, мои израненные любовью братья, идёмте на лекцию. Побуду сегодня вашей жилеткой. У меня два плеча, так что каждому хватит сопли утереть.

– Тебе всечь? Стендапер, бл@ть! – прищурившись, окидываю бешеным взглядом.

– Ответка з@бет, – нахально прилетает.

– Царёв, Баринов, Харрингтон, вам личное приглашение нужно, чтобы вы на лекцию явились? – оборачиваясь, видим профессора на входе в аудиторию.

– Идём мы…

Заходим последними, студентов – как муравьёв. Все места заняты, и, конечно же, на последней парте как раз есть три места. И именно там сидит Арина со своими друзьями. Переглядываемся с Тимом и с мордой кирпичом двигаем к ним.

– Это будет фиаско, – бубнит Дэн.

– Пф-ф… – в один голос с другом отвечаем ему.

Проходим по проходу под любопытные взгляды присутствующих. Все разговоры разом смолкают: ощущение, что они перестали дышать. Каждая собака в этой аудитории знает из прессы о скандале в моей семье. Чувствую себя бомбой замедленного действия, которая сейчас рванёт. Подходим к столу и мелкая демонстративно двигается на край лавочки, занимая по максимуму место, а следом в лицо нам летит фак от Полины. Две маленькие сучки решили с нами повоевать.

– Денис, извини, – котёнок извиняюще смотрит на друга.

– Девочки, вы огнище, – подмигивает Дэн.

– Двигайся и не беси, – тихо сквозь зубы выплёвываю.

– Проваливайте, – огрызается Полина.

– Рот закрой, – рявкает Тимофей на неё, и получает фак на второй руке.

Баринов, согнувшись пополам, умирает со смеху. Мне пох@р на зрителей, не стрёмно. Зависаю на лице девчонки, считывая и ловя страх. Вижу, как старается не расплакаться, как упрямо напрягает губки, чтобы они не дрожали. Титры вижу в её глазах, догадываюсь, о чем она думает. Вспоминает наш разговор в квартире.

Но мне пох@р!

Пох@р!

Всё!

Точка!

Я – не мой отец, на концерт и слёзы не поведусь! Пусть скажет спасибо, что не раздавили вместе с преступной группировкой. Только из уважения к Татьяне и Алевтине Петровне отступили и не наказали!

– Тебе понравились унижения? Хочешь добавки? – изображая беспечность, наклоняюсь к её уху и угрожая, произношу.

– Матвей, послушай… – Егор пытается заступиться за мелкую.

– Не отсвечивай, – ледяным тоном делаю предупреждение. – Умница, вспомнила! – ухмыляюсь, наблюдая, как мелкая, съёжившись втянула голову в плечи. – А теперь подвинулась и до конца лекции не дыши, не напрягай меня своим присутствием.

– Ушлёпок, – выкрикивает Полина, обнимая Арину.

С непроницаемым выражением лица сажусь и двигаюсь к мелкой, оставляя места для друзей. Денис садится следом и тихо говорит.

– Царь, заканчивай обижать котёнка. Это был последний раз, больше я просить не буду, а просто разобью тебе морду. Задрал.

– Че бл@? – офигевший вскидываю на него глаза.

– Я предупредил, – сухо чеканит друг.

– Всё, решили семейные дела? – серьёзно спрашивает профессор.

– Да нет у нас семейных дел, Семён Павлович, – улыбается Харрингтон.

– А со стороны и не скажешь, – многозначительно отвечает профессор.

Сидя в гудящей аудитории, внутренне бешусь, мрачно погружаясь в свои мысли. При каждом взгляде на Арину, рядом сидящую, раздражение терзает грудину. Каждый её вздох или движение только усиливали бурю внутри меня. Сколь иронично, сидеть рядом с той, кто вызывает во мне столько отталкивающих эмоций, и столько же странных и непривычных для меня: пожалеть, успокоить, проявить заботу. Наверное, виноваты сопения и слезы, которые она смахивает украдкой со щёк.

– Ты можешь перестать так громко дышать?! – зверею.

Молчит и, не шелохнувшись, смотрит на доску, делая вид, что обращаюсь не к ней. Протягиваю руку и беру девчонку за подбородок и медленно разворачиваю лицом к себе, поддаётся, встречаюсь с хрустальными глазами, полными слёз. Тону в них, в горле ком с футбольный мяч, с ослиным упрямством пытаюсь проглотить, вымораживает окончательно её близость, срываясь, произношу:

– У тебя совесть есть? Забрала документы и свалили с универа! – свистяще выдаю в её губы.

– Отпусти, – отбивает мою руку, – тебе надо, ты и вали, – огрызается в ответ.

– Смелая стала? Или маска бедной овечки спала? – спрашиваю негромко, слева слышу характерный скрип зубов Дэна.

Нет, друг! Советую не лезть! Это касается нас двоих!

– Просто открылись глаза! – насмешливо кривит губки.

– У тебя-то? – офигеваю с дерзости.

– Отвали… – шипит и отворачивается.

– Слушай сюда! – дёргаю на себя и упираюсь лбом в её. – Я тебя предупредил, чтобы в универе больше не отсвечивала! Забрала документы и с@балась нах@й! – последнее выдаю надсадно, перед глазами красная пелена, меня колошматит, боюсь, разнесу всё к х@ям.

– НЕ-НА-ВИ-ЖУ! – выкрикивает мелкая и отталкивает меня изо всех сил.

– Царёв, – строго прилетает с помоста профессора, – я прошу вас покинуть аудиторию. Мои лекции не место для выяснения семейных отношений.

– Мелкая, – прожигая взглядом. – Взаимно! – сквозь стиснутые зубы цежу на выдохе.

Поднимаюсь и выхожу из-за стола, Тимофей смотрит с пониманием, а у Баринова – бегущей строкой во взгляде, какой я м@дак. Ни слова не говоря, направляюсь к выходу. Мне сейчас не до нежных чувств Арины, не до рыцарских порывов друга и не до стыда перед Семён Павловичем. Я себя паршиво контролирую. Языкастая стала! Ненавидит, видите ли, она меня! А была ли любовь или она такая же, как её мать – актриса?

Выхожу из здания, подлетаю к машине, надо отдышаться и успокоиться, нужно за Ба ехать, не хочу пугать своим бешеным видом. Она обиделась на меня, что отправил в санаторий, подальше от событий. Сейчас старушка по этому поводу мои нервы намотает на кулак, а их, кстати, немного осталось.

Выезжаю с университетского двора и направляюсь на Ленинградский железнодорожный вокзал, поезд бабы Нюры прибывает в 12:10 МСК из Питера. Нахожу свободное место и паркуюсь, выйдя из машины, достаю мобильник и смотрю время. Двадцать минут до прибытия. Ленинградский вокзал – один из старейших исторических объектов железнодорожной инфраструктуры Москвы. Внешне он выделяется своим величественным архитектурным стилем. Здание вокзала украшено колоннами, статуями и роскошными узорами. Он имеет несколько платформ и множество путей, обслуживающих поезда в различные регионы и направления России, а также международные маршруты.

Подхожу к табло, смотрю номер поезда и платформы. Вокруг царит суматоха: толпы спешат, объятые чемоданами и сумками. Направляюсь к нужной платформе: как раз прибыл поезд.

Взглядом брожу среди множества лиц, надеясь увидеть знакомые черты среди прибывающих пассажиров.

– Привет, Ба, – заметив старушку, забираю ручку чемодана, который она катит.

– Здравствуй, Матвей Сергеевич.

– Сердишься? – вздыхая, спрашиваю.

– Что ты, моё дело маленькое: за домом следить, да еду готовить.

– Ладно-о-о… – тяну обречённо. – Руби правду, что у тебя накипело.

– Отт… спасибо!

Подходим к машине, и старушка с удивительной проворностью для возраста берёт меня за ухо, и как малолетнего пацана, начинает отчитывать.

– Ты что с девочкой сделал, паразит! И не стыдно обижать было?! За непутёвую мать наказал? Удовлетворён? – больно дёргает ухо. – Меня, значит, отправил куда подальше и решил в вершителя судеб поиграть? Отвечай! – сердито приказывает.

– Да, наказал, заслужила! А-й, Ба, что ты как с маленьким, – морщусь на выкрученное ухо, смотрите, как отдохнула, сил сколько накопила.

– Бессовестный паршивец, и когда же я тебя так упустила? – вглядывается в мои глаза.

– Заканчивай, мнения своего не поменяю. Я давал ей шанс…

– Шанс, говоришь? И что же ты сделал? Ну-ка, расскажи!

– Предложил признаться, – надоело, опять защищает, вот что у неё за жалость к бездомным?

– Благодетель! – хмыкает. – Хотел бы помочь, сам бы нашел выход из ситуации. А ты что сделал? – отпускает моё ухо. – Я думала, мой мальчик влюбился, а ты решил встать на одну ступень с Ириной. Позор на мою седую голову.

– Влюбился? В смысле, на одну ступень с Ириной? – таращу глаза.

– И что тебя смутило в моих словах? – иронизирует старушка. – Чем ты лучше Ирины? Ааа? Что она, что ты, сломали Арину своей местью. Ответь мне на один вопрос, ты бы рассказал о родной матери чужим людям? Предал?

– Анна Семёновна, да вы мастер вывернуть факты! Наша семья ей дала дом, обучение, хорошее отношение! Ей мать столько за всю жизнь не давала. А она чем отплатила? Ммм? – саркастически произношу.

– Матвей Сергеевич, рано или поздно сам поймешь. Поздно бы не было. Поехали.

Открывает сама дверь и, окинув меня полным разочарования взглядом, садится в машину. Сцепил зубы и, досчитав до десяти, оббегаю капот и прыгаю за руль. Всю дорогу молчим, старушка демонстративно не смотрит в мою сторону. Зашибись, этих гадин в нашей семье больше нет, зато скандалы и последствия продолжаются.

Заходим в дом, и Ба молча уходит в свою комнату, а я направляюсь на кухню, надо выпить кофе. Сделав, отправляюсь на поиски отца, поднявшись на второй этаж, захожу в кабинет. Отец стоит возле стола спиной к входу и рассматривает фотографии.

– Привет.

Ответа не получаю. Он отрешённо стоит, не замечая моего присутствия. Медленно подхожу и встаю за его спиной, через плечо кидаю взгляд на фото.

– Бл@, серьёзно? – гаркаю и, вырвав из рук фото, отступаю от него и перелистываю несколько штук.

– Отдай, – отец начинает приближаться ко мне.

– Страдаешь по этой шлюхе? После всего? – рву фото и кидаю к его ногам.

Разочарование в предке рвет тонкую нить, на которой держалась последняя нервная клетка.

– Поучи меня! – цедит отец. – Как ты вообще посмел лезть в обход меня! Не много ли взял на себя?

– Чего-оо? – охреневаю с его предъявы. – Спасибо скажи, что вообще ввязался, а то бы сейчас тебя похоронили, а не Ирину! – с яростью выплевываю.

– Спасибо. Только вы с Татьяной перешли черту, выставляя меня дураком!

– Ирина тебя выставила дураком, а не мы! Отец, у тебя испортился вкус. Раньше был разборчив в шлюхах. Как ты мог после мамы так опуститься…

– Мамы, говоришь? А она не лучше! Такая же шлюха! – кривит лицо отец.

– Что ты сказал? – делаю рывок и хватаю его за спортивную мастерку. – Повтори! – притягиваю к себе и рычу.

– Всё ты услышал правильно! Мать твоя не лучше!

– Матвей! Сергей, а ну-ка, прекратили оба! – закричала баба Нюра, войдя в кабинет. – Что у вас здесь происходит?

– Правдой делимся, – отталкиваю отца и поворачиваюсь к старушке.

– Вы оба сходите с ума! Забыли, что одна семья? – поражённо смотрит на нас.

– Анна Семёновна, вы что-то хотели? – перебивает отец.

– Почему Арина не забрала вещи? Ты так же с ней поступил, как со Светой?

– Нет. Ей было сказано прислать смс, куда отправить вещи. Остальное мне неинтересно.

– А кто порвал фотографии? Такая здесь Арина красивая… – баба Нюра наклоняется и поднимает одну порванную половину.

– Я! Их место в мусорке! Опять вы об этой гребанной семейке! С меня хватит! – выговариваю и вылетаю из кабинета, с огромным удовольствием пройдясь по свадебным фотографиям.

Ноги моей не будет в этом дурдоме! За слова, сказанные о маме, я его не прощу!

ГЛАВА 60

МАТВЕЙ

Чёрт почему у меня на репите именно этот день?! Что в нём такого важного, часто вспоминаю и прокручиваю детали в голове…

Воспоминание:

"По морде от Дэна выхватил. Приехав к нему, застал там мелкую, гуляющую с Люци, девчонка весело щебетала с котом и, сгребая варежками снег, подбрасывала вверх. Мы не виделись месяц, она похорошела, на щёчках румянец, в глазах шкодные огоньки. Я медленно приближался, заворожённый её видом. Мурлыча себе под нос, она не замечала моего присутствия.

– Соскучился по нашим прогулкам? Я тоже, мой пушистый друг!

Наклонилась и погладила кота, который с важным видом поднял морду навстречу её руке. Ого, Люци умеет мурчать?

– Как мне не хватает твоих песен, первое время было тяжело без тебя засыпать, – с таким удовольствием общалась с шерстяным демоном, взрывая в моей голове десятки вопросов, что я замер и ловил каждое произнесённое ею слово.

Люци в очередной раз потёрся головой о варежку мелкой и, повернув голову, заметил меня. Ну же, брат, давай, не пали меня из мужской солидарности! Нет, блин, шерстяной предатель перестал мурчать и громко мяукнул, привлекая внимание Арины. Вскинула красивые глазки, открыв и закрыв сексуальный ротик в беззвучном крике, схватила кота на руки и отступила к крыльцу. Дожил, меня девочки встречают, как какого-то маньяка.

Я завис на реакции, раздумывая, что делать и сказать…

Да и вообще, надо ли говорить?

Так и стояли, переглядывались молча!

– Арин, заходи домой: на улице холодно, и шерстяную морду тащи! – наши гляделки прервал вышедший на крыльцо Дэн.

– Мот, я ждал тебя через час, – сконфуженно произнёс друг.

– А раньше мне время не назначали, – подхожу к крыльцу, усмехаюсь и в упор смотрю на Дениса, – так я не вовремя? Помешал вашим романтическим планам?

– Ты о чём? – скрипнул зубами в ответ.

– Настолько привыкла к роскоши, что легла под моего друга? – перевожу внимание на мелкую.

– М@дак! – сопит гневно.

– Бл..

– Царь! Остановись! – перебивая, Баринов слетает с крыльца и встаёт между нами.

– Вы вместе? Ммм? Как, бл@ть, давно ты с ним трахаешься? – убийственным взглядом окидываю девчонку и брезгливо кривлюсь. – Ответь… долго ломалась? Или ради крыши над головой сразу ноги раздвинула?

– Я тебя предупреждал! – рычит друг, и мне со всей мощи прилетает хук справа в челюсть.

Не ожидая такой подставы от Дэна, отлетаю на метр, ошалев от происходящего, сплёвываю кровь на снег и смотрю на них, мелкая стоит и плачет, прижимая кота, друг в ярости сжимает и разжимает кулаки.

– Угадал, получается! Не брезгуешь трахать? Не боишься, что и на тебя киллера найдут? – ржу в полный голос, адреналин шарашит по венам, разгоняя кровь. – Она такая же, как мать: друг, очнись! – мелкая заходится в рыданиях и, громко всхлипнув, срывается с места, забегает в дом.

– Ты, бл@ть, идиот? – подлетает ко мне Дэн и, схватив за грудки, встряхивает.

– Нет, не я! Дай посмотрю, на твоей спине мишени нет? Девок много, а вот друзей мало, переживаю, – продолжаю нагнетать.

– Угомонись и не неси фигню. Нет у нас с ней ничего, её бабушка в гости пригласила. У меня Аля. Ты, вроде, говорил, что у тебя тоже в плане девчонок нормально, – саркастически смотрит на меня.

– Нормально, – цежу сквозь зубы.

– И чего тогда бесишься, Отелло? – лыбится друг.

– Угомонись и не неси фигню, – парирую его же фразой.

– Когда перестанешь быть бараном? Не надоело? Любишь же!

– Чего несёшь, – ржу.

– Что вижу – то и говорю! Ладно, сейчас переоденусь, и поедем. Заходить будешь? – внимательно следя, задаёт вопрос.

– Зайду, – сбрасываю его руки, которыми держал за грудки и прохожу мимо, направляясь в дом.

Денис догоняет и говорит:

– Она жила у нас после больницы, вы же выкинули, как котёнка из дома…

– А ты подобрал, – кривлю губы в улыбке и чувствую, как по подбородку течёт кровь из разбитой губы.

– Семью не бросаем, – нагло подмигивает придурок.

– Напомни, с каких пор она наша семья? – удивлённо на него смотрю.

– С тех самых, как одна царская задница пустила свою жизнь под откос, – отвечает с под@бкой.

– Пф-ф…

Проходим в гостиную и я стопорюсь: на диване сидит Арина и буквально плачет в кота, а он, в задушенном её порывами положении, свисает с рук и терпит девичьи слёзы. Дэн улыбается, поворачивается и тихо произносит:

– Чувак, мне жаль, но у тебя нет шансов. Кажется, она нашла себе нормального мужика, – разворачивается и выходит из комнаты.

Сердце бабахает в области рёбер, в горле появляется ком, не могу вздохнуть, растираю шею и продолжаю пялиться на плачущую мелкую. Которая не обращает внимания на происходящее вокруг. Поддаюсь порыву и делаю пару шагов в её направлении…

– Девочка моя, накапала тебе валерьянки и пустырника, – в гостиную вошла Алевтина Петровна.

Оборачиваюсь на голос и встречаюсь с разочарованным взглядом женщины.

– Теперь понятно! Твои старания? – проходит мимо меня спрашивая.

Стою молча, нечего мне ответить. Нихр@на не понимаю, что вообще происходит. Минуты тянутся медленно, наблюдаю, как отнимает у Арины из рук Люци и протягивает ей стакан с мутной жидкостью. Встречаемся взглядами с котёнком и меня крошит изнутри, не может быть, нет! Я, бл@ть, говорю... нет! Мне просто её жалко!

– Арин, – тихо зову.

– Матвей, ты что-то хотел? – заинтересованно спрашивает старушка.

– Нам бы поговорить…

– Не всё сказал? – хмыкает Алевтина Петровна.

– Я понимаю, не прав… ты это… извини. Нам с тобой делить нечего, у каждого своя жизнь, – несу чушь, не понимаю, что вообще собирался сказать? Что я не против визитов к моим друзьям? Или что меня её жизнь не волнует...

– Иди умойся, у тебя кровь капает на греческий мрамор, – журя, говорит старушка, улыбаясь, качает головой.

Это она мне дала шанс для побега?

Провожу по подбородку пальцами и смотрю на руку: и правда, крови много. У друга удар что надо. Благодарно киваю Алевтине Петровне и сбегаю из гостиной".

И что в этом дне такого?

Почему он никак не сотрётся из памяти?

Выводы я сделал в тот день. С другом вечером сели и за бутылкой виски обсудили дневную сцену, без обид расставили все по местам. Я перегнул тогда. Нет уже Ирины, а в жизни всё равно хаос. Она оказалась лакмусовой бумажкой в нашей семье. Вытянув дерьмо между мной и отцом наружу. После порванных фотографий, наконец услышал о матери. С тех пор общаемся редко. Дом на Рублёвке он продал и переехал в другой город. Занялся вплотную грузоперевозками. Не могу забыть сказанных слов о маме!

В жизни снежный ком, одно на другое наложилось. Арину видел несколько раз в ресторане Дэна. Она администратором работает. Усмехаюсь: семьи друзей её почти удочерили. Признаюсь, в ресторане Баринова я редкий гость. Перевёлся на заочную форму обучения, чтобы нам не пересекаться. Ушёл с головой в работу и спорт. Пытаюсь себе доказать, что мелкая была просто привычкой, а не чувствами. Хреново получается, но не сдаюсь. С тусовками завязал, повзрослел, наверное. Не прельщают больше безотказные девки и их умение раздвигать ноги. Они все были обычной физической потребностью для снятия напряжения. Теперь меня интересуют только настоящие эмоции.

На работе всех достал, наладил и довёл весь процесс функционирования фитнес-центров до автоматизма.

Друзья от меня просто закатывают глаза и ржут. Хрен им. Я сказал – нет!

По комнате разлетается мелодия входящего звонка.

– Слушаю.

– Карета подана, ждём Царя, – стебётся друг в трубку.

– Спускаюсь, а ты пока ковровую дорожку выбей, – отключаю звонок.

Беру спортивную сумку и чемодан, выхожу из квартиры и спускаюсь в подземный гараж. В машине Дэна сидят Тимофей, Лера и Аля.

– Здорово, – сажусь на переднее пассажирское сиденье.

– Готовы, чемпионы? – спрашивает Лера.

– Готовы! – в один голос отвечаем с Харрингтоном.

По прилёту в самый известный Международный аэропорт Хамад в Дохе, нас радушно встретили организаторы чемпионата. Оставив друзей, вместе с Тимом отправились на конференцию. Завтра предстоял важный матч, а сегодня на нас лежала святая обязанность представлять наших спортсменов. После встречи с журналистами нас привезли в роскошную гостиницу, собравшись в номере тренера, проработали и обсудили все аспекты предстоящей игры. Вечером поужинали с друзьями и разошлись по номерам. Ночь спал плохо. Был лёгкий мандраж от предвкушения грядущих событий.

*****

Чемпионат проходил в Катаре. Таинственное великолепие, сияние солнца, песчаные дюны и бирюзовые воды залива. На фоне этой красоты возвышается стадион, на трибунах – сидели болельщики в ожидании матча. Мы с парнями под впечатлением от увиденного, первый мировой чемпионат с нашим участием!

Выходим на поле с полной решимостью показать мастерство и бороться за победу. Напряжение между соперничающими командами настолько высокое, что стадион дрожит от ожидания. Свисток! Погнали!

Мяч летает по полю с невероятной скоростью, мы совершаем атаки. Отличные передачи Смирнова и Кондратьева мне, как главному нападающему помогают создавать опасные моменты у ворот соперника. Нападающие соперников стараются прорваться через оборону, но защитники Сидоров и Кузнецов делают всё возможное, чтобы предотвратить гол. Штрафные и угловые настоящие испытание для вратарей. Рефлексы и мастерство Харрингтона на высшем уровне, он вытворяет невероятное, защищая ворота от мяча. Мы носимся по полю, с напряжением и азартом. Болельщики поддерживают свои команды громкими возгласами и аплодисментами, создавая атмосферу настоящей футбольной битвы. Наконец, забиваем решающий гол: трибуны взрываются победным кличем болельщиков. Два – один! Победа! Оба гола команде приношу я! Триумф, который мы так долго ждали и так яростно боролись, кружит голову и наполняет организм эйфорией.

Подлетаю к Тиму, обнимаемся, адреналин сносит с ног, команду бомбит от радости победы, смеёмся и поздравляем друг друга! Мы к этому долго шли! Наш футбольный клуб “Легион” добился мировой славы!

Трибуны ликуют, стоим на поле под крики и аплодисменты, справа Тим, и к нему бежит Лера, которую пропустили на поле после завершения матча. Осматриваю первые ряды, взгляд задерживается на Дэне и Альбине. Прибежавшая Лера виснет и радостно визжит на шеи Харрингтона. Морщусь и блуждаю взглядом дальше, ищу знакомые лица. Знаю, что здесь должен быть друг мелкой, но найти его среди тысяч людей шансов нет.

– А свою девочку чего не привёз? – слева прилетает вопрос от тренера.

– Нет у меня девочки.

– Просрал, значит?! – констатирует факт.

– Просрал… – соглашаюсь и перестаю себе врать.

– Какие вы несмышлёныши у меня, – печально вздыхает тренер.

Не слушаю дальнейшие рассуждения, погружаясь в правду, не только свою девочку потерял, но и время, что могли быть вместе!

Вытерпев официальную часть, направляемся командой отмечать в клуб. Музыка, алкоголь и девочки. Сижу с друзьями, не участвую в веселье. Тим ругается с Лерой на соседнем диване, Дэн закидывается коктейлями с Алей. Я, отыскав в облаке фотки котёнка, любуюсь.

– Свободно? – отрываю взгляд от экрана и смотрю на длинноногую блондинку.

– Занято!

– Ты вроде один? – наклоняется и смотрит мне в глаза, при этом декольте такое, что я вижу грудь без бюстгальтера.

– Свали, – отшиваю, надоело быть вежливым.

– Козёл! – уходит, виляя задом.

Чувствую на себе взгляды Тима и Дэна, в руке вибрирует телефон, опускаю взгляд на экран, смс от Баринова. Открываю и вижу внутри файлы.

– Пришло время! Рад, что перестал быть упрямым идиотом! В гостинице изучишь, – серьёзно произносит Баринов.

– Такси тебе вызвал, – смотря в глаза и кивая на выход, говорит Тимофей.

Всматриваюсь в друзей и понимаю, что файлы связаны с Ариной. Киваю и поднимаюсь, на автопилоте, как пьяный, выхожу из клуба. На улице прохлада, приятно покусывает разгорячённую кожу после душного клуба, прогуливаюсь возле крыльца, дожидаясь такси, дышу свежим воздухом. Ночь будет бессонная.