Текст книги "Сводные. Любовь на грани (СИ)"
Автор книги: Ева Риччи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)
ГЛАВА 26
МАТВЕЙ
Спускаюсь утром в кухню с намерением озвучить пункты сосуществования мелкой со мной в одном доме на ближайшие недели. Слыхал я вчера их разговор, они так увлечены были, что дверь не закрыли. Ирина пробила дно, заявляя мелкой, что если надо, Арина трахаться со мной будет. Мать года!
Я не против, если честно. Грешные мысли появлялись трахнуть мелкую. Вернее, не так, и в настоящее время есть такие мысли! Только мой разум меня тормозит, отец втюхался, на кой и мне мараться об эту семейку?
Я в ах@ре, что стало с отцом, где его мозги? Как правило, о бабах говорят: увидела и потекла. А у нас наоборот, отец стёк в трусы и превратился в овощ! После мамы я считал, что он меня не удивит, ночью понял, как ошибался. Как можно бросить родного человека в больнице, в реанимации, и укатить на острова? Променял бабу Нюру на ш@лаву!
На кухне тишина – отец с женой укатил в аэропорт ещё в шесть утра, перед этим мы с ним пару часов просидели в кабинете, обсуждая дела. Есть у нас одна загвоздка: компания по грузоперевозкам зарегистрирована на Анну Семёновну, отцу, как госслужащему, вести бизнес нельзя. Сейчас, с её болезнью, могут возникнуть сложности, не большие, но просчитать мы их обязаны.
Делая кофе, окидываю взглядом кухню: неуютно без нашей бабы Нюры. Это уже ритуал: она готовит завтрак, отчитывает меня, паршивца, за мои косяки, потом душевный разговор обо всём и не о чём… А сколько проведено часов за помощью по кухне?..
Смотрю в телефон, десять утра, воскресенье, мелкая спит? Она вообще жаворонок или сова? Да бл@, на какой черт мне эта информация?!
Через два часа тренировка, надо до отъезда переговорить с ней. Допив кофе, мою за собой чашку и иду прямиком в спальню Арины, не стуча, заглядываю. Не понял!? В комнате – идеальный порядок, заправленная кровать, а самой хозяйки нет. Где её носит в воскресенье утром? Нервно закрываю дверь комнаты, спускаюсь на цокольный этаж, вдруг она с утра пораньше решила включить спортсменку. Окидываю взглядом тренажёрный зал, затем бассейн, напоследок заглядываю в сауну: и здесь её нет. Достаю телефон и звоню охране.
– Доброе утро, Матвей Сергеевич, Вячеслав у аппарата, – по форме докладывает охранник.
– Вячеслав, скажи, Арина сегодня покидала территорию?
– Да, утром в семь.
– В воскресенье?
– Да. Смена у неё сегодня в кофейне, работает.
– Ясно, – бросаю грубо и отключаю вызов.
Охрана знает больше чем я, охренеть бл@ть.
Иду собираться на тренировку, меня рвёт от ярости, зачем я бегаю и узнаю, что в жизни девчонки происходит? Вечером всё равно домой вернётся, другого жилья у них нет, они же бездомные! Тогда и обрадую ее, что теперь она в моей власти. Собравшись, выезжаю со двора и набираю Тиму.
– Здорово, – сонным голосом отвечает друг.
– Ты спишь, что ли? Я выехал на тренировку, видал, там тренер в группе, злющий, как чёрт, ругается. Смирнова гайцы хлопнули, а он под коксом был. Этот сезон у нас минус один.
– Не видел, сейчас прочитаю. Нам, я так понимаю, сегодня п@здец. Константин Васильевич снимет с нас шкуру сегодня из-за придурка Смирнова. Новости есть? – перепрыгивает на тему бабы Нюры.
– Никаких, у меня завтра встреча в больнице с лечащим врачом.
– Мы с Дэном тоже подъедем, – ставит перед фактом.
– Как Татьяна Петровна? – задаю встречный вопрос.
– Да никак. Держится…
– Это п@дец, братан, из-за ш@лавы!
– Это временно, – выдаёт друг.
– Согласен. Просыпайся, жду тебя на стадионе. Я пока Дэну наберу, пусть подтягивается к нам.
– Давай. До встречи, – сбрасывает разговор Тимофей.
Набираю Дэну, гудки идут, а этот трубку не берёт, но я парень упёртый, набираю второй раз.
– Чего тебе, болезный? – раздражённо отвечает друг.
– Соскучился, милый, по тебе, – тяну прикол.
– Извини, друг, я по девочкам! – ржёт в ответ.
– Да и хрен с тобой, – парирую, – мы с Тимом на тренировку, подтягивайся в «Арену».
– Новости есть? – интересуется друг.
– Завтра врач и консилиум.
– Ясно, Алевтина Петровна сказала, берёт на контроль, аргументируя, что им с бабой Нюрой ещё нас паразитов поднимать. Считает, что с нами тремя одна не справится. Так что, завтра утром всем составом мы в больнице.
– Понял. Принял. Подтягивайся, хоть к концу тренировки.
– Через два часа буду, – заканчивает разговор.
Приехав, сразу нарываюсь на тренера:
– Царёв, что за вид уставшего щенка? Пил вчера? – подозрительно обводит взглядом меня. – Вы совсем все ох@ли?! Повыгоняю вас всех к чертям собачьим! Распустились! Хрен вам, а не отдых больше!
– Константин Васильевич, сворачивай оры, – морщусь от его громкого баса. – У меня семейные проблемы, нечего всех под одну гребёнку равнять, – огрызаюсь.
– Проблемы говоришь? И какие же? – прищуривается тренер.
– Баба Нюра в реанимации, – злюсь в ответ.
– Что с ней?
– Инфаркт.
– Ясно, соболезную. Помощь нужна?
– Нет. Сами справляемся.
– Тогда марш на поле, и десять кругов твои, мы здесь не танцам обучаемся. Сегодня я с вас весь глянец собью, золотые мальчики богатых родителей!
– Да за что? – рычу я.
– Для профилактики. Скажи спасибо, что первый приехал, следующим прибывшим по плюс пять, – гаркает тренер.
Злющий залетаю в раздевалку, швыряя сумку на скамейку, бешусь! Смирнов у@бок! Ну, долбишь ты наркоту, будь осторожен. Для нас с парнями не новость про него, мы предупреждали, что это плохо закончится. Но он самоуверенно считал, что отец его все порешает. Даже пофиг, что Константин Васильевич нашу тренировку превратит сегодня в ад. Атас в другом: Смирнов был отличным защитником в команде, мы в этом сезоне лишились сильного игрока.
Переодеваюсь и приступаю к наказанию от тренера, на третьем круге приезжает Тим. Ловит штрафные круги, срется с тренером, орут так, что уши закладывает. Походу Тим сегодня не в духе. Через круг присоединяется ко мне.
– Напомни мне при встрече разбить еб@ло Смирнова, – бесится Тим.
– В очередь, – ржу в ответ.
Бегаем молча, чтоб не сбивать дыхалку, впереди два часа игры по полю с мячом. Наблюдаем за остальными прибывшими и их реакцией на дикий рёв тренера. Нас уже веселит данная ситуация. Мы своё практически отбегали, проорались, а вновь прибывшие, как свежая кровь для нашего Дракулы, причём, с каждым игроком его ор набирает обороты.
Закончив, падаю на скамью, есть время отдохнуть и понаблюдать за остальными. Откручиваю крышку бутылки с водой и лью на ладонь, умываю лицо, резинка на лбу хоть и собирает пот, но освежиться хочется всё равно. Делаю пару глотков и отставляю бутылку в сторону. Рядом со мной падает Тимофей, откручивает крышку у бутылки и, не парясь, поливает себя водой.
– Дэну дозвонился?
– Ага, сказал, подъедет.
– Какие планы?
– Можно поехать ко мне, зарубиться в контру или посмотреть чего-нибудь. Можем и в покер сыграть.
– Хорошая идея, – соглашается Тим, не выделяя предметно из предложенных вариантов.
– Чего расселись принцессы? – орёт нам тренер. – На поле по позициям, быстро!
Занимаем позиции. Свисток. Погнали! Отдаюсь игре, я на драйве и адреналине. Футбол – это не просто игра: это проверка моих сил, умения действовать в команде и, конечно, кайф победы.
– Вы здесь играете или просто развлекаетесь? – воет зверем Константин Семёнович. – Косолапые балерины, недоделанные примы! Ты по мячу должен бить, а не шпагат изображать в полёте! – отчитывает Кондратьева тренер. – Не вижу усилий! Вы должны быть самыми лучшими и каждый раз на поле это доказывать!
– Мы работаем над этим, тренер, – отвечаю.
– Мы лучшие, – орёт Тим, ловя мяч в воротах.
– Не вижу! Вы, мать вашу, можете лучше! Пока вы папенькины сынки, без денег родителей ничего не представляющие из себя. Кондратьев, ты д@лбаеб, бей угловой. Ромулов, красная карточка, пошёл вон с поля, – покрывает нас матом, заворачивает он не хило, даже у нас уши горят. – Я вас научу играть! Поблажки закончились! Поняли?!
– Мы поняли, тренер, – отвечаем нестройным хором.
Свистком остановив игру, Константин Семёнович кивком головы показывает подойти к нему. Тренировка под угрозой срыва, сейчас полетят головы. Подходим, вытираю футболкой пот с лица, Тимофей идёт не менее взбешённый, ругаясь с Кондратьевым.
– Ты совсем дебил? На хрена ты бьёшь выше ворот? Ты первый день играешь? Или тебе срать на команду?
– Харрингтон, отвали, всего два раза было, – морщится и защищает от нападок Кондратьев.
– Я тебе сейчас в бубен пропишу и отвалю, – кидает Тим.
– Так, вы двое, – смотрит на орущих игроков тренер, пошли к воротам, отрабатывать удары.
– А чего я-то? Кривоногий он, а отрабатывать я?
– А кто у нас голкипер? – сквозь зубы задаёт вопрос Константин Васильевич.
Развернувшись и потеряв желание дальше спорить с тренером, парни возвращаются на поле.
– А теперь вы, – окинул оставшихся взглядом.
Посмотрев на нас с недовольным взглядом, высказал, что ни одно наше действие, как лучших игроков, не соответствует его ожиданиям. Матом наорал на команду за каждый промах и недостаточные усилия. Все стояли и обтекали от его гневной отповеди. Пройдясь по каждому игроку лично, тренер навещал таких п@здюлей, что мы поняли: с поля сегодня уйдём ползком. Радцев и Маслов сцепились с тренером, не согласные с его оценкой. Сегодня он, и правда, в ударе и местами перегибает, но я понимаю его, нам нельзя давать свободу, это все заканчивается плохо.
Выслушав тираду до конца, вернулись на поле. С криками и матами собрались с силами и отыграли все как надо. Наш Кровопийца был не удовлетворён, решив прогнать ещё одну игру. Прозвучавший свисток был, как звук помилования. Мы, реально, выползали с поля, и это, хочу заметить, у нас получалось слаженно и командно.
– Чего это с ним сегодня? – протягивая холодную воду, спросил Дэн.
– Менструация, – кто-то шёпотом ответил из команды и все взорвались ржачем.
– У вас силы ржать остались? – мгновенно прилетело с поля от тренера. В команде резко повисла тишина. Дрессированные мы у него и инстинкт самосохранения развит хорошо.
– Ууу, пойду я в машину, – косится на тренера Дэн, по-тихому собираясь дать дёру.
– Баринов, стоять! Опять на тебя бабушка жаловалась, – видя порыв друга, тормозит его Константин Васильевич.
– Крепись, – сочувственно хлопаю друга по плечу и ухожу в душ.
Встречаемся уже возле машин, у нас с Харрингтоном сил только поваляться на диване. Денис прикалывается над нами. Ему тоже досталось от крёстного.
– Какие планы у нас? – спрашивает Дэн.
– Пожрать и упасть на диван, – отвечает Тимофей.
– Ко мне на барбекю, – предлагаю старперский вечер.
Приехав, Баринов занимается мангалом. Харрингтон на кухне режет овощи, а я, под предлогом дел, срываюсь наверх, подхожу к спальне Арины и стучусь. В ответ тишина, как и утром, открываю дверь – никого. И до скольки же она работает?
ГЛАВА 27
МАТВЕЙ
На часах – полночь, Арины дома нет. Парни остались у меня, завтра утром – встреча в больнице, от меня и махнём с утра пораньше. Развалившись лениво на диванах в гостиной, смотрим боевик, сюжет на троечку, но от мыслей о девчонке на время отвлекает.
– Да угомонись ты, Мери Поппинс, – прикалывается Дэн.
– Отвали, – запускаю в него подушку.
– Звонить не пытался? – задаёт логичный вопрос Тимофей.
– Номера нет, – отвечаю сквозь зубы.
Бесит, что нет номера телефона, сколько она живет в доме? С сентября! Уже конец октября!
– Лошара, – ржёт Дэн. – Пиши Сергей Владимировичу, кайся, что потерял котенка, переходим к обзвону питомников и ветеринаров! – весело ему.
– Дебил, – нет у меня сейчас сил на вежливость, им весело, а у меня про@б.
Зная семейку и для чего они здесь, могло случиться что угодно, от упыря Михаила и до людей Бурейного! Мамка укатила на острова, вдруг через дочку пошевелить решили. Даю себе мысленно час и буду звонить детективу и оперу.
– Мот, ты реально загоняешься. Сам подумай, в воскресенье, где взрослая девочка может проводить вечер? Рабочие часы не берём в расчёт, – пытается успокоить меня Тимофей.
– Где? – не понимаю, к чему он клонит.
– Ну ты и тормоз, – ошарашенно смотрит на меня Баринов. – Да с парнем она зажигает, вот сто процентов у мальчика своего.
– С каким парнем?! – спасибо друзья, успокоили звездец, у меня сейчас одно желание: найти её и свернуть шею. Кто вообще разрешал с мальчиками время проводить?!
– Оуу, Дэн, кажется, нам лучше молчать и фильм смотреть, – видя моё перекошенное лицо, Тимофей пытается предостеречь друга от дальнейшего разговора.
– Смотрите без меня, – поднимаюсь с дивана и выхожу из гостиной.
– Вот это его колбасит, – шёпотом произносит Дэн, но я всё слышу.
Невесело усмехаюсь. Друг не прав, меня не колбасит, меня бомбит. Я привык держать жизнь под личным контролем, а мелкая сейчас под моей сферой ответственности. И должна быть дома, а её нет. Вот зараза! Где только черти носят?!
Захожу на кухню, вижу контейнер с шашлыком, который мы оставили для Арины, убираю в холодильник, делаю кофе и осматриваю комнату на чистоту. Не дай бог мы запустим святую святых Ба, она со всех шкуру спустит.
Достаю из кармана мобильный и пишу детективу, пусть пробивает по номеру телефона, где девчонку носит. Даже мысли не хочу допускать о ней и парне. Рано! Я так сказал!
– Слушаю, – отвечаю на звонок Ивана, позвонившего после моего смс.
– Матвей Сергеевич, а как давно Арины нет?
– С утра охрана сказала, что у неё смена сегодня, работает вроде как. Больше я ничего не знаю.
– Понял, мне понадобится полчаса, возможно, чуть больше, чтоб пробить местоположение.
– Хорошо. Жду, – кидаю мобильник на стол.
Прошло полтора часа, мобильник мелкой отключён, отследить не получается. Пью третью чашку кофе, подхожу к окну и вижу, как в ворота заходит Арина. Беру телефон, пишу Ивану отбой. На необузданной ярости лечу в холл, боковым зрением замечая, что парни ушли спать.
В холл залетаю первым, встаю, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди, всем своим видом транслируя опасность. Сцепив зубы, недовольно смотрю на входную дверь, которая медленно открывается и в проёме появляется Арина, замирает и пугается, вытаращившись на меня. Да, мелкая, в холле витает напряжение, а с меня сыпятся искры. Бросаю из-под бровей свирепый взгляд на девчонку и отталкиваюсь от дверного косяка.
– Время видела? Ты где была? – резко и угрожающие рявкаю на нее. Вздрагивает и смотрит глазами, полными ужаса. Правильно ты меня боишься, я за себя сейчас не ручаюсь. – Заходить планируешь? – спрашиваю, жестом приглашая внутрь.
– А ты меня ждал? – входя, морозит глупость Арина.
– Повторяю для глухих свой вопрос, – сквозь зубы, эмоции кипят, напряжение бежит по венам, наполняя организм вместо крови гневом. – Ты. Время. Видела? – выделяя каждое слово рыком. – Что с телефоном?
– Видела. Села батарейка, – вскидывает взгляд на меня и начинает снимать пальто, – мне уже есть восемнадцать, если ты забыл. Могу приходить домой после полуночи, – я пытаюсь понять, но никак не врубаюсь: она сумасшедшая?
Снимает обувь и пальто, затем, посмотрев на меня, демонстративно вздёрнув подбородок, хмыкает. Делаю рывок к мелкой и сгребаю свитер в кулак, проворачивая и натягивая ткань. Толкнув к шкафу, прижимаю спиной к дверце гардеробной. Вскрикивает и роняет пальто из рук, которое бесформенной тряпкой падает у наших ног. Сжав зубы, одной рукой поднимаю ее над полом, рычу:
– Ты ох@ела? Забыла, в чьём доме живёшь? С мамашей своей так разговаривать будешь!
– Отпусти, ты что себе позволяешь?.. – подбородок начинает трястись, встречаемся глазами, в них столько же огня как и в моих, ловим обоюдно разряд тока, который прокатывается дрожью по всему телу. Её полные губы в нескольких сантиметрах от моих, такие манящие и влажные. Чёрт! Хочется впиться в этот греховный рот и узнать, какая же Арина на вкус.
Притягивая ещё ближе её лицо к себе, встречаемся кончиками носа друг с другом, дышим одним воздухом на двоих.
– Запомни, в этом доме ты живёшь по правилам! Делаешь, что скажут! Подчиняешься и безоговорочно всё выполняешь! Ясно? – рыча встряхиваю как игрушку, осознаю что моя рука близко от шикарной груди, не менее манящей меня, чем губы. В сантиметре от меня убийственно красивое тело, которое под запретом.
– Да пошёл ты! – шипит разъярённым котёнком мелкая.
Притягиваю ещё ближе и нападаю своими губами на её. Вскрикнув от удивления, мелкая предоставляет мне фору, и я вторгаюсь в её сладость, дико и без прелюдий. Нагло исследуя территорию, ласкаю языком. Это грёбаное безумие, она мне несмело отвечает… Какая вкусная девочка... дурманит… лихорадит, понимаю, что мелкой не хватает воздуха, отстраняюсь, и на её выдохе улавливаю запах алкоголя!
Вот сейчас я не понял…
– Ты пила алкоголь? – смотрю в глаза, зная ответ заранее. Сейчас её точно прибью! Свободную руку сжимаю и разжимаю в кулак, пытаясь успокоится. – Отвечай! – сильнее вдавливаю Аринку в дверцу гардеробной.
Испуганно распахивает глаза, шумно выдыхает и дрожащими губами произносит:
– Я не буду перед тобой отчитываться. Ты мне никто. Ясно? – на последнем слове копирует мою интонацию и пытается отпихнуть мою руку от себя.
Зверею, прожигая взглядом, пытаясь понять, это она ответила на поцелуй или алкоголь в крови? Мелкая больно пинает меня по голени и пытается вывернуться из моих рук. Морщусь, сучка мелкая, сопротивляться вздумала!
– Ну всё! Тебе пи@дец! – сильнее схватив, тащу в сторону лестницы.
Орет, оскорбляя, не ведусь. Зараза, оказывается, знает ненормативную лексику. Вырывается, пытаясь снова ударить. Встряхиваю посильней и продолжаю тащить. Меня оры и попытки освободится не впечатляют. На ступеньках, запутавшись в ногах, падает, рычу в ярости, поднимаю и продолжаю путь. Сколько же она выпила?
– Идиот, ненавижу тебя, отпусти, я сказала…
– Я тебе сейчас рот с мылом вымою, – срываюсь на крик, затихает на время.
Заходим в спальню мелкой, затаскиваю в ванную комнату, толкаю в душевую кабину и бью по кнопке холодной воды. На вытянутой руке припечатываю к стенке и держу. Визжит, аж уши закладывает, морщусь, но пощады ждать бесполезно.
– Я тебя. Отучу. Пить. Ты у меня сейчас быстро протрезвеешь, – рычу, отчитывая.
– Придурок, – надрывно орёт Арина.
Встряхиваю, давая понять, чтоб закрыла рот, вода уже по температуре, как лёд. Чувствую покалывания в руке, но выключать не собираюсь. Я не потерплю, чтобы сучка со мной огрызалась. Научу ее, что меня надо слушаться!
– Теперь слушай меня внимательно, – встряхиваю, привлекая внимание, как только замечаю на себе сфокусированный взгляд, продолжаю. – Я говорю, ты делаешь! Докладываешь о каждом своём шаге! Спрашиваешь разрешения у меня на все действия! Ведёшь себя эти недели примерно и не отсвечиваешь лишний раз. Если понятно, кивни? – её трясёт как промёрзшего котёнка, а зубы отбивают чечётку, не трогает, заслужила!
Смотрю в испуганные глазища и жду реакции на мою отповедь. Закусывает посиневшую от холода губу и, трясясь, кивает. Удовлетворённый покорностью, продолжаю:
– А теперь, следующая воспитательная часть, чтобы я никогда не слышал от тебя мат, – наливаю в свободную руку дозатором гель с полки и тру рот мелкой.
И вот тут она выдаёт всю мощность своих лёгких и связок, я оглох на одно ухо, отвечаю!
– Вы чего? – врываются друзья в ванную Арины, ошарашено на нас смотря.
– Воспитываю, – трясу головой, пытаясь вернуть слышимость уху.
– Мот, перегибаешь, – говорит Дэн, смотря на трясущуюся мелкую.
– Скройтесь, – рявкаю друзьям.
– Царь, да ты охренел? – орёт на меня Тим. – Мозг включи.
Мозг включить? Усмехаюсь, не могу я это сделать, его снесла одна мелкая сучка к хренам собачим!
Поворачиваю голову на Арину и вкрадчиво спрашиваю:
– Ты всё поняла?
– Пп-пон-нял-ла, – плача и запинаясь, отвечает мне, разжимаю кулак и отпускаю её.
– На выход, – говорю друзьям, направляясь к двери.
Выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж, мне нужен срочно бар. Друзья следуют за мной, не отставая.
– Это что сейчас было? – зло спрашивает Дэн.
– Налаживал контакт с новой родственницей, – пожимаю плечами.
– Стесняюсь спросить, в каких книжках ты вычитал про этот приём? – саркастически спрашивает Тимофей.
– Там уже нет, – достаю алкоголь и разливаю виски на два пальца в три тумблера.
– Мот, в тебя что, сатана вселился? Ну она же маленькая девочка! – зло шипит Дэн.
– Ошибаешься, друг, совершеннолетняя она, – усмехаясь, делаю глоток и ощущаю, как спасительная жидкость разливается горячим теплом по языку и гортани, успокаивая мои расшатанные нервы.
– Так дело в том, что ты её хочешь, но нельзя? – задумчиво окидывает меня взглядом Тимофей.
– Что реально хочешь забить гол в ворота сводной сестры? – челюсть Дэна падает от удивления.
– Нет, – кривлюсь.
Хрен я им признаюсь, вроде всё решил для себя по поводу Арины, но с собой честен: вставляет она меня серьёзно. Мысли сегодня были точно не о воспитании. Там, в душевой, я несколько раз её оттрахал в воображении, в разных позах, вот такие дела...
– Две, – кидает Дэн, глядя на Тимофея.
– Неделя, – кивает друг.
– Да пошли вы, – злюсь на друзей, – я спать, – ухожу под смешки друзей.
Залетаю с психом в свою комнату, стараясь не думать, что, проходя мимо комнаты мелкой, слышал всхлипывания. Её мамаше плевать на дочь, значит и мне должно быть всё равно. Ирина – еб@тая и зацикленная на мести баба. Вышла ты удачно замуж, живи да радуйся, дочь расти! Нет бл@ть, в карательницу решила поиграть. Ищу пачку сигарет в прикроватной тумбочке, курить хочу, сдохну сейчас без никотина. Найдя, выхожу на балкон, вытаскиваю сигарету из пачки, прикурив, жадно затягиваясь. Пропускаю никотин через лёгкие, успокаиваясь, выдыхаю и повторяю затяжку, не замечаю, как докуриваю сигарету и фильтр обжигает пальцы, отрезвляет моментально. И чего я стою, загоняюсь? Сама виновата, надо следить за языком, это у нас не первая стычка, должна знать, как со мной себя вести. Выбиваю вторую сигарету и выкуриваю уже более расслабленно, тушу окурок и перевожу взгляд на балконную дверь Арины, темно, значит, уже спит. Смотрю на наручные часы, конечно, спит, усмехаюсь сам себе, четыре часа ночи. Не мешало бы и мне вздремнуть пару часиков.
