Текст книги "Сводные. Любовь на грани (СИ)"

Автор книги: Ева Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)

ГЛАВА 55

АРИНА

– Чего уставилась? – салютует мне бокалом и делает глоток красного вина.

– Ты пьёшь? – непонимающе смотрю на неё.

– Пью! Точнее, не так, – смеётся, – я праздную новую жизнь! Да уж… – впивается в меня взглядом и кривится, – иди отсюда, не порть мне настроение и праздник.

– А можно узнать, что празднуешь?

– Не дошло? – присаживается на диван и пытается закинуть ногу на ногу, её ведёт в сторону, проливает вино на себя. – Блин, пеньюар, – бесполезно трёт ладонью по красным разводам. – Да и нафиг… скоро я буду очень богата… Чего встала! Налей матери вина! – орёт на меня.

– Тебе разве можно? Мам, ты ещё беременна? Или сделала аборт? – смотрю и пытаюсь понять, сколько она выпила.

– Тебя забыла спросить, пить мне или нет! – шипит остервенело. – Беременна или нет, тебя не касается! Когда тебя носила, тоже пила, и ничего… Выросла!

Стою в шоке от откровений, то аборт хотела сделать со мной, теперь выясняется, что алкоголь употребляла. Это же насколько я была нежеланным ребёнком. Впрочем, этому тоже не повезло с родительницей, если он есть.

– Долго ждать? Себе тоже налей, – опять смеётся, – всё! Понимаешь, у нас получилось! Это теперь моё! Ура! – раскидывает руки в стороны.

– Мам, тебе уже хватит вина, – морщусь, замечая под журнальным столиком пустую бутылку.

– Даже в этом нельзя на тебя положиться, ты налить не можешь?! Дрянь! Вышвырну из дома! – переходит на агрессивный тон. – Всё сама сделала, вот этими руками, – трясёт ими перед своим лицом. – Знаешь, – смотрит убийственным взглядом, – не буду ждать до завтра, – шарит рукой по халату и достаёт телефон. – Пётр, зайди в дом, и побыстрее, – поджимает губы.

– Ты перепила и несёшь ересь. Идите спать.

– Я не пьяная, а наконец-то счастлива! С-час-тли-ва!

– Ирина Алексеевна, вызывали? – вздрагиваю от баса охранника.

Пётр заходит в гостиную. Смотрит на маму и поворачивает голову на меня с вопросительным взглядом. Сконфуженно жму плечами и качаю головой. Мне жутко стыдно, что ее видят в таком состоянии, плохо себя контролирует и может опозорить нас.

– Её видишь? – кивает на меня.

– Да.

Лицо у мамы перекошенное от ненависти и приобрело серый оттенок кожи, слившись с цветом седины на волосах. Вздрагиваю, поймав волны агрессии, по позвоночнику бежит страх, такой её ни разу не видела.

– Вышвырни из дома, и больше сюда никогда не пускай, – сузив глаза, визжит.

– Хозяйка, такого приказа не было от Сергея Владимировича, – пытается вразумить. – У меня инструкции, я подчиняюсь только хозяину и Матвей Сергеевичу.

– Что ты сказал? – кричит мать. – Забыл, кто перед тобой? Я жена твоего хозяина, если не хочешь остаться без работы, – шипит на него, – выполняй приказ!

– Успокойся, – перехожу на крик. – Посмотри на себя! По тебе психушка плачет! – меня колотит от нервов, подбородок трясётся, в глазах слезы.

Хочется подойти и встряхнуть хорошенько, привести в чувство и спросить за все унижения, которые с ней, отцом и Михаилом прошла.

– Ладно, – демонстративно набирает звонок, – позвоню мужу, оба сейчас вылетите, – переходит на истеричный смех.

– Арина Александровна, простите, – разворачивается, берёт меня за локоть и тащит на выход из комнаты.

Я растерянно напоследок смотрю на маму: она радостно сверкает улыбкой и хлопает в ладоши.

– Беги к щенку Царёвскому: посмотрим, нужна ли ты ему после всего! Скоро и до него доберёмся! – кричит при охраннике.

Слёзы прорываются ручьями по щекам: я не различаю дороги, мной управляет охранник. В холле останавливаемся, мне в руки пихают верхнюю одежду, обувь и сумку. Под жуткий смех, который доносится из гостиной, выходим на улицу.

Сегодня скользко, минус десять, в домашних тапочках ноги разъезжаются, кое-как доходим до помещения охраны. Зайдя внутрь, Пётр сажает меня на диван. Разжав руки, роняю вещи в ноги, подтягиваю колени к груди и, обняв их руками, начинаю на нервах раскачиваться, реву и перевариваю произошедшее в гостиной. Родительница говорила, что сегодня решится их дело и она будет богата, на блеф не похоже. Она слишком уверенно говорила, и поведение с охранником, как будто уже свершилось.

– Арина Александровна, возьмите, – Пётр стоит напротив меня и протягивает воду и бумажные салфетки.

– Спасибо.

– Вы можете здесь дождаться хозяина, наверняка недоразумение разрешится. Или вызвать такси, к подруге съездите? – смотрит с сочувствием.

Молнией прошибает от осознания маминых слов, кислорода в лёгких не хватает, задыхаюсь от испуга, на губах безмолвный вскрик, подскакиваю на ноги, сквозь спазм в горле хрипло кричу:

– Срочно вызывайте такси, – скидываю тапочки и переобуваюсь, в сумке ищу телефон.

Набираю номер Сергея Владимировича, идут долгие гудки, мечусь по маленькой комнате, набирая снова и снова. Печатаю смс, предупреждая об опасности.

У меня волосы дыбом!

Ужасно!

Они монстры!

Не могу никак поверить в происходящие, это напоминает плохой сон, с элементами триллера! Они хотят убить Сергей Владимировича, и сделают они это сегодня. Господи, какая я дура, почему не рассказала.

А если их план сработает?

Или уже сработал?

Он не отвечает на звонок... Он… жив?

А если нет, как мне жить дальше?

Надо что-то делать!

– Такси подъехало.

– Спасибо.

Выбегаю из домика охраны и несусь за ворота к машине, сажусь и диктую адрес квартиры Матвея. Звоню любимому, гудки идут, а трубку он не берёт, или сбрасывает. Зажимаю телефон в руке и прислоняю к губам, писать ему такую информацию слишком, расскажу лично. Всю дорогу не оставляю надежды дозвониться до отчима, оставляя на телефоне десятки пропущенных звонков.

– Приехали. С вас две пятьсот.

– Быстро… – кручу головой по пассажирским окнам, осматривая двор, концентрируясь и собираясь с духом.

Расплатившись, выхожу из машины. В холле жилого комплекса, поздоровавшись с консьержем, поднимаюсь на лифте в квартиру Матвея. Трясущейся рукой нажимаю на дверной звонок и жду. Время тянется медленно, меня тошнит на нервах и морозит. Дверь открывается, на пороге, сложив руки на груди, стоит Матвей, сверля меня пылающими глазами, с циничной усмешкой на губах.

– Признаваться прибежала? – зловеще спрашивает.

– Мы можем поговорить? – делаю шаг к нему, а он отступает вглубь квартиры от меня.

– Поздно для разговоров, вали отсюда, – цедит сквозь зубы.

Меня окончательно убивает второе осознание за день, он знает. Громко всхлипываю, делаю пару шагов к нему, переступая порог.

– Не советую ко мне приближаться, – рявкает.

– Выслушай… – протягиваю руку к Матвею и торможу себя, опускаю и продолжаю, – надо дозвониться до Сергея Владимировича, надо предупредить его, – через всхлипы тараторю.

– Зачем? – издевательски смеётся, – а как же планы твоей мамаши и любовника? Ммм? Под конец решила закосить под дурочку и сделать вид, что не при делах? Вы реально считаете себя умнее нас с отцом? Чего молчишь, сука?

– Я ничего не знала, – плачу и смахиваю слёзы ребром ладони с щёк.

– П@здаболка, – делает рывок ко мне и сносит меня, прижимая к стене, рукой сжимает скулы и вдавливает больно пальцами мои губы. – Молчи, – с психом цедит в лицо, – иначе я тебя прибью.

Страшно, я в панике, воздух в лёгкие оседает огнем. Меня трясет, начинаю плакать, его раздражает, сминает мое лицо всей рукой, кричу не от боли, а от испуга. Глаза чернее ночи, скулы играют, и крылья носа зловеще раздуваются, сквозь сцепленные зубы цедит кислород. Его тоже потряхивает, как и меня, видно, не получается контролировать себя, сегодня всё по-настоящему…

– Царь, отпусти мелкую! – слышу из-за спины Матвея голос Тимофея.

– Сука, не могу, не могу, – встряхивает меня, как игрушку, за грудки. – Ненавижу, бл@ть, ненавижу тебя! – и кулак прилетает в стену поверх моей головы.

– А я тебя люблю! – кричу в ответ.

Фокусирует свой взгляд на мне, смотрит в лицо и, оттолкнув от себя, отступает.

– Всралась мне твоя любовь! – запрокидывает голову и ржёт. – Тим, ты слышал? Любит! – сквозь смех обращается к другу, но он молча за нами наблюдает. – Вы с мамашей друг друга стоите, коварные, лживые мрази. Как ты это представляешь? Вы отца грохнете… а мы с тобой счастливо заживём? Да? – орёт. – Отвечай, бл@ть, какие планы у вас были на меня? Тоже бы е@нули со временем?

– Мот, хватит! – с тихой яростью тормозит друга Тимофей.

– Слушай внимательно: с помощью и признанием ты запоздала. Я за вами с октября слежу, знаю про папашу неудачника, мать твою еб@нутую и что брюхатая не от моего отца, а от любовника, который на крючке у бандитов. Вы с кем в месть играть вздумали? Ааа? Ни хрена у вас не получилось! Вы проиграли! Почему не призналась во всём когда я тебе давал шанс?

– В душевой… – вспоминаю тот вечер…

– Верно, – его лицо искажает злая ухмылка. – Он вас с помойки притащил, лучшую жизнь дал! Ты и для него времени не нашла, чтобы рассказать! Иди нах@й теперь.

Смотрю на него и внутри тихо умираю: от наивности, трусости, беспомощности, позора, и понимания, что он ко мне не испытывает никаких чувств. В груди печёт, спазмы в горле не дают даже сглотнуть спокойно, в ушах такой гул стоит, приходится напрягаться, вслушиваясь в речь Царева.

– Я знала только о мести, услышь меня, пожалуйста, – пытаюсь достучаться, – им не помогала, про убийство узнала сегодня, и то только потому, что мать напилась и проболталась. Она приказала охраннику выкинуть меня из дома и больше никогда не пускать. Я звонила твоему отцу, смс написала, что его попытаются убить. Поверь…

– Поверить? Серьёзно?! Нет дорогуша, с тобой можно делать всё что угодно: трахать, использовать как прислугу, играть с тобой. Всё, понимаешь… но только не верить. Ты не про доверие, просто обычная тёлка для траха! – окидывает пренебрежительным взглядом.

– Так ты тоже играл? – закусываю губу до крови, через боль пытаюсь прийти в себя, внутренние органы скручивает спазмами, тошнота накатывает с удвоенной силой.

– Заценила актёрские способности? – спрашивает с сарказмом. – Между нами был бартер, – с дьявольским смехом смотрит на меня. – Мать твоя тратила наши деньги, ты расплачивалась телом, кстати… киллер в десять лямов встал, надо бы отработать! Отсосёшь за такие деньжища, – цинично говорит. – Давай, отрабатывай, – берётся за резинку спортивных штанов, – можешь прямо при Тиме, я не стеснительный.

– В себя приди, – сзади Матвею прилетает подзатыльник от Тимофея так, что его голова дёргается вперёд. – Ты чего несёшь, дебил, бл@ть?

– Правду!

– Заглохни, наговорил уже! За всю жизнь не отмыться, – рявкает на Царёва.

– Да пошёл ты! – отмираю и зло говорю, с отчаянием цепляюсь за свои остатки гордости, подлетаю к нему, замахнувшись, отвешиваю звонкую пощёчину.

Пока он смотрит поражённо на меня, разворачиваюсь и выбегаю из квартиры, нырнув в лифт, бью по кнопкам и гипнотизирую закрывающиеся двери. Заставляю через силу себя стоять на ногах и не съехать по стенке, на первом этаже опять срываюсь на бег, постоянно оглядываясь назад. На выходе из комплекса врезаюсь в твёрдое тело, меня ловят в объятия, упираюсь глазами во взгляд Дениса.

– Мелкая, за тобой, черти гонятся? – смотрит за мою спину.

– Скорее чёрт, – всхлипываю. – Дай, пожалуйста, пройти и побыстрее.

– Идём, – разворачивается и выводит меня, спускаемся по ступеням и быстро направляемся на стоянку.

Денис меня подводит к своей машине и открывает пассажирскую дверь.

– Садись.

– Не могу, – успеваю забежать за багажник машины, где меня рвёт.

– Держи воду, – в руку вкладывает бутылку.

Привожу себя в порядок и возвращаюсь к открытой пассажирской двери, заглядываю внутрь, Денис за рулём задумчиво смотрит в лобовое стекло.

– Спасибо за воду.

– Прыгай в тачку.

Устроившись на сиденье, молчим какое-то время: неловко, понимаю, что он друг Матвея.

– Если хочешь, чтобы помог, рассказывай всё как было. Правду, даже если она неприглядная. Моя помощь будет стоить полного доверия.

– Я согласна, – не раздумывая, соглашаюсь на помощь, надо выговориться.

Только собираюсь начать рассказ, как нас прерывает звонок на мобильник Дениса.

– Да, – отвечает на звонок.

– Тебя где носит? – недовольно спрашивает Тимофей. – Михаила арестовали, Сергей Владимирович злющий, летит домой с женой поговорить. Мы сейчас тоже на Рублёвку стартанём. Тебя долго ждать?

– Я с мелкой возле вас.

– Ты Альку свою привез? – раздражённо вздыхает.

– Нет, я с котёнком.

–...ясно…, там это… ей сильно досталось от Царя, поддержи её, – предупреждает Тимофей. Мне очень приятна их забота.

– Понял. Увидимся на Рублёвке, – сбрасывает Дэн.

Заводит машину и выезжает с парковки, повернув голову и посмотрев на меня, говорит:

– Рассказывай.

Вздохнув, начинаю с самого начала всей этой истории, то есть со своего отца…

ГЛАВА 56

АРИНА

Рассказав, замолкаю, подношу ледяные трясущиеся руки к воздуховоду, пытаясь их согреть.

– Я в ахере… – Денис переводит от дороги внимание на меня. – У меня к тебе есть вопросы, уточню?

– Задавай.

– Надо было рассказать матери, что ублюдок тебя избил! Сотрясение и отбитая почка – это серьёзно, не считая гематом, особенно для хрупкой девочки. Почему не позвонила дедушке и бабушке, ты же могла у них помощи попросить? Мать твою надо психиатру показать. И последний вопрос. Почему не призналась Царёвым?

– Эхх, – у меня вырывается отчаянный вздох, – на первый вопрос ответ очевиден. Мать бы не поверила: всё, что касается любовника, она отказывается слышать. И избил он как раз из-за её пересказа нашего разговора. Мама Полины отпросила меня якобы в деревню, а на самом деле я лечилась у них дома. Тетя Надя посоветовалась с участковым, и он убедил, что домашнее насилие – сложная тема в законодательстве, предложил просто избегать контакта с Михаилом. Что я и делала.

– Плохо у тебя получалось, – парирует, – нападение на Рублёвке и в кофейне тому доказательство.

– Было дело, – соглашаюсь. – Про бабушку и дедушку, – продолжаю отвечать на следующие вопросы, – когда мать продала первую квартиру, бабушка в больницу попала, дед у меня строгий, попытался вразумить дочь. Не получилось: она наговорила гадостей старикам и удалила их номер. Через раз бабушка писала мне, узнавала как дела, но я, по подростковой глупости, рассказала и про последнюю продажу квартиры. После этого звонков не было. Как-то раз сама позвонила им, но попала на чужих людей. Дед решил проблему кардинально: сменив номера телефонов, не простив дочь.

– А ты причём? Ты ребёнком была.

– Ладно, давай на следующий вопрос отвечу. Из близких у меня только семья Новиковых. Потом появились Сергей Владимирович и Матвей. Честно, я много раз думала рассказать. Но, по глупости, надеялась, что всё раскроется раньше и нас просто выгонят из дома. Я знала только про папку с делом Бурейного младшего, в начале переезда, а потом мать стала скрытной и меня не посвящала. С Матвеем сложнее… – откашливаюсь и замолкаю.

– Влюбилась, – отвечает за меня.

Слёзы опять капают из глаз на слова Дениса, я их зло вытираю. Больно... мать испортила свою и мою жизнь. А любовь к Матвею обернулась кошмаром.

– А ты бы рассказал Царёвым? Предал мать? – с претензией всхлипываю, игнорируя его последнее утверждение.

– Тшш, Арин, я не обвиняю, хочу помочь, но должен знать абсолютно всё. И у меня нет ответа на твой вопрос, не знаю, как бы поступил, – берёт мою руку в свою и успокаивающе сжимает.

– Признаю, виновата, даже предположить не могла, что они додумаются до убийства.

– Так и не они до него додумались, это Буря. Удачно Ирина с любовником попались на крючок, их, как в шахматы разыграли.

Приехав на Рублёвку, Денис глушит мотор и, повернувшись ко мне, говорит:

– Арин, хочу предупредить, Михаила арестовали, Ирину тоже арестуют, готовься морально. Им светит срок.

– Понимаю, но мне страшно, – по телу пробежал морозец, как только мы заехали во двор.

– Не бойся, в обиду не дам. Я верю тебе, наблюдения мои в твой рассказ укладываются. А Царёвы побесятся и начнут рано или поздно рассуждать здраво.

Киваю благодарно и осматриваю двор, замечаю, машины: ребят, Татьяны и Алевтины Петровны, в том числе и полицейские. Странно, маминой машины нет на привычном месте, может, в гараже?

– Готова? – Денис, открыв пассажирскую дверь, протягивает руку.

– Да… – отвечаю неуверенно.

Заходим, подталкивает к гостиной, оттуда слышна ругань. Снимаю пуховик и, сложив, несу в руках, на нервах хочется себя занять делом.

– … этот молодой и горячий! Ты куда, Тань, полезла? Никак не смиришься? Да? – повышает голос отчим.

– Серёжа, следи за языком, – строго говорит Татьяна. – Не надо винить всех вокруг в своей слепоте! Взрослый мужчина, вот и неси ответственность за свои ошибки с достоинством.

– И нёс бы, если близкие люди мне все рассказали, а так только рога могу, – зверем орёт Сергей Владимирович.

– Так, замолчали все, – Алевтина Петровна властно заставляет всех присутствующих притихнуть.

– А вы чего на пороге встали? – обращается к нам. – Проходите, разговор будет долгим.

– Вон пошла из нашего дома, – взрывается Матвей, делая пару шагов в мою сторону. Денис встаёт передо мной, как скала, загораживая собой.

– Царь, остынь, воды выпей, какого х@я ты на мелкой срываешься! Она ни причём.

– Денис, выражения выбирай! Здесь дамы! – восклицает старушка.

– Дамы, примите искренние извинения. В следующий раз, когда он будет обижать девочек, я ему вмажу без слов, обещаю, – нервно отвечает Денис.

– Это надо доказать её невиновность, – встревает мужчина в полицейской форме.

– Вы сейчас помолчите, в отделении у себя будете умные фразы вставлять. А мы по-семейному хотим поговорить, – высокомерно перебивает Алевтина Петровна полицейского. – Поезжайте искать Ирину, занимайтесь вашими обязанностями.

– А где мама? – тихо спрашиваю из-за спины.

– После ссоры с мужем выбежала из дома и уехала на своей машине, – отвечает тот же мужчина. – Арина есть предположение, куда она могла поехать? Подруги? Родственники? Любимые места?

– Никого нет, – заикаясь, отвечаю, – может к Михаилу домой, – предполагаю я.

– Значит, ты знала? – устало спрашивает Сергей Владимирович, растирая виски пальцами.

– Не всё, я вам сегодня звонила, – выхожу вперёд и отвечаю, под взглядами: полным ненависти Матвея и разочарованным отчима. – Узнала сегодня, и сразу вам позвонила, вы трубку не взяли.

– В этот момент я уже был убит, – зло смотрит на меня.

– Простите, – всхлипываю.

Ко мне подходит Татьяна Петровна, обнимает, прижимая к себе, просит сына налить воды для меня. Выпив, пытаюсь успокоиться, мне стыдно перед всеми, разрывает от мерзости нашего поступка. Вся ситуация навсегда останется грузом на моих плечах, Царёвы меня осудили и прощения не стоит ждать.

– Я хотела бы всё рассказать, – смотрю на хозяина дома, ожидая разрешения.

– Мы все знаем, не утруждайся, – цинично хмыкает Матвей.

– Не стоит, – говорит Сергей Владимирович.

Сжимаюсь под взглядами и опускаю голову, Татьяна Петровна сажает в кресло и остаётся стоять рядом, а у меня даже нет смелости поднять глаза и сказать спасибо. Я внутри сгорела и умерла.

– Сергей Владимирович, у меня к вам вопрос, – спокойно спрашивает Тимофей, – как так получилось, что ничего не замечали за своей супругой подозрительного? Вы столько лет на судебной должности.

– Дай подумать, с чего начать… – громко выдохнув, начинает рассказ. – Сначала не замечал, вскружил голову роман. А потом были некоторые моменты, которые насторожили…

– Какие? – нетерпеливо поторапливает Матвей.

– Самое первое: нападение на Арину, – отворачивается от сына и упирается взглядом в горящий камин, – правильно ты тогда подметил, мы здесь давно живём, такого ни разу не было. Дал задание Андрею, взять копии с камер, где видно лицо того мужика, стал на него собирать информацию по своим каналам в МВД. И цепочка начала выстраиваться, нанял детектива. Понимаете, как ревнивый муж, любовника искал. Предположить не мог, что будет связано с криминалом.

– А когда ты расследование начал? – задумчиво спрашивает Татьяна.

– Да после медового месяца, прилетели и занялся.

– Значит, не после нападения на девочку. Что случилось на острове? – прищурившись, сложила руки на груди.

– Застал ночью разговаривающей по телефону. Наврала про проблемы в отношениях с дочерью. Только Ирина не знала, что я на террасе простоял приличный отрезок разговора и слышал мужской голос и имя Миша.

– Понятно, если бы не ревность, так и остался слепым. Разочаровываешь, Серёжа! – саркастически хмыкает Татьяна.

– Уточни, в который раз, Тань? – обмениваются злющими взглядами они.

– Сбилась со счёта…

– Отец, давай дальше! – перебивает их Матвей.

– Врала она с самого начала, ну разве что дочь настоящая, – невесело усмехается. – У меня и в мыслях не было проверять, для меня она обычная женщина. Светские мероприятия по просьбе прекратил посещать, дал время привыкнуть к новому статусу. Разрешил ей не заниматься домашними делами. Жаловалась на нашу старушку, настаивала, что Анне Семёновне пора на заслуженный покой. Во всех претензиях у меня закрадывались сомнения, но она мастерски… – замолкает, – подробности опустим, – откашлявшись, продолжает, – мастерски плела интриги про всех, даже про родную дочь. Жена не стеснялась поливать всех дерьмом. Детектив закончил расследование буквально на днях. Узнал про любовника, а также о том, что уволилась с детского сада, и о беременности. Думал, что делать! Аккуратно расспрашивал про отношения с матерью у Арины. Удивился, получив в ответ “обычные”, понял, что девочка с матерью не близки. Всё ложь! Ирина врала обо всем. Начал действовать, сначала поговорить хотел, заставить признаться, думал, ради денег со мной. Как только перекрыл жене денежные счета, с неё слетела влюблённость и, честно сказать, ошалел от увиденного. Совершенно другая женщина. В понедельник подготовил пакет документов на развод, завтра собирался его подать, – усмехается, – но мог и не успеть.

– Поздно ты у неё деньги отнял, киллера она успела заказать, – бросает фразу Матвей.

– Уже понял, когда утром в мой кабинет вошёл оперативник УБОП – Константин.

– Вы не хотите рассказать, как до расследования додумались? – вопросительным взглядом окидывает собравшихся Сергей Владимирович.

– Ничего удивительного, на Ирину твою посмотрели и решили все узнать о ней. Ты же не удосужился супругу проверить. Сережа, пятьдесят скоро, а ведешь себя на двадцать, – отчитывает Алевтина Петровна.

– Я извиняюсь, что прерываю вашу семейную беседу, но нам пора. Сергей Владимирович, жду вас завтра в девять у себя.

– Кому нам? – высокомерно подняв бровь, спрашивает старушка.

– Синицина Арина Александровна, вы задержаны по делу “о соучастии в покушении”. У вас есть право на защиту и на адвоката. Пожалуйста, следуйте за мной.

– Подождите, что происходит? Царёв? – шипит Татьяна.

– Тань, не мешай, это их работа, – равнодушно отвечает.

– Понятно, – кинув яростный взгляд на хозяина дома, переводит внимание на Константина. – На сколько девочку задерживают? Я могу поехать с вами?

– Арина арестована на сорок восемь часов, до выяснения обстоятельств. Этот срок может быть продлён судом в определённых случаях, если необходимо дополнительное время для проведения расследования.

– Какая статья, говорите? – серьёзным тоном задаёт вопрос Алевтина Петровна. – Нужно для понимания, какого адвоката к вам отправлять.

– Степень уголовной ответственности и возможные наказания определяются судом и зависят от обстоятельств дела, роли каждого участника и других агрегирующих факторов, – снисходительно говорит оперативник.

– Ясно, не хотите отвечать на поставленные вопросы, ждите Астахова. Я в вашем клоповнике девочку не оставлю.

– Сын, останься с Матвеем. Мы с Ариной в полицию. Беспредел! Нашли крайнюю! – возмущается Татьяна.

Шок, уголовная ответственность… обвинение… соучастие? Это мне? Сижу и у меня вакуум, голоса доносятся через раз, в тумане, чувствую, как начинаю сползать по креслу. Меня утягивает в спасительную темноту и тишину. Перед тем, как провалиться в бездну, встречаюсь с любимыми глазами, в которых пустота… безразличие… Нет там ничего... Как же больно и страшно…