Текст книги "Сводные. Любовь на грани (СИ)"

Автор книги: Ева Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

ГЛАВА 47

АРИНА

За Матвеем закрывается дверь, и я наконец-то остаюсь одна, снимаю платье, а точнее то, что от него осталось. На мне теперь только полупрозрачные трусики, лифчик это наряд не подразумевает. Кусаю кулак зубами и вою в него. За что он так со мной? Сегодня я по-настоящему испугалась Царёва. Тогда первая поездка в машине и наша ссора были цветочками, сегодня меня накормили ягодками. Не понимаю, с чего так бесится, ведь сам сказал, что я ему неинтересна. Он вернулся к Ангелине и тискал других девок: я всё видела. На меня не обращал внимания. Забыл обо мне в тот же день, как переехал в свою квартиру! И вот, спустя недели, когда я смогла немного успокоить своё раненое сердце, он снова появился в моей жизни. Я прекрасно помню, как сама его чуть не поцеловала в раздевалке, спасибо подруге, вовремя зашла. А также помню, как он после раздевалки у меня на глазах снимал мою однокурсницу спустя час. И как, изображая спокойствие, пыталась не расплакаться на глазах у друзей от новости, что у Матвея день рождения и меня не позвали. Признаться, я не хотела идти сегодня в клуб, да и с платьем не особо вникала, что покупаю. Мне было больно от его поведения, обидно, что недостойна его приглашения, даже не как девушка, но хотя бы как новый член его семьи. Спросите, зачем мне его подачка? Потому что в глубине души хотела верить, что не как все для него. Подхожу к раковине и открываю кран, подставляю руки и смотрю на себя в зеркало: зарёванная и потрёпанная. Кривлю губы в улыбке: вот это я красотка. Ещё и попа болит нещадно: Матвей выпорол от души. Умываясь жидким мылом, стараюсь смыть остатки красивого макияжа. В клуб сегодня пошла, чтобы утешить задетое самолюбие, не только же ему по пафосным местам с друзьями тусить, я тоже умею время проводить в клубах. Даже представить не могла, что мы сегодня окажемся в одном месте. Ну а дальше вы всё сами знаете. В Царёва вселился монстр…

Вот правду говорят, если день с утра не заладился, то лучше дома оставаться. Вспоминаю утреннюю сцену с мамой, она стала в последнее время дёрганой и истеричной. Потребовала, чтобы с ней поехала на приём к врачу, на вопрос “зачем я там нужна” начала орать и оскорблять. Пришлось быстро успокаивать мать и почти выталкивать её из дома: прислуге и бабе Нюре незачем слышать психи матери. В машине попыталась разговорить и узнать, что происходит, но на очередной визг свернула попытки. Не слепая, вижу, Михаил поменялся, и мама тоже. Оба нервные и на пределе. И с беременностью это не связано. Мама тщательно скрывает сей факт от окружающих, а может, уже и аборт сделала. Меня не посвятили в подробности. Ситуацию с больницей вообще не поняла: мы приехали и она приказала мне сидеть в машине, ушла, хлопнув дверью. Просидев час и устав ждать, позвонила ей несколько раз, хотела узнать, всё ли в порядке. Но трубку родительница не взяла. Спустя полчаса я увидела, как мама, озираясь по сторонам, переходила дорогу с противоположной стороны от больницы…

Вытерев чистое лицо полотенцем, прервав свои воспоминания, подошла к плетенной корзине для белья и аккуратно села на свою израненную гордость и откинулась к стене. Ну не развалится же от моего веса? Даже если и развалится, пофиг! Закрыв глаза, вздохнула и вернулась мысленно в наш с мамой разговор после того, как она вернулась якобы от врача.

– Мам, что вы задумали?

– Тебе какая разница? Тебе же раньше неинтересно было. Что изменилось? – ехидно спрашивает мать.

– Ты же не у врача была? Во что пытаешься меня втянуть? – срываюсь на крик.

– Не ори на меня! – кидает злой взгляд. – Глупая! Ты давно с нами в одной упряжке! Беленькой и пушистой не получится остаться! Мы наказываем убийцу твоего отца! Это на всякий случай напоминание, вдруг забыла, – произносит со смешком.

– Кого? Убийцу? Окончательно сошла с ума, какой отец, ты спасаешь и вытаскиваешь жизнь Михаила из жопы, в которой он оказался! – смеюсь, но смех нервным выходит.

– Пошла вон, – останавливает мать машину прямо посередине дороги и начинает выталкивать меня из неё.

Нетерпеливые водители сигналят, орут и покрывают матом, но она этого как будто не замечает, продолжая кидаться на меня и выталкивать.

Беру сумку и вылетаю из машины на свежий воздух, со всей силы хлопая дверью. Перебегаю быстро с дороги на тротуар, не оборачиваясь, отдаляюсь от стоящей маминой машины. Побродив по городу, возвращаюсь домой, собираю вещи в клуб и уезжаю к подруге.

Открыв глаза, рассматриваю ванную комнату и набираю воздух в легкие, сегодня я совершила две ошибки за день: поездка с мамой и поход в клуб. Чутье подсказывает, что обе ошибки будут иметь серьёзные последствия. Сползаю с корзины: надо и правда принять душ. Не успеваю сделать и шага, как дверь ванной с грохотом распахивается. На пороге стоит мой сводный братец с майкой в руках. Окидываю его взглядом: из одежды на нём только низко сидящие спортивные штаны. Пробегая глазами по кубикам пресса с косыми мышцами, поднимаю взгляд выше, на мокрые волосы, которые в свете лампы кажутся иссиня-чёрными, веду по его лицу взглядом и упираюсь в такого же цвета, как и волосы, глаза. Получается, Матвей сходил в душ, это я потеряла счёт времени за размышлениями и воспоминаниями. Вздрагиваю и чувствую, как мурашки бегут по предательскому телу. Осознав, что он пожирает меня своим тёмным взглядом, запоздало вспоминаю, что без лифчика. Спохватившись, закрываюсь руками, чувствуя, как соски упираются в ладони. Блин, он по-любому заметил реакцию моего тела на него. Отворачиваюсь и смотрю на Матвея через зеркало над раковиной.

– Я так понимаю, ты душ ещё не приняла? – уголок губ дёргается в усмешке, ловя мой взгляд в зеркале.

– Нет… – смущённо отвожу глаза.

– А что так? – его дьявольская бровь вопросительно ползёт вверх.

– Сил нет! Да и знаешь, после порки как-то не до душа, – болезненно морщусь, вспоминая, что сегодня получила.

– Кстати, о твоей заднице, – из-под майки высовывает руку с тюбиком, – принёс тебе свою спортивную мазь от ушибов. Лечить тебя входит у меня в привычку.

– Ну да, сначала калечить и ломать, а потом лечить и клеить! – бурчу себе под нос, вспоминая, что заболела в тот раз из-за него. И сейчас вот пострадала от его рук!

– Что ты сказала? – вскидывается Матвей, моментально оказываясь возле меня. – Ари-нааа, – зловеще тянет и проводит открытой ладонью по шее, носом упираясь в ухо, – не доводи до греха! Скажи спасибо, что я тебя только отшлёпал: в планах ещё и жёстко в@ебать было, – хрипло шепчет в ухо.

– Ну так дерзай! Пробей дно! – выпаливаю, не думая о последствиях.

– Смело, – ведёт пальцами по щеке, нежно и едва ощутимо.

– Ааа, мне бояться нечего, давай насилуй! – плохо контролируя себя, провоцирую Царёва.

– Ты что несёшь? – отшатывается, недоумённо смотря.

– Правду, – шиплю. – Тебя заводит, да? – ехидно улыбаюсь.

– Ты о чём? – психует Матвей.

– Заводит легкое доминирование: шлепки, связывания, грубый секс? – невесело усмехаясь, спрашиваю. – Я права? Пока порол меня, ответь честно, у тебя встал? – дёргаю котяру за усы, красноречиво на него смотря, сама офигевая от своей смелости.

– Мелкая, остановись, – жёстко хватает и притягивает меня к себе, рыча в губы, – думай, что несёшь!

– Что, не нравится? – всхлипываю и дрожу, меня сносит волной пережитого и придавливает сверху плитой хаоса, творящегося в моей жизни. – Не-на-ви-жу! – сквозь рыдания, которые прорываются, кричу в его губы, такие по-мужски красивые и манящие, нервничая, пытаюсь вырваться из его рук. – Пусти, оставь меня в покое, – ору на него, у меня самая натуральная истерика. Толкаю его и пинаю ногами, извиваясь в его руках.

– Угомонись, – встряхивает меня, так что зубы клацают. – Да бл@ть, – видя моё состояние, растерянно озирается по сторонам. – Успокойся! – толи просит, то ли приказывает.

– Пошёл ты… – не успеваю договорить, мне ладонью закрывают рот, и Матвей, закрыв глаза, вздохнув, прикасается своим лбом к моему, тяжело дыша.

– Вот сейчас лучше молчи, – со свистом втягивает воздух и оттесняет меня к душевой кабине.

Открывает дверцу, придерживая меня одной рукой, прижимает к стеклянной стенке кабины, а второй тянется к кнопкам на стене, нажимает и запускает воду. Проверяя и регулируя температуру, краем глаза следит за мной. Пик истерики прошёл, не успев начаться, я просто стою и тихо плачу.

– Заходи, – подталкивает меня внутрь душевой и сам шагает следом.

– Выйди, – упрямо заявляю ему.

– Нет, – играет желваками.

– Собрался мыться в штанах? – задаю совершенно глупый вопрос.

– Ну ты же в трусах, и тебя это не смущает, – усмехается, глядя на меня.

– Я сказала выйди, – срывает меня по новой. – Оставь меня в покое, – луплю его по плечам.

– Мелкая, а ты ничего не хочешь мне рассказать?! – резко переводит тему, задавая вопрос, ловит мои руки, сгребая одной своей и прижимает к кафельной стенке. – Ммм? Может, хочешь в чем-то признаться? – внимательно считывает эмоции на лице.

Замолкаю, пугаясь его вопросов, по телу бежит дрожь, судорожно пытаюсь втянуть воздух в легкие и громко всхлипываю, глаза моментом высыхают, как будто и не было слёз. Облизываю губы, обдумывая свой ответ. Сейчас реальный шанс во всем сознаться и попросить помощи. Набрав в лёгкие воздуха, открываю рот готовая произнести правду, в воспоминаниях всплывает сегодняшняя агрессия Матвея, моментом вышибая и спирая дыхание. Зажмуриваюсь и, вибрируя всем телом от страха, понимаю: у меня не хватит духу сознаться, я боюсь реакции Матвея и последствий от правды. Медленно открываю сначала один глаз, потом второй, встречаюсь с испепеляющим меня взглядом, пожимаю плечами и отвечаю:

– Кроме того, что ты бесишь и твои методы общения не нравятся, больше мне нечего тебе сказать, – всё, я сделала свой выбор, и последствия меня ждут плачевные.

– Сука, – рычит и судорожно сглатывает.

Зависаю на его сильной и мужественной шеи, медленно веду взглядом вверх, поднимаясь до уровня губ, очерчиваю их изогнутый контур, меня скручивает вихрем эмоций, тянусь и сама целую.

Отшатывается, дыша часто и прерывисто, упирается в меня дьявольским пламенем глаз. Смотрит, прожигая и заглядывая в самую душу, что-то решая в уме. Меня пробивает озноб. Стоим друг напротив друга, и вода омывает наши тела и лица, но мы не замечаем, заняты! Прожигаем друг друга горячими, полными похоти и ненависти взглядами.

– Так, значит… – произносит с еле слышным хрипом, неодобрительно качая головой.

ГЛАВА 48

АРИНА

Непонимающе вглядываюсь в его лицо, безуспешно ища для себя ответы, и ловлю взгляд из-под опущенных ресниц. Электрический разряд, мощная вспышка вожделения проносится по телу, скручивая нутро в тугой узел внизу живота, сама того не сознавая, сдвигаю ноги, пытаясь расслабить напряжение между ними. Матвей замечает мои действия и в ту же секунду вминает меня своим горячим сильным телом в стену.

– Невинный котёнок, – ведёт костяшками пальцев по щеке. – Ты сама прыгнула в ад! – пугает меня интонацией Матвей, в глазах адское пламя ярости и кривая ухмылка на губах, что-то изменилось… – Ты моя Арин? Ответь, кому принадлежишь? – Матвей со стиснутыми зубами рычит, вцепившись пятернёй в волосы.

– Твоя, только твоя, – заявляю шёпотом, практически не дыша, в груди волнение, а внизу живота порхает возбуждение…

– У тебя был шанс, – наклоняет голову, ведёт носом от губ по щеке и останавливается возле уха, опаляя его горячим дыханием. – Теперь ты в моих руках, и я сделаю с тобой всё, что хочу, – зловеще тянет слова.

Не соображаю, что имеет в виду, заявляя это, на секунду, в голове появляется мысль, он всё знает. Поразмыслив, решаю – бред. Если бы был в курсе, стёр бы с лица земли меня и маму. Своим поведением пугает до чёртиков, сбивая дыхание. Руку опускает на шею и легонько сжимает, поднимает голову и гипнотическим взглядом блуждает по моему лицу. Лихорадит, слышу своё колотящееся сердце, губы трепетно вздрагивают, он, наблюдая за движениями, пожирает их взглядом. Всхлипнув, сама снова тянусь за поцелуем, позволяет, наклоняясь мне навстречу. Как в замедленном кино, наши губы тесно соприкасаются, оба шумно вздыхаем и накидываемся друг на друга, растворяясь в мокром и пошлом поцелуе. Кусаю за губу, невыносимо хочется причинить ему боль, показав таким образом свою. Матвей вылизывает мой язык, по нему, кружась по-взрослому, не щадя и распаляя самый настоящий пожар, который сожжёт нас дотла. Покусывает губы, с жадностью шарит руками по телу, задерживает ладони на груди и больно выкручивает соски, вскрикиваю, ловя болезненную истому от возбуждения, поддаюсь ближе, навстречу.

– Я соскучилась по тебе, – бессознательно произношу, смутившись, прячу лицо утыкаясь в шею.

Матвей на слова вжимает сильнее в себя, и я всеми изгибами чувствую каждый мускул его тела.

– И где же мой подарок? – спрашивает просевшим от сексуальный возбуждения голосом.

– Подарок… – шепчу и вижу, как у него по телу бегут мурашки.

– Хочу минет, – нахально заявляет и вбивается пахом в меня, содрогаюсь, ощущая каменную эрекцию через мокрые штаны.

Отрываюсь от него и заглядываю в глаза: там столько желания. Осознание, что оно адресовано мне, сносит бесповоротно, и я, набравшись храбрости, согласно киваю. Царёв прищуривается и с рыком срывает с себя мокрые штаны, кидая их в угол душевой. Берёт мою руку и обхватывает ею колом стоящий член.

– Давай, смелее, – задушено произносит и вздрагивает, когда я сжимаю эрекцию.

– Подскажешь… – прошу шёпотом, не отзываясь, тянет за руку вниз, вынуждая встать перед ним на колени.

Покорно опускаюсь и лицом упираюсь в дерзко подрагивающий член.

С заинтересованностью исследую его, он длинный, толстый и покрыт вздувшимися венами. Протягиваю руку и невесомо глажу тяжёлые яйца, которые напрягаются у основания члена от моего прикосновения. По телу Матвея волной идёт дрожь. Он подаётся ко мне пахом и рычит, поторапливая меня. Смотрю снизу вверх и прихожу в восторг от его нетерпения: сейчас я имею власть, пусть даже и в таком формате. Меня это возбуждает. Водя ладонями по прессу и бёдрам, наклоняюсь вперёд и стопорюсь, поднимаю глаза и ловлю взгляд Матвея, а потом дерзко провожу языком по эрекции, от основания до головки. Я в шоке от себя. Выступившая на головке капелька солёной смазки не вызывает чувства отвращения, наоборот, воспламеняет меня. Пробую взять его полностью в рот, аккуратно сжимаю губы вокруг и втягиваю. Не получается, не могу вместить его. Матвей поглаживает и массирует мою голову, мурлычу и меняю позу, стремясь вобрать его как можно глубже, при этом опять терплю неудачу, подавившись. Подаюсь головой назад, и член плавно скользит изо рта, слышу стон Матвея и довольно улыбаюсь. Он как бальзам для моих ушей. Мне стыдно, что я такая неумеха и не могу доставить удовольствие, как он привык. Царёв, отметив сконфуженность, ласково обводит большим пальцем губы и говорит:

– Не спеши, нужно расслабиться и у тебя получится, – нервно сглатывая, сжимает свой ствол рукой и вновь толкается головкой в мои губы.

Его терпение подбадривает, и я, снова вбирая в рот, совершаю серию движений вверх-вниз по стволу губами, а затем языком, кружа, ласкаю головку. Меня ведут инстинкты. Довольные стоны вперемешку с рычанием воспламеняют меня по максимуму и я сжимаю бедра, пытаясь подавить пульсацию между ног.

– Потерпи, Арин, – опьяняя своим хрипом, предупреждает меня. – Сейчас я трахну твой ротик, – большим пальцем размазывает слюну по губам.

Я замираю и загипнотизированно смотрю, обнимает ладонями мои щёки, направляет головку в рот и погружается. Жёстко зафиксировав голову, принимается ритмично двигаться.

– Расслабь горло и дыши носом, – сипит сквозь стиснутые зубы.

Мычу в согласии, пуская волны от звука по всей эрекции, стонет, закрывает глаза и, срываясь, насаживает рот на себя, по подбородку течёт слюна вперемешку с его смазкой. Матвей наклоняет мою голову назад и входит в горло до упора, упираюсь губами в пах, из глаз брызжут слёзы и не хватает воздуха.

– Когда вхожу, дыши носом, – стонет он, киваю, соглашаясь.

И мой кивок головы окончательно сносит остатки выдержки Матвея. Он с остервенением трахает меня в рот, погружаясь глубоко. Чувствую, как содрогается и напрягается, сдерживает ритм, размеренно погружаясь, кончает, наполняя спермой: струя бурно бьёт в нёбо, оседая терпким привкусом на языке. Теряюсь и вскидываю взгляд на него. Ловит и рычит:

– Глотай...

Проглатываю, не могу сказать, что эта часть секса мне понравилась, но и отвращения не вызвала. Матвей выскальзывает, наклоняясь, аккуратно берёт меня за плечи, поднимает на ноги с кафеля душевой кабины.

Заключает в объятия и двигает нас под струи воды, ёжусь, обжигаясь горячей водой, заметив это, окутывает собой и согревает. Только сейчас приходит понимание, что я замёрзла. Положив голову ему на грудь, вслушиваюсь в бешеный ритм его сердца.

– Арин, ты нереально сексуальная девочка, твой греховный ротик может свести с ума и праведника, – произносит просевшим голосом со смешком.

– Царёв! – смущаясь, шикаю и прячу глаза.

– Забавная ты, – посмеиваясь, говорит.

Прижимается губами к моим, и я не успеваю ему ответить. Языком проникает в рот, проводя те же движения, что и его член до этого. Всецело отдаюсь поцелую, с жаждой отвечая. Поражена, что он целует меня после всего.

– Согрелась?

– Да… – обнимаю его крепко.

– Девочка моя, твой черёд… – произносит подмигивая.

Отстраняется от меня, подтолкнув к стене, прижимает к ней и встает на одно колено передо мной. Серией коротких поцелуев покрывает живот, спускается к моему лобку и зубами оттягивает трусики.

– Сейчас проверим, насколько тебе понравилось мне сосать… – рычит и одной рукой срывает с меня кружево. – Моя девочка достаточно мокрая? – раздвигает губки и погружает сразу два пальца в меня. – Бл@ть, ты космос! – неспешно трахает меня пальцами, распаляя желание. – Хочешь, чтобы я вылизал тебя?

– Да, – мурлычу от возбуждения, меня подбрасывает на волнах страсти, и периодически подкашиваются ноги, умело насаживает меня и я чувствую пламя внизу живота.

– Соблазн, так и хочется почувствовать на языке твой вкус, – свистяще отпускает пошлости мой сводный.

Его дыхание проносится над губками, и я дрожу. Становлюсь нереально влажной, сама чувствуя там потоп. Царёв вытаскивает из меня пальцы и проводит языком по сомкнутым губкам, задерживаю дыхание и поджимаю пальчики на ногах от удовольствия. Раздвигает половые губки двумя руками и начинает путешествие языком, прижимаясь к моему чувствительному месту, прихватывает зубами и зализывает. Закидывает одну мою ногу себе на плечо, максимально отведя её в сторону. Отрывается от своих манипуляций и любуется открывшемуся виду на киску. Погружает снова в меня два пальца и созерцает, меня заволакивает в вихре блаженства, и я, вскрикивая, стону…

– Матвей… Пожалуйста… – хнычу и прошу большего.

– Да котёнок? Хочешь, чтобы я ласкал тебя языком? – лениво ухмыляясь, погружается в лоно.

Утратив терпение и обнаглев, притягиваю его голову за волосы к своему лобку. Рычит и обрушивает язык на клитор. Упираясь лопатками в стену, ловлю опору и закрыв глаза, всецело отдаюсь наслаждению от пошлых манипуляций. Его упругий язык в тандеме с пальцами разбивают на мелкие осколки в оргазме, и я, пошатнувшись, кончаю. Сжимая пальцы внутри себя, крепко хватаюсь за плечи Матвея, боясь упасть. Затихаем оба, дышим с хрипами, тяжело пропуская воздух в лёгкие. Сталкиваемся взглядами, вытаскивает пальцы из меня и облизывает их. Рывком взлетает на ноги и, подхватив меня за попу, насаживает на себя. Беря меня в неистовом темпе…

Спустя время, удовлетворённые и уставшие, ленивыми движениями намыливаем ладонями друг друга, затем, также не спеша, смываем пену. Вылезаем из душевой, и Матвей, вытершись на скорую руку, сам вытирает меня.

– Арин, попу стоит намазать мазью, – берясь за тюбик, говорит. – Ты пока высуши волосы, фен под раковиной в ящике, – кивает в нужном направлении, – а я вотру мазь.

– Вот спасибо, – обиженно фыркаю, припоминая зверство.

– Нечего бл@дские наряды покупать… – сухо чеканит в ответ.

Прикусываю язык и принимаюсь сушить волосы. Сил ссориться и спорить не осталось: очень хочу спать.

– Ааа… больно, – ору, когда он ладонью начинает втирать мазь.

– Потерпи, – вздыхает, не обращая внимания, продолжает заниматься своим делом.

– Да блин! Хватит, – чуть ли не плача, прошу остановиться.

– Ещё чуть-чуть, – обрывает меня. Заканчивая, кидает тюбик на раковину. – Все, можно спать, – помыв руки, подхватывает меня и выходит из ванной комнаты.

Заносит в спальню, ставит на ноги, расправив кровать, ложиться сам, и размещает меня на своём торсе, укрывает одеялом, целует в висок и гладит спину, укачивая, как ребёнка…