Текст книги "Сводные. Любовь на грани (СИ)"
Автор книги: Ева Риччи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)
ГЛАВА 24
АРИНА
Приехав, заходим в здание, нас возле зала регистрации дожидаются Матвей с близкими друзьями семьи. Тимофей стоит рядом с красивой женщиной, блондинкой, наверно это его мама Татьяна, от нее веет уверенностью и богатством. Рядом с ней стоит дама в возрасте, как только мы зашли, она высокомерно окинула нас взглядом, хмыкнула своим мыслям и потеряла интерес к нам, продолжив беседу с Денисом и Татьяной. Зажимаюсь, осознавая, что нас с мамой не приняли в близкий круг Сергея Владимировича, ощущение что мы самозванцы, вошедшие не в ту дверь. Окидываю взглядом зал и не нахожу Полину и тётю Надю, мне сейчас их поддержка нужна как никогда. Все обмениваются приветствиями, знакомятся со мной и мамой, гости поздравляют отчима, а я отхожу на пару шагов в сторону и достаю телефон, собираясь позвонить им.
– Здравствуйте, – буквально влетает Полина в зал ожидания, следом за ней появляется тётя Надя. Тимофей и Матвей кривятся при виде Полины, хмм… надо будет расспросить её подробнее, что у них там в фитнес-центре происходит.
– Привет Аринка, – ласково обнимает меня Полина, – мы с тобой, – целует в щеку, – всё будет хорошо, – шепчет на ухо.
– Познакомьтесь, это Надежда и Полина, – представляет мама единственных гостей с нашей стороны близким Сергея Владимировича.
– Ирина, а ваши родители не приедут? – поднимая бровь спрашивает Алевтина Петровна, вроде верно запомнила, как зовут бабушку Дениса.
– Они живут в Екатеринбурге, перелёты даются тяжело, аэропорты и их инфраструктура тем более, – объясняет мама.
– Серёж, самолёты вроде не проблема, взял бы наш или Татьяны, – переключает внимание Алевтина Петровна на отчима, сочтя мамино объяснение недостойным.
– Алевтина Петровна, я предлагал оплатить бизнес-джет, но Ирина отказалась. Ничего, мы к ним в гости слетаем на новогодние праздники, – улыбаясь, отвечает женщине.
– Родители будут рады, – врёт мама: бабушка и дедушка давно не в курсе, что у нас в жизни происходит.
– Всё равно не понимаю, дочь замуж выходит…, – развивает тему Алевтина Петровна дальше, – а вы в семье единственный ребёнок?
– Царёвы, готовы к регистрации? – женщина-регистратор своим появлением спасает маму от дальнейших расспросов.
Начинается церемония, регистратор зачитывает трогательную речь о союзе двух любящих сердец. Я так увлеклась, что не заметила как она спросила у мамы согласия. В зале пугающая тишина, а все глаза устремлены на брачующихся, кажется, что-то не так.
– Ирина, согласны ли вы взять в мужья Сергея? – нервно спрашивает регистратор.
Интересно какой раз она повторяет свой вопрос? Сергей Владимирович ласково держит маму за руку и при этом удивлённо-вопросительно смотрит на неё, переживает, но старается не показывать этот факт. Мой взгляд перемещается на Матвея, и я испуганно вздрагиваю, он стоит с таким злым и тёмным взглядом, желваки играют на скулах, а кулаки разжимаются и сжимаются с силой, быть беде.
– Ирина? – теряет терпение регистратор.
Мама стоит белая, в тон платью, и затравленно отводит взгляд. Неужели она сделает наконец-то единственно правильную вещь и откажется от безумного плана?
– Да невеста просто волнуется, – попыталась разрядить обстановку баба Нюра.
– Ириш, всё хорошо? – громким шепотом спрашивает Сергей Владимирович, заглядывая ей в глаза.
– Да, – тихо, вздыхая. – Да, я согласна!
На меня падает мраморная плита разочарования, хочу топать ногами и орать. Я ведь почти поверила, что всё закончилось.
Жених и невеста обмениваются кольцами, и их объявляют мужем и женой. Я вижу, как Сергей Владимирович счастливо улыбается теперь уже жене.
Мой взгляд против воли устремляется к Матвею. Царёв в костюме – это отдельный вид искусства: накаченное тело гармонично смотрится в строгой классике. Сегодня на нём темно серый костюм, белая рубашка с галстуком в тон и, в завершение, на ногах темно-серые замшевые туфли. На свету завораживающе мерцают запонки и пирсинг в ухе. Волосы он оставил в беспорядке. Стоит со скучающей миной, что-то печатая в телефоне, не проявляя больше никакого интереса к происходящему, вот это у него перемена настроения, похлеще американских горок!
Гости нестройным хором поздравляют молодожёнов, Денис дурачится с шампанским, разливая его по фужерам, а у меня одно желание: убежать подальше от всего этого.
– Ариш, терпи девочка моя, – по материнским со спины обнимает меня тётя Надя.
– Пытаюсь, – жалобно вздыхаю и глажу её руку в благодарность.
– Тебе не одной тяжело? Сын Сергея даже не подошёл поздравить отца, – кивает на Матвея.
– Ну это ожидаемо, он нас терпеть не может, – констатирую факт.
– Вас? Или только Ирину? – со странными нотками в голосе, спрашивает тетя Надя.
– Ну, судя по нашим с ним стычкам, обеих.
– Ну что, молодые! Теперь в ресторан?! – громко спрашивает Денис.
– Да успокойся уже, – одёргивает внука Алевтина Петровна.
Тетя Надя, найдя общую тему, увлекается разговором с Татьяной. Мы с Полиной подходим к бабе Нюре, которая сидит на стуле возле стены.
– Как вы? – спрашиваю старушку.
– Да что-то душно здесь, – не нравится мне её вид и самочувствие.
– Может, воды? – спрашивает Полина и глазами ищет кулер.
– Лучше на свежий воздух, – тяжело встаёт баба Нюра. Берём её под руки с обеих сторон и идём на выход.
– Вы не против, если я присоединюсь к вам? – догоняет нас бабушка Дениса.
– Скажешь тоже, конечно, не против. Как жизнь, Алевтина? – улыбается баба Нюра.
– Да так же, как и у тебя, воюю с половозрелым паразитом, – кивает на стоящих парней.
– Дык поздно уже воспитывать, – мотает головой баба Нюра.
– Ничего мы ещё повоюем, – не теряет настроя Алевтина Петровна.
– Ну и как ты это допустила? – меняет тему и задаёт прямолинейный вопрос. – Девочки, присоединяйтесь к молодёжи, с нами неинтересно, – говорит нам с Полиной.
– Арин, возьми у Андрея воды в машине, холодной, – старается нас сбагрить и баба Нюра.
– Да, сейчас, – вопрос резанул, хотелось послушать, что думает про нас с мамой, но делать нечего, отходим с Полиной к машине.
– Они же сейчас об Ирине Алексеевне будут разговаривать, – с досадой произносит Полина. – Вот бы послушать!
– Ничего хорошего они о нас с мамой не скажут, мы для них чужие, да и поведение у неё отвратительное, – вспоминаю утреннюю сцену в кухне, стыдно очень за неё.
Беру воду у Андрея, но обратно идти не тороплюсь, наблюдаю со стороны за происходящим. Татьяна и тетя Надя, о чем-то увлечённо разговаривают, к ним подходит Сергей Владимирович с "женой", разговор смолкает, сразу понятно: женщины компании не рады. – Девочки, шампанское налить? – трясёт бутылкой в воздухе Денис.
– Они маленькие, – отвечает за нас Тимофей.
– А почему бы не выпить бокальчик? – ехидно сверкает глазами Полина.
– Дэн, завязывай, – кривится Матвей.
– Да чего вы прицепились, в конце концов, у них здесь мамки есть! И они молчат, значит можно, – парирует Денис друзьям.
Решаем выпить по бокальчику, назло трём идиотам. У нас на завтра с Полиной планы были: кино, вино и сырная тарелка. Ммм…
Матвею с Тимофеем наше согласие пришлось не по вкусу, и они окатили нас презрительными взглядами, мажористые придурки!
– Не обращайте внимание, девочки, – улыбнулся нам Денис, видя поведение друзей.
– И не собирались, – расплылась Полина в ответ в улыбке.
Шампанское было вкусное, я такое пью второй раз в жизни: тогда, при знакомстве в ресторане, и сейчас.
– Дорогие гости, пора отправится в ресторан, – объявляет отчим.
Мы с Полиной оказались в машине со старушками, и нас такой расклад устроил. В ресторане всё готово для начала празднования, столы накрыты белыми скатертями, а на них свечи, сверкающие словно звёзды. У каждого рядом с тарелками лежало свадебное меню, которое разработал известный шеф-повар города Москвы. Над тортом трудился другой именитый шеф, его Сергей Владимирович пригласил из Монако, он – друг семьи. Эскиз торта я видела, шедевр и настоящее украшение праздничного стола. Наши с Полиной места оказались за столом с Матвеем и его друзьями, то ещё испытание, скажу я вам, сидеть с заносчивыми придурками. Из троих мне импонирует больше Денис, как более дружелюбный и веселый. Матвей же весь вечер буравит меня взглядом, у меня ощущение что во мне дыра от его гляделок. Меня смущает его внимание, периодически мурашки бегут врассыпную по телу, пару раз даже сбилось дыхание, когда его ненавистный взгляд сменялся на порочно-греховный. Это гормоны, надо бы начать ходить на свидания, и вообще, включили бы кондиционеры, что-то жарко мне.
– Дорогие гости, у меня тост, – поднимается из-за стола Сергей Владимирович с фужером в руках.
– Начну с того, что благодарен всем вам, что пришли и разделили счастливый день, – обращается к присутствующим, в зале тишина, все внимательно слушают, что же хочет сказать жених. – Оказывается, я разучился говорить красивые речи, проще даются “приговоры” – откашливается и шутит Сергей Владимирович. Перевожу взгляд на маму, сидит, поджав губы, шутка мужа ей не зашла. – Ирина, – переводит он внимание с гостей на жену, – хочу в первую очередь сказать “люблю”, даже не думал, что вот так, почти в пятьдесят, встречу любимую женщину, я счастливчик, – улыбается и, склоняясь, берет мамину руку с обручальным кольцом и целует.
– П@дец, – свистящие выдаёт Матвей, – это еб@ный стыд.
– Мот, держи себя в руках, – обрубает друга Тимофей.
Смотрю на Матвея, сверлит взглядом родителей, напрягается, с психом ставит бокал на стол. Рука Тимофея ложится на его плечо и сильно сжимает, жест скорее останавливающий, а не успокаивающий. Меня от страха прошибает мороз до костей, вздрагиваю и ёжусь.
– Выпей воды, – Денис нагло пихает мне в руку стакан, скорее всего, заметил нервозность.
– Спа-сиб-о, – благодарю, заикаясь.
Наша возня привлекает внимания Матвея, сталкиваемся взглядами: мой испуганный и его, полный злости и затаившейся ярости.
– Боишься? – с демонической ухмылкой выговаривает одно слово Матвей, но я понимаю его как приговор, и да, мне действительно страшно.
– Тебя, что ли? – дерзит Полина. – Не много ли на себя берёшь?
– Захлопнись и не отсвечивай, – рявкает Тимофей на подругу, цепляются взглядами, и она красноречиво показывает ему фак.
Нас же с Царёвым не трогает происходящие вокруг, мы глазами примагничены к друг другу, он транслирует ненависть, я же ищу ответы, за что ненавидит?
– … дарю тебе машину…, – улавливаю произнесённые отчимом слова, и вырываюсь из гипноза сводного брата.
– А у неё права хоть есть? – язвит Матвей.
– Серёжа, это такая неожиданность, спасибо тебе, дорогой, – мама натягивает улыбку, что даже самому слепому в зале все понятно.
За столом баб Нюры со скрипом отъезжает стул, смотрю на Татьяну, которая суетится, вставая, и торопится покинуть зал, Тимофей подрывается следом за мамой.
– Срочный звонок по бизнесу, – оправдывается за себя и Татьяну на ходу.
– … но это не всё, – продолжает Сергей Владимирович, когда становится тихо. – Мы с тобой завтра улетаем в свадебное путешествие, любимая.
– Вот теперь точно п@здец, – смотрит Денис на Матвея.
– Вызовите скорую, кричит Алевтина Петровна, – быстро встаёт из-за стола и наклоняется над бабой Нюрой.
Первыми срываются с места Матвей с Денисом. Сижу потерянная, смотрю на подругу, а у неё трясутся руки, и глаза, полные слёз, меня тоже начинает потряхивать на нервах.
– Отойдите все, она не дышит! – рявкает Матвей.
– Скорая выехала, докладывает Денис.
Все суетятся, кто-то в шоке, кому-то тоже от нервов плохо, пьют воду и открывают окна, чтоб запустить свежий воздух. И только мама с искренней улыбкой, которую не пытается скрыть, сидит и пьёт шампанское. Что же с тобой стало мама?
Дальше было как в плохом кино, врачи и госпитализация. Сергей Владимирович и Алевтина Петровна поехали в больницу за машиной скорой помощи. Застолье пришлось свернуть, мы с мамой и Матвеем попрощались с последними гостями и он вызвал нам водителя. Полина с мамой уехали, я пообещала быть на связи. Сегодня будет длинная ночь…
ГЛАВА 25
АРИНА
Вернувшись домой, мама ушла в свою комнату. Побродив по первому этажу, решила тоже подняться к себе, надо заняться каким-то делом. Время тянется медленно, а неизвестность давит на нервную систему. По-быстрому приняв душ, переоделась в спортивный костюм, навела порядок в комнате после сборов на торжество. Заварила себе чай и созвонившись с Полиной, поговорила с ней немного. Матвей ещё не вернулся, долго что-то, или он тоже поехал в больницу? Окончательно разнервичавшись, поднимаюсь к маме, хочу узнать есть новости от Сергей Владимировича. Приближаюсь к комнате родителей, стучусь, а в ответ тишина.
– Мам, ты спишь? – тихо спрашиваю и стучусь ещё раз.
Неужели уснула? Постояв минут пять, принимаю решение больше её не беспокоить, в конце концов, у меня есть номер Сергей Владимировича, могу и сама написать смс. Разворачиваюсь к лестнице, взгляд цепляется за свет под дверью кабинета, я что, просидев в спальне, пропустила возвращение отчима? Подхожу к нему, стучусь, дверь распахивается и на пороге стоит мать, глаза нервно блестят, вся раскраснелась, держит дверь рукой и смотрит на меня.
– А, это ты! – шипит на меня, – чего пугаешь? Заходи, помогай мне документы искать.
– Мам, лучше времени не нашла? Анна Семёновна в больнице, а ты за своё! Может, хватит?! – действует на нервы её черствость.
– Да и слава богу. Надеюсь, больше не увидим её в этом доме, – проговаривает серьезно ужасные слова.
– Ты что несёшь, мама? – у меня волосы дыбом от сказанного.
– Правду! – зло смеясь, отвечает. – Надоела эта старуха, из-за неё я чересчур долго ищу эти гребённые документы, вечно маячит где-то за спиной, старая кочерга! – произносит мать, роясь в выдвижных ящиках стола. – Мешает она мне, но, слава богу, мои молитвы услышаны, и её бог приберёт к своим рукам! – поднимает руки к потолку кабинета, в жесте благодарности.
– Ты совсем потеряла рассудок? – спрашиваю в шоке.
– Сворачивай свои сопли, это не наша печаль! Смотри на тех полках среди папок, – указывает рукой на стелажи. – Их вчера должен был привезти Сергей домой, может, нам повезёт и они там. И вообще, у нас мало времени, сейчас ещё щенок приедет, с заносчивыми друзьями семьи, тоже мне, кучка снобов! Ты видела, как эти две выдры на нас смотрели?
– Нормально смотрели, – отвечаю, понимаю что речь об Алевтине Петровне и Татьяне. – Оценивали нас, мы входим в их круг, а не они в наш.
– Как была дурочкой так и осталась, жизнь тебя ничему не учит! Ищи давай! – кричит на меня. – Ещё это путешествие, я в шоке, не знаю, что Мише говорить. У нас столько дел, а я выпадаю на полторы недели! Взбрела же в голову идиоту идея свадебного путешествия, – причитает мать.
– Не буду я ничего искать, я тебе говорила много раз, это ваши дела! Меня не втягивай! – отказываюсь я.
– Сделаешь как миленькая, уяснила?! Мы улетаем, старухи нет, щенок не так часто дома, так что сделаешь, что скажу. Будешь сообщать о каждом шаге и проделанных поисках Мише, – зло смотрит на меня. – Мне плевать, как ты достанешь эти документы. Если потребуется, и будет мешать щенок, начнёшь с ним спать. Какая разница, с кем ты лишишься девственности!
– Ужас! Мама!
– Что такое? – возится мать в шкафах и вскидывает взгляд на меня, – правда жизни не нравится? Запомни, ты обыкновенная, у тебя нет талантов, ничего нет! Не рассказывай, что в твоей жизни будет самый лучший мужчина, которому ты подаришь невинность! Чем заинтересовывать такого будешь? – саркастически спрашивает. – Принцы только в сказках! – произносит гадости, смеясь мне в лицо. – Не забывай, откуда мы! – режет своим ядом, словно лезвием.
У меня слёзы дрожат на ресницах, но я не позволяю им пролиться. Ей их не покажу! Мы чужие люди! Теперь я это понимаю в полной мере, я жертва несостоявшегося аборта – вот моя правда жизни. Нужно и правда искать жильё, пусть свои грязные дела проворачивает без меня. Мать на мой шок от сказанных ею слов не обращает внимания, дальше передвигаясь по кабинету и осматривая все папки на полках.
– Что вы здесь делаете? – грозно прилетает со входа в кабинет.
Вздрагиваю от неожиданности. На пороге стоит Матвей, сжав челюсти вопросительно смотрит на нас. Когда он вошёл? Почему я не слышала, как открылась дверь? Стоп. А мы вообще закрывали её? Стах сворачивает желудок, слезы, готовые пролиться, высыхают моментально. Паника разгоняет кровь, сбивая дыхания на нервах, сколько он успел услышать? Перемещаю взгляд на мать, обомлев, стоит в шоке, сумашедшие глаза пугают, впечатление, что она нездорова.
– Я не слышала, как ты стучался! – переходит мать в наступление.
– А я и не стучал. Вопрос остаётся тот же, что вы тут делаете? – нетерпеливо спрашивает и наблюдает за нами.
– Это кабинет моего мужа, если ты не забыл, отчитываться перед тобой я не буду, – сухо отвечает мать, пряча руки за спину, чтоб не демонстрировать, как они трясутся от страха.
– Ты бессмертная? – ползёт потрясенно бровь у Царёва вверх. – Арина?
– Мы…
– Что ты хотел? – беззастенчиво перебивает меня мама.
– Ладно, – усмехается, такое ощущение, что его забавляет ситуация. – Отец звонил, они едут с Алевтиной Петровной к нам, тебе не дозвонился, так что я передаю его просьбу: всем собраться в гостиной. Вот он удивиться, что ты не переживаешь, а по кабинету в бумагах шаришься в его отсутствие, – припечатывает правдой Матвей и выходит из кабинета.
– Паспорта я искала по просьбе Серёжи! Ясно тебе! – зачем-то выкрикивает мама в спину Матвею.
– Так в сейфе глянь, – не оборачиваясь, парирует Царёв, но мне кажется, что его ответ не о паспортах. Он точно слышал…
– Убл@док, – шипит мама, как только Матвей покидает кабинет.
– Мам, он наверно всё слышал.
– Если бы это было так, то сейчас он устроил бы конец света, а его поведение наталкивает на то, что ничего он не слышал, – слишком самоуверенно заявляет мать. – Пошли вниз, сегодня уже не получится искать, понаехали блин, прям трагедия у них.
– Мам, а ты уверена, что вы полетите в путешествие? Ситуация изменилась, – спрашиваю я.
Не теряю надежды, что останутся дома, не хочу встречаться с Михаилом. Тем более, нет желания ему отчитываться и самой искать документы. Мой вопрос остаётся без ответа, мать, хмыкнув, проходит мимо меня. В гостиной она подходит к дивану и садиться, не говоря ни слова собравшимся, достает телефон и погружается в переписку.
– Ирина, а вы собрали вещи Анны Семёновны? – узнаёт Татьяна.
– Какие вещи? – отвлекается мама от телефона.
– Обыкновенные. Те, что могут потребоваться пациенту в больнице, – отвечает с презрением Татьяна, не скрывая неприязни к маме.
– Если надо, Арина соберет, но, в любом случае, я дождусь указаний мужа, – натягивая улыбку, смотрит на Татьяну.
Что вообще происходит? В гостиной от двух женщин летят искры.
– Татьяна, извините, не помню вашего отчества, может, хотите чаю или воды? – они в гостях и нужно проявить гостеприимство.
– Можно просто Татьяна. Я бы от зеленого чая не отказалась. Спасибо.
Отправляюсь на кухню заварить чай. У мальчиков узнавать не стала, что принести, они нашли, чем себя занять. Все трое стояли возле камина с бокалами то ли виски, то ли коньяка, я не особо разбираюсь, что из чего пьют. После кабинета стараюсь не пересекаться взглядами с Матвеем. Тайком любуюсь им, я понимаю девушек, которые сражаются за внимание, он ходячий секс, своей энергетикой сносит всех вокруг. Агрессия или влечение, никто не останется равнодушным. У меня самый агрессивно-порочный сводный брат! Хихикаю и смущаюсь своих мыслей, они у меня неоднозначные получаются, я его и боюсь, и меня к нему тянет, как бабочку на огонь. Сервирую поднос, добавляю сухофрукты и орешки, швейцарский шоколад и малиновое варенье бабы Нюры.
– Татьяна, ваш чай, – ставлю поднос на стол, возле женщины.
– Спасибо. Ой, мое любимое варенье, – берет ложку при виде малины.
– Вы, смотрю, здесь частый гость, – замечает мама.
– Ирина, я вам больше скажу, – вальяжно, не скрывая ухмылки, говорит Матвей маме, – это варенье баба Нюра варит исключительно для Татьяны Петровны, мы обожаем с отцом из черешни или вишни.
– И я с тобой согласна, Матвей, малиновое варенье – гадость, – кривится, – лучше черничное или вишневое, – вставляет шпильку мама.
– Все в сборе? – заходит Алевтина Петровна в гостиную, Денис своей бабушке помогает присесть в кресло, берёт плед со спинки и накрывает ноги. Очень заботливый внук.
Вслед за старушкой появляется Сергей Владимирович, молча направляясь к бару, и наливает себе алкоголь. Смотрю на часы над камином, время – полночь. Разворачивается и окидывает взглядом собравшихся.
– Отец, что с Ба? – не выдерживает Матвей.
– Нетрансмуральный инфаркт, повреждение части стенки сердца. На фоне инфаркта у Анны Семёновны осложнение в виде повреждения клапана. В экстренном порядке ей сделали операцию по восстановлению повреждённого клапана. Сейчас её удалось стабилизировать, она находится в реанимации. Когда её выведут из комы, потребуется лечение и время на восстановление.
В гостиной – тишина, все переваривают услышанное, мне крайне нелегко сдерживаться, слеза скатывается по щеке. Очень волнуюсь за бабу Нюру, она стала мне родным человеком за короткий срок.
– Сереж, помощь требуется? – задумчиво смотрит Татьяна на отчима, впечатление, что она за него переживает не меньше, чем за старушку.
– Нет, Тань, мы с Алевтиной Петровной подняли всех знакомых врачей, вроде бы, худшее позади.
– Да я готова была отправлять самолет за Мойшей в Израиль. Лучшего кардиохирурга просто не найти, – рассказывает бабушка Дениса.
– И я вам за это благодарен, – говорит отчим.
– Скажешь тоже, – отмахивается старушка, – мы же семья! – и я верю её словам, они реально одна большая семья. – Арина, будь добра, сделай и мне чай, что-то на нервах меня знобит, с лимоном и медом, пожалуйста.
– Хорошо, зеленый или черный? – спрашиваю и стараюсь незаметно вытереть слёзы.
Сделав чай, быстро возвращаюсь в гостиную, переживая, что самое важное могу пропустить.
– Отец, ты в своём уме? Какое путешествие? В задницу вашу свадьбу и грёбаный медовый месяц!
– Матвей, я всё подписал, как доверенное лицо бабы Нюры. Сейчас она под аппаратами и при штате врачей, нас к ней не пустят минимум две недели. Ты же останешься здесь, и я рассчитываю, что подстрахуешь, если вдруг что случится. Да и бизнес-джеты никто не отменял, в случае необходимости.
– Ты серьёзно? Перенеси! – давит интонацией Матвей.
– Не могу. Я говорил, через две недели у меня важный суд, и насколько он затянется, даже не знаю.
– Сереж, а может правда отменить поездку? – встрепенулась мама на моменте упоминания про суд, до этого сидела молча.
– Да, отец, может отменить?! Вон, смотри, как супруга за прислугу волнуется! – саркастически выплёвывает Матвей.
– Ириш, ну мы же сегодня говорили, что не мешало бы съездить и к твоим родителям познакомится, а это считай новогодние праздники, а время на наше путешествие где взять?
– Матвей, да пусть летят, мы что не подстрахуем? – Татьяна и Матвей переглядываются.
Если внимательно приглядеться, становится понятно, что они взглядами ведут диалог. Интересно, о чём?
– Хорошо, – уступает Матвей, – я как раз через две недели на сборы, сменим друг друга, вы как раз прилетите.
– Договорились, в случае вопросов в больнице звонишь мне. Дом и Арина на тебе, – говорит отчим.
– Погоди, про больницу я согласился. Про няньку речи не было! – рявкает Матвей.
– Сын, Арина самостоятельная девушка, достаточно будет ночевать дома и не оставлять её одну. Я, после того нападения, могу доверять только тебе, – пытается убедить сына.
– Мот, с нянькой мы поможем, – Тимофей подкалывает и хлопает по плечу друга.
– Всенепременно поможем, – подхватывает Денис.
– Захлопнитесь! – кидает красноречивый взгляд в друзей.
– Сергей Владимирович, я и сама могу… – начинаю я говорить.
– И ты захлопнись, мелкая! – нагло перебивает меня Матвей, – не видишь, взрослые вопросы решают?
Открываю и закрываю рот, как в немом кино, как же он злит своим поведением! Решатель, мать его ити!
– Значит, договорились, – довольный исходом беседы, произносит Сергей Владимирович.
После этого разговор уходит на нейтральные темы, перемещаемся все на кухню, мужчины пьют кофе, мы, женским составом, пьём чай.
– Пора ехать домой, – говорит Татьяна, и сын подходит к ней, чтоб отодвинуть стул и помочь подняться.
– Мы и правда засиделись, – соглашается Алевтина Петровна, – нам с внуком тоже пора домой.
Проводив гостей, возвращаемся в дом. Навожу порядок на кухне, мама помощь не предлагает, слышу как в гостиной Сергей Владимирович отправляет её собирать чемодан и попытаться вздремнуть. Улетают они рано утром, а времени осталось не так уж и много. Закончив на кухне, желаю всем спокойной ночи и ухожу спать. Перед сном пишу Полине новости о старушке.
