Текст книги "Сводные. Любовь на грани (СИ)"

Автор книги: Ева Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

ГЛАВА 45

МАТВЕЙ

После фитнес-центра махнул на Рублёвку, мне необходимо успокоиться, значит к бабе Нюре, она мой остров безмятежности. Зайдя в дом, с холла зову:

– Ба, встречай именинника.

– Ой, Матвей, – как всегда, бежит с полотенцем: опять что-то стряпает.

– Ты за старое? – красноречиво смотрю на полотенце в руках.

– Дык запеканку готовлю, любимую твою. Вот как знала, старалась, – обнимает и целует.

– Надеюсь рекомендации врача, выполняешь? – строго спрашиваю.

– Ты что же, о моей болезни приехал поговорить? – шикает на меня.

– А кто, если не я за тобой прослежу! – угрюмо на неё смотрю.

– Знаешь, что твой отец за мной следит, ты давай ещё мне седину проешь. Для чего приехал? Увидеться или поссориться? – хмурясь, спрашивает.

– Пообщаться, вкусно поесть и отдохнуть, – расплываюсь в улыбке.

– Вот и хорошо, руки мыть и шагом марш на кухню. Поздравлять тебя буду, – шутя лупит меня полотенцем.

Захожу на кухню: на столе заваренный чай, в центре стоит моя любимая запеканка и фаршированные мясом блинчики, обожаю их.

– Оу, спасибо. Любимые с детства блюда, – расплываюсь в благодарной улыбке.

– А чего Тимофея с Денисом не привез?

– Да я вообще спонтанно решил, – говорю правду.

– Стряслось чего? – участливо смотрит на меня.

– Да нет, соскучился по тебе и дому. А ты одна сегодня? Где все? – перевожу тему.

– Серёжа работает: такое ощущение, что работы прибавилось, – сообщает расстроено, – а он ведь немолодой уже, пора и отдыхать научиться.

Усмехаюсь: неужели отец бежит из собственного дома… Занимательно, глаза открылись? Или только начали открываться?

– С отцом понятно, а бл…, – откашливаюсь, – то есть жена его где?

– Эта-то? – хмыкает старушка. – Да кто знает, целыми днями не понятно где черти носят, – рассказывает с неодобрительными нотками.

– А кот…, – замолкаю и поправляюсь, – любимица твоя?

– Арина? – делает вид, что не заметила моей оговорки. – Да мамаша забрала, она так не хотела ехать, неудачно попыталась расспросить Ирину, куда и зачем едут, а та, как обычно, разоралась, обижая девочку.

Убеждаю себя: они могли и концерт разыграть перед старушкой.

– Где он только их откопал? – рычу в бессилии.

– Знаешь, пасынок, я задаюсь вопросом: с чего такая открытая неприязнь? – вплывает с гордо поднятой головой Ирина.

– Будь умницей и исчезни в свою спальню, – оборачиваюсь, оскалившись.

– А где Арина? – баба Нюра заглядывает за спину Ирины.

– Вам какое дело? – шипит смертница.

– Ты бы рот захлопнула. До твоей дочери в этом доме есть дело, не с тебя же пример брать. Привезла и бросила, как котёнка!

– Ууу… да ты… – жёлчно смотрит на меня. – Ты... жаждешь трахнуть мою дочь? – говорит и, как ненормальная смеется. – Я права, – сверкает в меня с триумфом в глазах. – Какие мужики предсказуемые, – смех на грани истерики психически нездорового человека. – Нет, не так! Ваша семья такая предсказуемая… – пробалтывается случайно.

– Ирина…, – не выдерживает баба Нюра, обрывая не вовремя. Ахает и хватается за сердце на гнусные слова.

– Заткнись, старая кочерга, знай своё место! – кричит на старушку.

Подрываюсь и, окатив водой из графина, покрываю трёхэтажным матом, у неё самый натуральный припадок больного человека. Замолкает, окидывает глазами помещение и нас, потерянно переводит взгляд на себя, замечает стекающую воду по одежде. Поджав губы, срывается с места и стремительным шагом покидает кухню.

– Это что сейчас было? – испуганно спрашивает старушка.

– Забей. Ба, она просто несёт всякую чушь, – отзываюсь на автомате, напрягаясь от последних слов Ирины, она оговорилась, причём существенно.

А что, если они всё просчитали, и их расчёт также был как раз и на нашу связь с мелкой тоже? И тогда, в кабинете, она мелкой настоятельно утрамбовывала мысли про сексуальную связь со мной! Необходимо взвесить и эту информацию…

Остаток вечера проводим за болтовнёй со старушкой. В девять часов возвращается домой отец, ужинаем втроём, его истеричка к нам не присоединилась, оно и понятно почему. Поужинав и приняв подарки от семьи, направляюсь в душ: пора собираться в клуб. Одеваюсь в чёрные брюки чинос, белую льняную рубашку, расчесав волосы, обуваюсь в чёрные кеды и иду на выход.

В клуб отправляюсь на своей машине: дома определился, что пить я сегодня не буду. Паркуюсь, прохожу фейсконтроль и погружаюсь в клубную жизнь “Морганы”. Сияющие огни, удары басов и мерцающие световые лучи приветствуют меня. Воздух пульсирует живым ритмом музыки, обволакивая посетителей аурой веселья и свободы. Взгляд цепляется и вылавливает из толпы знакомые лица, одни машут на расстоянии, другие пытаются подойти лично поприветствовать. Протискиваясь на второй этаж, рассматриваю мерцающие огни, которые освещают танцпол, превращая его в место, где парни выбирают основное блюдо на вечер. Контуры танцующих полуобнаженных фигур, притягивают взгляд. Бар перегружен, стойка пестрит коктейлями и крепкими напитками. Поднявшись на второй этаж, осматриваюсь. Мне открывается вид на всю тусовку, но при этом музыка звучит более приглушённо и создаётся впечатление уединённой обстановки. На этаже всего два больших стола и мягкие диваны. Сегодня всё наше. Друзья и некоторые гости уже за столом, остальные постепенно подтягиваются. Приближаюсь, приветствую, принимаю подарки, рассаживаемся и делаем заказ.

Сегодня условились без специально приглашённых тёлок, мы в клубе и внизу полным-полно свежего мяса, кому надо – снимут.

– Царь, за тебя. За твои взрослые двадцать три года, – поднимает тумблер с виски Денис.

– Ты уже взрослый мальчик, будь у меня молодцом, – прикалываясь, Тимофей присоединяется к поздравлению.

– Спасибо, мамочка, – шлю ему воздушный поцелуй.

Глумимся как придурки, над тупой шуткой. Остальные парни, перебивая друг друга, желают много всякого, салютую всем бокалом с водой.

– Мот, а ты чего не выпьешь с нами? – задает вопрос Игнат.

– Не сегодня, парни. Без обид.

Тим и Дэн внимательно всматриваются, неприметно мотаю головой, даю понять – порядок, расслабляются, откидываясь на спинку дивана.

Вечер проходит спокойно за алкоголем и мужскими разговорами. Сегодня собрались все самые близкие в общении друзья из мира футбола и университета. Среди нас даже пять счастливых семьянинов, у кого-то родился ребенок, а у кого-то беременная жена. Если честно, не понимаю, как в двадцать три подарить себя одной-единственной и бытовухе? Наверное, я не созрел или не дорос до этого.

– Чего грузишься, друг? – узнаёт шёпотом Тимофей.

– Хандра навалилась, – морщусь, отвечая.

– Не сожалеешь, что не пригласил? – подключается Дэн.

– Кого? – напрягаюсь.

– Арину.

– Да чего вы с ней ко мне привязались? – моментально вскипаю.

– Может потому, что со стороны видим больше, чем ты! – задирает саркастически уголок губ Харрингтон.

– Мои вы всевидящие философы, – цежу сквозь зубы. – Давайте раз и навсегда закроем тему кот... – стопорюсь, – да бл@ть, Арины! – психую со своих оговорок.

– Мы тебя услышали: о котёнке больше ни слова! – прищуривщись, лыбится Дэн.

– Пф-ф… Задрали, – закатываю глаза и, достав мобильник из кармана, погружаюсь в него, пролистывая поздравления.

Просмотрев мессенджеры, возвращаюсь в разговор. Тема насущная: воскресный заезд Дэна. Мы с Тимофеем в курсе условий заезда и пытаемся отговорить нашего камикадзе. Адреналиновый наркоман, чёрт возьми, выбрал бы уже другое увлечение. Хотя, я лукавлю. Всё дело в тёлке, если не Аля, может и охладел бы друг к гонкам. Не перестаю повторять: от баб все беды!

– Тимофей, а поведай нам с другом, как так вышло, что ты отшпилил Полину? – переключаю внимание на Харрингтона.

Мы втроём находимся на одном конце стола: нас никто не слышит, остальные в отдалении сидят и увлечены другой беседой.

– Нечего рассказывать. Трахнул и забыл, – хмыкает друг.

– То есть лорд наш горничных потискивает? Я был прав в ресторане! – улюлюкает на эмоциях Денис.

– Да тише ты, чего разорался? – Тимофей пытается охладить его веселье.

– Сознайся и я отстану! – наседает Дэн.

– В чём тебе признаться? Что иногда, за неимением графинь под рукой, натягиваю горничных? – ржёт Харрингтон.

– Придурки, ей-богу, – фыркаю, закатив глаза.

– И чего она? Как она? Оценки будут? – никак не угомонится Денис.

– Не будет. Закрыли тему, – моментом делается серьёзным.

Смолкаем, анализируя поведение и смену настроения Харрингтона. Ой, не договаривает он! Придет время, сам расскажет...

К часу ночи семьянины покидают застолье, остальные, набравшись алкоголем, спускаются на охоту, только мы втроём остаёмся в ВИП зоне. Дэн зависает в мобильнике, сосредоточенно переписываясь, Тимофей, завалившись и полулежа на диване, рассматривает потолок, цедя виски. Меня же капец как рубит спать, хоть спички в глаза вставляй. Мысленно даю себе час и тоже откидываюсь на диван.

– Мальчики, привет, к вам можно присоединиться? – на второй этаж поднимаются четыре разодетых и наштукатуренных девчонки.

Мне до такой степени лень отвечать и обращать на них внимание, что я, приоткрыв один глаз и быстро окинув товар, закрываю его обратно. Неинтересно!

– Развернулись на своих чарующих ножках, и давайте тем же маршрутом на выход, – садится прямо Тимофей, растирая лицо рукой, и отшивает охотниц.

– Коктейлями не угостите? – пытается флиртовать самая бойкая.

– Женатые мы и компанию на вечер не ищем, гребите в другое место за коктейлями, – рявкает Дэн, даже мы с Тимом вздрагиваем.

– Жмоты, – напоследок кричат хором тёлки и походкой от бедра спускаются по лестнице.

– Всё, парни – это старость, – произношу я, раскрыв опять один глаз.

Взрываемся ором над собой, аж до боли в прессе. К двум часам меня тянет пройтись глазами по танцполу. Поднимаюсь, разминая затёкшее тело, приближаюсь к смотровой зоне на нашем этаже. Облокотившись на лестничные перила, лениво рассматрисаю танцующих. Пробежав взглядом по кругу танцпола и не выделив ничего интересного, распрямляюсь: на сегодня, пожалуй, хватит, пора домой. Потягиваюсь ещё раз и мой взгляд цепляется за тёмную макушку, сползаю взглядом к ногам девчонки: меня простреливает молнией от понимания и пробирает холодный пот. Какого чёрта она здесь делает? Гнев сворачивает внутренности, а по венам побежит кипяток.

– Я её убью, – вою зверем и в ярости лечу вниз на танцпол.

– Мот, стой, – орёт Денис мне в спину.

– Царь, бл@ть, остановись, – злится Тимофей, следуя за мной.

Сейчас я тебя высеку, мелкая. Сама виновата! Пощады не жди!

ГЛАВА 46

МАТВЕЙ

Проталкиваюсь через танцующие потные тела, а в голове бьётся только одна мысль: кто пропустил малолетку в это злачное место? Кто ей вообще разрешил выйти из дома ночью? Такие, как Арина, должны читать книжки для девочек и ночью сладко сопеть в своей кроватке!

Приблизившись к компании котёнка, рывком развернул её лицом к себе. Вскрикнув и испуганно уставившись на меня, трепыхнулась в моей хватке: наблюдаю набирающую обороты панику в глазах мелкой и упиваюсь страхом. Сглатывает и испуганно открывает рот в немом крике, складывая губки буквой “О”. Правильно, бойся! Сдерживаю себя с трудом, играя желваками на скулах, испепеляя взглядом. Её тело начинает дрожать, чувствую рукой, которой в неё вцепился. Тяжело дыша, опускаю голову, надвигаясь вплотную своими губами к её и, опаляя горячим дыханием, выговариваю:

– Ты страх потеряла? – рывок и между нами встаёт Егор, оттесняя мелкую за спину.

– Мне предъявляй, они со мной, – смело заявляет в лицо сопляк.

Оглядываюсь по сторонам: вокруг нас круг любопытных, никто не танцует: у народа зрелище. Полина, обхватив себя руками, затравленно смотрит на нас. Мелкая из-за спины Егора носа не кажет: опасается и правильно делает.

– Отойди по-хорошему, – выплёвываю сквозь зубы смертнику. – Арина, подойди сюда, иначе я сломаю челюсть твоему защитнику, – обращаюсь к ней. – Ты же не хочешь, чтоб он ел через трубочку, – зловеще усмехаюсь.

– Ломай, но девочек я в обиду не дам. Они со мной пришли, значит, и ответственность моя, – по-взрослому раскладывает ситуацию.

Гляжу на него удивленно: если бы не нынешняя ситуация, я бы его похвалил за смелость. А сейчас, увы, мне сильно хочется дать ему леща за тупость и наглость. Нельзя вставать между мной и котёнком… размажу!

– Арии-нааа, – цежу сурово.

– Царь, не дури, – Дэн берёт за предплечье.

– Отойди, – рыкаю на друга.

– Нет… мне въ@би, если так охота, – на повышенных тонах произносит Дэн.

Скинув руку друга с себя, левой хватаюсь за майку Егора, подступаю к нему.

– Стой, Матвей, – подбегает мелкая и виснет на руке, которой держу смертника.

– Жалко стало? – усмехаюсь.

– Матвей, пожалуйста, он не виноват. Меня наказывай, – сквозь слёзы настойчиво просит.

– Мот! Угомонись! – зло говорит Тимофей.

– Ты выглядишь как шлюха! – выплёвываю Арине и со всей силы отталкиваю от себя Егора, он отлетает и врезается спиной в толпу. – За мной пошла! – рявкаю ей. – И только попробуй ослушаться, я тебя за волосы отсюда выволоку! Рассосались, все, шоу окончено! – воплю на зевак.

Подхожу к своим парням и тихо предупреждаю, что мы домой, за спиной стоит и всхлипывает Аринка, ей знать не надо. Я ей устрою нервную ночку, в следующий раз подумает при выборе места и наряда.

– Не борщи только, – тихо заявляет Дэн, не отзываюсь, а кивком головы подтверждаю, что я его услышал.

– Впереди меня иди, – произношу, не оборачиваясь.

Послушно оббегает и шагает впереди, обхватив себя руками. Выходим на улицу: взяв за локоть, придаю ей ускорение и тащу к машине. Снимаю с сигнализации и открываю дверь. Прислоняю мелкую к открытому дверному проёму и пристально всматриваюсь в глаза.

– Сколько выпила? Наркотики употребляла? – встряхиваю, внимательно осматривая.

– Один коктейль “Мохито”, честно, – жалобно шепчет.

– В машину села!

– А ку-да мы? – заикаясь, спрашивает.

– Драть тебя везу, ибо на другое я сегодня не способен, – отзываюсь, усаживаясь за руль.

Завожу тачку и выруливаю на трассу. На Рублевку не повезу, я ещё не закончил. Меня еб@шит до сих пор, руки от бешенства вон дрожат. Посильнее берусь за руль и сосредотачиваюсь на дороге.

Тщетно пытаюсь взять себя в руки, даже смотреть боюсь: её платье и платьем-то не назовёшь! Короткий кусок ткани лишь называется платьем. Серебристое, блестящее и почти прозрачное! Глубокое декольте акцентирует и приковывает взгляд на груди. Мне кажется, если нагнётся, увижу её пупок! Про длину вспоминать не хочу: такое короткое, если чуть задерётся, попку сердечком оценит весь клуб! Жопа и грудь открыты, зато руки затянуты в длинные рукава, такое ощущение дизайнер перепутал и пришил ткань ни туда! И, конечно же, последний штрих: туфли на шпильке, те самые, в которых была в первый день знакомства, я запомнил, в них ножки смотрятся крышесносно, но, бл@ть, не в ноябре! Какие туфли, чёрт возьми, она недавно болела! У неё есть инстинкт самосохранения и мозги? О чём она думала, надевая такое? Каждый мужик в клубе оттрахал глазами, и у каждого был стояк. У меня после увиденного – точно! Признаю, сегодняшний лук показал: Арина бывает и другой, ожившей фантазией, по-взрослому извращённо-сексуальной.

Скашиваю взгляд на мелкую, сидит дрожит и в руках теребит клатч. Кусает свою нижнюю губу, а в глазах роса из непролитых слёз. Опускаю взгляд на ноги и рычу, сворачиваю на обочину и торможу. П@здец, выбешивает, её видели абсолютно все в этом! Кто продал этот наряд малолетке? Вылетаю из машины и, оббежав капот, открываю её дверь.

– Выходи, – срываюсь на крик.

– Зачем? – вскидывается.

– Вышла, я сказал! – прошу с психом.

– Матвей, – напрягается, но покорно начинает вылазить из машины.

Дожидаюсь, когда встанет рядом со мной, взяв за локоть, толкаю к капоту сбоку.

– Легла на капот, – приказываю.

– Я тебя боюсь, – шепчет испуганно.

– Лицом на капот, руки возле лица, делай, как я сказал! – рычу сквозь зубы, торможу себя, стараясь не сломать и не передавить психологически девчонку.

– Матвей, пожалуйста, мне страшно… – всхлипывает.

– Ночью полуголой в клубе не страшно было? – со свистом втягиваю воздух: слёзы не разжалобят, я сделаю задуманое.

– Я была с друзьями, – оправдывается сквозь плач.

Теряя терпение, сам разворачиваю её лицом к капоту, наклоняю, уперев в него. Мелкую трясёт от страха и холода, как лист на ветру. Задираю платье, и у меня темнеет в глазах. Чёрт бы её побрал! Она в стрингах, если бы не три полоски, соединяющиеся на талии и спине, я бы решил, что вообще без трусов. Меня ведёт от ярости. Всё что угодно могло произойти в клубе: опоили бы наркотой, изнасиловали или вообще увезли к кому-нибудь на дачу и развлекались толпой. Матьеети! Самый пафосный клуб, где тусят мажоры из влиятельных семей, им замять такую незначительную мелочь, как износ тёлки из бедных слоёв населения, раз плюнуть! Были случаи! Вдыхаю и выдыхаю, замахиваюсь и шлёпаю по правой ягодице. Аринка вскрикивает, повторяю ещё один удар по той же ягодице, любуясь на красивый красной след.

– Это тебе за то, что посмела это купить, – порю от души.

– Отпусти, – рыдая, кричит.

– Какой отпусти, я только начал! – прилетает на этот раз по левой ягодице, звук от удара по голой попке получается звонкий, но меня это ни хрена не успокаивает. – А это тебе за то, что забыла надеть нормальные трусы, отправляясь в такое злачное место! Не бережёшь себя и в конце ноября додумалась: напялить летние туфли, – луплю последний раз, – о здоровье нужно думать всегда!

– Ааа… больно. Перестань, – воет в голос.

Убираю руку с поясницы и отхожу на пару шагов назад.

– Надеюсь, отучил, шляться ночами по клубам? – рассерженно спрашиваю.

На меня не реагирует: продолжает лежать на капоте с задранным платьем и плакать. Рычу и растираю остервенело руками лицо. В этой позе, с красными следами от моих ладоней она заводит меня так, что могу сейчас только думать о том, как я подхожу сзади, отодвигаю трусики в сторону и врываюсь в неё на всю длину до упора.

– Арин, иди в тачку, – хрипло шепчу: я возбужден и раздражен этим фактом, так как трахнуть сейчас будет слишком даже для меня, а я моралью по поводу девок не отличаюсь, если вы помните.

Резко втягивает в лёгкие воздух и медленно сползает с капота, выпрямляется, повернувшись ко мне лицом, гордо вздёрнув подбородок, поправляет платье. Отлично, она этот поход в клуб на всю жизнь запомнит. Проходит мимо меня и отводит свои заплаканные глазки. Ничего больше не говоря, сажусь в машину. На меня наваливается усталость и я, уперев голову в сложенные на руле руки, закрываю глаза и терпеливо жду, когда мелкая сядет. Открывается пассажирская дверь и в машину медленно присаживается мелкая, болезненно восклицает и закусывает губу.

Лежу на руле и успокаиваюсь, а чего, собственно, взбесился? Подумаешь, нашла бы на жопу приключений: так это её проблемы. У меня своих, что ли, нет? Есть! Мамаша её, например! Арина, по правде сказать, уже взрослая и может сама решать, куда ей ходить и с кем спать. Я собрался потенциальные члены отгонять? Да с хера ли? Ревную? Пфф… Смешно.

На соседнем сиденье всхлипы, вздыхаю, включив климат-контроль погорячее, нажимаю кнопку зажигания и веду машину в направлении своей квартиры. Рублёвки ей сегодня не видать.

Весь путь молчим, я до сих пор раздражён. Перемкнуло меня сегодня на появлении Арины в клубе. Теперь парни сто процентов скажут, что я поплыл. Просто образ, который я сложил в своей голове, не вяжется с тем, что сегодня увидел. Неужели девочка-котенок – это тоже игра для дела?

Вспоминаю даты, которые они выбрали и скриплю зубами. Как по мне, следователь их недооценивает.

Заезжаем на территорию моего квартирного комплекса, паркуюсь на своём месте и выхожу из машины.

– Пошли, – говорю, открывая с ее стороны дверь.

– Куда ты меня привёз? – с опущённой головой тихо спрашивает Арина.

– В свою квартиру, – разворачиваюсь и иду к лифтам. Слышу, как сопя, мелкая выбирается из машины и, стуча каблучками, идёт за мной.

– Проходи, – приглашаю в квартиру, – советую принять душ и хорошенько согреться, – веду котёнка в ванную комнату. – Здесь полотенце и всё для водных процедур. Майку сейчас принесу переодеться.

– Я не планировала, – затравленно отвечает мне.

– Болеть опять хочешь? Понравилось? – смотрю на неё.

– Нет.

– Вот, значит, и не выделывайся. Грейся, да и попе твоей на пользу горячий душ, завтра хоть сидеть сможешь.

– Ой, спасибо за заботу, – вскидывается и шипит Арина.

– Ааа! С клуба руки чешутся, – подхожу к ней и берусь за подол платья обеими руками и, рванув в разные стороны, разрываю его на две части до лифа. – Вот, так лучше!

– Зачем? – с трясущимся подбородком и слезами на глазах кричит.

– Потому что это не платье, а кусок тряпки, – цежу сквозь зубы. – В душ иди, – разворачиваюсь и выхожу, оставляя одну.

В голове созревает план: не зря я сегодня весь день анализировал весь семейный п@здец, буду играть их же методами. Но напоследок дам Арине последний шанс, и только после проверну задуманное. Вот теперь я доволен и удовлетворён. Улыбаюсь и, окончательно успокоившись, направляюсь в спальню за майкой для гостьи.