Текст книги "К истории экономического развитие Голландии в XVI-XVIII веках"
Автор книги: Эрнст Бааш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 35 страниц)
Антинидерландские настроения англичан проявлялись по отношению ко всем планам и мероприятиям голландцев, в которых можно было усмотреть стремление последних к расширению сферы своей торговли. Когда голландцы предприняли значительное усиление своих вооруженных сил в Ост-Индии, что было направлено против португальцев, то англичане выступили против этого под предлогом, что это угрожает свободе английской торговли в Ост-Индии. Английская Ост-Индская компания и левантийские торговцы требовали до заключения любого договора с Нидерландами вознаграждения за причиненный им голландцами убыток, отмены монополии нидерландской Ост-Индской компании и полной свободы торговли для английской Ост-Индской компании{1066}. Итак, в то время как в Европе Англия твердо придерживалась покровительственной системы, направленной против Нидерландов, и исключала последние из торговли с английскими колониями, она, наоборот, отстаивала свободу торговли в тех странах, в которых с начала XVII в. господствовали голландцы. В интересах Компании купцов-авантюристов Англия потребовала даже отмены нидерландских ввозных и вывозных сборов на английское сукно, иначе говоря, возобновления плаката от 12 августа 1586 г.; при этом Англия ссылалась на то, что в 1598 г. компании было предоставлено освобождение от этих сборов. Генеральные штаты отклонили это требование, а Англия со своей стороны отказалась возобновить «intercursus». Во время всех этих переговоров проявилась злая воля англичан. Повсюду они нарушали права голландцев, например права нидерландской Вест-Индской компании на Западном побережье Африки; при этом англичане пользовались пособничеством нидерландских же купцов, противников этой монополии.
Генеральные штаты были бессильны против такого рода действий. Правда, они решительно выступали против «de gepreten-deerde souverainileijt van de Engelschen op de zee» («претензий англичан на господство на море»), но они были вынуждены беспомощно смотреть на то, как в английских портах орудуют португальские коммивояжеры{1067}. Отношения между обеими странами немного улучшились лишь после того, как Генеральные штаты пошли навстречу англичанам и выдали им несколько «убийц короля». Это, правда, означало нарушение старых нидерландских принципов «гостеприимства и свободы», но это побудило английского короля запретить англичанам захватывать суда, перевозившие комиссионные товары.
В сентябре 1662 г. был, наконец, заключен договор о дружбе, но он ничего не принес голландцам в смысле их широких торгово-политических и морских требований{1068}. Оказалось невозможным найти удовлетворительный компромисс для двух одинаково жадных торговых наций, из которых одна, английская, была преисполнена агрессивности.
Торговое соперничество мешало также совместному выступлению голландцев, англичан и французов против северо-африканских морских пиратов, предложенному Нидерландами в 1664 г. Вина за провал этого плана лежала на Англии: она не желала расширения нидерландской торговли в Средиземном море. Англичане стремились также вытеснить торговлю голландцев из других областей или, во всяком случае, повредить их позициям в этих областях. Особенно завидовали англичане прочному положению голландцев в торговле на Балтийском море, где англичане все еще не могли сравняться с голландцами и где их судоходство страдало от низкого качества английского судостроительного материала. Согласно Навигационному акту голландцам было запрещено привозить продукты прибалтийских стран в Англию. Однако доставка этих товаров в Англию стала производиться не англичанами, а датчанами и шведами. Попытки англичан добиться от Дании тех же прав, которыми пользовались Нидерланды по договору с Данией от 15 апреля 1658 г., не увенчались успехом; нидерландские суда благодаря применявшимся по отношению к ним в Дании торговым правилам продолжали пользоваться значительными преимуществами; дело, конечно, не обходилось без мошенничеств, из которых голландцы извлекали для себя пользу{1069}.
Между тем в Англии недовольство Нидерландами все возрастало; их упрекали в том, что они медленно удовлетворяют предъявляемые им требования и жалобы. Движение против «голландского гнета» (oppressions of the Dutch») исходило преимущественно от торговцев сукном и преследовало усиление мероприятий против вывоза шерсти. Сюда еще прибавлялись жалобы против нидерландской Вест-Индской компании и ее деятельности в Гвинее. Все яснее стало сказываться стремление Англии покончить с торговым могуществом Нидерландов и заставить их танцевать под свою дудку. Ян де Витт поэтому запросил Англию, нельзя ли распространить соглашение о торговле в заокеанских владениях также на Европу. Но Англия, которая стояла за свободу торговли лишь тогда, когда это было в ее интересах, и слышать об этом не хотела{1070}. Когда стало ясно, что создавшееся положение неизбежно приведет к конфликту, то провинция Голландия стала даже добиваться вооруженного столкновения; Фрисландия же была против этого. В конце концов вспыхнула война, вспыхнула даже против желания самой Англии, которая надеялась, что ей удастся смирить Нидерланды и добиться господства на море, не прибегая к войне.
Но и после этой войны, которая закончилась в 1667 г. миром в Бреда, Навигационный акт остался в силе. По означенному миру Нидерланды добились, однако, того, что запрещение ввоза на нидерландских судах товаров ненидерландского происхождения было признано недействительным в отношении германских товаров, вывезенных голландцами из Германии как сухим путем, так и по Рейну. Полученное Нидерландами разрешение принесло бы большой ущерб немецким портам на Северном море, в особенности Гамбургу, но в 1661 г. Англия предоставила такое же исключение из Навигационного акта гамбургским судовладельцам.
Исход третьей голландской морской войны, которая окончилась в 1674 г. Вестминстерским миром, фактически ничего не изменил в существовавших условиях. Голландцам вновь пришлось признать требование англичан о флаге и даже в более острой форме, а также несомненное господство англичан на море. Голландии пришлось также отказаться от своей столь многообещавшей колонии – Нового Амстердама, которую они фактически потеряли еще в 1667 г.
Этим в основном закончилась торгово-политическая борьба между обеими странами. Она закончилась победой Англии, подтвердила безусловное преобладание Англии на море и не только нанесла сильный удар притязаниям голландцев, но и заложила основу их падения в качестве морской и торговой нации. Участие Нидерландов в последовавших затем крупных войнах против Франции в 1688–1697 гг. и 1702–1713 гг. не внесло никаких изменений[343]. Хотя Нидерланды принесли в этих войнах большие жертвы как для себя, так и для своих союзников, но положительные результаты оказались для них весьма скромными. В торгово-политическом отношении они заключались: во-первых, в сохранении – по Утрехтскому миру 1713 г. – блокады Шельды, хотя Южные Нидерланды перешли теперь во владение Австрии, и, во-вторых, в торговом договоре с Францией, предоставившем им те же права, что и англичанам. Для Голландии, по существу, было совершенно безразлично, кто будет королем Испании. Если они выступали за Габсбурга, то это объяснялось тем, что с его стороны они не опасались какого-либо ущерба для своей торговли, в то время как Бурбоны имели бы за своей спиной вою торговую и военно-морскую мощь Франции. Большую экономическую опасность представляло лишь объединение испанской монархии с габсбургской.
Во время мирных переговоров с особенной силой проявилось противодействие Голландии торговой политике Англии, которая старалась использовать политическую ситуацию в своих целях, что ей в конце концов и удалось. Кампания, которая велась в печати в последние годы войны и была направлена против планов заключения англо-французского торгового договора, безусловно инспирировалась Голландией{1071}. Это была последняя слабая попытка Нидерландов придерживаться самостоятельной торговой политики в отношении Англии. После вступления в 1688 г. на английский престол представителя Оранского дома Вильгельма III Нидерландская республика оказалась по отношению к Англии в положении, которое, по существу, мало отличалось от личной унии и которое в торгово-политическом отношении полностью нейтрализовало республику. Это положение мало изменилось даже и после смерти Вильгельма[344].
Если сделать общий обзор военной и экономической борьбы между Нидерландами и Англией во второй половине XVII в., то придется признать, что в этой борьбе победила Англия. Правда, попытка Англии во время переговоров перед второй войной (1665–1667 гг.) полностью вытеснить Нидерланды с их монопольных экономических позиций в нидерландских колониях не удалась; здесь англичане не далеко продвинулись вперед. Их притязания потерпели крах из-за невозможности для Англии вести одновременно морскую войну и в Европе и в Ост-Индии. Лишь в последующее время для англичан открылась возможность удовлетворить свою колониальную ненасытность и в этом направлении.
Из войн с Людовиком XIV голландская торговля не вышла, однако, ослабленной. Напротив, война за испанское наследство привела к абсолютному росту ее торговли{1072}.
В торговом обороте импорт из Англии в Нидерланды значительно превышал экспорт из Нидерландов в Англию; это в известной степени объяснялось большой разницей в численности населения. В среднем за 1699–1705 гг. стоимость ввоза в Англию из Голландии составляла 549 832 ф. ст., а вывоза из Англии в Голландию – 1937 934 ф. ст.[345]. Примерно такое же соотношение сохранялось и в последующее время.
Торговый оборот между обеими странами за отдельные годы выражался в следующих цифрах (в ф. ст.):
(Годы … Ввоз из Голландии в Англию … Вывоз из Англии в Голландию)
1760 … 507 573 … 1 992 025
1761 … 524 109 … 2 682 165
1762 … 578 832 … 2 429 018
1763 … 560 803 … 2 201 840
1764 … 489 659 … 2354 106
1765 … 521 566 … 2 399 618
1766 … 498 373 … 1 916 846
1767 … 862 506 … 1 844 566
1768 … 560 551 … 2 045 268
1769 … 434 476 … 1 964 637
1770 … 443 133 … 2 068 746
1771 … 550 010 … 2 068 670
1772 … 427 732 … 2 355 947
1773 … 517 616 … 2 246 396
1774 … 714 496 … 2 209 286
1775 … 644 976 … 2 217 344
1776 … 482 807 … 1 606 399
1777 … 721 390 … 1 159 371
1778 … 453 792 … 1 468 839
1779 … 648 187 … 1 335 492
1780 … 716 423 … 1 246 303
В торговле Англии с Голландией преобладали британские корабли, что объясняется предписаниями Навигационного акта. В Роттердам, Дордрехт, Схидам прибыли из Англии в 1761 г. 1372 судна, в 1762 г. – 893, в 1763 г. – 847, в 1764 г. – 881 судно, большей частью английские{1073}.[346]
Торговля зерном между Англией и Голландией, весьма значительная раньше, ограничивалась теперь одним лишь солодом[347]. Английский ввоз в Голландию состоял главным образом из шерстяных товаров, миткаля, каменного угля, табака, риса, свинца и т. д. Часть этих товаров шла транзитом в Германию. В противоположность пассивному торговому балансу, денежный и вексельный баланс с Англией был для Голландии активным. Это объяснялось высокими процентами, которые Англия была вынуждена платить голландским держателям английских государственных займов. В результате того, что в вексельном обороте Амстердам занимал ведущее место, большие суммы, которые Англии приходилось уплачивать Голландии за ввоз зерна и северных продуктов, делали вексельный оборот пассивным для Англии{1074}. Это служило ясным доказательством выдающегося значения Амстердама в денежных и вексельных операциях, которые лишь постольку стояли в связи с товарообменом между обеими странами, поскольку Англия покрывала большую часть своих денежных обязательств товарами.
В некоторых странах, как Испания и Португалия, англичане выступали сильными конкурентами голландцев. Голландцы придавали большое значение торговле с этими странами, и они болезненно реагировали на успешную конкуренцию англичан в XVIII в.{1075},[348] Голландские текстильные товары все еще отправлялись туда в больших количествах{1076}.[349] Метуенский договор 1703 г., который предоставил англичанам преимущественное положение в Португалии, вначале мало затронул голландскую торговлю в этой стране{1077}. В России же в конце XVIII в. англичане успешно конкурировали с голландцами. В общем нужно подчеркнуть, что ухудшившиеся начиная со второй половины XVII в. для Голландии условия объяснялись более политическими, чем экономически-» ми причинами и что это ухудшение следует приписать в первую очередь ослаблению военно-морского флота Голландии.
Рассмотренные до сих пор торговые отношения Нидерландов определялись старыми традициями и ближайшими хозяйственными потребностями; иначе обстояло дело с другими торговыми связями, носившими характер экономической экспансии и заслуживающими особенного внимания, как выражение того духа предпринимательства, который столь типичен для Нидерландов начиная со второй половины XVI в.
Не удовлетворившись тем, что им удалось сохранить основу своего прежнего величия – торговлю на Балтийском море и свои связи с Испанией и Португалией, голландские и зеландские приморские города, с Амстердамом во главе, с конца XVI в., когда консолидация независимого нидерландского государства могла считаться обеспеченной и территория его в результате успешных войн достаточно округленной, перешли к расширению сферы своей деятельности и орбиты своего влияния. Эта тенденция проявилась почти одновременно в различных географических направлениях.
Необходимо всесторонне проследить эту широкую экономическую экспансию, если мы хотим во всей глубине изучить экономическую историю Нидерландов. Она не была связана с почвой страны и ее продукцией, не была связана с низменностью между Рейном, Маасом, Шельдой, Доллартом; место ее действия – весь земной шар. Эта экспансия Голландии повсюду оставила свои следы, хотя далеко не всегда она оставила о себе хорошие воспоминания. Мы проследим здесь лишь главные направления этой деятельности голландцев.
Еще до восстания 1555 г. голландские суда, нагруженные разными товарами, появились на Северной Двине. Житель Энкхёйзена Оливер Брюнел отправился в Россию и доставил оттуда в Дордрехт пушнину{1078}.[350] После этого Белое море привлекло внимание голландцев. В 1577 и 1578 гг. мидделбургские купцы отправляли туда свои корабли. Спустя несколько лет, в 1581 г., московский царь пригласил к себе на службу голландских корабельных плотников и моряков. В 1584 г. мидделбургский купец Мелхиор Маухерон в качестве уполномоченного своего брата Валтасара вместе с Франсуа Лефортом из Зирикзе прибыл на Северную Двину. По его совету один флиссингенский моряк решился двинуться дальше вверх по течению реки. Здесь возник Архангельск в качестве опорного пункта для торговли с Западом{1079}. С этого времени голландцы начали почти беспрерывно совершать рейсы в Белое море, причем они пользовались покровительством московских царей. Попытки англичан занять здесь монопольное положение не удались вследствие несогласия царя.
В 1558–1581гг., когда Нарва оказалась в руках русских, началась также торговля Голландии с Россией через Балтийское море. Она продолжалась и в последующее время, когда Нарва перешла во владение Швеции{1080}. Таким образом, голландцы получили в это время двое входных ворот для своей торговли с Россией.
С начала XVII в. особенно развились и приняли организованную форму рейсы голландцев в Белое море (Handel om het Noorden)[351]. В 1608 г. много купцов из Амстердама, Зандама, Мидделбурга, Роттердама, Хорна, Эдама, Энкхёйзена, Харлингена заключили предварительное соглашение о совместном ведении торговли на Белом море в той форме, как ее вела английская компания «Muscovy Company»{1081}. В этом объединении участвовали те же купцы, которые несколько лет до того выступили как инициаторы создания Ост-Индской компании, а именно: Геррит Биккер, Маркюс Вогелар, Ян Поппе из Амстердама, Балтасар Маухерон из Мидделбурга, Биллем Янсзон ван Лон из Роттердама и др. Они, по-видимому, были все единодушны в вопросе о тех блестящих перспективах, которые открывала торговля с Россией. Правда, эта торговля из-за непрерывных трений с англичанами встречала много препятствий, но никогда полностью не прекращалась. Помимо того, с середины XVII в. к англичанам стали плохо относиться в России, а в 1649 г. они даже были лишены там всех своих привилегий, чем голландцы, разумеется, были весьма довольны{1082}. Голландцы не испугались тех препятствий, которые ставила им в их путешествиях в Россию Дания, старавшаяся задерживать их в Лапландии{1083}. Поставки России во время ее войны с Польшей военных материалов усилили благожелательное отношение царя к голландцам{1084}. Экономическая связь Голландии с Россией была закреплена многократным взаимным обменом посольствами. Голландцы проявляли исключительный интерес к тем выгодам, которые давала торговля с Россией и участие в русских, обычно кратковременных, монополиях. Они осторожно уклонялись от всех попыток русских вовлечь их в политические дела Восточной Европы, именно в борьбу со Швецией и Польшей{1085}. За разрешение вывозить хлеб из России, которого голландцы долго добивались и которое они получили в 1628 г., они охотно доставляли военные материалы, за которые, однако, взимали очень хорошие деньги. Вывоз в Россию состоял главным образом из вина, сукна, шелковых изделий, медных котлов, нюрнбергских товаров и т. п.{1086}.[352] В то время как англичане сбывали в Россию преимущественно товары собственного производства, как сукно, голландцы торговали товарами самого различного происхождения. Торговля голландцев с Россией не ограничивалась одними лишь прямыми рейсами между обеими странами; нередко голландские суда отправлялись из Архангельска прямо в Ливорно, Венецию, Лиссабон, Кадикс{1087}.[353] В Архангельске они в течение долгого времени имели перевес над англичанами. Они имели свои фактории в многочисленных пунктах внутри страны. Голландцы уже очень рано стали стремиться к тому, чтобы обеспечить свои позиции в России заключением формального торгового договора{1088}. Об этом велись многократные переговоры, в особенности при Петре Великом. Но Петр колебался, и договор не был заключен{1089}. Даже еще в 1765 г. голландцы сделали русскому правительству подобное предложение{1090}. Добиться этого пыталась также Батавская республика, но в России не проявляли никакой склонности к такому договору{1091}.
В 1738 г. Голландия предоставила курляндскому герцогу заем в 750 тыс. гульд, {1092}с[354] тем, чтобы склонить Россию к заключению торгового договора и добиться от нее облегчения вывоза леса. Оказалось, однако, что эти методы более не действуют в России. К тому же в самой Голландии издавна существовали большие сомнения в вопросе о монополии во внешней торговле; поэтому Генеральные штаты выступили с возражениями, когда создалась угроза, что торговля голландцев русским зерном может принять монополистические формы{1093}. Когда в 1640 г. амстердамская фирма Бонтемантелч во главе которой стоял Андреас Биккер, выдала такие большие авансы на скупку пушнины, что в 1641 г. пушнина совершенно исчезла с рынка, то голландские купцы выступили с жалобами на эти монополистические действия{1094}.
Судоходная связь голландцев с Россией, в особенности с Архангельском, а впоследствии с Петербургом, была в течение всего XVIII в. весьма оживленной, но в конце концов голландцы были вынуждены уступить свои позиции англичанам{1095}.[355]
Таким образом, голландцы расширили свои торговые сношения с Северо-восточной Европой и открыли для себя область, которая принесла им обильные плоды. Одновременно они обратились также к югу, где, как казалось, для них открывались еще более заманчивые перспективы. Начиная с 1590 г. установились непосредственные торговые сношения между Нидерландами и странами Средиземного моря. Очень скоро сообщения, преимущественно с Генуей, Венецией и Ливорно, приняли регулярный характер{1096}.
Сначала в этом направлении голландские портовые города толкнула весьма прибыльная торговля зерном в связи с высокими тогда ценами на хлеб, хотя торговля эта подвергалась опасности со стороны турецких пиратов и враждебных испанцев. Торговля зерном в Средиземном море встретила в первое время сопротивление и в самой Голландии, так как там считали, что она не отвечает интересам обеспечения собственной страны хлебом. Однако победило амстердамское купечество, отстаивавшее свободную торговлю{1097}. Уже в 1597 г. более 400 крупных голландских и зеландских торговых судов с зерном прошли через Гибралтар{1098}. Коммерческие круги Голландии стали стремиться к регулированию своих отношений с государствами средиземноморского бассейна путем заключения договоров. В 1596 г. были завязаны сношения с Марокко, которые в 1610 г. привели к заключению договора, однако, очень плохо соблюдавшегося Марокко. Малоценными оказались также договоры, заключенные с берберийскими государствами{1099}. Большее значение имели завязавшиеся сношения с Портой, которые привели в 1612 г. к заключению договора, регулировавшего, в первую очередь, торговлю и судоходство{1100}.
Так как между Нидерландами и Испанией было тогда заключено перемирие, то время было в общем благоприятным для укрепления положения Голландии в Средиземном море; вытеснить голландский торговый флаг оттуда было уже нелегко. Центром этой торговли в течение долгого времени был Ливорно; здесь голландские импортеры закупали восточные товары, хотя имели и прямые связи с Левантом. Устройство в Ливорно многочисленных филиалов нидерландских фирм содействовало превращению Ливорно в опорный пункт голландской торговли в этом районе{1101}. Торговля с Ганзой стояла на втором месте.
В 1596 г. начались сношения с Венецией, с которыми связывали много надежд, но оправдались эти надежды лишь в очень малой степени{1102}. Эгоистический дух венецианской торговой политики, которая трусливо придерживалась старых, давно изжитых в результате политических перемен традиций, не мог примириться со смелым выступлением на Средиземном море молодой морской силы в лице Голландии. Неоднократные посольства с обеих сторон, договор, подписанный в 1619 г., многочисленные взаимные заверения в республиканской солидарности – все это оказалось, однако, недостаточным для того, чтобы побудить венецианцев к более тесному и искреннему сближению. Субсидии, которые Венеция обещала голландцам на все время войны с Испанией, поступали очень нерегулярно{1103}.[356] К тому же Венеция не разрешала голландцам судоходства в Адриатическом море; этот бассейн, она рассматривала как свой неприкосновенный домен{1104}. Несмотря на договорные отношения, голландцы повсюду наталкивались на открытое и тайное противодействие со стороны венецианцев. Ничего также не получилось и из отдельных попыток голландцев насадить промышленность в Венеции[357].
Голландцы находили широкое поле для своей экономической экспансии также и в других областях. Даже венецианцам приходилось частично обращаться к ним, так как голландцы доставляли им продукты севера. После заключения перемирия с Испанией целью многих торговых предприятий голландцев стала Южная Италия. Неаполь зависел от их привоза зерна. С другой стороны, для голландцев большую притягательную силу имели римские квасцовые копи. Голландцы завязали сношения также с провансальскими портами Марселем и Тулоном, но эгоистическая французская торговая политика вынуждала их ориентироваться главным образом на Ливорно. Когда же в 1621 г. вновь началась война с Испанией, то торговые связи стали затруднительней, но голландцы все же не дали вытеснить себя окончательно из этих вод. Контрабандным путем они привозили в Испанию много северных и голландских продуктов; амстердамцы доставляли в Испанию даже военные материалы{1105}.[358]
Менее осведомлены мы о нидерландских торговых сношениях в восточной части Средиземного моря. В первой половине XVII в. особенно оживленное судоходство Нидерланды поддерживали с Алеппо и Александреттой. Но с 1617 г. оно сократилось вследствие персидско-турецкой войны и проникновения нидерландской Ост-Индской компании в Персидский залив и в Красное море{1106}. Как в Алеппо, так и на Кипре торговле голландцев приходилось бороться с произвольным повышением пошлин, производимым турками. В середине столетия усилилось значение для голландцев Смирны; постепенно им даже удалось вытеснить французов с занимаемых ими здесь господствующих позиций{1107}.[359] В Константинополе нидерландская торговля лишь медленно добивалась успеха в борьбе с английской и венецианской конкуренцией и страдала от жадности турецкого двора. Однако с течением времени голландские текстильные товары получили здесь хороший сбыт. Вывоз зерна с островов Архипелага, который голландцы вели в большом масштабе и часто даже насильственными мерами, вызвал контрмеры со стороны Порты и много повредил репутации голландцев в Леванте. В целом в течение XVIII в. левантийская торговля голландцев сократилась, и лишь в Смирне и Анатолии она процветала более продолжительное время{1108}.
Очень важная средиземноморская торговля голландцев, выделившаяся своим разнообразием, не встретила, однако, большой поддержки со стороны Генеральных штатов, так как она была более в интересах северо-голландских городов, а для сельскохозяйственных провинций имела малое значение{1109}. К тому же договоры обычно не соблюдались, и, в конце концов, лишь уплачивали деньги за то, чтобы обеспечить судам большую безопасность плавания. Но ни договоры, ни посольства, ни деньги не могли обеспечить полной безопасности этой торговли от морских пиратов{1110}.[360] Однако голландцы продолжительное время вели торговлю с берберийскими государствами. Стоит в этом отношении упомянуть лишь купца Г. В. Ульмана, немца по происхождению, натурализировавшегося в Голландии, который с 1749 г. по поручениям голландских купцов вел торговлю в Могадоре и Саффи{1111}.
В общем и целом средиземноморская торговля безусловно принесла Нидерландам большие выгоды и не столько объемом грузооборота (в этом отношении она далеко уступала балтийской торговле), сколько благодаря разнообразию товаров: хлопок, ввозившийся из Сирии и Греции, шелковые изделия, поступавшие из Италии, кожа из Леванта послужили для Амстердама новыми источниками обогащения; с другой стороны, зерновая торговля Амстердама значительно расширилась, благодаря закупкам зерна в Леванте. Левант всегда также служил емким рынком для сбыта кораблестроительных материалов и северных продуктов{1112}. В XVIII в. торговля Нидерландов с Левантом пришла в упадок. Утрехтский мир 1713 г. оказался не в состоянии оживить ее, после того как она в течение долгого времени была нарушена войной за испанское наследство. Французы, которые уже во времена Кольбера проявляли здесь большую деятельность, полностью вытеснили голландцев из этих областей; английские и голландские сукна были заменены изделиями Лангедока и Прованса{1113}.
Грандиозное развитие приняла торговая деятельность голландцев в Ост-Индии и в Америке. Начало колониальных предприятий голландцев стояло в тесной связи с политическим и экономическим положением, создавшимся в результате отделения от испанской монархии. Как уже было упомянуто выше, несмотря на враждебные отношения, Нидерланды все время продолжали свои рейсы в Испанию и Португалию, которые имели для них большое значение из-за тесной связи этих рейсов с голландской торговлей на Балтийском море. С началом восстания, еще до заключения Утрехтской унии, эта связь оказалась под серьезной угрозой. Гранвелла утверждал, что потеря испанско-португальского рынка неизбежно повлечет за собой экономический крах и подчинение Нидерландов. По крайней мере с 1577 г. в Нидерландах стали опасаться, что эти рейсы полностью будут закрыты для них{1114}.[361]
При помощи лицензий эти рейсы все же удавалось продолжать. Но из-за многократных запрещений, издававшихся начиная с 1585 г. и кончая запрещением 1591 г., касавшимся контрабанды в самом широком смысле этого слова, эти рейсы все более и более затруднялись. Вследствие этого голландские города решили для облегчения своей торговой деятельности перенести ее непосредственно в колонии своих противников. Свою торговлю с Испанией и Португалией, поскольку она состояла в вызове оттуда главным образом колониальных товаров, они заменили непосредственными рейсами в колонии. Это было серьезное решение, которое нелегко было принять; оно было навязано голландцам, правда, не совсем «против их воли и склонности», но в качестве меры самообороны{1115}. Но с исторической точки зрения, эта необходимость отнюдь, однако, не устраняет того факта, что этой деятельности голландцев было свойственно стремление к экспансии, проявление которой можно было проследить уже в их предприятиях на Севере и в Леванте.
От 1585 г. до нас дошел план, по которому голландцы приглашались принять участие своими кораблями и деньгами в экспедиции англичанина Фрэнсиса Дрейка в Индию. Экспедиция эта имела своей очевидной целью нанести удар Испании; Генеральные штаты поэтому категорически рекомендовали принять в ней участие, видя в ней средство борьбы с врагом{1116}. Из этого проекта тогда ничего не вышло, и, возможно, к лучшему для голландцев, так как, помимо пиратского характера английских морских экспедиций того времени, тесная связь с англичанами и участие вместе с ними в таких предприятиях вряд ли были в интересах голландцев; это даже ставило под угрозу их самостоятельность.
Первый, рейс голландцев в Ост-Индию, предпринятый в 1595 г., оказался неприбыльным, но он явился, однако, началом целого завоевательного похода, который в ближайшие годы получил огромные перспективы и заложил фундамент голландской колониальной державы. В 1598 г. в Ост-Индию отправились уже 22 корабля{1117}. Возвратившись, они доставили огромные богатства в голландские и зеландские портовые города. То, чего никогда не удавалось достигнуть Антверпену – получения ост-индских продуктов непосредственно из самой этой страны, – стало теперь действительностью. Этим в значительной степени была парализована делавшаяся все более и более затруднительной торговля с Испанией и Португалией. Когда, наконец, Филипп III в 1598 г. запретил всякую торговлю с Нидерландами, то это еще более побудило голландцев продолжать раз начатый путь вторжения в колонии противников. Они стали также посещать африканские и американские колонии испанско-португальской монархии и устанавливали здесь прямые связи.
