Текст книги "К истории экономического развитие Голландии в XVI-XVIII веках"
Автор книги: Эрнст Бааш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 35 страниц)
Кроме того, начиная с XVIII в. дурной славой стали пользоваться в Голландии многочисленные коробейники, обычно немцы по происхождению; они, без сомнения, приносили немалый ущерб голландской розничной торговле{1022}. Все это привело к тому, что в середине XVIII в. отношение голландцев к иностранцам, в особенности же к немцам, стало все более и более ухудшаться.
Торговые отношения Нидерландов с Францией по своему объему уступали их балтийской торговле; они также мало напоминали торговые отношения с Англией. Франция не выдвигала таких притязаний на морское господство, как Англия. Ее могущество, даже после того, как она стала сильной колониальной державой, имело всегда своей основой континент. Далеко не скромные экспансионистские притязания Франции имели своей целью, главным образом, ее укрепление и расширение на европейском континенте. Тесные торговые отношения между Францией и Нидерландской республикой начались лишь в XVII в. и не всегда носили мирный характер. Нидерландская республика всегда справедливо боролась против замыслов Франции в отношении Южных Нидерландов. Если во время борьбы за независимость Голландия высоко ценила дружбу Франции в качестве противовеса Испании, то затем она очень резко выступала против возникших у Франции завоевательных планов в отношении Южных Нидерландов. Франция в качестве соседа была весьма мало желательна как с экономической, так и с политической точек зрения. Наоборот, считали, что переход Антверпена и некогда цветущих фламандских городов в руки французов создал бы несомненную опасность для экономического развития Нидерландов. С другой стороны, для Голландии невыгодна была также антифранцузская политика Вильгельма III, так как она означала для Нидерландов неизбежное подчинение верховенству Англии, влияние которой тогда не уравновешивалось бы противовесом – Францией.
Нидерланды поэтому усердно поддерживали свои старые торговые отношения с Францией. Нидерланды имели большое значение для снабжения Франции северными, а временами также и колониальными, продуктами, к тому же они были крупными покупателями французских изделий. В первой половине XVII в. большая часть французской внешней торговли находилась в руках голландцев. За вино, соль, рыбу, доставлявшиеся Францией, Голландия снабжала Францию сельдью, хлопчатобумажными тканями, сукном, сыром, маслом. Во время войны с Испанией часть северных продуктов, отправлявшихся Голландией в Испанию, шла через Францию.
Около 1646 г. голландцы ежегодно ввозили во Францию следующие продукты{1023}:
Перец, мускат, корицу и другие пряности … на сумму 3 193 130 ливр.
Сахар всяких видов и фруктовое варенье … 1 885 150
Медицинские товары … 842 080
Драгоценные камни, жемчуг, пух, шерсть, хлопок … 1 835 200
Красильное дерево, марена, чернильный орешек, купорос, квасцы … 1 035 220
Сукно, полотно, картины, книги и т. д. … 6 889 960
Медь, олово, цинк, котлы, иголки, железо, сталь … 1 500 000
Пушки, фальконеты, серу, селитру, порох и т. д. … 1 235 000
Кожу, юфть, меха … 675 000
Лен, коноплю, воск, смолу, мачты, доски и т. д. … 1 700 070
Сельдь, семгу, китовый ус, китовый жир и другие масла … 454 300
Масло, сыр, сальные свечи … 200 010
Итого на сумму … 21 445 220 ливр.
Вывозилось из Франции в Голландию:
Вино, водка … на сумму 6 192 632 ливр.
Зерно, горох, каштаны … 3 450 400
Сукно, полотно … 1 583 432
Оливковое масло, миндаль, инжир, изюм и др. … 715 117
Суконные товары, бакалейные товары, бумага … 915 525
Мед, скипидар, воск … 335 500
Соль … 2 488 750
Итого на сумму … 15 701 466 ливр.
По другим данным, Франция в 1658 г. вывезла в Голландию на 72 млн. ливр., в том числе на 52 млн. мануфактурных изделий и на 17 млн. напитков и продовольствия{1024}.[338]
Уже Ришелье с тревогой смотрел на преобладание голландцев во французской торговле. Но в это время Франция не могла обойтись без голландцев, так как последние своими военными кораблями, согласно договорам от 1624 и 1627 гг., защищали французское судоходство. Голландцы полностью вытеснили французов из их колоний в Западной Африке и Канаде{1025}. Это послужило для Кольбера поводом к образованию новых заокеанских торговых обществ, которые, однако, не имели никакого успеха{1026}. Но н европейской посреднической торговле экономическая политика Кольбера положила конец гегемонии голландцев, его таможенные тарифы 1664 и 1667 гг. обложили именно голландские и английские суконные товары{1027}. Когда в 1667 г. Нидерланды стали угрожать повышением пошлин на французское вино и водку, Кольбер не принял этих угроз всерьез; он не верил тому, что голландцы могут отказаться от французских товаров, из которых они сами потребляли лишь одну треть, а остальное вывозили на Север, который в конце концов сами французы могли снабжать непосредственно. Тем не менее Ян де Витт предпринял означенные меры, что привело к еще большему ухудшению торгово-политических отношений между обеими странами{1028}.
Для Нидерландов экономическая политика Кольбера оказалась, однако, очень вредной. Хотя Кольберу не удалось полностью осуществить свои дал ко шедшие планы, которые в основном были направлены против голландцев, и установить непосредственную торговлю с Севером и Прибалтикой, хотя учрежденная им в 1669 г. «Compagnie du Nord» быстро лопнула{1029}, все же таможенная война, которую он вел против Нидерландов и которая с 1671 г. приняла ожесточенные формы, причинила этой стране большой вред{1030}. Таможенный тариф 1664 г. на голландские сукна был в 1667 г. повышен со 133 до 183 фр.; пошлина на шелковые чулки составляла в 1664 г. 2,10 фр. за дюжину, а в 1667 г. 2, 10 фр. за пару, а на шерстяные чулки соответственно 3,46 фр. за дюжину и 16,44 фр. за дюжину. Общее повышение пошлин с 1664 г. до 1667 г. составляло почти 366%{1031}. Высоко также был обложен во Франции голландский сахар, что тяжело отражалось на амстердамских сахаро-рафинадных заводах и вызывало много жалоб{1032}. Надо еще прибавить установленную в 1659 г. французскую подать с бочки в размере 50 су. Этим налогом Франция рассчитывала стимулировать собственное судоходство и увеличить его удельный вес в международном грузовом обороте. Мера эта также была направлена главным образом против голландцев. В середине XVII в. из общего числа в 20 тыс. морских судов Европы 15–16 тыс. принадлежали Нидерландам, а французам лишь 500–600, и то небольшой грузоподъемности{1033}.[339] Несмотря на весь ущерб, который приносил нидерландскому судоходству установленный Францией налог, последняя все же не добилась своей цели.
В войнах между Нидерландами и Англией Франция сохраняла нейтралитет, хотя имела с Нидерландами договор об оказании им помощи. Хотя морское преобладание Англии было весьма невыгодно для Франции, тем не менее она опасалась, что ее помощь Нидерландам может привести к испанско-английскому союзу. Во время войн Людовика XIV Нидерланды сильно пострадали; французское вторжение 1672 г. надолго осталось в их памяти. Хотя Неймегенский мир 1678 г., который был заключен при тайных интригах Амстердама и против воли Вильгельма III, не принес Нидерландам серьезного ущерба, все же эта война имела для них те печальные результаты, что в течение этих 6 лет их посредническая торговля попала большей частью в руки англичан и сильно пострадало их торговое судоходство. Нидерланды, однако, добились восстановления французского тарифа 1664 г., чего англичане добились еще в 1672 г.{1034}.
Политика Людовика XIV привела, правда, маленькую Голландию к пропасти, но выиграла от этого, однако, не сама Франция, а Англия. Во всяком случае именно в это время нидерландская торговля стала особенно ощущать все возраставшую конкуренцию Дюнкерка{1035}. Несколько благоприятнее для Нидерландов был исход войны с Францией, закончившейся в 1697 г. Рейсвейкским миром. Хотя крейсерская война причинила Нидерландам тяжелые потери, однако Франция была вынуждена предоставить им, как раньше Англии, известные торговые привилегии. Они заключались в восстановлении тарифа 1664 г. и в отказе Франции от налога с бочки.
Во время войны за испанское наследство торговля между Нидерландами и Францией почти полностью прекратилась. Разрешение, выданное голландским судам французами в 1706 г. привозить пряности во Францию при условии уплаты двойного сбора с ласта, а гамбургским судам – доставлять голландские масла и китовый ус, было очень скоро опять отменено, хотя бордоские купцы, основываясь на этих разрешениях, сделали крупные заказы{1036}. Исход войны принес лишь небольшие изменения в прежних торговых сношениях Нидерландов. В то время как из всех этих войн Англия вышла с новыми колониями и опорными пунктами на морях и была признана первой морской державой, Нидерланды были вынуждены удовлетвориться лишь выгодным торговым договором: ввоз во Францию, который производили голландцы, не должен был облагаться выше, чем ввоз, осуществляемый самими французами; они добились также устройства в Южных Нидерландах ряда крепостей оборонительного барьера против Франции. Но за это немногое Голландия поплатилась полным бессилием на море и суше. Торговый договор с Францией истек в 1738 г., и он не был пролонгирован. Лишь в 1739 г., когда началась испанско-английская война, Франция за сохранение Нидерландами нейтралитета согласилась на пролонгирование договора на 25 лет. После Аахенского мира 1748 г. Франция отказалась возобновить договор, который она отменила в 1745 г. Новый договор был заключен лишь в 1782 г.
Торговля между обеими странами была весьма оживленной и в XVIII в., хотя значительно уступала торговле XVII в. В 1716 г. вывоз из Франции в Голландию упал до 30 700 тыс. лив.; он никогда более не достигал уровня XVII в. В 1787–1789 гг. он составлял всего 40 млн. лив., из них половина падала на колониальные продукты. Благоприятнее развивался вывоз из Нидерландов во Францию. В 1716 г. он выражался в 12 млн. лив.; к 1787 г. он удвоился, составив около 25 млн.; половина вывоза падала на зерно, лес, поташ, металлы и другое сырье. Нидерландам не принадлежало уже тогда преобладание в морской торговле с Северной Европой, и это нашло свое отражение в их торговле с Францией{1037}. Тем не менее нидерландцы все еще продолжали занимать значительное место в западнофранцузских портах, в Бордо и Нанте. Сильно увеличился экспорт вина в Голландию. В XVIII в. в голландской торговле возрос удельный вес французского красного вина и снизилась доля рейнского вина. В середине XVIII в. из одного Бордо ежегодно уходило в Голландию, включая австрийские Нидерланды, 500–600 судов. В 1717 г. из Бордо в Нидерланды было вывезено 34 075 бочек вина{1038}. Голландия отправляла во Францию много сыра, латунную проволоку, пряности и аптекарские товары.
Нет никакого сомнения в том, что Голландия все еще была сильно заинтересована в торговле с Францией. Поэтому были в известной мере правы те, кто возражал против мнения ла Фергю, утверждавшего, что Голландия заинтересована в падении торговли и могущества Франции, так как расцвет Нидерландов якобы возможен лишь при упадке Франции. С экономической точки зрения это мнение было явно ошибочным.
Если торгово-политическая борьба со скандинавскими странами велась в первую очередь за экономические позиции в Прибалтике, т. е. в комплексе стран, которые как экономически, так и политически отличались значительным разнообразием, и за свободный доступ к этим странам; если, с другой стороны, торгово-политические отношения с Францией в значительной мере определялись чисто политическими притязаниями этой страны, то отношения с Англией затрагивали значительно более обширные и трудные проблемы экономического и политического порядка, от разрешения которых зависело в конце концов все торговое и морское значение Нидерландов.
До конца XIV в. английская торговля была почти целиком в руках иностранцев, преимущественно немцев и итальянцев{1039}. При короле Эдуарде III положение изменилось; с конца XIV в. английские торговцы сукном появились на нидерландском рынке, имевшем международный характер{1040}. В XV в. в Нидерландах стали устраиваться складочные пункты английского сукна. Антверпен с 1444 г. стал центром активной английской торговли{1041}. Компания купцов-авантюристов все более и более теснила фламандскую суконную промышленность. Торговые обороты между Англией и Антверпеном при посредстве этой компании, Ганзы и итальянцев приняли с конца XV в. большие размеры и достигли своего апогея при Елизавете. Но торговая политика последней имела своей целью освобождение от иностранной зависимости. Так венецианцы были вытеснены из английской торговли с Испанией и Португалией. Англия освободилась также от связи с Ганзой и от ее опеки и стала стремиться стать независимой в финансовом отношении от антверпенской биржи и от итальянских банкиров. Вместо этих старых связей Англия стала создавать ряд торговых компаний, монополистических по своему характеру, причем каждой такой компании предоставлялись для деятельности определенная географическая и экономическая область. Как уже было указано выше{1042}, в XVI и XVII вв. отношения с Нидерландами определялись тем монополистическим духом, который воплощала в себе Компания купцов-авантюристов. Это лишь стимулировало общий подъем нидерландской торговли, так как она развивалась значительно свободнее и не в такой степени, как английская, была скована схемой и цепями привилегированных компаний. В целом по своему объему английская торговля в начале XVII в. значительно уступала нидерландской{1043}.
Уже очень рано была сделана попытка регулировать нидерландско-английские торговые отношения путем договорных соглашений международно-правового порядка. К числу таких наиболее известных и наиболее часто упоминаемых в литературе соглашений принадлежит так называемый «intercursus magnus» от 1495 г., который в суммарной форме устанавливал для этих взаимных, еще весьма примитивных, торговых отношений и для судоходства целый ряд основных принципов{1044}. Дальнейшее развитие торговли в XVI в., правда, очень скоро покончило с этими простыми правилами. Торгово-политические противоречия, которые возникали в борьбе между этими двумя странами, предоставившими друг другу те или иные привилегии, неоднократно приводили к крупным конфликтам. Однако Англия всегда старалась не доводить этих противоречий до крайности. На голландском рынке, имевшем международное значение, англичанам приходилось защищать свои позиции не только против голландцев; привилегии, которыми последние пользовались на рынке, по существу, облегчали англичанам борьбу с конкуренцией Ганзы{1045}.
Несмотря на все эти моменты, английское правительство все время давало голландцам много, и при этом обоснованных, поводов к жалобам о притеснениях, которым подвергалась нидерландская торговля в Англии{1046}. Впрочем, жалобы эти были взаимного порядка.
Все это изменилось после того, как Ганза в царствование Елизаветы потеряла свои опорные пункты в Англии и когда вспыхнувшее и успешно развивавшееся в Нидерландах движение за независимость создало там совершенно новую ситуацию. Вместо власти императора и испанского владычества, с которым до того приходилось иметь дело, возникла республика, руководствовавшаяся преимущественно коммерческими интересами. Исчезли династические интересы, которые имели тем больший вес, что поддерживались всей мощью огромной монархии. Вместо этого торговые отношения стали определяться чисто меркантильной политикой голландцев и зеландцев.
В Англии в первое время приветствовали отделение Нидерландов от Испании, так как в этом усматривали ослабление могущественной испанской мировой державы. Но очень скоро обнаружилось, что эта маленькая страна, освободившаяся от наследственного господства королевской власти, не только не потеряла своего экономического значения, но очень скоро, благодаря своей колониальной и морской экспансии, превратилась в опасного соперника. Между тем англичане уже тогда питали недоброжелательные чувства ко всяким успехам других народов в торгово-промышленной деятельности. Когда в 1585 г. в Нидерланды прибыл Лейстер, чтобы по поручению королевы оказать помощь жестоко угнетаемому народу, то он был поражен высокой культурой страны, ее промышленностью и судоходством. По его мнению, все это было бы для Англии еще опаснее, если бы попало в руки ее смертельного врага – Испании{1047}.[340] Так политическое сближение Англии с Нидерландами сопровождалось одновременно тревожной мыслью об экономическом соперничестве и связанных с этим опасностях.
Дело не долго ограничилось лишь удивлением. Уже с конца XVI в., когда в Нидерландах после первых, тяжелых десятилетий освободительной борьбы стали сказываться первые признаки расцвета, Англия начала явно проявлять недоверие и зависть. В первую очередь стали указывать на возможность, более того – необходимость, нанести удар нидерландскому рыболовству, вытеснить его из английских вод и полностью завладеть этим промыслом самим англичанам{1048}. Вполне понятно, что большую роль сыграла здесь национальная неприязнь к нидерландцам{1049}. Вновь были выдвинуты старые притязания Англии на господство в окружающих ее морях. Эти притязания, вследствие внутренней борьбы в Англии, не поднимались в течение многих лет, но они всплыли наружу, когда оказалось, что молодой, полный сил соперник слишком смело приблизился к английским берегам. Англичанин Джон Селден в известном сочинении «Mare claiusiim», появившемся в 1635 г. и направленном против опубликованной в 1609 г. работы Гуго Гроция «Mare liberum», недвусмысленно выдвигал притязания Англии. Он требовал безусловного господства на море во всем бассейне вокруг Англии – от мыса Скагена до мыса Финистерре; на севере границами должны были стать Шетландские острова и Исландия. Англия выдвигала притязания также на гренландские воды, так как здесь англичане выступали как первые китоловы{1050}. Дело отнюдь не ограничилось теоретическими и литературными рассуждениями.
Усиление с конца XVI в. нидерландского морского могущества вызвало явное недовольство Англии. Для того чтобы побудить Испанию к уступчивости, Генеральные штаты вопреки воле нидерландских купцов распространили в 1599 г. на нейтральные страны запрет о торговле с враждебными странами и издали запрещение какой бы то ни было стране вести торговлю и судоходство с Испанией, Португалией и Италией{1051}. Этот шаг, пожалуй, мог считаться правильным с нидерландской точки зрения, но им в значительной степени объяснялось то недовольство, которое Нидерланды вызвали в нейтральных странах, в особенности в Англии и Франции. Это недовольство было тем сильнее, что эта мера была принята совершенно молодым еще государством, нелегитимное происхождение которого вообще вызывало весьма подозрительное к себе отношение со стороны старых монархий. Однако Нидерланды пошли еще дальше.
После того как король Яков I заключил в 1604 г. мир с Испанией, они закрыли англичанам доступ к Шельде и ставили всяческие препятствия торговым сношениям Англии с южно-нидерландскими портами. С 1606 г. голландцы также начали заниматься каперством против нейтральных судов, хотя этим они, по существу, лишь следовали примеру, который Англия дала еще в XVI в. Во всем этом голландцы проявили свою волю к морскому господству, поскольку от последнего зависели их торговые интересы. Эту волю они в не меньшей степени обнаруживали также в беспощадном обращении нидерландских рыбаков с их английскими и шотландскими конкурентами. И, наконец, терпение Якова I лопнуло, и прокламацией от 16 мая 1609 г. он запретил иностранцам рыболовство в территориальных водах и окружающих морях его трех королевств; иностранцам рыболовство могло быть разрешено лишь при условии уплаты специального сбора{1052}. В Нидерландах в этом мероприятии усмотрели нарушение «intercursus» 1495 г., который совершенно определенно объявлял свободу морского рыболовства. В связи с этим между сторонами начались переговоры, а в литературе обеих стран началось обсуждение вопроса, что привело к временному успокоению.
Но в 1616 г. недовольство Якова I Нидерландами получило новую пищу после того, как последние запретили ввоз крашеных сукон{1053}. Вообще все возрастившая с испанско-нидерландского перемирия 1609 г. конкуренция голландцев вызывала тревогу англичан. Вследствие всего этого король вновь подтвердил обязательную силу своей прокламации от 1609 г.: каждое рыболовное судно, которое встречалось в означенных английских водах, должно было уплачивать определенную денежную сумму или бочку сельдей и 12 бочек трески. С трудом удалось тогда предотвратить угрожавший разрыв. Английский флот уступал нидерландскому, но высокомерный тон Генеральных штатов сильно задел короля. При Карле I английский военный флот усилился; однако и тогда еще споры из-за рыболовства стояли на заднем плане по сравнению с проблемами международной политики и английскими внутренними раздорами[341].
В середине 30-х годов XVII в. многочисленные нарушения английских территориальных вод нидерландскими военными кораблями, которые Часто преследовали суда своих противников вплоть до английских берегов и тем подрывали английские притязания на морское господство, возбудили у честолюбивого Карла I желание положить этому конец. По его инициативе в 1635 г. была опубликована вышеупомянутая книга Селдена, которая, вероятно, была написана еще при Якове I и с его одобрения{1054}. Она как бы носила характер официальной программы. А в 1636 г. последовало английское представление нидерландскому правительству о том, что король пошлет свой флот для того, чтобы «сохранить и утвердить свое господство и свое наследственное право над морем»; что никто не имеет более права без специального королевского разрешения заниматься рыболовством в королевских водах{1055}. Появившийся одновременно в море большой английский флот продемонстрировал серьезность этих угроз Карла I. С нидерландских рыболовов, против которых был направлен! принцип «mare clausum», стали взимать налог. Это возбудило в Нидерландах большое беспокойство. Флот вышел в море, но дело все же не дошло до войны. Начавшиеся в Англии внутренние волнения помешали королю продолжать свою морскую политику в этом направлении. Господство в Северном море поэтому пока что осталось за голландцами. При создавшихся условиях англичанам не удалось добиться признания также и остальных своих притязаний, как спуска иностранными судами флага в английских водах и права досмотра торговых судов для борьбы с контрабандой. Но из спорных вопросов военно-морского правового порядка англичане продолжали оспаривать защищавшийся голландцами принцип «свободное судно, свободный груз».
Таким образом, морское господство Нидерландов в середине XVII в. объяснялось временной слабостью их опаснейшего морского соперника – Англии. Если оставить это в стороне, то в известном смысле правильно было утверждение современника, который считал 1649 г. временем апогея нидерландского торгового могущества{1056}. Правда, затем не последовало общего упадка. В 1669 г. Ян де Витт считал даже, что за последние 20 лет голландская торговля и судоходство возросли на 50%{1057}. При всей недостаточности и ненадежности статистики того времени приходится все же признать, что после 1649 г. Нидерланды испытали столько чувствительных политических и экономических ударов, что нельзя отрицать по крайней мере известного застоя в дальнейшем развитии страны. Этот застой в первую очередь следует приписать открытому политическому и экономическому столкновению с Англией.
Чего не могло достигнуть английское королевство вследствие внутренних затруднений и из-за династических договоров и соображений, того пыталась добиться молодая английская республика. Из англо-французской морской войны, начавшейся в 1651 г., Нидерланды как нейтральная страна извлекли много экономических выгод{1058}. Когда же Англия в том же году объявила в качестве приза французские товары, перевозившиеся даже нейтральными судами, и открыто и ясно заявила, что это мероприятие направлено против Нидерландов, когда многочисленные нидерландские суда стали подвергаться досмотру и захватываться англичанами, то голландцам стало, наконец, совершенно ясно, что пробил час, когда придется померяться силами с Англией за господство на море и вступить в борьбу за сохранение тех больших сухопутных и морских завоеваний, которые были сделаны в течение нескольких поколений[342].
Отдельные спорные вопросы, как спуск флага на море, обложение налогами рыбаков, осмотр судов для борьбы с контрабандой, – все это отступало на задний план перед крупным, затрагивавшим всю экономическую жизнь Нидерландов вопросом о том, должен ли «принцип права», защищавшийся голландцами, уступить английскому «принципу силы», должны ли свобода морского плавания и свобода торговли подчиниться грубой воле английского протектора. Когда конфликт обострился, то в Нидерландах вначале рассчитывали на заключение с Англией морского и торгового договора, который урегулировал бы все спорные вопросы, но в то же время с самого начала не исключали возможность ultima ratio. По инициативе амстердамской биржи было приступлено к значительному усилению морского флота{1059}.
Еще до начала войны, 9 октября 1651 г., был обнародован английский Навигационный акт. Он означал превращение того протекционизма, который уже давно стал приобретать все большее и большее распространение в Европе, в национальную систему, приспособленную к специфическим условиям Англии. Самый акт отнюдь не представлял собой чего-то совершенно нового; уже с XIV в. в Англии можно было обнаружить зачатки такого законодательства{1060}. Акт 1651 г. был в первую очередь направлен против голландцев; он должен бы нанести удар посреднической торговле голландцев предметами неотечественного производства. Влияние этого акта на нидерландское судоходство было вначале незначительным; англичане не имели еще тогда достаточно судов, чтобы вести свою обширную торговлю собственными силами. Балтийское судоходство голландцев не только не пострадало, но, наоборот, даже увеличилось. До тех пор, пока голландцы владели Новым Амстердамом, они легко могли при посредстве контрабанды обходить те ограничения, которые устанавливал Навигационный акт для колониальной торговли. Лишь в XVIII в., в связи с расширением английского судоходства и колониального могущества Англии, стало сильнее сказываться влияние Навигационного акта на нидерландскую экономику{1061}.
Навигационный акт 1651 г. безусловно ускорил начало войны. Нидерланды отдавали себе ясный отчет в значении этого акта. Исход неудачной для них войны заставил их признать самый акт, а также требования англичан приветствовать английский флаг в английских водах. Голландцы были также вынуждены подчиниться требованию о перевозке в Англию лишь товаров своего отечественного производства. Это требование затрагивало исключительно интересы голландцев, так как все другие народы совершенно не вели или же вели очень небольшую посредническую торговлю между Англией и другими европейскими странами{1062}.
В Нидерландах не ожидали тогда, что Навигационный акт просуществует длительное время, что он станет одной из основ английского торгового законодательства. Когда в 1660 г. Карл II вступил на престол, то в Нидерландах на его царствование возлагали большие надежды: в свое время Карл нашел в Нидерландах убежище, ему там оказали щедрую денежную поддержку и в благодарность от него ожидали отмены Навигационного акта{1063}. Торгово-политическая зависимость от Англии, в которой оказались Нидерланды со времени Кромвеля, вызывала все большее недовольство. Хотя вначале, как уже было указано, влияние Навигационного акта не сказалось в такой степени, как этого опасались, тем не менее голландцы отдавали себе ясный отчет в своем бессилии. Торговое соперничество между обеими странами не прекращалось, а с дальнейшим развитием торговли даже возросло, так как повсюду стал появляться английский флот. Натянутость отношений еще более увеличилась, когда Англия заключила союз с Францией против Испании и начала захватывать нейтральные голландские суда. Кромвель не скрывал своего гнева против хороших отношений голландцев с Испанией и против того предпочтения, которое они оказывали торговым интересам перед религиозными{1064}.
С реставрацией королевской власти в Англии голландцы надеялись на улучшение экономических отношений с Англией. Оказалось, однако, что в этом они горько ошиблись. Англия строго придерживалась своей протекционистской политики. Навигационный акт был не только возобновлен, но даже усилен, так как теперь вывоз из английских колоний на неанглийских кораблях сахара, табака, хлопка, индиго, имбиря и т. д. был запрещен как в Англию, так и в другие английские колонии. Особенно пострадала голландская торговля табаком. Возобновлением запрещения вывоза шерсти Англия стремилась защитить свою промышленность от конкуренции голландской промышленности. Все это было направлено против Голландии, неприязнь к которой в Англии была очень велика. Сильное недовольство в Англии возбуждало высоко развитое нидерландское судостроение. Возобновления Навигационного акта особенно добивались английские купцы, которые вели торговлю с Испанией; в этой области торговли англичане весьма успешно конкурировали с голландцами{1065}.
Таким образом, нидерландское судоходство и промышленность в результате английской торговой политики оказались под угрозой, далеко превышавшей опасность от обычной конкуренции между двумя странами. Все надежды возлагались на торговый договор, который на основе «intercursus» 1495 г. предусматривал бы свободу торговли, признание принципа «свободное судно, свободный груз» и запрещение досмотра кораблей. Оказалось, однако, что Англия далеко не расположена была пойти навстречу этим желаниям; наоборот, она отстаивала принцип «dominium maris». Подобно тому как Навигационный акт защищал английскую торговлю, так английское рыболовство должно было быть защищено новым законом, по которому всем иностранцам запрещался лов рыбы в пределах 10 миль от английского берега. Во время продолжительных бесплодных переговоров английские требования все более и более возрастали. В то время как Генеральные штаты добивались максимальной свободы торговли и, усматривая наибольшую выгоду для Нидерландов в сохранении нейтралитета во время морских войн менаду другими странами, требовали самой широкой свободы торговли в военное время, интересы Англии были диаметрально противоположны: она желала возможно более широкого толкования понятия контрабанды.
