Текст книги "Руины предателя (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 36

Попасть в компанию оказалось проще, чем ожидала Сальвия. Генри согласился отпустить ее вместо себя, как только понял, что это означает, что он сможет провести несколько дней, пропуская обязанности и отсыпаясь. Вместо привычной туники с поясом Сальвия надела рваные брюки, в которых оставалось достаточно ткани, чтобы сшить из них что-то подходящее для ее маленькой фигуры. Новые бриджи в сочетании со свободной туникой оруженосца довольно хорошо скрывали ее фигуру. Она беспокоилась о том, что будет выделяться с шарфом, обернутым вокруг головы, но ночь была холодной и ветреной, а половина собравшихся мужчин уже надели свои.

Самый сложный момент наступил перед отъездом. Сальвия стояла в своей палатке, загружая позаимствованный у Генри рюкзак, когда к ней подошел Алекс. К счастью, он не просто вошел, как в ту первую ночь.

– Сальвия? – позвал он, выходя из палатки. – Ты одета?

– Да, – ответила она, не задумываясь, потому что была одета, а потом чуть не закричала:

– Нет, подожди! Не входи!

Тень его руки опустилась.

– Я просто хотел попрощаться.

Сальвия подкралась к входу.

– Куда ты идешь?

– Просто в учебный патруль. – Голос его звучал напряженно и рассеянно. – Этот продлится дольше.

Он никогда раньше не прощался. Она не знала, что ответить.

– Будь осторожен, – наконец сказала она.

Его пальцы прижались к холсту.

– Я люблю тебя, – тихо сказал он.

Сальвия протянула руку, чтобы коснуться того же места, но он убрал руку.

– Я тоже тебя люблю. – Она так и не узнала, услышал ли он ее.

Они перешли реку вброд и прошли вниз по течению около мили, прежде чем Алекс заставил всех остановиться и попить из своих фляг, а затем наполнил их. Потом он повел их на юг, подальше от воды, еще пару миль, пока они не пришли туда, где кончались деревья и начинались пески. В свете полумесяца дюны казались черно-белыми, а края теней – резкими и четкими.

Алекс повернулся лицом к стоящим за ним людям. Сальвия пригнулась за солдатом, не желая, чтобы он заметил ее.

– Всем сохранять бдительность и осторожность, – сказал он. – Если вы увидите какие-либо признаки присутствия людей, немедленно сообщите об этом. Местность необитаема, но всегда будьте готовы к самозащите.

Он кивнул лейтенанту Грамвеллу, стоявшему рядом с ним, натянул на голову платок для защиты от песка, повернулся и, не говоря больше ни слова, пошел в пустыню.

Первые несколько часов никто не разговаривал, просто сосредоточившись на ходьбе по сменяющимся пескам. К рассвету Сальвия с трудом различала нордсарцев, настолько они были покрыты пылью и песком. Алекс вел их на юг – по крайней мере, ей казалось, что на юг, – на неопределенное расстояние, а потом повернул на юго-восток. Она задалась вопросом, знает ли Алекс, куда идет, – никаких ориентиров он не видел. На оруженосцев никто не обращал внимания, только когда группа останавливалась на отдых, они раздавали провизию и пополняли фляги из «мулов» – больших мешков с водой, которые несли несколько крупных мужчин. К середине дня, когда они остановились, чтобы поставить палатки и отдохнуть в самые жаркие часы дня, Сальвия была уверена, что ей удастся сохранить эту хитрость, особенно если все всегда будут держать голову закрытой.

Сложности возникли в первую же ночь.

На закате они снова остановились, чтобы отдохнуть и дождаться восхода луны, чтобы увидеть, куда они едут. Она укладывалась спать в маленькой палатке, которую делила с Гарольдом, другим оруженосцем, когда заметила рыжевато-золотистые волосы на голове рядом со своей. Зная, кого именно она найдет, Сальвия сорвала с его головы шарф.

– Высочество! – зашипела она. – Что, во имя Духа, ты здесь делаешь?

– Кто бы говорил. – Принц сонно ухмыльнулся, перевернувшись на спину. – Скажем так, меня вдохновил мой замечательный наставник.

– Ты не можешь быть здесь! – яростно прошептала она. – Ты хоть представляешь, что сделает капитан Квинн когда узнает?

– Ты, кажется, не беспокоилась о последствиях.

– Это потому, что я не намерена попадаться. – Сальвия сильно ударила его по плечу.

– Ой! Я тоже. – Николас потер место, куда она ударилась. – Кроме того, что он может сделать? Запереть нас обоих в лагере? Чем это отличается от последних шести недель?

– Он может сделать гораздо больше.

– Тогда не попадайся. – Николас пожал плечами и снова перевернулся на бок, лицом к ней.

Если бы все было так просто. Сальвия потрепала его по голове и бросила шарф обратно.

– Лучше бы ты носил это даже во сне.

Глава 37

У Алекса было две цели в пустыне, кроме того, чтобы не умереть.

Первая – найти казмуни и выяснить, чем они занимаются. По оценкам прошлогоднего вторжения, их было около сотни, поэтому он взял с собой сорок человек, отобранных из каждого взвода, а также лейтенанта Грамвелла и двух оруженосцев, решив, что они вполне справятся с ситуацией два к одному. Если казмуни будет значительно больше, то лучше, если никто из деморанцев не выживет.

На случай, если норсари никого не встретят, Алекс планировал, что к моменту их возвращения первые несколько миль по пустыне будут нанесены на карту. Тогда, по крайней мере, он сможет представить полковнику Трейсдену хоть что-то осязаемое.

Однако в пустыне оказалось на редкость мало того что можно нанести на карту. Среди барханов не было ни скальных образований, ни постоянных холмов. Если бы у Алекса не было многолетней практики ориентирования по солнцу и звездам, то к первой же ночи норсари заблудились бы окончательно. На второе утро Алекс повел группу на запад, намереваясь к своему возвращению завершить широкий треугольник. Он был вдвойне рад, что решил путешествовать пешком. Лошадям пришлось бы пить лишнюю воду, а глубокие пески могли нанести им травмы.

Казмуни не было видно.

С каждой ночью убывающий полумесяц всходил все позже, с каждым разом давая все меньше света. Он сказал Кассеку, чтобы тот ожидал его возвращения после новолуния, но если норсари не найдут воду в ближайшее время, им придется вернуться раньше. Алекс пытался убедить себя в том, что миссия не была полностью проиграна. Просто опыт преодоления песков и понимания того, как легко можно дезориентироваться и обезвожиться, был очень ценным. Никто из участников не стал бы недооценивать пустыню.

На третье утро поднялся ветер, и видимость стала настолько плохой, что Алекс приказал всем оставаться на месте до окончания жаркой части дня, что также позволило сэкономить воду. Недели бессонных ночей сказывались и на нем, но из-за жары спать было практически невозможно. Ему удавалось продержаться всего час или два, прежде чем кошмары пресекали все попытки. Вместо этого он лежал в своей раскаленной палатке и размышлял. Когда они разобьют лагерь, он поведет норсари на северо-восток. Через два дня они вернутся к реке, и им нечем будет похвастаться.

Ему нужно было увидеть ее.

Кассек сделает защиту Сальвию приоритетной задачей, Алекс в этом не сомневался. Но даже несмотря на это, ее присутствие в лагере всегда тянуло его, как натянутая веревка, пытаясь заставить вернуться, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Теперь он задавался вопросом, не перестраховывался ли он в последние несколько недель, не желая рисковать, делая выбор, который всегда стоял перед ним в его мечтах. Если так, то он заслужил свою неудачу.

Он должен был сказать ей, должен был попытаться объяснить, но этим он признавал свою непригодность к службе. Пока он не произносил этого вслух, он мог надеяться, что это неправда.

Но разве это имело значение? Он вот-вот лишится командования.

В воздухе было так много песка, что невозможно было определить время суток. Около заката норсари двинулись обратно к реке Каз, шагая во все более сгущающемся мраке. Через каждые сто ярдов Алекс останавливался, чтобы сориентироваться по Северному колесу. Иногда на поиск нужных звезд уходила целая минута, настолько густой была пыль.

Алекс сдался и приказал людям остановиться и разбить лагерь где-то около полуночи. Он стоял на подветренной стороне, пытаясь решить, нужно ли ему выставить по периметру дополнительные караулы, и тут услышал голос, доносившийся по ветру и говоривший на незнакомом языке.

Он схватил лейтенанта Грамвелла.

– Вы слышите это?

Грамвелл несколько секунд прислушивался, затем кивнул.

– Не похоже на деморанский. По крайней мере, два голоса.

– Продолжайте установку, но поставьте больше дозорных. Я возьму отряд для расследования.

– Вам нужна большая палатка? – Двухместные палатки, которые они несли, были рассчитаны на то, чтобы их можно было объединить в более просторные. Невольно напрашивался вопрос, будут ли там размещены «гости», с которыми вернется Алекс.

Алекс кивнул.

– Сделаем одну из четырех.

При таком количестве дозорных укрытие для людей было бы менее необходимо.

Грамвелл отдал честь, но добавил:

– Не теряйся.

Алекс отдал честь. Страх заблудиться тоже был первым в его голове: при ветре следы на песке исчезали в считанные минуты. Он отобрал и проинструктировал восемь человек, затем подал сигнал, чтобы они соблюдали тишину, хотя ветер, судя по всему, дул в их сторону для переноса звуков. Алекс считал шаги, не отрывая глаз от колеса на севере.

Примерно через четверть часа голоса прекратились на несколько минут, но затем раздались вновь, на этот раз гораздо громче, и говорили они явно не на деморанском языке. Алекс проверил готовность своего оружия и направился на звук.

Неожиданно голос окликнул его. Алекс остановился и огляделся, заметив слабое мерцание света в тридцати метрах от себя.

– Открой фонарь, – шепнул он стоявшему рядом человеку, который тут же поднял затвор фонаря, который он нес.

– Помаши им.

По сигналу к ним подбежали две фигуры, по крайней мере, настолько, насколько человек мог бежать по ветру и песку. Алекс держал руку на мече, но не выхватывал его.

– Волен Сперта! – сказал человек без фонаря и протянул руку, чтобы сцепить руки с одним из норсари. Слишком поздно он и его спутник поняли, что находятся не среди друзей.

Девять против двух – нечестный бой, но Алексу было все равно.

Когда Алекс вернулся, полумесяц был едва виден сквозь дымку.

– Установите периметр пятого уровня, – приказал он Грамвеллу. Это означало, что охранять пленников придется меньшему числу людей, но эта пара явно искала потерявшихся товарищей. Они, не раздумывая, бросились к деморанцам, так что можно было предположить, что еще не менее десяти казмуни находятся на свободе.

Комбинированная палатка, которую установил Грам, была достаточно большой, чтобы вокруг пленников оставалось свободное пространство. Алекс подождал, пока их свяжут. У него не было возможности общаться с ними, и оба казмуни выглядели такими же измученными, как и он сам. Алекс догадался, что они долгое время блуждали в одиночестве. Как только мужчины были закреплены, он вышел из палатки.

Оба оруженосца стояли снаружи, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. Последние несколько дней они избегали его, что не было необычным при обычных обстоятельствах. Все мальчишки немного побаивались его, даже принц, но на этот раз любопытство, видимо, взяло верх над страхом. В их возрасте он с таким же трепетом относился к капитанам – офицеры всегда казались такими уверенными в себе. Теперь же он знал, что командиры так же, как и оруженосцы, стараются не оплошать и не убить кого-нибудь. Алекс вдруг позавидовал мальчишкам. Их жизнь и обязанности были намного проще.

Пленников от них спрятать было бы невозможно. Алекс решил, что лучше дать мальчикам возможность увидеть больше, чем позволять их воображению добавлять детали там, где их не было. К тому же он знал, каково это – быть в их сапогах, отчаянно желая впервые увидеть одного из своих врагов в безопасных условиях.

Алекс слегка улыбнулся.

– Принесите этим людям воды и походного печенья, – приказал он, ткнув большим пальцем через плечо. Несколько секунд он раздумывал над тем, чтобы проконтролировать ход поединка, но решил не делать этого. Они были достаточно взрослыми, чтобы справиться с собой, и им требовалась уверенность, которую давало доверие их капитана.

Кроме того, ему нужно было вздремнуть.

Глава 38

Сальвия вошла в палатку с дрожащими коленями. Николас проскользнул следом за ней, а солдат, стоявший на страже, остался ждать снаружи. Даже большая палатка не могла вместить их пятерых с комфортом. Несомненно, этот человек решил, что оруженосцы прекрасно справятся наедине с двумя сдержанными и измученными мужчинами.

Казмуни сидели спиной друг к другу, опираясь связанными запястьями на вытянутые ноги, лодыжки которых также были связаны. Судя по складкам на коротких рубашках, похожих на робу, на них были ремни, но Алекс, видимо, их разоружил. По оценке Сальвии, стоящему перед ней мужчине было около тридцати лет. По глубокому загару на лбу проходил длинный белый шрам, а лицо и шею покрывала черная щетина, растущая около четырех дней. Его ореховые глаза светились умом, когда он изучал ее. Она сняла платок и откинула его, чтобы он мог рассмотреть все детали ее лица и волос. Он слегка фыркнул, но ничего не сказал.

Сальвия глубоко вздохнула.

– Bas medari, (Бас медари) – сказала она.

Глаза мужчины расширились. Она запоздало поняла, как иронично было желать пленному «удачи», но тут мужчина слегка склонил голову и ответил:

– Basmedar. (Басмедар)

Он произнес это как одно слово, что могло быть разницей между устным и письменным казмуни или тремя сотнями лет эволюции языка. Или у него был акцент овцевода, или что-то еще. Но он понял ее. Николас молчал, как она и велела.

После того, как будет поделена вода и установлена добрая воля, говорилось во всех документах, которые она изучила, тогда и начнутся переговоры.

Сальвия потянулась под тунику и достала небольшой кубок, рассчитывая, что его формальность позволит отличить его от того, что уже мог получить мужчина. Повернувшись к Николасу, она жестом велела ему наполнить его из своей фляги. Когда он закончил, она снова повернулась к пленнику и сделала медленный, нарочитый глоток, зная, что казмуни следит за каждым ее движением. Затем она опустилась на колени и протянула чашу ему.

После долгого молчания, во время которого мужество Сальвия едва не подвело ее, мужчина облизал губы и протянул связанные руки, чтобы принять чашу. Он неловко взял ее, но поднес ко рту и выпил всю воду. Сальвия попросила Николаса наполнить чашу снова, что тот и сделал. На этот раз казмуни сделала несколько глотков и протянула чашу принцу.

– Выпей, – прошептала она, ее голос едва доносился до слуха.

– Я не дурак, – пробормотал он, взял и сделал, как она сказала.

Казмуни наклонил голову в сторону своего спутника, который наблюдал за происходящим через плечо. Николас поспешил наполнить чашку для него.

– Pala wohl seya,(пала вохл сея) – сказал стоявший перед ней мужчина. «Я благодарю вас».

– Pala wohlen bas,(пала вохл бас) – ответил мужчина. «Меня хорошо отблагодарили». Она села на пятки и положила руку на грудь.

– Сальвия Птицеловка.

– Сальвия Птицеловка, – серьезно ответил он, затем жестом указал на себя.

– Дарит Ямон. – Он наклонил голову к стоящему за ним человеку, на голове которого все еще был зеленый шарф.

– Маламин Дар.

Она повторила имена, и он кивнул. Пока все хорошо.

– Sey basa tribanda? (Сей баса трибана) – спросила она. «Вы хорошо устроились?» По крайней мере, она надеялась, что это именно так.

Брови Дарита взлетели вверх, белый шрам исчез в морщинах на лбу, а уголок рта дернулся в намеке на улыбку. Он поднял руки.

– Palan pollay basa hastinan.(Палан поллай баса хастинан)

Она с трудом вычленяла и понимала его слова. Palan означало «мой» или «моя», basa – «хорошо» или «отлично». Дарит показывал ей свои руки, так что pollay, скорее всего, относился к ним. Она запомнила это слово и стала искать что-нибудь похожее на hastinan и нашла hastin – загон для животных.

«Мои руки хорошо ограничены».

У Дарита было чувство юмора. Ему понадобится оно и терпение, если они хотят понять друг друга.

– Ты потерял своих друзей в песках? – спросила она.

Он покачал головой.

– Нет, в sera (сера).

– Sera?(сера) – спросила она. Это было незнакомое ей слово.

Дарит выпустил воздух изо рта, имитируя ветер, бушующий за пределами палатки. А, ветер. Он говорил, что буря отделила его от спутников, а не песок, что было интересно.

Сальвия была уверена, что запутается в спряжениях, поэтому остановилась на простых предложениях.

– Где ты путешествуешь?

Казмуни несколько секунд обдумывал вопрос, затем ответил:

– На север.

– Ты путешествуешь по Деморе?

Выражение лица Дарита стало жестким.

– Нет, я остаюсь в своей стране.

Его слова были очевидны, и Сальвия не могла винить его за то, что он рассердился. Она хотела спросить еще что-нибудь, но время поджимало. Сальвия жестом указала Николасу.

– Отдай им еду.

Принц подался вперед и протянул каждому по сухому печенью. Дарит медленно прожевал свое, скривив лицо, явно не впечатленный вкусом. Когда он и Маламин закончили, Сальвия и Николас дали им еще воды, на этот раз из своих фляг.

Когда они собрались уходить, Сальвия остановилась и повернулась лицом к Дариту.

– Ничего не говори, – сказала она ему, приложив палец к губам. Дарит свел брови вместе и нахмурился, но она выскочила из палатки прежде, чем он успел заговорить.

Глава 39

Слава Духу, ветер наконец утих. Алекс разбил лагерь утром, желая уйти как можно дальше от места, где они нашли казмуни. К закату песчаная буря утихла, и на земле воцарилась полная тишина, если не считать звуков марширующих норсари. После долгого пути под постоянным свистом ветра тишина была нестерпимой. Алекс шел впереди, рядом с пленниками, надеясь уловить их реакцию, если они что-то увидят или услышат. Человек со шрамом все время оглядывался на колонну людей позади него. Несомненно, считал и оценивал. Алекс поступил бы так же.

То, что он сделал, не давало ему покоя. Алекс вполне ожидал, что, когда казмуни вернутся в Демору, он возьмет пленных, и норсари были бы вправе это сделать, но эти люди были взяты с их собственной земли. Это было неправильно.

Однако Алексу нужны были ответы, и не только к прибытию полковника Трейсдена. Поскольку большая часть армии была сосредоточена в Тасмете, войска могли пройти до Теннегола практически бесконтрольно. Если казмуни сотрудничают с кимисарцами, это может стать концом Деморы.

Как он собирался разговаривать с этими людьми?

Сальвия могла читать молчаливых казмуни как книгу. Языки тоже были одной из ее сильных сторон; если кто и мог общаться с ними, так это она. Это означало, что она должна была войти в круг информации, в котором до сих пор находились только он и Эш, и Алекс был рад ее пониманию больше, чем чьему-либо еще. Кроме того, он наконец-то мог включить в этот круг и своих офицеров. Это больше не было секретом, который он должен был нести один.

Однако теперь, когда у него были эти люди, все становилось еще опаснее. Когда Алекс отправит свой отчет королю, он попытается убедить Сальвию быть курьером. Королевская семья доверяла ей, и дело было достаточно важным, чтобы она не отказалась. Может быть, стоит послать и принца? Дядя Раймонд хотел, чтобы мальчик вырос, но в какой-то момент риск стал слишком велик.

Они шли весь день и всю ночь, пока не взошла луна. При свете луны он почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы разбить лагерь, а поскольку люди шли почти двадцать часов подряд, отдых был просто необходим. Алекс не мог точно определить свое местоположение, но подозревал, что до реки осталось еще тридцать-сорок миль.

Почти дошли.

Глава 40

До восхода солнца оставался еще час, и Сальвия покачивалась от усталости, но ей нужно было поговорить с казмуни, пока большинство норсари спали или были заняты чем-то другим. Сам Николас храпел в низкой палатке.

Она беспокоилась о том, как ей удастся увести человека, стоящего на страже, но казмуни были в палатке одни, оба спали со связанными руками и ногами.

– Дарит, – прошептала она, легонько толкая его в плечо.

Дарит открыл глаза и несколько раз моргнул.

– Сальвия Птицеловка?

– Да, – ответила она на казмуни, подтягивая шарф под подбородок. – Воды?

Он кивнул, и она дала ему глотнуть из своей фляги. Дарит приподнялся на локте.

– Почему ты здесь? – спросил он.

– Здесь с тобой или здесь, в Казмуне?

Дарит иронично улыбнулся.

– И то, и другое.

Только отчаяние – или приказ – могло заставить Алекса поступить так безрассудно, но ни то, ни другое объяснение не отразилось на Деморе.

– Я не знаю, почему в Казмуне, – сказала она. – Я желаю тебе помощи. Но сначала ты должен сказать ответы.

Он изучал ее мгновение.

– Где ты научилась речи казмуни?

– Я узнала слова из старых договоров, – ответила она. – Хорошо ли это?

Глаза Дарита сверкнули весельем.

– Ты говоришь как ребенок.

Мудрец усмехнулся.

– Понимание – это самое главное.

– Да. – Шутливое выражение исчезло. – Какие у вас вопросы?

Сальвия глубоко вздохнула.

– Почему Казмуни пришли в Демору в прошлом году?

– Мы не делали этого.

– Мы видим доказательства, – настаивала она. – Казмуни приходят и уходят уже десять месяцев.

– Недалеко отсюда? – Она кивнула, и он покачал головой. – Невозможно. Пустыня не позволяет.

Как и говорилось в торговых соглашениях.

– Откуда мне знать, что это правда? – спросила она.

Губы Дарита искривились в полуулыбке.

– Попробуйте пересечь пески после солнцестояния, и вы убедитесь в этом.

Лишние слова в его ответе ошеломили ее, и потребовалось повторить их дважды, чтобы она поняла. Сальвия нервно огляделась по сторонам. В любой момент мог появиться охранник.

– Тогда кто пришел? Кимисар? Вы союзники?

На лице Дарита появилось выражение отвращения.

– Зара вырастет в пустыне раньше, чем Казмун вступит в союз с Кимисаром.

В документах Зара фигурировало нечто, чем много торговали. По предположению Сальвии, это был какой-то вид зерна.

– Ты можешь доказать? – спросила она. – Если да, то я заставлю своих друзей дать тебе свободу.

Это было смелое предложение, которое она вряд ли сможет выполнить, но она все равно его сделала.

– У меня есть друзья, которые могут отнять у меня свободу. – Он наклонился вперед. – Гораздо больше друзей, чем у тебя здесь.

Дарит, скорее всего, был частью патруля, посланного от более крупной группы, а значит, эта группа, вероятно, находилась в нескольких днях пути, так что это был блеф, по крайней мере, на данный момент, но Сальвия подыграла ему.

– А что ты делаешь, когда свободен? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Докладываю моему королю. Он интересуется вашей страной. Вот почему мы посещаем границу.

– Шпионить? – Понимать его становилось все легче, отчасти потому, что он говорил так, что она могла различать его тщательно подобранные слова.

– Чтобы оценить манеры. По-моему, не очень хорошие.

Мысли Сальвии неслись вскачь. Если после солнцестояния пустыня станет непроходимой, у Дарита будет не так много времени, чтобы вернуться.

– Твои друзья ждут твоего возвращения? – спросила она.

Дарит, видимо, думал о том же.

– Через несколько дней. После этого я не смогу ни встретиться с ними, ни последовать за ними. – Он вдруг остановился, видимо, осознав, что признался в том, что не ожидает спасения.

– Они бросят тебя, если опоздают?

Казмуни сглотнул и кивнул.

– Да. Они должны вернуться. Родники угасают.

– До следующего года, – сказала она, не сомневаясь, что друзья вернутся за ним.

Дарит посмотрел ей в глаза.

– Да. До следующего года.

Приход норсари в Казмун в таком виде был равносилен акту войны. Взятие этих людей в плен только усугубляло ситуацию. Сальвия должна была устранить последствия, пока Демора не столкнулась с настоящим вторжением. Она должна была рассказать кому-нибудь то, что знала, – что казмуни не проводили разведку на Деморе и не собирались вторгаться. Задержав этих людей, она рисковала спровоцировать ту самую войну, которую Алекс пытался предотвратить.

Сальвия поднялась на ноги, намереваясь направиться прямо к Алексу, но внезапное видение того, что нужно попытаться все объяснить, остановило ее. Он не стал бы слушать. Она не только говорила с казмуни, она неделями действовала за его спиной – по сути, шпионила против него, – но все это затмил бы тот факт, что она сейчас здесь. Алекс была бы в такой ярости, что не смогла бы вымолвить и десяти слов. Через несколько часов после возвращения в лагерь она отправилась бы обратно в Теннегол. Не помогло бы ни обращение к лейтенанту Грамвеллу, ни ожидание, пока она сможет донести свои доводы до Кассека. По крайней мере, не успеет.

Дарит наблюдал, как она вышагивает, безмолвно споря с самой собой. Король казмуни осторожно приближался к Деморе, проверяя их «манеры», как сказала Дарит. Сальвия не сомневалась, что они вернутся в следующем году. Пересекут ли они пустыню с разъяренной армией или с намерением поговорить, зависело от освобождения этих людей.

Если их нужно было освободить, она должна была сделать это. В одиночестве.

Сальвия опустилась на колени перед Даритом.

– Времени мало, – сказала она. – Если я дам тебе свободу, ты будешь хорошо отзываться о Деморе?

Дарит скептически посмотрел на нее.

– Разве это в твоих силах, Сальвия Птицеловка? Я наблюдал за тобой, и ты самый низкий среди этих людей.

– Я действую без разрешения.

Он подозрительно сузил глаза.

– Зачем вы это делаете?

– Это все плохое понимание, – сказала она. – Я исправляю ошибки.

Дарит с трудом заставил себя сесть прямо.

– Это будет для тебя неприятностью.

Гнев Алекса пугал ее не так сильно, как последствия слишком долгого удержания этих мужчин. Ее действия дошли бы до самого короля, но он хотя бы прислушался, тем более что на ее стороне была королева. Сальвия поджала губы.

– Я больше, чем ты видишь.

– В это я верю, – сухо сказал Дарит.

Сальвия снова встала и смахнула песок с брюк. С наступлением новолуния сегодня будет несколько темных часов. Нужно было начинать планировать.

– Я должна идти, – сказала она, натягивая на лицо платок, оставляя открытыми только глаза.

Он протянул ей руку со связанными пальцами.

– Счастливого пути, Сальвия Птицеловка.

Она сжала его пальцы в ответ, стараясь не обращать внимания на тошноту в животе. То, что она собиралась сделать, граничило с предательством.

– Будьте готовы.

Сальвия вынырнула из палатки и со всей силы врезалась в Алекса.