Текст книги "Руины предателя (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 108

Падение с высоты сорока футов было значительно меньше благодаря оползням, но все равно это было довольно большое расстояние.

Сальвия приземлилась на бедро, ее левая рука инстинктивно выбросилась, чтобы поймать себя, а правая выгнулась, чтобы защитить лицо. Ее левый рукав и штанина были пропитаны кровью и водой, и, падая с насыпи, она перекатилась через несколько разбитых кувшинов с дремвашей, которые вспыхнули, когда коснулись влаги на ее одежде. Она ожидала почувствовать тепло, но его не было, только боль.

Убирайся, убирайся, убирайся

Когда она упала на землю, она знала, какой путь из огня самый короткий, но пока она кричала и извивалась, она потеряла всякое чувство направления, всякое чувство собственного достоинства.

Не трогай больше ничего.

Будет только хуже, если на нее попадет еще больше. Сальвия сделала выпад в единственном направлении, в котором, казалось, можно было двигаться, и едва не потеряла сознание от волны агонии. Крик закрепил ее в сознании, дал ей энергию, чтобы сделать выпад снова.

И еще раз.

И снова.

Высокая фигура стояла на краю костра вокруг нее. Кассек. Он протянул руку в перчатке, она перекатилась и бросила ему свою руку, он схватил ее и выдернул.

Пламя последовало за ней из огненной реки, пока он тащил и катил ее по песчаной земле. Часть желе размазалась и ненадолго погасла, а затем разгорелась вновь.

Руки на ее талии, рывком спустили бриджи. Половина ткани сгорела, а оставшаяся часть прилипла к коже. Она вскрикнула, когда она порвалась. Рукава уже не было, но Кас оторвал и его края. И перчатку. Толстая перчатка оторвалась, и она увидела, что она горит, но она защитила ее запястье и кисть, хотя они были в волдырях. Почему-то они болели больше, чем…

Сквозь дымку боли Сальвия смогла сосредоточиться на своей ноге, которая была красной, как сырое мясо, но на ней все еще оставались пепельные пятна ткани. Она потянулась к одному из них правой рукой, собираясь содрать его, но Кассек схватил ее, чтобы помешать этому.

– Я просто хочу снять его, там не больно, – сказала она ему. Эти места были островками спокойствия в море агонии, которым была левая сторона ее тела.

Потом она увидела свою левую руку, и ее затуманенного болью зрения было достаточно, чтобы разглядеть те же пятна, которые на самом деле были не черной тканью, а обугленной кожей.

Она не чувствовала боли, потому что там больше нечего было чувствовать.

Сальвия опустила взгляд на ногу, где кожа пузырилась и покрывалась волдырями, и новые волны боли захлестнули ее. Затем она бросилась в океан боли и позволила глубинам поглотить ее в своей черноте.

ГЛАВА 109

После оползня все замерли, потрясенные взрывом пламени, света и жара. Но у Алекса была только одна мысль: Сальвия.

Он не считал людей, которых убил или покалечил, чтобы добраться до нее. Большинство из них бежали, а не сражались, но он не делал различий, прорубая себе путь через них. Они были препятствиями, не более того.

Кассек был уже там, склонившись над Сальвией возле огненной реки, вытекающей из огромного кургана грязи и стекла. Алекс опустился рядом с ней на колени и стал рассматривать все вокруг. Касс уже снял с нее пострадавшую одежду, хотя Алекс подозревал, что большая ее часть сгорела. Ее левая рука и нога лежали обнаженными, красными и покрытыми тошнотворными черными пятнами. Он ощупал ее шею, молясь о пульсе, и нашел его, неглубокий и учащенный. Жива, но без сознания, что было лучше для нее.

Пламя извергалось с вершины кучи земли. Казалось, плавятся сами камни, хотя по волнам жара это было трудно определить. Расплавленные потоки медленно продвигались вперед, выплескиваясь из трещин между камнями у основания. Ему нужно было перенести ее, но как ее поднять? Если он положит ее на левую руку, то будет жаться к ее ранам, но так он сможет лучше их укрыть. С другой стороны ему все равно пришлось бы держать ее, возможно, оказывая давление в местах, которые могли бы повредить ей еще больше.

– Мне нужно одеяло, – крикнул он Кассеку. Его друг поднялся на ноги и побежал. Алекс положил руку на плечи Сальвии и притянул ее к себе, прижавшись ртом к ее уху.

– Я здесь, Сальвия, – прошептал он. Ее спина выгнулась, а ресницы затрепетали. – Оставайся со мной. Я вытащу тебя отсюда. – Он прижался губами к ее измазанному сажей лбу.

Всевышний Дух, это было совсем как с Чарли…

Звук вынимаемого из ножен меча заставил его поднять глаза. Кассек стоял между ними и кимисарским бойцом, одетым в деморанскую одежду. Вихрящиеся татуировки украшали его открытые предплечья. Мужчина поднял руки ладонями наружу, затем медленно потянулся вверх, чтобы откинуть капюшон плаща. Он был не намного старше самого Алекса, но выглядел гораздо более изможденным. Его карие глаза смотрели мимо Кассека на Алекса, державшего на руках Сальвию, и в них читалось узнавание, хотя Алекс не мог припомнить, чтобы видел этого человека раньше.

– Назад! – Крикнул Кассек сквозь рев огня и дыма. У них было не больше минуты, чтобы вытащить Сальвию отсюда.

Мужчина покачал головой и протянул руки, чтобы расстегнуть застежку на шее. Медленно и целенаправленно он стянул с себя плащ и протянул его.

– Возьми, – сказал он на деморанском. – Унеси ее.

Кимисарец был вооружен ножами на поясе, поэтому Кассек потянулся за плащом, не опуская меча. Как только он оказался у Кассека, мужчина отступил, снова подняв руки вверх, пока не скрылся в дыму.

Алекс даже не подумал о том, что это может быть уловкой, но Кассек так и не отвернулся от того места, где исчез человек, пока нес плащ к ним. После минутного колебания он воткнул меч в землю и расстелил грубую ткань рядом с Сальвией.

Алекс схватил край, подтянул его под ее туловище и перевернул ее на него, чтобы она лежала на неповрежденной стороне. Затем они сложили конец вокруг нее, сделав гамак. Алекс схватил свой меч, встал, и они вместе подняли ее.

– Сюда! – Крикнул он, подтягивая свой конец. Кассек последовал за ним в дым.

ГЛАВА 110

Она лежала под углом, так что ее вес приходился на правый бок и спину. Левый бок был слишком болезненным для восприятия. Он и пульсировал, и колол тысячью кинжалов. Но все же это было лучше, чем в первый раз, когда она очнулась, когда они вычищали песок и грязь из ран. Ее челюсть все еще болела от прикосновения к кожаному ремню, который ей засунули в рот. Сначала она кричала и билась, пока не поняла, что Алекс прижимает ее к себе, как только может. Он шептал ей на ухо, пытаясь успокоить, но его собственные захлебывающиеся рыдания было невозможно скрыть. Сосредоточившись на его голосе, она сумела затихнуть и тоже перестала биться, кроме судорог и подергиваний, которые не могла контролировать, а слезы с лица Алекса падали и смешивались с ее.

Теперь на ее тело легла влажная ткань, чтобы не дать ранам сильно высохнуть. Большая часть внешней стороны ноги, бедро и средняя часть руки были обожжены до огромных, болезненных волдырей, которые натыкались друг на друга и лопались, а затем сходили, оставляя после себя сырость. На бедре и икре, а также на верхней части плеча сгорело до обугливания одно место. Рука же, защищенная толстой перчаткой, была лишь сравнительно сильно обожжена. На ожоги она посмотрела только один раз. Этого было более чем достаточно.

Алекс заботился о ней, был нежен, когда ей это было нужно, но и жесток, когда она сопротивлялась. Каждые несколько часов он смазывал ее ожоги маслянистым бальзамом, извиняясь за то, что причиняет ей боль, но ремень ей больше не требовался. Дважды в день он заставлял ее растягивать и двигать руками и ногами в разных направлениях, говоря, что это необходимо для поддержания мышц, сухожилий и кожи в тонусе. Во время этих упражнений она обрушивала на него потоки нецензурной брани, но он лишь улыбался и говорил, что ей нужно быть более изобретательной. Каждый час он заставлял ее пить воду и бульон, в который, как она была уверена, добавляли успокоительные средства.

Клэр тоже часто бывала рядом, гладила ее по волосам, пока Алекс каждый день смывал омертвевшую кожу. Лицо подруги было осунувшимся и бледным, а ее глаза с красными ободками никогда не смотрели на Сальвию, даже когда она говорила, чтобы отвлечь ее от работы Алекса. Несмотря на дымку боли и лекарств, Сальвия никак не могла забыть лейтенанта Грэмвелла и то, как он погиб, но она не знала, как сказать Клэр, что ей очень жаль.

– Мы остановили вторжение? – Спросила она однажды Алекса.

Алекс кивнул.

– Как только армия была отрезана, большинство кимисарцев рассеялось. Не думаю, что Казмуну или Деморе стоит беспокоиться о вторжении сюда еще много-много лет. Благодаря тебе путь преграждает стена из черного стекла.

В другой раз она спросила о Грэмвелле, но не удивилась, когда Алекс сказал, что они его не нашли. Вероятно, он был погребен под стеной из оплавленного камня.

Ее прекрасный меч тоже исчез. Это беспокоило только ее. Беннет сказал, что сделает новый, как только они вернутся в Остизу.

– Как и твой друг, он погиб, спасая нас, и нет большей чести, – сказал он ей.

Эти слова вряд ли утешили Клэр.

Прошло почти две недели, прежде чем Беннет и Алекс согласились, что Сальвию можно перевозить. Они ехали медленно, заботясь о раненых, которых было немало. Всего на хребте или в чаше погибло более дюжины норсари и еще десять деморанских солдат. Беннет потерял около сорока своих людей, и Сальвия проплакала целый день, когда узнала, что Дэрит выжил, но потерял левую руку.

Прежде чем ее усадили в повозку, Алекс впервые обмотал ее ожоги бинтами и помог ей облачиться в одежду, которую Клэр сшила специально для того, чтобы прикрыть ее там, где можно было коснуться кожи. Это было неудобное одеяние со шнуровкой в странных местах, чтобы его было легко надевать и снимать, но это было лучше, чем одеяла, которые постоянно сползали. Однако до тех пор, пока они не тронулись с места, Сальвия не ощущала себя настолько неподвижной, насколько ее держали. Постоянное покачивание вагона вызывало волны боли, напоминающие о первых днях, и через час она уже просила дать ей еще опиатов, от которых Алекс ее отучал. Алекс нахмурился, но разрешил.

К десятому дню путешествия ей требовались все более частые дозы, чтобы сдерживать боль, и ей уже нравились эти туманные часы, когда не нужно было думать или вспоминать о случившемся. Когда в тот вечер после остановки Сальвия попросила успокоительное, а Алекс отказался, она закричала на него. Он пытался заключить ее в объятия, а она боролась с ним, пока боль не стала слишком сильной, и она не рухнула на него, рыдая.

– Прости меня, – прошептал он, укачивая ее. – Я не должен был позволять этому продолжаться так долго, но мне было невыносимо видеть, как тебе больно.

– Тогда позволь мне это, – всхлипывала она. – Я хочу забыть.

Алекс выглядел потрясенным.

– Что забыть, Сальвия?

– Грэмвелл, Чарли… – Она продолжала. – Охранников в казармах, людей на реке, кимисарцев на перевале – я убила их всех. – Алекс ничего не сказал, но продолжал держать ее. – И себя, – закончила она.

– Себя?

Это было эгоистично. Она была жива и должна была быть благодарна, но она этого не чувствовала.

Он поцеловал ее в макушку.

– Ты исцелишься, Сальвия. Просто нужно время.

Сальвия не хотела этого говорить, но ей было слишком больно, чтобы остановить слова.

– Я буду вся в шрамах.

– Да, наверное. – Улыбка Алекса не соответствовала слезам на его глазах. – Ты будешь бить меня за боевые раны. Не знаю, смогу ли я это пережить.

Она попыталась рассмеяться, но вместо этого страхи и эмоции, которые она заглушала в себе последние недели, нахлынули разом, требуя выхода. Сальвия могла только безудержно плакать, когда они накатывали на нее волна за волной.

Алекс молчал, но прижимал ее к себе даже после того, как она, обессиленная, уснула.

ГЛАВА 111

Последующие дни слились в один длинный, ужасный отрезок времени. Она смутно осознавала, что Алекс настоял на том, чтобы остановиться ради нее, но Беннет, Клэр и большинство членов их группы шли дальше. Единственное обезболивающее, которое Алекс позволял ей, – это мазь от ожогов, которую он по-прежнему наносил несколько раз в день, но этого было недостаточно. Ее настроение колебалось между яростью и депрессией, и почти ничего из того, что она ела, тело не принимало. Она попыталась обратиться к Кассеку, но тот лишь печально покачал головой и встал на сторону Алекса.

Никто ее не слушал, поэтому Сальвия кричала, билась в припадках и часами погружалась в угрюмое молчание. Или она лежала и плакала, не в силах даже поднять голову.

Временами ей было так холодно, что она дрожала, как будто попала в снежную бурю. Потом она вдруг задыхалась от жара, пот пропитывал ее волосы и стекал в раны, обжигая, как расплавленный свинец.

И еще была боль. Всегда боль.

Боль, которая зудела и колола. Боль, раскатывающаяся как гром и бьющая как молния. Казалось, что ее кожа сшивается сама с собой или кишит насекомыми. Чтобы она не чесалась, ей связали руки и ноги, как свинье на убой.

Приходили и кошмары.

Ей снился огонь, она видела себя в ловушке под плавящейся стеной черного стекла. Однажды ей приснилось, как она отрезает себе обгоревшие конечности и как Алекс с ужасом смотрит на нее. Но даже в кошмарах он не покидал ее и всегда был рядом, когда она просыпалась, охрипшая от крика.

Однажды она увидела своего отца, или ей показалось, что увидела. Он вошел в лагерь и сел у костра, не глядя на нее, даже когда она позвала его. Потом подошел Алекс и заставил ее смотреть ему в глаза, она пыталась рассказать, что видела, а он настаивал, что она ошибается. Когда она снова посмотрела в глаза, отца уже не было, и она проплакала всю ночь.

Утром она проснулась, почувствовав себя бодрой, ясной и голодной. Она осторожно поднялась в сидячее положение, морщась от боли, и огляделась. Они расположились лагерем у основания двух каменных колонн – Ворот Покровителя. Значит, они были недалеко от Остиза.

Алекс лежал рядом, возле его головы стояло ведро, в которое, как она помнила, ее неоднократно рвало. Под глазами у него были темные круги, а на щеках – грязные следы слез. Она заметила движение у тлеющего костра и увидела Кассека, который сидел на корточках рядом с костром и оживлял его в серых лучах рассвета. Увидев ее, он слегка подпрыгнул.

Через несколько секунд он уже развязывал ей запястья и протягивал чашку с водой.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он.

– Как новорожденный жеребенок, – ответила она. Ее руки не переставали дрожать, но это отличалось от того, как они дрожали и извивались последние несколько дней. Это было как-то чище. – Что случилось?

– Мы должны были дать лекарству вывестись из твоего организма. Я слышал, что так поступают с теми, кто восстанавливается после тяжелых травм, но совсем другое дело – наблюдать, как это происходит. – Касс взглянул на Алекса. – Он никогда не покидал тебя.

В ее голове всплыли воспоминания, но она не была уверена, какие из них были реальными, а какие – галлюцинациями.

– Я когда-нибудь била его?

Касс горько улыбнулась.

– Раз или два. В основном ты царапалась. Но с твоими травмами было трудно сдерживать тебя слишком сильно.

Ее щеки горели от стыда.

– Сколько времени это заняло?

– Сейчас восьмое утро.

– Восемь дней? – Она опустила чашку и закрыла глаза руками, левая рука запульсировала от этого движения.

Алекс зашевелился и сел, мгновенно проснувшись.

– Что происходит?

– Думаю, она наконец-то идёт на поправку, – сказала Касс, наполняя чашку водой.

Алекс подполз к ней, и Сальвия протянула руку, чтобы дотронуться до красных полос на его лице и шее. Она сделала это.

– Мне очень жаль, – всхлипнула она. – О, Алекс, мне так жаль.

– Нет, нет, – сказал он, осторожно притягивая ее к себе в сильные объятия, как он научился это делать за последние недели. – Все кончено, любимая. – Алекс укачивал ее и гладил по волосам, целуя снова и снова. – Я просто рад, что ты вернулась.

ГЛАВА 112

Они оставались в Остизе еще две недели. К тому времени большая часть обожженной кожи Сальвии заросла, стала блестящей, розовой и чертовски зудящей. По крайней мере, она снова носила нормальную одежду. Она все еще жаждала облегчения от опиатов, которые ей дали. Дважды она срывалась на плач. Алекс оставался с ней, когда это случалось, – никогда не осуждал, просто крепко обнимал и шептал, что знает, что она достаточно сильна, чтобы пройти через это, и повторял это снова и снова, пока она тоже в это не поверила.

Клэр почти все время избегала ее – настолько, что первые два дня после того, как посол Грэмвелл, полковник Трейсден и Николас уехали на Винову, Сальвия думала, что она отправилась с ними. Она боялась спросить, не желая признавать, что подруга уехала, не попрощавшись, но на третий день Клэр появилась в дверях. Сальвия разбирала платья и пыталась решить, какие из них взять с собой в Демору. Когда Клэр прочистила горло, Сальвия удивленно подняла глаза и выронила горсть шелка. Полминуты они неловко смотрели друг на друга, затем Клэр вошла и остановилась перед ней.

– Я ненавижу тебя, – сказала она. – Я ненавижу тебя за то, что ты выжила, а он умер. Я ненавижу тебя за то, что он умер, спасая твою жизнь. Я ненавижу тебя за то, что у тебя все еще есть капитан Квинн, а у меня… – Клэр задохнулась. Сальвия могла только стоять и смотреть, как ее подруга пытается взять себя в руки. – Лани сказала мне сказать все это. Она сказала, что так мне будет легче.

– Тебе стало легче? – Спросила Сальвия.

Клэр покачала головой, и слезы полились по ее щекам.

– Сейчас мне хуже, потому что я этого не хотела. Я бы скучала по тебе так же, как и по нему. Даже больше.

– Клэр, я бы сделала все, чтобы вернуть его. Если бы мне показалось, что я могу пойти туда и выкопать его голыми руками, я бы это сделала.

– Я знаю, – сказала Клэр, фыркнув и вытирая глаза. – Мне жаль.

– Тебе не за что извиняться.

– Как ты можешь быть такой снисходительной?

Сальвия присела на край кровати и сдвинула платье на чувствительной коже ноги.

– Потому что я понимаю. Когда отец умер, я ненавидела всех, даже тех, кто заботился обо мне.

– Сколько времени тебе потребовалось, чтобы смириться с этим? – Прошептала Клэр.

– Годы. Иногда мне кажется, что я до сих пор не смирилась с этим. – Она сжала руку Клэр. – Но по-настоящему лучше стало только тогда, когда я заговорила о нем с друзьями. Ты меня опередила.

В последний вечер пребывания Сальвии в Остизе Беннет устроил банкет. Лани приготовила все любимые блюда Сальвии и все время хотела поговорить о свадебных планах Сальвии и Алекса.

– Лани, до свадьбы еще почти полтора года. – Сальвия нервно взглянула на Клэр, которая достаточно хорошо знала язык казмуни, чтобы понять, о чем идет речь.

– Думаю, я приеду к вам следующим летом, и мы сможем все спланировать. – Лани перекинула свою длинную черную косу через плечо.

– В Деморе тебя ждут в любое время, но зимой там очень холодно.

– Тогда мне придется найти кого-нибудь, кто будет меня согревать, – легкомысленно сказала Лани. Она бросила взгляд на лейтенанта Кассека, который ел по правую руку от нее, совершенно не понимая, что только что было сказано. Сальвия чуть не поперхнулась. Лани пожала плечами. – Но я не тороплюсь. Деморанцы все равно не могут жениться до двадцати четырех лет.

– Это только офицеры деморанской армии, – проглотив полный рот, вздохнула Сальвия.

– Какая разница, – сказала Лани, делая глоток вина. Поймав взгляд Кассека, она улыбнулась. Он удивленно моргнул и улыбнулся в ответ.

Беннет наклонился ближе к Сальвии и негромко произнес.

– Советую тебе научить эту девушку не только «пожалуйста» и «спасибо», прежде чем мы встретимся снова. Иначе она уговорит его на то, чего он не понимает.

Путешествие на север прошло без происшествий. Беннет сопровождал их до последнего крупного города на реке Каз. Оттуда они направились на север, в Винову, но посла Грэмвелла там не оказалось, и они немного отдохнули, прежде чем двинуться в путь по Джованской дороге. Однажды за ужином в трактире их встретили многочисленные депеши из Теннегола.

Алекс раздал десятки свитков сопровождавшим его людям. Каждый норсари получил грамоту от короля, а Сальвия и Клэр – специально адресованные им. Алекс прочитал грамоту Сальвии через ее плечо, сидя рядом с ней на скамье, а она покраснела и оттолкнула его плечом.

– Неплохо для восемнадцатилетней, – сказал он. – Конечно, к твоему возрасту у меня уже было две или три таких.

– А вот и нет!

Он усмехнулся и поцеловал кончик ее носа.

– Нет, не было.

– А о чем остальные сообщения? – спросила она.

– Посмотрим… – Алекс покопался в ранце. – На двух последних есть печати официальных приказов, а не эти причудливые ленточки. Для меня и норсари здесь, и… – Алекс прервался, увидев две серебряные булавки, прикрепленные к свитку.

Сальвия наклонилась, чтобы посмотреть.

– Повышение до майора, да? Неплохо для твоего возраста.

Алекс покачал головой.

– Это неслыханно. – Он оторвал булавки и сунул их в карман. – Не говори никому. Я все равно не могу их носить, так как у меня нет формы. С этим они будут выглядеть очень странно. – Он показал на бриджи и жилетку Казмуни.

– А что в другом? – Спросила Сальвия.

Алекс прищурился, вглядываясь в надпись на внешней стороне второго свитка.

– Этот – твой. Видимо, у дяди Рэймонда есть на тебя планы.

– Интересно, – сказала Сальвия, взяв его. Она сломала печать, и из свитка выпала небольшая записка неофициального вида с тремя разными почерками. Сальвия открыла ее и обнаружила личное письмо от королевы и двух принцесс.

Дорогая Сальвия,

Я не могу выразить свою благодарность за то, что ты защитила моего сына от беды. Он много раз рассказывал нам эту историю, и мы все с нетерпением ждем твоего более скромного рассказа о событиях, но, как я полагаю, с этим придется подождать. Сейчас у тебя есть более важные обязанности, которые послужат всему королевству, но нам все равно будет тебя не хватать. Пожалуйста, помни, что если я могу что-то для Тебя сделать, то только попроси, я навсегда у Тебя в долгу.

Искренне,

Орианна Марч Девлин

Остальные абзацы, нацарапанные внизу, были от Роуз и Каринтии, в которых они просили ее вспоминать их с любовью, а Роуз намекнула, что готова навестить их, если Сальвия будет чувствовать себя одинокой. Все они ссылались на то, что должно быть написано в официальном свитке, который, как теперь поняла Сальвия, ей следовало прочитать в первую очередь. В животе у нее завязался узел, когда она развернула королевскую прокламацию.

В связи с окончательной отставкой посла лорда Грэмвелла, госпожа Сальвия Птицеловка по просьбе Его Величества, короля Рэймонда II, назначается послом в Казмуни с немедленным вступлением в должность, представляя корону в вопросах, связанных с открытием и установлением торговых путей и законов, судя по делам граждан Деморы в Казмуни, представляя интересы Деморы и поддерживая открытую и ясную связь между нашими странами. На данный момент должность будет находиться в крепости Винова у границы двух земель, и для нее и ее обязанностей будут обеспечены все почести и предметы первой необходимости.

Подпись,

Е.М. Рэймонд II

Сальвия замерла с письмом в руках. Почет и доверие, оказываемые этой должностью, были головокружительными, но сердце ее сжалось, и она подняла голову со слезами на глазах.

Алекс, зачитав свой приказ, скривил рот на одну сторону.

– Вполне то, что я ожидал. Вернуться в столицу за новобранцами, а затем отправиться на обучение. Он хочет довести численность Норсари до полного батальона к следующему лету. Наверное, поэтому и повысил. – Он передал приказ Кассу и нахмурился, увидев ее выражение лица. – Что случилось?

– Он назначил меня послом в Казмун.

– Но это же замечательно, – сказал Алекс, взяв бумагу, чтобы прочитать ее самому. Его лицо опустилось, когда он прочитал. – Винова. – Прошептал он.

Сальвия покачала головой.

– Я не пойду с тобой.

Кассек с большим энтузиазмом читал приказ норсари вслух собравшимся в таверне, но ни Сальвия, ни Алекс не обращали на этот шум никакого внимания. Не говоря ни слова, Алекс взял ее за руку и повел наверх, в ее комнату, затем закрыл за собой дверь и заключил ее в свои объятия.

– Я думала, мы будем вместе по крайней мере до Теннегола, – задохнулась она.

Алекс погладил ее по спине и прижался щекой к ее голове.

– Я тоже.

– Я ненавижу это!

– Я знаю, но сейчас уже слишком поздно браться за фермерство.

Сальвия слабо рассмеялась и вытерла глаза о его рубашку, вдыхая его запах. Всевышний Дух, у них оставалось всего несколько часов.

– Решение за тобой, – прошептал Алекс. – Но ты можешь отказаться. Ты уже так много дала.

Она фыркнула.

– Ты знаешь, что я не откажусь. Не тогда, когда я нужна королевству.

– Ты нужна обоим королевствам, да. Я знаю. Я просто выдавала желаемое за действительное. – Он продолжал прижимать ее к себе.

– Я оставлю Клэр с собой – мне нужно иметь спутницу, а она уже так много знает. Ее нельзя отсылать к отцу. Он ужасен. Он выдаст ее замуж за кого-нибудь другого в течение месяца.

– Я скажу дяде Рэймонду. Я уверен, что он будет не против.

– И Алекс? – Ее пальцы обхватили складки его рубашки. – Останься со мной сегодня вечером. Пожалуйста. У нас осталось всего несколько часов.

Он сглотнул.

– Хорошо. Только обещай мне…

Она кивнула.

– Я буду вести себя хорошо, обещаю.

– Хорошо. – Алекс криво улыбнулся, и ее сердце заколотилось. – Я не буду возражать, если ты будешь немного плохой.