Текст книги "Последний в списке (ЛП)"

Автор книги: Эми Доуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 16

Макс

В понедельник в полдень я отправляю очередное письмо Дженсону Хансбергеру, генеральному директору «Комплексной недвижимости», денверской компании, с которой мы собираемся объединиться менее чем через девяносто дней. Это фирма занимается коммерческой недвижимостью и имеет объекты более чем в ста странах. Наличие в нашем распоряжении такого уровня коммерческой недвижимости при отсутствии конкурентов станет для «Флетчер Индаcтриз» огромным преимуществом.

Когда я только основал свой бизнес, то начинал со строительства. Я хотел стать брендом с широкой известностью, поэтому, когда люди хотели приобрести недвижимость для личного пользования, они обращались ко мне. Это принесло мне первый миллион быстрее, чем я думал. И гораздо быстрее, чем если бы занимался перепродажей домов, как мой отец и братья.

Затем, когда мне было двадцать шесть лет, коллега предложил мне стать региональным центром для компании-разработчика франшиз, которая уже много лет помогает бизнесу развиваться по всему миру. Когда подписал с ними контракт и стал консультантом по франшизе, я превратился из миллионера в мультимиллионера. Я не только помогал предприятиям развиваться, но и мог инвестировать в те, которые считал наиболее перспективными. Ежемесячных отчислений, которые я получаю благодаря этим инвестициям, хватит Эверли на всю жизнь.

Добавление «Комплексной недвижимости» в мой портфель сделает мой статус мультимиллионера делом прошлого. Это станет переломным моментом для моей компании.

Набираю номер ассистента на телефоне.

– Марсия, не могли бы вы связаться с помощником Дженсона Хансбергера и сообщить ему, что я снова отправил ему письмо по поводу квартальных налоговых отчетов за прошлый год? Мы запрашивали их уже три раза, и наш адвокат начинает проявлять нетерпение.

– Да, сэр.

– Спасибо. – Я вздыхаю и откидываюсь в кресле, сжимая переносицу.

– И, сэр, вы пригласили кого-нибудь с собой на гала-вечер в Денвере? Мероприятие состоится через четыре недели, и им нужно подтверждение количества человек.

Тяжело выдыхаю. Я избегал этого, потому что не особо хотел приводить с собой пару, но Дженсон Хансбергер будет за моим столом со своей женой. Посетив достаточное количество подобных мероприятий, я понял, что гораздо проще обсуждать дела, когда партнерам есть с кем пообщаться. А у нас с Дженсоном наверняка будет много дел, которые нужно обсудить в связи с предстоящим слиянием.

Может быть, смогу привезти Хенли из Аспена на ночь? Я познакомился с ней много лет назад, когда продавал там один из своих объектов. Она была брокером пары, заинтересованной в покупке моего дома. Та сделка так и не состоялась, но наша договоренность, по которой мы с Хенли будем трахаться, когда я буду в городе, закончилась хорошо. Она была бы хороша на таком мероприятии.

– Пусть запишут на меня «плюс один», – отвечаю я Марсии. – И позвоните Беттине, чтобы она сдала мой смокинг в химчистку.

– Да, сэр.

Достаю телефон и быстро отправляю сообщение Хенли. Она отвечает почти сразу, подтверждая, что свободна и с удовольствием пойдет со мной. Отлично. С этим разобрались. Осталось только заставить Дженсона прислать все те гребаные документы, которые мне еще нужны. Если не получу их до начала гала-вечера, то обязательно загоню его в угол на вечеринке.

Голова начинает болеть, и я лезу в ящик за «Экседрином». Я никогда не чувствовал такого напряжения, когда работал дома пару недель назад. Наверное, потому, что каждый день мне было чем отвлечься.

А именно – сексуальной няней.

Я снова смотрю на свой телефон, чтобы проверить, нет ли сообщений от Кассандры. На прошлой неделе она периодически присылала мне фотографии их с Эверли дня. И сообщала мне, чем они занимаются, и какие милые вещи говорит Эверли. В среду она попросила меня написать Беттине, чтобы та купила побольше фруктов, потому что ей показалось, что у Эверли запор. Затем написала два часа спустя...

Кассандра:Прервать миссию по добыче фруктов. Эверли сделала вклад в фарфоровый банк! Оказывается, она богата! Какашка-эмодзи. Какашка-эмодзи. Какашка-эмодзи.

Я был в равных долях в ужасе, веселье и благодарности. Мы с Джессикой никогда так много не общались о повседневной жизни Эверли. Они с Кайли занимаются своими делами, когда Эверли с ними, а я, наверное, своими. Но регулярные смс-сообщения от Кассандры, которые приходили мне в течение всего дня, заставляли меня чувствовать связь с ними, даже находясь в офисе. И это, черт возьми, избавляло меня от стресса рабочего дня.

Теперь же за все утро от нее не было ни звука, и мне некого винить, кроме себя.

Проверяю свой телефон, чтобы прочитать последние сообщения, которыми я обменялся с Кассандрой.

Я: Мне жаль, что так получилось вчера вечером.

Кассандра: Я знаю, Макс.

Я: Ты в порядке?

Кассандра: А почему нет?

Я: Из-за того, что между нами произошло. Из-за того, что я сделал.

Кассандра: Расслабься, Макс. Я не тот случай сексуального домогательства, о котором тебе стоит беспокоиться. Я была согласной стороной.

Я: Я понимаю это, но также пойму, если ты захочешь уволиться.

Кассандра: Ты хочешь, чтобы я ушла?

Я: Нет... Эверли любит тебя.

Кассандра: Это чувство взаимно, так что тебе придется уволить меня, если хочешь, чтобы я ушла.

Я: Этого не произойдет. Я не хочу тебя терять.

Кассандра так и не ответила на это сообщение, и я провел каждую минуту сегодняшнего дня, мечтая отменить это гребаное сообщение. Это было слишком.

– Не хочешь ее потерять? – Боже правый, я звучу как мерзавец.

Она, наверное, думает, что я все еще хочу ее.

К сожалению, так и есть.

В пятницу вечером я сходил с ума, когда понял, что набросился на нее, как изголодавшийся психопат... Няня или нет, но так нельзя лезть в постель к женщине. У неё есть полное право подать на меня в суд за сексуальное домогательство. Я заслужил это.

Хочу я ее или нет, не имеет значения. Она – няня Эверли. Мы должны оставаться профессионалами.

В динамике раздается голос Марсии:

– Мистер Флетчер?

– Да?

– У вас тут неожиданный посетитель. Могу его впустить?

– Кто это? – спрашиваю я, нахмурив брови.

Эверли шепчет так громко, что я слышу ее так четко, как если бы она стояла рядом.

– Не говорите ему, Марсия. Это должен быть сюрприз.

Я слышу, как Марсия смеется, а затем говорит:

– Это сюрприз, сэр.

– Впустите. – Я откидываюсь на спинку кресла, мое сердце переполняется радостью от того, что я увижу своего ребенка. К сожалению, мой желудок завязывается узлом, потому что я также встречусь с Кассандрой впервые с вечера пятницы.

– Это я! – кричит Эверли, врываясь в дверь моего кабинета. Она стремительно проносится по моему просторному помещению и огибает большой стол из красного дерева, чтобы броситься в мои объятия.

– Какой сюрприз! – восклицаю я, проводя рукой по ее затылку и замечая, что сегодня у нее две пышные косички.

Я отстраняю ее от себя, чтобы посмотреть на нее, когда она садится ко мне на колени. Ее длинные ноги свисают в стороны, и мне становится грустно, потому что она слишком быстро растет.

Она улыбается мне.

– Мы принесли тебе обед-пикник!

– Серьезно? – отвечаю я и замечаю движение в дверном проеме.

Оглядываюсь и вижу, что там стоит Кассандра, выглядящая несколько неловко, но так же мило, как и Эверли. Обе они одеты в сарафаны в цветочек, а темные волосы Кассандры заплетены в две короткие косички, как у Эверли.

Они выглядят чертовски очаровательно.

– Привет, Кассандра. – Я стараюсь звучать непринужденно, а не так, будто испытываю сексуальное возбуждение от ее вида.

– Пап, ты когда-нибудь будешь называть ее Кози? – спрашивает Эверли.

Я нервно улыбаюсь.

– По-моему, она похожа на Кассандру.

Кассандра прочищает горло и смотрит себе под ноги.

– Обед-сюрприз был идеей Эверли, так почему бы вам двоим не пообедать вдвоем. Через дорогу есть кафе, куда я могу зайти. Просто напиши мне, когда закончите.

– Ты уверена? – спрашиваю я, ненавидя, что она так старается от меня отвязаться. – Я не против, чтобы ты присоединилась.

– Да, Кози. Поешь с нами! Ты приготовила почти все это.

Кассандра нервно отводит глаза и бормочет: – Этого то я и боюсь.

Уголки моего рта приподнимаются.

– Ну, если ты готовила, значит, просто обязана присоединиться к нам.

Она тяжело вздыхает, но кивает. Эверли ликует так, будто это лучший день в ее жизни, а мы всего лишь идем обедать. Действительно, надо делать меньше.

Мы втроем выходим из здания моего офиса в небольшой парк рядом с собачьей площадкой. Из окна моего кабинета открывается прекрасный вид на эту территорию, и каждый раз, когда смотрю туда, мне приходится бороться с желанием купить Эверли щенка. Она всегда хотела его, но, зная, что время, которое я провожу с ней, ограничено, пришлось бы пренебрегать собакой, когда Эверли не со мной.

Эверли хватает клетчатый плед из большой сумки, которую Кассандра держит открытой, и расстилает его на траве, хотя неподалеку есть отличные столы для пикника. Я снимаю пиджак и неуклюже ложусь на одеяло, опершись на локоть и вытянув ноги. Кассандра снимает шлепанцы и садится на одеяло как можно дальше от меня, ее пальцы с накрашенными розовым ногтями, свисают с одеяла на траву.

– Я сделала вот это, – говорит Эверли, доставая небольшую вазу с маргаритками, растущими на берегу ручья. Она ставит ее на одеяло, а затем достает несколько бумажных салфеток, на каждой из которых нарисованы картинки. Она показывает на первый. – Это мы с Кози играем в теннис на террасе. – Они просто сидят. – А это мы с тобой ужинаем с Майклом. – Папа не умеет готовить, приятный штрих. – А это ты спасаешь жизнь Кози! – Эверли смеется и кладет руку мне на плечо, вздыхая так, будто это самая смешная история в мире.

Я бросаю Кассандре натянутую улыбку, но она отвлеклась на бутерброды, которые раскладывает по тарелкам. Затем открывает упаковку с фруктами и чем-то еще, что я не могу разобрать.

– Отличные рисунки, Эверли, – заявляю я с улыбкой. – Ты должна нарисовать картину этого пикника. Все выглядит великолепно.

Эверли устраивается между нами и с энтузиазмом вгрызается в свой сэндвич.

– Ну как? – нервно спрашивает Кассандра.

Брови Эверли взлетают вверх.

– Очень вкусно!

Кассандра, похоже, испытывает облегчение.

С набитым ртом я спрашиваю:

– Чем вы занимались сегодня утром?

– Кози показала мне доску для закусок, над которой работает, и она такая классная, папа!

– О? Ты нашла подходящее дерево? Я говорил, что могу еще нарубить, если нужно.

– Все в порядке, – говорит Кассандра, избегая смотреть мне в глаза.

– Она разрешила мне отшлифовать её, но я загнала занозу. – Эверли тычет пальцем мне в лицо, и я не могу определить, где была заноза, но все равно хватаю ее палец и целую.

Хмурю брови, когда смотрю на Кассандру. На прошлой неделе она бы написала мне об этом. А на этой едва может смотреть мне в глаза. Черт возьми, я все испортил.

– Но не волнуйся, – продолжает Эверли. – Кози вытащила занозу, и я даже не плакала.

Я откладываю недоеденный сэндвич и киваю.

– Что ж, похоже, утро выдалось насыщенным. Какие планы на вторую половину дня?

– Наверное, плавать, – взволнованно говорит Эверли и оглядывается через плечо. – Кози, можно я пойду поиграю в парке?

Кассандра поднимает глаза.

– Ты должна спросить своего папу, Морское Чудовище. Это его обед-пикник.

– Да, иди поиграй, малышка, – отвечаю я, и мое сердце немного замирает от того, что Эверли обратилась за разрешением к Кассандре, а не ко мне. Этого следовало ожидать, когда она весь день за главного, но все равно неприятно. Я хочу, чтобы отношения между мной и Эверли изменились до конца лета.

Мы с Кассандрой сидим в неловком молчании, наблюдая, как Эверли бегает по детской площадке от одного препятствия к другому. Я подумываю затронуть тему пятничного вечера, но это кажется неуместным. К тому же, что еще можно сказать?

Прости, что я, как похотливый ублюдок, набросился на тебя, будто у меня никогда в жизни не было секса? Я тяжело вздыхаю. Каким-то образом мне удалось остановить это до того, как мы занялись сексом, и это болезненное напоминание, с которым мне придется жить каждую секунду проведенную с ней. Особенно после того как почувствовал вкус ее пухлых губ и то, как она ощущалась в моих объятиях.

Разочарованный своими дурацкими мыслями, я открываю вторую упаковку. Похоже на какой-то картофельный суп, который... холодный? Я пожимаю плечами и втыкаю в него вилку, чтобы попробовать.

Когда кашицеобразные частицы попадают мне в рот, я мгновенно замираю и чувствую на себе взгляд Кассандры. Борясь с желанием выплюнуть, я показываю на контейнер и бормочу:

– Что это?

– Предполагалось, что это картофельный салат, – заявляет Кассандра, пристально глядя на меня. – Не вкусно?

Я поджимаю губы и киваю, мое лицо искажается в муках, когда поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

– Да ладно. Это не может быть настолько плохо. Я следовала маминому рецепту. – Она берет вилку и отправляет кусочек в рот, мгновенно съеживаясь от шока. Ее щеки надуваются, и она произносит: – О, боже мой.

Я печально киваю.

– О, боже! – Она быстро хватает салфетку, чтобы сплюнуть. – Наверное, я добавила слишком много яблочного уксуса. На вкус как яд! – Она протягивает мне салфетку, но я уже проглотил. Это было ужасно.

Ее взгляд становится суровым, когда она понимает, что я сделал.

– Это была ошибка.

Я быстро хватаю бутылку воды, чтобы протолкнуть эту ужасную смесь.

– Надеюсь, я не пожалею об этом позже.

– Пожалеешь, – хмыкает она, закрывая контейнер крышкой и отбрасывая его в траву, как будто он может заразить нас, если будем стоять слишком близко.

На мгновение воцаряется тишина, прежде чем я краем глаза ловлю ее взгляд, а затем мы в унисон разражаемся хохотом. Ее лицо озаряется, когда девушка прикрывает свои пылающие красные щеки, и узлы в моем животе начинают распутываться при звуке ее счастливого смеха. Это дает мне надежду, что мы сможем пережить всю катастрофу пятничного вечера и вернуться к нормальной жизни.

– Пятерка за старание, Кози. – Я вздыхаю, поднимая свою бутылку воды в знак шуточного тоста.

Девушка опускает взгляд в землю и быстро моргает, прежде чем подняться на ноги.

– Куда ты идешь? – спрашиваю я, глядя на нее снизу в верх и стараясь не смотреть на ее ноги.

Она поправляет одну из своих косичек и, запинаясь, бормочет:

– Проверить Эверли.

– Я могу это сделать. – Ставлю бутылку с водой и встаю.

– Это моя работа, мистер Флетчер, – резко говорит она и уходит, оставляя меня наедине с ядовитым картофельным салатом.

ГЛАВА 17

Кози

Аромат обугленного дерева возбуждает меня.

Что проблематично, поскольку большая часть моей техники изготовления досок для закусок заключается в обжигании дерева. Это помогает проявиться естественной текстуре древесины, что позволяет добиться уникального вида зебровой полоски на досках после их обработки. Раньше я использовала горелку меньшего размера, но на это уходили часы, и к моменту окончания работы я была вся в поту и тело сводило судорогой от сгорбленности. У этой горелки трехфутовый шест и гораздо большее пламя, так что время обжига сократилось вдвое.

К тому же, работая с ней, я чувствую себя крутой девчонкой.

Кто бы мог подумать, что все то время, которое я провела на курсах в колледже, будучи подростком, приведет к тому, что я найду свою страсть в изготовлении досок для закусок? Навыки, которые я приобрела, занимаясь с отцом проектами 4-H¹² на ферме, а не полученные от профессора в лекционном зале колледжа.

Когда я была ребенком, мы с отцом делали всевозможные проекты по обработке дерева в его мастерской. Различные полки, разделочные доски, скамейки и табуретки. Некоторые необычные декоративные элементы, такие как снеговики и американские флаги, которые моя мама до сих пор с гордостью выставляет у своего дома. Мы представляли их как проекты 4-H на окружной ярмарке, и я всегда получала голубую ленту, а иногда и звание лучшей на выставке.

Моя сестра была более «девчачьей» дочерью. Ей нравилось печь и готовить вместе с мамой, поэтому ее проекты 4-H были из разряда расходных материалов.

Оглядываясь назад, я понимаю, что должна была лучше сбалансировать деревообработку и кухонные проекты, потому что в памяти запечатлелось выражение лица Макса, когда он попробовал мой картофельный салат в начале этой недели. И в тот момент, когда я поняла, что мы с ним сблизились из-за моей неудачной попытки приготовить классический салат, я осознала, что с треском провалила план Дакоты относительно меня.

«Будь отстраненной. Будь недоступной. Не говори с ним много».

Надо было пойти в кафе, как я и планировала. Но когда Эверли обратила на меня свои милые детские голубые глаза, я не смогла отказать. К тому же весь офис Макса был пропитан его пьянящим ароматом, и я едва могла сформировать связную мысль, не говоря уже о том, чтобы придумать оправдание, почему не должна идти с ними на пикник.

Тяжелый вздох.

Всю оставшуюся неделю я старалась избегать его и вести себя равнодушно. Вчера вечером я даже отказалась от его приглашения на ужин, когда Майкл приготовил слишком много домашней пасты. Отказ от свежей пасты просто убил меня. Но я была в режиме выживания после того, чему стала свидетелем прошлым вечером.

Когда наткнулась на Макса... рубящего дрова.

Ага. Именно так. Миллионер действительно сам рубил дрова. И это было нечто впечатляющее. Когда заметила его внизу у ручья, я чуть не уронила сумку, полную продуктов из магазина. Парень был одет в джинсы и фланелевую рубашку, хотя стояла теплая погода. На нем были прозрачные защитные очки, и он работал перед большим пнем, расположенным рядом с кучей свеженарубленых дров.

Я с благоговейным трепетом наблюдала, как он наклонился, чтобы поднять огромное бревно, которое казалось слишком тяжелым для того, чтобы его можно было тащить руками. Макс с ворчанием положил его на свою разделочную поверхность. Затем взял топор, прислоненный к ближайшему дереву, расставил ноги и сделал глубокий вдох, прежде чем взмахнуть топором и обрушить его на верхушку полена.

Я чуть не кончила на месте.

Он бормотал проклятия на каждое полено, которое не раскалывалось с первого удара. Я знаю, потому что стояла и пялилась на это гораздо дольше, чем следовало. В моем мозгу словно фантазия о дровосеке и мечты о Задди занимались грязным сексом, и я не могла уйти, пока у них обоих не наступит счастливый конец.

Макс сложил свеженаколотые дрова в тачку, а когда прислонил топор к дереву и нагнулся, чтобы подкатить тачку к дому, то заметил, что я стою там и смотрю на него.

Я чуть не споткнулась, когда поспешила к своему крошечному домику с банками маринадов, звенящими в сумке, как отвратительная извращенка, которой приспичило поглазеть, как ее босс машет топором.

Это смешно. Я взрослая женщина. Почему этот мужчина так сильно меня заводит? Конечно, я уже видела взрослых мужчин, которые сами рубят дрова. То есть... не лично, а в интернете.

И, конечно, у большинства отцов загораются глаза, когда их дети прибегают в офис, чтобы удивить их обедом на пикнике. Это не делает Макса особенным. Не делает его сексуальнее всех остальных отцов-одиночек, которые выглядят по-дурацки сексуально в костюмах.

Это делает его обычным. Макс Флетчер – обычный человек.

Вот почему хорошо, что я здесь, в гараже, и работаю над очередными досками для закусок. Это не самое увлекательное занятие в пятницу вечером, но мне нужно отвлечься, а мой вибратор все еще находится в тайм-ауте за то, что плохо вел себя на прошлой неделе.

Если бы только этот аромат дымного дерева не напоминал мне о Максе.

Уф. Теперь я потею. Да, я работаю с пламенем, так что это может быть причиной, но здесь есть кондиционер и сильный вечерний ветерок, проникающий через окно, которое я открыла для вентиляции. Боюсь, что пот, стекающий по моей груди, гораздо больше связан с огнем, который я испытываю к Максу, чем с инструментом в моих руках. Интересно, как его язык отнесся бы к поту под грудью, который я сейчас выделяю?

– Что горит? – кричит голос, заставляя меня подпрыгнуть на месте, и я чуть не роняю огнемет на бетон.

– Вот дерьмо! – восклицаю я, быстро восстанавливая хватку на опасном инструменте. Наклоняюсь, чтобы перекрыть газ, и жду, пока пламя утихнет. Затем кладу длинный раскаленный инструмент на пилораму, на которой стоит моя доска для закусок, и натягиваю на голову защитные очки.

Оборачиваюсь и напоминаю себе, что нужно дышать, потому что несколько секунд назад я погрузилась в очередную фантазию о Задди. А теперь эта фантазия стоит прямо передо мной.

Я упиваюсь видом босого Макса в выцветших джинсах и белой футболке. Белая ткань натянута на его широкой груди, а грудные мышцы вздымаются при каждом вдохе. У меня руки чешутся пробежаться по его песочного цвета волосам, которые выглядят мягкими и взъерошенными на макушке. Это мой любимый его образ. Даже лучше, чем строгий костюм и волосы, уложенные набок. Мужчина выглядит так, будто наслаждался тихим пятничным вечером, пока я не испортила его. Бросаю взгляд на часы и вижу, что уже почти десять, поэтому подозреваю, что Эверли уже в постели.

– Ничего не горит, обещаю, – отвечаю я, прижимая руку к сердцу, которое все еще колотится от шока, вызванного его присутствием.

Глаза цвета индиго Макса, кажется, темнеют в свете флуоресцентных ламп, когда его взгляд скользит по моему телу. Честно говоря, я не ожидала, что кто-нибудь увидит меня в таком виде. Уверена, что выгляжу ужасно. Мои волосы собраны в хвост и засунуты под кепку John Deere, видавшую лучшие времена. На мне черная спортивная майка, шорты для йоги и старые ботинки Doc Martens, а еще кожаный фартук, который отец подарил мне много лет назад, чтобы защитить одежду во время работы.

По крайней мере, фартук скрывает пот под грудью.

Макс, похоже, не может подобрать слов: он открывает рот и пытается говорить. Наконец выдыхает:

– Эм... хорошо. Я просто почувствовал какой-то запах, вот и решил проверить.

Я жестом показываю на свою обугленную доску.

– Да, прости. Я просто немного обжигала доску, над которой сейчас работаю. Открыла окно и подумала, что это поможет. Но могу вынести это на улицу.

– Нет, нет, – бросает Макс, поднимая руку. – Все в порядке. Я просто... волновался.

Поджимаю губы, не обращая внимания на его пристальный взгляд.

– Прости.

– Я сказал, что все в порядке, Кассандра. – Он разрывает зрительный контакт и смотрит на пол у моих ног. – Я видел много инструментов в своей жизни, но этот – новый.

Я смеюсь и двигаюсь, чтобы поднять его. Макс подходит и осматривает его, и от аромата его одеколона, смешивающегося с запахом обугленного дерева, у меня подкашиваются ноги, как будто они могут отказать в любую секунду.

Я сглатываю комок в горле.

– Это огневой культиватор для обработки сорняков. Я использую его, чтобы обжечь древесину и придать ей более яркий рисунок. Я видела, что у тебя здесь есть обычная горелка, но с этими крошечными штуками приходится возиться целую вечность. Этот большой парень справляется с работой гораздо быстрее.

При моем последнем замечании его брови слегка приподнимаются, а уголки рта опускаются вниз. Он проводит рукой по обугленной древесине.

– Осторожно, оно может быть еще горячим.

Парень отдергивает руку, растирая черный пепел между пальцами, а затем убирает их в карман.

– Тебе действительно нравится этим заниматься, не так ли?

– Это моя терапия, – честно отвечаю я, и он с любопытством смотрит на меня, блуждая взглядом по моему лицу, наверняка покрытому потом и сажей.

– От чего тебе нужна терапия? – Его вопрос звучит мягко и отличается от того, как он раньше лез в мою личную жизнь.

Я пожимаю плечами.

– Различные причины... думаю, что всем нужна какая-то разрядка, не так ли? – Почему все, что я говорю, звучит так сексуально?

Его взгляд падает к моим губам, и у меня в животе все бурлит от желания. Когда его глаза опускаются еще ниже, я думаю, он замечает капельки пота, стекающие по моему декольте, но резко вдыхаю, когда понимаю, что его взгляд прикован к исчезающему засосу на выпуклости моей груди.

Черт.

Его челюсть напрягается, и Макс быстро переключает внимание на мою доску. Хриплым голосом он нарушает тяжелую тишину.

– Мы когда-нибудь вернемся к нормальной жизни?

Я откидываю голову назад и смотрю на его точеный профиль.

– Почему ты думаешь, что сейчас у нас не все нормально?

Он облизывает губы, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.

– Ты не писала мне на этой неделе.

– Что? – спрашиваю я, делая шаг назад, чтобы немного отстраниться от его пьянящего запаха и понять, что он говорит.

– СМС с новостями о Эверли. – Его лицо выглядит уязвимым и моложе, чем я когда-либо видела. – На этой неделе ты не прислала мне ни одного. На прошлой неделе эти сообщения были лучшей частью моих дней.

– О... – Я моргаю от шока, пульс учащается в моих венах от его шокирующего признания. – Ты никогда не отвечал.

– Обычно я на встречах, – отвечает он, его челюсть напряжена. – Но я их вижу. Вижу их все. И перечитываю перед сном каждую ночь. От этого я чувствую себя частью ее дня.

Мое сердце замирает при мысли о Максе, лежащем в постели и перечитывающем мои сообщения. Скорее всего, он без рубашки, в облегающих трусах-боксерках от Calvin Klein. Может, он даже спит голым. Отгоняю эту мысль, мой голос дрожит, когда я отвечаю:

– Я не знала, что они тебе так нравятся.

– Я люблю их. – Он глубоко вздыхает и поворачивается ко мне лицом, поддерживая зрительный контакт, от которого я не могу отвести взгляд.

– Я начну отправлять их снова на следующей неделе, – поспешно говорю и нервно прикусываю губу. – Прости, что перестала писать.

Его губы складываются в задумчивую улыбку.

– Спасибо.

Меня охватывает стыд за то, что я целую неделю не сообщала ему о его ребенке. Это непростительно.

– И обещаю, что это последний раз, когда я позволяю чему-то, что происходит между нами, изменить то, что я рассказываю тебе об Эверли. – Макс с любопытством хмурится, когда я делаю шаг к нему. – Я злюсь на себя за то, что сделала это. Позволила своим эмоциям помешать моей работе, и уверяю тебя, это не в моем характере.

– Я заслужил это, – отвечает Макс сквозь стиснутые зубы.

– Нет, не заслужил. – Я заставляю себя произнести следующую фразу. – В том, что произошло между нами, не было ничего такого. Просто два взрослых человека, у которых был момент по обоюдному согласию. Ничего больше. Уверяю тебя, что я не какая-то больная любовью женщина, которая ищет отношений. – Делаю глубокий вдох, прежде чем сказать следующее. – Правда в том, что в моей жизни сейчас небольшой переходный период.

– Хорошо... – Макс выглядит озадаченным, и это даже восхитительно.

– Честно говоря, даже не знаю, почему я так расстроилась. – Смеюсь и поправляю кепку на голове. – Сексуальная неудовлетворенность, я полагаю. – Боже правый, неужели я только что произнесла последнюю часть вслух?

– Сексуальная неудовлетворенность? – Он вскидывает бровь.

Ага. Сказала это вслух. Лучше признать это сейчас.

– Да... сексуальная неудовлетворенность. – Я снимаю очки и прячу их за край фартука, притворяясь безразличной, как будто постоянно говорю о сексе. – У женщин тоже бывают синие яйца, Макс.

– Правда? – Он снова выглядит шокированным, и по какой-то причине мне нравится, как он неловко переминается с ноги на ногу. Если мне придется жить с тем жарким поцелуем в голове весь день, то и ему тоже.

– Прости, слишком много болтаю. – Я с сожалением улыбаюсь, чувствуя, как горят мои щеки, а пот под грудью выступает с удвоенной силой. Мне нужно перевести разговор в другое русло, прежде чем скажу что-то еще. – Просто хочу сказать, что тебе больше не нужно беспокоиться обо мне. Я ничего от тебя не жду – ты ясно дал понять, что тебе это не нужно, и это хорошо! На самом деле я решила, что мне нужна случайная летняя интрижка с незнакомцем. Так что будь уверен, ты не на крючке.

Я неловко смеюсь и понимаю, что все еще слишком откровенничаю.

Боже мой, Кози. Заткнись. Это как неудачное собеседование 2.0. Просто прерви этот разговор. Ему не нужно знать о том, что ты только что прозрела. Просто заверь его, что будешь хорошей няней, и вы оба сможете жить дальше.

– И я обещаю тебе, что, когда найду парня, он не будет мешать мне проводить время с Эверли, – лепечу я, чувствуя, что мне нужно вернуть внимание к Эверли, а не к Максу. Эверли – вот кто здесь важен.

– Когда найдешь парня? – повторяет Макс, проводя пальцами по щетине на подбородке. Его морщины на лбу накладываются одна на другую, и надеюсь, что он не думает о том, чтобы снова уволить меня. – Хорошо.

– Хорошо? – отвечаю я с облегчением и тепло улыбаюсь. – Отлично! Я рада, что мы поговорили. Чувствую себя намного лучше.

– Да. – Его лицо выглядит задумчивым, но, скорее всего, он все еще в шоке от моего комментария о том, что у женщин синие яйца. Он может погуглить об этом позже.

А пока я думаю, что мне нужно перестать играть в игры и действительно сделать что-то для себя.