Текст книги "Последний в списке (ЛП)"

Автор книги: Эми Доуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 32

Макс

– Странное ощущение, – говорит Кассандра со своего места на диване в моей гостиной.

Девушка свернулась калачиком под одеялом, ее темные волосы собраны в небрежный пучок, и она выглядит так же хорошо в своей домашней одежде, как и в одежде для выхода в свет.

– Почему? – спрашиваю я, подходя, чтобы долить в ее бокал еще красного вина. Я ставлю его на столик рядом с ней, намеренно касаясь ее своим телом, когда тянусь за своим стаканом виски.

– Потому что я в Флетчобителе, – драматично восклицает она, прежде чем сделать глоток вина.

– Может, уже хватит его так называть? – Я смеюсь, опускаясь рядом с ней. – Звучит как гребаное студенческое братство. Предпочитаю не вспоминать о своих студенческих годах, большое спасибо.

Ее щеки вспыхивают, когда она жадно смотрит на меня.

– Если бы это было братство, я бы точно позволила тебе трахнуть меня на своей мансарде.

Мои брови поднимаются от интереса к этому очень приятному мысленному образу, который она только что вызвала. Я кладу руку на спинку дивана и обвожу пальцем ее ухо.

– Кажется, ты нервничаешь.

– Да, – отвечает она, ее зеленые глаза расширены и насторожены. – Твоя дочь прямо за дверью.

Она указывает в сторону домика, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть в окне светящуюся лампу для чтения в мансарде. Я уложил их спать с фильмом на iPad Эверли час назад, и они обе выглядели измученными, когда я их проверял.

– Говорю тебе... они в нескольких секундах от того, чтобы вырубиться.

Кассандра качает головой и делает большой глоток вина.

– Но мне кажется, что это мама и папа там, а я здесь, целуюсь со своим бойфрендом и могу быть поймана в любой момент.

– Бойфрендом? – Не могу сдержать ухмылку, которая расползается по лицу. Почему я ухмыляюсь, когда меня называют чьим-то парнем?

Она закатывает глаза и толкает меня в грудь.

– Ты понимаешь, о чем я.

Облизываю губы и наклоняюсь ближе.

– Возможно, мне понадобится демонстрация того, как надо целоваться.

– Ни за что! – Она отталкивает меня ногой в ответ таким неэлегантным способом, который только Кассандра могла бы сделать милым. – Я не позволю твоему ребенку застать нас за неподобающим поведением на диване. Мы с Эверли часто сидим здесь. И мы не будем осквернять это священное пространство твоими нечестивыми идеями Задди.

Мои брови приподнимаются от этого обвинения.

– Во-первых, ты сама заговорила о поцелуях, так что это твоя порочная идея. Во-вторых, у меня включены камеры наблюдения, так что как только они выйдут на площадку у бассейна, мой телефон зазвонит.

Она нервно грызет ноготь большого пальца.

– Ты уверен?

– Поставь вино и иди на хрен сюда, Кози, – требую я. Видимо, ей нужен был только приказ, чтобы наконец-то освоиться.

Девушка отставляет вино и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Этого недостаточно, поэтому я подхватываю ее под мышки и сажаю к себе на колени. У меня встает, когда ее мягкие груди прижимаются к моей груди. Девушка прижимается бедрами к моему паху, и я рычу ей в губы.

– Блядь, я обожаю твое тело, – хриплю я, резко хватая ее за задницу руками и толкаясь вверх.

– Правда? – выдыхает она, ерзая у меня на коленях.

– Да, черт возьми. – Я протягиваю руку и расстегиваю молнию на ее толстовке, обнажая ее обтянутые спортивным лифчиком груди, которые выглядят как произведения искусства. – И если бы это не было чертовски странно, я бы прямо сейчас сделал тебе засосы на сиськах.

– Пожалуйста, не надо. – Она вздыхает, проводит пальцами по моим волосам и, схватив их, отводит мое лицо назад. – Я должна носить купальники рядом с твоим ребенком.

– Счастливый ребенок. – Я ухмыляюсь, прежде чем наклониться и провести языком по ее шее, вдыхая ее пьянящий аромат. – Отлично, больше никаких засосов.

Скольжу рукой вверх по ее груди к шее, и прижимаю ее к себе, чтобы поцеловать в губы. Я быстро понял, что ей нравится в этом. Момент контроля, когда она, задыхаясь, высвобождает силу и дает мне возможность контролировать ее.

Это чертовски горячо.

Слишком горячо.

Мне нужно вытащить ее с этого гребаного дивана. Сейчас.

– Нам нужно убираться отсюда. – Я отодвигаюсь, чтобы она слезла с моих колен, и чувствую, что член в любую секунду может прорваться сквозь джинсы.

Девушка сидит на диване, похожая на мешок с картошкой, и я протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться. Как только она встает, я наклоняюсь и вжимаюсь плечом в ее торс, а затем встаю обратно.

Она громко вскрикивает.

– Ты не мог просто так перекинуть меня через плечо! Поставь меня на пол!

– Я же просил тебя не бросать мне вызов, Сладкие Булочки. – Я от души шлепаю ее по заднице и сжимаю, проходя через кухню в свою спальню.

Пинком закрыв за собой дверь, я бросаю ее на кровать и наслаждаюсь ее видом в своем пространстве. И я, черт возьми, не ненавижу это. На самом деле, мне это даже нравится. И особенно нравится, что мне не пришлось карабкаться по лестнице, чтобы уложить ее в горизонтальное положение.

Она выглядит ошеломленной, пока ее глаза привыкают к тусклому свету ламп на прикроватных тумбочках. Я стягиваю рубашку через голову, когда мне в голову приходит ужасная мысль.

– Черт... у меня закончились презервативы.

– Что? – щебечет она, опираясь на локти.

Качаю головой, раздражаясь на себя.

– Я собирался заехать за ними по дороге домой, но позвонила Джесс, и я отвлекся.

– О, – отвечает Кассандра с тяжелым вздохом, ее взгляд скользит по моему члену, выпирающему из джинсов. Ее сексуальный взгляд мне не помогает.

Я вздыхаю и провожу руками по волосам, страстно желая оказаться внутри нее и проклиная себя за то, что был таким гребаным идиотом. Я смотрю на нее умоляющим взглядом.

– Если останешься здесь с девочками, я сбегаю в магазин. – Я поправляю себя, желая, чтобы эрекция спала, и я мог показаться на людях.

Голос Кассандры прерывает мои усилия, когда она мягко говорит:

– Я принимаю таблетки.

Мой член снова оживает, когда я перевожу взгляд на нее.

– Ты не против заняться сексом без них?

– Когда ты в последний раз проверялся? – Она задумчиво смотрит на меня.

Мне приходится выкинуть из головы мысль о том, что я могу трахнуть ее без резиники, чтобы серьезно подумать.

– Наверное, полгода назад, на медосмотре.

– Ты спал с кем-нибудь с тех пор?

– Нет, – мгновенно отвечаю я. – И в любом случае, я никогда раньше не обходился без презерватива. – И это правда. Эверли была зачата из-за порванного презерватива, и даже после ее рождения моя бывшая настаивала на том, чтобы я одевал его, пока она принимала противозачаточные средства.

Ее губы приоткрываются, когда она добавляет:

– Я тоже.

У меня в голове все крутится, когда я сажусь на кровать рядом с ней. Мы должны подойти к этому ответственно. Изучить все варианты.

– Когда у тебя был последний партнер?

Она смеется и откидывается назад, закрывая лицо руками.

– Эй, – говорю я, наклоняясь рядом с ней, чтобы потянуть ее руки вниз. – Глаза на меня, помнишь?

Она нервно прикусывает губу, ее изумрудные глаза становятся уязвимыми, когда находят мои.

– Около года, наверное.

– Господи.

– Да. – Она глубоко вдыхает. – Был один парень с моей работы в Денвере, но это было очень давно.

– Денвер? – Я не могу удержаться и не спросить, ожидая, что она отмахнется от меня, как всегда, когда спрашиваю о ее прошлом.

Она улыбается и поглаживает мою бровь.

– Моя старая корпоративная работа.

Я дергаю головой.

– Ты работала в корпорации?

– Да. – Она хмурится, и ее глаза становятся задумчивыми. – Но я действительно не люблю об этом говорить.

– Почему? – спрашиваю я, проводя рукой по ее талии и терпеливо ожидая, когда же она расскажет мне о своем прошлом.

Кассандра грустно смотрит в глаза и поднимает взгляд к потолку.

– Потому что я ушла не в хороших отношениях, и именно поэтому вернулась домой в Боулдер.

В голове крутятся новые кусочки головоломки, которые встают на свои места. У нее была работа в корпорации, которую она оставила на плохих условиях. Что, черт возьми, произошло? Я не могу представить, чтобы Кассандра ушла с какой-либо работы непрофессионально. В те несколько раз, когда мы обсуждали ее работу здесь, она всегда казалась странно профессиональной, несмотря на ее вольные взгляды на жизнь.

Теперь многие вещи обретают больший смысл.

– Мне нужны были большие перемены, – добавляет она, снова поворачиваясь ко мне лицом. – Перезагрузка.

– Например, работа няней, – предлагаю я, задумчиво глядя на нее. Ее жизненная философия, ее непринужденное беззаботное отношение. Ее стремление не строить никаких планов. И сопротивление тому, чтобы вместе с Кейт заняться бизнесом.

Она не ленится... она выздоравливает. От чего именно, я не знаю. Открываю рот, чтобы задать ей еще несколько вопросов, но девушка поворачивается ко мне и кладет руку на выпуклость моего члена.

Ее губы прижимаются к моей груди, и она бормочет:

– В любом случае... я чиста. Ты чист. Давай вернемся к сексу.

Она толкает меня на спину и забирается сверху, открывая мне прекрасный вид на себя, когда снимает толстовку и спортивный лифчик. Ее грудь практически падает мне лицо, и я не могу удержаться, чтобы не потрогать ее, все мысли о Кассандре и ее прошлой жизни исчезают в присутствии этих сексуальных штучек передо мной.

Я сажусь и обхватываю ее руками, втягивая в рот один сосок, пока она проводит пальцами по моим волосам.

Черт, обожаю, когда она так делает.

Мы сбрасываем остатки одежды и скользим под одеяло, прежде чем она возвращается в свое положение сверху. Девушка обхватывает мой член и прижимает меня к своему влажному центру.

Мне кажется, что я уже сейчас взорвусь.

– Ты уверена? – спрашиваю я, глядя на самую красивую женщину, которую когда-либо видел.

В ответ она медленно опускается на меня, и я слышу стон, вырвавшийся из моего рта, и чертовски рад, что моего ребенка сейчас нет в доме.

– Блядь, Кассандра, ты так чертовски хороша, – рычу я, скользя руками по ее ногам и крепко сжимают ее задницу, когда она замирает на мне.

– О, боже, Макс, – стонет она и откидывает голову назад. Ее руки запутались в моих волосах, и она начинает двигаться на мне, скача на моем члене, как чертова влажная мечта.

Ее глаза не смотрят на меня.

Но ее сладкая, мокрая киска прижимается ко мне, обхватывая член с каждым толчком бедер. Я заставляю себя игнорировать поганые мысли, которые вторгаются в мой разум. Мысли, в которых я сомневаюсь, что она увлечена мной или что меня достаточно, чтобы удовлетворить ее.

Кассандра хочет меня. Ее тело словно создано для меня. Каждый изгиб, каждая ямочка, каждая мягкая и твердая часть ее тела словно созданы для моих рук и рта. Я жажду ее на плотском уровне. А то, что она обнажилась вот так, еще больше разжигает мое желание поглотить ее. Это влечение не одностороннее. Она здесь со мной – без вопросов.

Она подается вперед, когда я хватаю ее за бедра и насаживаю на себя, задевая ее точку G, чтобы мы могли кончить вместе. Ее руки лежат на моей груди, а ее колдовские глаза находят мои. Эротического выражения чистой гребаной эйфории на ее лице достаточно, чтобы я потерял самообладание.

Обхватываю ее рукой за талию и удерживаю, переворачивая нас. Она ахает, когда я хватаю ее за запястья и с силой прижимаю их к матрасу у нее над головой. Опускаю губы к ее шее и нежно посасываю плоть, вдыхая ее аромат, пока подталкиваю ее к финишной черте.

Как только ее лоно начинает пульсировать вокруг меня, девушка высвобождает руки и обхватывает ими мое лицо. Она отрывает меня от своей шеи, чтобы я посмотрел на нее.

– Смотри на меня, – хрипит она, и, услышав, как мои слова эхом слетают с ее губ, когда ее оргазм начинает сжимать мой член, я присоединяюсь к ней, пока наши взгляды удерживают друг друга.

Связь, которую я чувствую с ней, связь, которая отражается в ее глазах, когда я наполняю ее своим освобождением, когда между нами нет преград... это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал раньше.

ГЛАВА 33

Кози

Голова Макса лежит на моем животе, а я играю с прядями его волос. У него всегда такой одурманенный взгляд, когда я что-то с ними делаю. Боюсь, я слегка пристрастилась к этому лицу.

Мы лежим голые на его кровати, одеяла и простыни разбросаны повсюду. Не могу не улыбнуться, когда понимаю, что это самое комфортное физическое состояние, которое я когда-либо испытывала с мужчиной. Странно осознавать это с кем-то, с кем ты просто «трахаешься».

С прошлыми мужчинами мне приходилось напоминать себе, что нужно быть уверенной в себе, потому что я знала, что это то, что нравится мужчинам. Но с Максом это пришло само собой. Может быть, потому что я была слишком шокирована, когда все началось, чтобы дать себе время на стеснение. А может, дело в том, как он хвалит мое тело во время близости или как его глаза блуждают по мне, словно он запоминает каждый сантиметр моего тела, как я запоминаю его.

Это может быть что угодно из перечисленного.

– Могу я задать тебе личный вопрос? – спрашиваю я, откидывая голову на мягкое изголовье кровати и глядя на него сверху вниз.

– Мне понадобится сэндвич, прежде чем буду готов ко второму раунду, – бормочет он с ленивой ухмылкой.

– Я не об этом. – Нежно дергаю его за волосы и оглядываю спальню. – Ты жил здесь с Джессикой до развода?

Макс хмурит брови, глядя на меня остекленевшими глазами.

– Нет... а что?

Я пожимаю плечами.

– Просто любопытно.

Он закрывает глаза и добавляет:

– Вообще-то я никогда не приводил в этот дом женщину... Ай! – вскрикивает он, и я запоздало понимаю, что дергаю его за волосы.

– Прости! – Я отпускаю его локоны и смотрю на него сверху вниз выпученными глазами. – Ты никогда не приводил сюда женщину?

– Нет, – просто отвечает Макс, отодвигаясь от моего живота, чтобы пригладить волосы. Он ложится на подушку рядом со мной, его бицепс напрягается, когда парень заводит руку за голову. – Я иду к ним или снимаю номер в отеле.

Я поворачиваюсь на бок и натягиваю на нас простыню, чтобы сосредоточиться на этом очень шокирующем признании.

– Даже в те недели, когда Эверли у мамы?

Его идеальный профиль кивает в подтверждение.

– Это ужасно, Макс.

– Почему? – спрашивает он со смехом, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня с мальчишеской ухмылкой, от которой у меня мурашки по коже.

– Потому что тебе уже за тридцать. – Я качаю головой, чтобы переключить внимание. – Почему ты не приводишь сюда женщин?

Он облизывает губы и оглядывает комнату с задумчивым выражением лица.

– Потому что я купил этот дом для нас с Эверли, а поскольку ни с кем не встречаюсь всерьез, зачем мне приводить их в этот мир?

Я на мгновение задумываюсь над этим. Он снова и снова показывает, как много значит для него дочь. Как он перестраивает свою жизнь, чтобы убедиться, что она знает, что он любит ее. Безумно думать, что он никогда не хотел, чтобы партнер был частью всего этого.

– Ты ведь уже много лет в разводе. – Я внимательно наблюдаю за ним. – И за все это время не было никого особенного?

– Нет, – просто отвечает он, его грудь поднимается и опускается при глубоком вдохе.

– Ты любил маму Эверли? – спрашиваю я, гадая, не разбито ли у него сердце из-за ее потери.

Его челюсть сжимается, прежде чем он отвечает:

– Тогда думал, что любил.

Я хмурю брови.

– Тогда почему бы тебе не захотеть испытать это снова?

Макс поворачивается на бок, чтобы посмотреть мне в лицо, и на его лице отчетливо читается смирение, когда он кладет руку мне на бедро.

– Мне было трудно доверять женщинам после того, как Джесс открылась мне. Я знаю, что это ее история и ее правда, и рад, что теперь она счастлива. Но после того как она все мне рассказала, на нашу совместную жизнь легла какая-то странная тень.

– Как это? – Я нервно прикусываю губу, крепко сжимая в руках край простыни.

Его глаза напряжены и задумчивы.

– Честно говоря, на каждое воспоминание. Все наши отношения в колледже, момент, когда мы узнали, что она беременна. День, когда я сделал предложение. Это было на нашем выпускном в колледже. Она была на четвертом месяце беременности, но я планировал сделать ей предложение в тот день еще до того, как мы узнали о ребенке.

Мои губы изгибаются в грустной улыбке. Я не могу представить себе Макса в роли парня, склонного к публичному проявлению привязанности. Он кажется слишком закрытым и сосредоточенным, чтобы делать что-то на глазах у толпы людей.

– Мы оба были в шапочках и мантиях. Я думал, это было так необычно. Но теперь все омрачено, как и день нашей свадьбы, и даже рождение Эверли.

– В каком смысле омрачено? – спрашиваю я, мой желудок скручивается в узел из-за того, что он переживает лучшие моменты жизни семьи и не видит в этом радости.

– Потому что я был так чертовски счастлив и влюблен, и думал, что у меня есть партнер, который разделяет все это со мной, но это не так. На самом деле Джессика была в аду, борясь со своим истинным «я» и притворяясь каждый момент, который мы проводили вместе. Разве это настоящая любовь, если кто-то никогда не любил тебя в полной мере?

У меня перехватывает дыхание, когда я слышу боль в его голосе, когда он признается в истинной глубине их отношений. Он жил своей мечтой с женщиной, которую любил, а теперь верит, что она устраивала для него шоу. Какое ужасное чувство.

Мой подбородок дрожит от этого образа.

– Она действительно так себя чувствовала? Ты спрашивали ее об этом? – Я не могу скрыть эмоций, которые прорываются в моем голосе, когда тянусь к его руке, обхватившей мое бедро.

– Мы многое обсуждали. И я даже поговорил с психотерапевтом. – Он тяжело выдыхает, его глаза становятся затравленными, когда он отворачивается от меня и смотрит в потолок. – И это самая хреновая часть. Я прочитал много книг и расширил свой кругозор, поэтому знаю, что то, с чем столкнулась Джесс, гораздо серьезнее того, с чем пришлось столкнуться мне. Но это не отменяет того факта, что то, что я считал лучшими годами своей жизни, было ложью. Вот почему я не завожу отношений. Не хочу ставить себя в такое положение, чтобы снова оказаться в дураках. Я был влюблен в кого-то, а потом узнал, что она не была влюблена в меня все это время – по крайней мере, не в том смысле, который был бы значимым и всепоглощающим. Это вызывает у парня здоровую дозу комплекса неполноценности.

Я резко выдыхаю, услышав это признание. Как, черт возьми, Макс Флетчер, этот прекрасный образец мужчины, находящийся передо мной, мог страдать от комплекса неполноценности?

– Именно из-за этого комплекса я так сосредоточился на развитии своего бизнеса, когда был моложе. По крайней мере, в бизнесе не бывает душевных терзаний. Риски чисто финансовые, пережить их которые легче гораздо, чем эмоциональные. Особенно когда в моей жизни уже есть кто-то, что удовлетворяет меня во всех эмоциональных аспектах, о которых я и не мечтал.

– Эверли, – заканчиваю я его мысль. В горле образовался комок из-за образа этого сильного, мужественного мужчины, который добился успеха, о котором все мечтают, но на самом деле он сломлен на фундаментальном уровне, впустив в свою жизнь любовь к дочери только как форму защиты.

– Она – мой мир. – Голос Макса срывается, и мне кажется, что мое сердце замирает от боли в его глазах. Он прочищает горло и добавляет: – Она прогоняет все мои тучи. Что еще мне нужно в жизни?

ГЛАВА 34

Кози

Слабый звук щебетания птиц пробуждает меня от самого крепкого сна за последние месяцы. Открываю глаза, когда солнечный свет проникает сквозь раздвинутые жалюзи в спальню Макса. Я прихожу в себя, нахмурив брови, когда понимаю, что провела здесь всю ночь.

– Черт, – шепчу я себе под нос и, опустив взгляд, обнаруживаю, что Макс крепко обнимает меня рукой. Его горячее тело прижато ко мне сзади, а размеренное вздымание и опускание его груди говорит о том, что мужчина все еще спит.

Господи... видимо, эпический секс и откровенный разговор по душам вырубили нас обоих. Я намеревалась подняться в гостевую спальню. Но так приятно было чувствовать теплую грудь Макса под своей щекой. А то, как он играл с моими волосами после того, как я забросала его тяжелыми вопросами, лишило меня возможности уйти.

Боже, этот мужчина имеет надо мной такую власть. Я даже не знаю, как это понять. Осознание того, что он не просто строгий, чопорный босс, делает его намного сексуальнее, чем он был двадцать четыре часа назад. Может быть, меня заводит сломленный мужчина? Мне не нужен сломленный мужчина. Я и сама достаточно сломлена.

К тому же я не уверена, что Макс действительно сломлен. Скорее просто упрям. Он решил жить определенным образом, потому что считает, что это все, что ему нужно в жизни. Но Эверли достигнет возраста, когда он будет ей уже не так нужен, и ему захочется с кем-то разделить это освободившееся место в своей жизни.

Мужчина придвигается ко мне сзади, и я тихонько вздыхаю, чувствуя, как его твердая эрекция упирается мне в задницу. Серьезно, как мужчины спят со стояком? Это же должно быть больно.

Взглянув на часы, я вижу, что еще только шесть утра, так что у нас будет достаточно времени, чтобы подурачиться до того, как проснутся девочки.

Просовываю руку под одеяло и тянусь себе за спину. Макс вздрагивает, когда я пальцами обхватываю его длинный ствол. Его пах сразу же вдавливается в мою задницу, когда мужчина крепче сжимает меня за талию. Его сильная рука, опоясывающая мою талию, чертовски восхитительна, но я не буду отвлекаться.

Я переворачиваюсь и забираюсь под одеяло, чтобы дать Максу возможность проснуться счастливым, чего он, безусловно, заслуживает после прошлой ночи.

– О, черт. – Его хриплый утренний голос срывается, когда я втягиваю в рот головку его члена, пробуя на вкус соленую сперму.

Я стону, вбирая его шелковистую твердую плоть.

– Кассандра, – стонет он, когда я сжимаю его у основания и скольжу губами по его члену, чувствуя возбуждение при каждом толчке его бедер. – Боже, Кассандра.

Звук моего имени на его губах согревает кровь в моих венах. До того как попала в этот дом, мне никогда не нравилось мое имя. Мне всегда казалось, что оно предназначено для кого-то более элегантного и зрелого, чем я.

Но когда Макс произносит его так, как только что произнес, боже, я становлюсь Кассандрой.

Я втягиваю его член в горло и слышу слабое жужжание уведомления на его телефоне. Приостанавливаю свою лучшую работу, чтобы послушать, и буквально задыхаюсь вокруг члена Макса, когда слышу где-то в доме голос Эверли:

– Пойдем посмотрим, что мой папа приготовит нам на завтрак!

– Это камера? Эверли идет в дом? – От быстрых шагов в доме я откидываю одеяло. – Ты запер дверь? – шепотом кричу я, все мое тело напряжено от ужаса.

Полузакрытые глаза Макса распахиваются.

– Черт.

Спрятаться... Мне нужно спрятаться!

Две пары ног стремительно приближаются к нам, и я скатываюсь с дальней стороны кровати. Коленной чашечкой больно ударяюсь в деревянный пол, когда вместе с одеялом, которое взяла с собой, падаю на пол. Макс пытается накрыться простыней, а я кусаю губу и хватаюсь за колено, безмолвно крича в агонии. Полы у него действительно деревянные? По ощущениям, это бетон или каменные глыбы! Или, возможно, настил из гвоздей!

– Папа, мы с Клэр хотим есть, – раздается голос Эверли, входящей в комнату с таким видом, будто она уже несколько часов не спала. – Мы хотим блинчиков.

– Блинчики? – повторяет Макс, звуча гораздо спокойнее, чем мог бы, учитывая, что его член, вероятно, все еще покрыт моей слюной. Он громко кашляет, и я слышу шорох простыней. – Я, наверное, справлюсь с блинчиками.

– Где рубашка твоего отца? – Клэр хихикает, и мои глаза расширяются.

– Папа никогда не надевает рубашку в постель, – отвечает Эверли, щелкая языком. – А твой папа спит в рубашке?

– Да, но живот моего папы не похож на живот твоего папы. Он волосатый.

– Фу! – восклицает Эверли.

– Ладно, как насчет того, чтобы вы двое оставили меня на секунду, а я сейчас выйду, чтобы помочь вам. – В голосе Макса звучат отцовские нотки. Хороший ход.

– Пойдем будить Кози! – взволнованно восклицает Эверли.

– Эм... – Макс произносит звук, едва ли похож на человеческий. – Она, эм... ушла на пробежку.

Черт, Макс! Эверли поймет что это ложь!

– Кози не бегает, – со знанием дела заявляет Эверли.

Я в равной степени тронута и раздражена тем, что она так хорошо меня знает.

– Она... эм... побежала за завтраком, я имею в виду. – Отличное спасение, Макс. – Я позвоню ей, чтобы узнать, сможет ли она принести нам блинчики.

Обе девочки радостно восклицают, и я слышу громкий топот их ног, когда они уходят, оставив дверь открытой. Благослови их маленькие сердца.

Макс оборачивает простыню вокруг своей талии и босиком идет к двери, и я слышу милосердный щелчок замка, прежде чем выбираюсь из своего уютного гнездышка из пуховых одеял. Я кладу руки на край кровати и сдуваю с лица прядь волос.

– Возможно, нам понадобится вызвать на дом доктора Джоша.

Макс

Кассандра прикладывает лед к колену за завтраком, а Эверли и Клэр заваливают ее миллионом вопросов о том, как она поранилась во время «пробежки» за завтраком.

– Так там была птица? – снова спрашивает Эверли.

– Да.

– И собака? – вклинивается Клэр.

Кассандра кивает с серьезным видом.

– Да.

– И они столкнулись друг с другом до того, как столкнулись с тобой? – Эверли смотрит с сомнением.

Я не могу ее винить. Думаю, в какой-то момент в этой истории фигурировал волшебник, но Кассандра осознала свою ошибку и заменила «волшебника» на «свист»¹⁵. После этого все стало очень запутанно.

– Ты уверена, что собака не напала на птицу? – спрашивает Клэр, слизывая сироп с пальцев. – Моя собака любит гоняться за птицами. Однажды он убил одну. Оторвал ей голову и бросил на дорогой мамин коврик.

– У тебя есть собака? – спрашивает Эверли с придыханием, и я слегка обеспокоен тем, что она пропустила самую захватывающую часть истории про отрывание головы. – У моих бабушки и дедушки есть собака.

– Да, его зовут Руфус. Он ест свои какашки.

– Фу! – Они вместе хихикают и начинают болтать о собаках и какашках, давая Кассандре столь необходимую передышку от ее эпического рассказа о волшебниках, птицах и собаках.

Я в десятый раз одними губами говорю ей: «Прости».

Не могу поверить, что не запер дверь. Вчера вечером мне это даже не пришло в голову. Полагаю, потому что это никогда не входило в привычку.

И честно говоря, после того как выгрузил на нее десятилетний багаж, я, должно быть, был слишком измотан, чтобы даже подумать об этом. Господи, это было намного больше, чем я собирался с ней поделиться. Черт, думаю, это было больше, чем я сказал своему гребаному психотерапевту после месяца сеансов.

Кассандра умеет обезоружить меня. Я думал, что выяснение отношений поможет, но, боюсь, от этого становится только хуже. Она проникает мне под кожу, и я не уверен, что думаю по этому поводу.

Девочки ставят тарелки в раковину и уходят играть на улицу, наконец-то, оставляя нас с Кассандрой наедине. Я подхожу к ней и кладу телефон на стол рядом с ней, чтобы мои руки были свободны для осмотра ее колена. Беру ее за лодыжку и сажусь на стул, на который опирается ее нога, положив ее ступню себе на колени. Снимая лед, я морщусь, увидев, что уже образовался приличный синяк.

– Черт! Похоже будет синяк.

– По крайней мере, эта отметина была нанесена самостоятельно, – бормочет она, пытаясь выглядеть сердитой, но безуспешно.

– Хочешь, чтобы я позвонил Джошу? – Я поднимаю глаза и внимательно смотрю на нее.

– Нет, – отвечает она со смехом. – Фермерская девочка, помнишь?

– Как я мог забыть? – Моя рука задерживается на ее ноге, и мне приходится бороться с желанием провести ладонью между ее бедер.

У нее перехватывает дыхание, очевидно, она понимает, о чем я думаю, но наши грязные мысли прерываются, когда мой на мой телефон приходит уведомление.

Кассандра хватает его и протягивает мне, глядя на экран.

– Кто такая Хенли?

Волна адреналина проносится по моему телу.

– Черт.

– Что? – спрашивает Кассандра, хмуро переводя взгляд на телефон..

Открываю сообщение и вижу фотографию Хенли в платье. Надпись гласит: «Это подойдет?».

Я переворачиваю телефон и провожу рукой по волосам, взъерошивая их на макушке, пытаясь понять, что, черт возьми, делать в этой ситуации.

– Макс, ты меня пугаешь. – Голос Кассандры наполнен тревогой.

Я опускаю руку на стол.

– Ничего такого... просто я облажался.

– Как облажался? – настаивает она, убирая ногу с моего колена, словно предчувствуя, что за этим последует.

Я могу выкрутиться. Могу объяснить ситуацию и образумить ее. Это необязательно должно быть чем-то особенным.

Повернувшись лицом к Кассандре, я раздвигаю свои ноги, чтобы обхватить ее, и смотрю на нее серьезным взглядом.

– Я пригласил Хенли стать моей «плюс один» на благотворительном мероприятии в Денвере, которое состоится через пару недель. Это было до того, как мы с тобой начали... все это. – Эта фраза вдруг кажется мне до боли детской. – Я совсем забыл об этом мероприятии, не говоря уже о том, что пригласил Хенли.

Кассандра с любопытством смотрит на меня.

– Кто она?

– Она... – Черт, как мне это сказать? – Та, с кем я встречаюсь в Аспене, когда бываю там.

– Типа приятеля для траха? – Кассандра спрашивает то, что я не могу признать. Я деревянно киваю, и она издаёт сухой смешок. – Для парня, который не заводит отношений, это очень близко к этому.

– Кози, – говорю я.

– Не надо оправдываться, – раздраженно огрызается она. – Ты пригласил ее после того, как поцеловал меня?

Я хмурю брови.

– Возможно.

Она облизывает губы и кивает, ее челюсть напряжена от раздражения.

– Все в порядке... вы двое должны пойти.

– Я не хочу идти. – Мой тон звучит резче, чем я намеревался, но меня раздражает ее холодный, расчетливый взгляд. Кассандра со мной не такая. Никогда. – Но я в совете директоров, так что должен пойти.

– Кто присматривает за Эверли? – Она улыбается мне, и это так чертовски фальшиво, что у меня внутри все переворачивается.

Я тяжело вздыхаю.

– Она останется на ночь с моими родителями.

– Отлично, – резко отвечает она. – Я могу покрыть остальное время, если ты хочешь устроить выходные. Это не проблема.

Она пытается встать и спотыкается, поэтому я встаю и кладу руки ей на талию, чувствуя, как ее тело вздрагивает от моего прикосновения. И это не самая приятная дрожь.

– Кассандра, что ты делаешь?

– Ничего, Макс, – мурлычет она слащавым тоном, высвобождаясь из моих объятий. – Просто иду домой... э-э... обратно в дом у бассейна. В любом случае, мне больше не следует здесь находиться. Сегодня выходные.

Моя грудь вздымается, когда я смотрю на нее сверху вниз.

– Не делай этого.

– Я ничего не делаю. – Она натянуто смеется, ковыляя прочь от меня. – Мы покончили с этим, и нам пора возвращаться к нашим жизням. Я все равно иду на свидание с Дакотой сегодня вечером, так что все просто замечательно.