Текст книги "Последний в списке (ЛП)"

Автор книги: Эми Доуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 25

Макс

Мой сотовый звонит, когда я разговариваю в Zoom по франшизе пекарни, которую мы открываем в Колорадо-Спрингс. На экране высвечивается имя Кейт. Зная, что лидер по этому проекту может справиться с этой встречей, я выключаю камеру и отключаю микрофон, чтобы ответить на звонок.

– Мне достаточно любопытно, чтобы продолжать принимать твои звонки, Кейт Смит, – говорю я с улыбкой, которую, надеюсь, она слышит в моем голосе.

– О, Макс... разве ты не знаешь, что я как помешанный на мячах рэт-терьер? Если будешь продолжать бросать мячи мне в лицо, я никогда не оставлю тебя в покое.

– Это... интересная аналогия.

– Я писательница, Макс, – говорит она.

Усмехаясь, я спрашиваю:

– Чем могу быть полезен, Кейт?

– Могу я получить номер телефона Кози? Твоей няни?

– Эм... конечно. – Я с любопытством хмурюсь. – Вам нужна няня для Такера? Я не уверен, что она действительно работает няней, но, полагаю, за спрос денег не берут.

– Нет, нам не нужна няня. Я хочу попросить ее сделать для меня несколько досок.

– О. – Мои брови удивленно поднимаются. – И сколько же их будет?

– Надеюсь, что много, – взволнованно отвечает Кейт. – У меня появилась отличная идея, и я могла бы воспользоваться твоим советом, раз уж ты такой известный человек в городе.

– Хорошо...

– Я хочу открыть книжный магазин, где мы будем продавать читателям уникальные книжные боксы. В них будут входить подписанные книги и уникальные подарочные наборы, например, мини-доски, тематически связанная с книгой, какие-то сувениры и... футболки или что-то в этом роде. Я также хочу привлечь Нору и пекарню. Все вырученные средства пойдут на благотворительность. Я подумала, что ты можешь дать мне несколько советов по созданию некоммерческой организации и поможешь с освобождением от налогов? Может быть, свяжешь меня со своим юристом?

– Да, я определенно могу помочь с этим. Звучит очень круто, Кейт, – серьезно заявляю я. Она всегда такая шутница, но это показывает ее с совершенно новой стороны.

– Спасибо, у меня есть целая программа и бизнес-план... может быть, мы могли бы встретиться в пекарне Норы как-нибудь на этой неделе и все обсудить?

– Конечно. Я попрошу Марсию проверить мое расписание и написать тебе, когда мне удобно.

– Отлично! – взволнованно восклицает Кейт. – И напиши мне номер Кози.

– Обязательно. Не могу представить, чтобы она отказалась. Похоже, ей нравится делать эти доски.

– Приятно слышать, потому что если дело пойдет так, как я думаю, то у меня может появиться для нее предложение о работе на полную ставку.

– Правда? – Я повязываю галстук и обдумываю эту концепцию.

– Да, но не волнуйся, ничего не изменится, пока не закончится лето и не вернется твоя бывшая жена. Обещаю, я не украду у тебя Кози. Она закончит с тобой еще до того, как мы будем готовы к запуску.

Закончив разговор с Кейт, я не могу не поразиться тому, что уже прошел почти месяц лета. Удивительно, как быстро я привык к тому, что Кассандра и Эверли каждый день бывают дома. Мысль о том, что они обе уедут в конце лета, меня... угнетает.

На мой телефон приходит уведомление, и я вижу фотографию Эверли, лежащей на одном из шезлонгов у бассейна с зеленой грязью на лице. Руки она держит за головой, а на лице – глупая улыбка.

Кассандра: У-ля-ля, детка. Морское чудовище показало свое истинное лицо. Следующая остановка... она собирается пемзовать мои ноги.

Я: Я не знаю, что это такое, но звучит грязно.

Кассандра: Сексуально грязно или на самом деле грязно?

Я: Да, и то, и другое.

Кассандра: И у Задди раскрыт еще один изврат.

Я: Задди?

Кассандра: Притворись, что ты никогда не читала это.

Я: Слишком поздно. Я погуглил.

Кассандра: Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

Я: Там говорится о богатом, красивом, пожилом мужчине. Я не настолько старше тебя.

Кассандра: Это из-за седых волосков у тебя на затылке.

Я: У меня есть седые волосы?

Кассандра: Всего несколько. Не волнуйся, они гармонируют со светлыми волосами. И выглядят хорошо! Сексуально. Изыскано. Флюиды Задди.

Я: Я отправлю скриншоты этого разговора твоей сестре.

Кассандра: Ты злой Задди!

Я улыбаюсь, глядя на экран своего телефона, как влюбленный щенок, когда слышу, как коллега повторяет мое имя через динамик компьютера.

– Макс, ты там? У нас к тебе вопрос. Макс?

Выдохнув, я разглаживаю галстук, чтобы привести себя в порядок, а затем включаю камеру и микрофон. Задди или нет, но мне нужно управлять компанией.

ГЛАВА 26

Кози

– Алло? – бубнит в трубку сонный голос Дакоты. Я бросаю взгляд на часы и съеживаюсь, когда вижу, что сейчас только пять тридцать утра.

– Дакота, – шиплю я, нуждаясь в том, чтобы она проснулась к чертям собачьим и разделила мою энергию... то есть я веду себя так, будто выпила десять чашек кофе, хотя на самом деле не сделала ни глотка. – Помнишь старый фильм с Алисией Сильверстоун и Кэри Элвесом? Он называется «Увлечение». Он писатель и переезжает в их гостевой дом, а дочь-подросток становится одержимой им, возносит его на пьедестал и... пытается убить его девушку роем пчел в темной комнате?

– Да.

– Так вот, я – персонаж Алисии Сильверстоун. – Мой голос дрожит, когда я провожу рукой по голове. – Сейчас я нахожусь в своей спальне на чердаке и выглядываю в окно, как извращенка, наблюдая за тем, как Макс нарезает круги в бассейне. На улице еще темно, но я вижу его, Дакота. Теперь я официально стала преследовательницей в этой ситуации.

В трубке раздается приглушенный звук, и Дакота громко зевает.

– Во-первых, если уж на то пошло, ты – Алисия Сильверстоун из фильма про няню. Помнишь, там было два мальчика-подростка, которые за ней бегали, плюс отец? Боже, этот фильм был чертовски грязным. Старую коллекцию видеокассет твоих родителей, наверное, стоило бы запереть подальше. – Она сонно хихикает.

Я пригибаюсь, когда вижу, как Макс вылезает из бассейна. Солнце начинает проглядывать сквозь деревья, поэтому мне открывается прекрасный вид на то, как он вытирается. Мужчина поворачивается ко мне спиной, и я замечаю, что его плавки сидят так низко, что видна самая верхняя часть его задницы, и я могу видеть линию загара. Серьезно, теперь «задница сантехника» – это сексуально? Еще один изврат разблокирован.

– Так если я нянька Алисия Сильверстоун, что это значит? Это он порочный, а не я? – спрашиваю, все еще отчаянно пытаясь найти хоть какое-то подобие утешения в этой болезненной ситуации.

– О, вы оба порочные, это точно.

Я стону.

– Почему мы решили, что это хорошая идея – переспать с боссом?

– Потому что ты не подросток-псих, Кози. Ты взрослая женщина, а Макс горяч. Ты бы возненавидела себя, если бы не воспользовалась моментом и не подцепила Задди. Я чертовски горжусь тобой.

С моих губ срывается еще один тяжелый вздох. В последние дни я часто тяжело вздыхаю. И, к сожалению, Дакота ничем не сглаживает тревогу, все еще бурлящую в моем животе. Я думала, что сексуальное напряжение спадет после того, как мы переспим. Но этот засранец Задди заставляет меня пить кофе уже три утра подряд. Три! И знаете что? Есть что-то очень эротичное в том, когда мужчина в костюме подает тебе чашку кофе. «Старбаксу» нужно немедленно сменить форму сотрудников.

Ладно, количество моих извращений теперь вышло из-под гребаного контроля.

Не говоря уже о причудах Макса! Укусы, засосы, напряженный зрительный контакт. Это много. Мы и есть много. На этой неделе мне даже не пришлось брать в руки книги Мерседес Ли Лавлеттер, потому что я живу в какой-то фантазии.

Даже мои смс-переписки с Максом... уже рейтинга PG¹⁴.

Я:Предупреждаю... Мы с Эверли сегодня занимались тай-дай, и она, возможно, пробралась в твой гардероб и переделала несколько твоих белых футболок.

Макс: О, боже.

Я: Да, а еще... твой гардероб словно прямиком из любовного романа Мерседес Ли Лавлеттер. Возможно, у меня немного текли слюнки, когда я бродила вокруг и рассматривала твои вещи.

Макс: Когда-нибудь ты должна рассказать мне, что именно тебе нравится в книгах Кейт.

Я: Эмодзи с прикрытыми руками глазами. Это был бы неуместный разговор с моим боссом.

Макс: Я думаю, что мы уже зашли далеко за грань уместности, не так ли, Кассандра?

Я отвлекаюсь от своих размышлений, чтобы спросить Дакоту:

– Почему оба фильма, которые мы обсуждаем для истории моей жизни, – это пошлые психологические триллеры, а не милые романтические комедии? – Моя рука потеет, когда я сжимаю телефон, словно это спасательный круг.

– Потому что ты – это ты, Кози. И это просто не в твоем стиле – отождествлять себя с классикой, – просто отвечает Дакота.

– Верно подмечено.

– Просто расслабься, хорошо? Может, навестишь родителей сегодня вечером? Выберись из этого крошечного домика сексуальных воспоминаний и подыши свежим деревенским воздухом.

– Это хорошая идея, – резко отвечаю я, потому что здесь все еще пахнет Максом. – Ничто так не возвращает к реальности, как откровенный разговор о моем будущем с мамой.

– Хорошо, подруга. Я пошла спать, – бормочет она и даже не ждет, пока я попрощаюсь, прежде чем повесить трубку.

Чувствую себя отвергнутой, а солнце еще даже не встало. Хотела бы я сказать то же самое о своем либидо.

Вечером, когда перед глазами возникает знакомый вид большого красного амбара моей семьи, я чувствую некоторое облегчение, въезжая на большую круговую подъездную дорожку, чтобы припарковаться. Оставив ключи в замке зажигания, направляюсь к классическому белому двухэтажному дому.

Оба моих родителя работают полный рабочий день и используют свою хобби-ферму в качестве дополнительного дохода. Они выращивают ягнят и продают малышей детям из 4-H. Некоторые даже держат здесь своих животных и приходят кормить их и работать с ними каждый день, чтобы подготовить к ярмарке. Для моих родителей это неплохой заработок, так что, думаю, они будут заниматься этим, пока есть физическая возможность.

Мы росли не в достатке, и я помню, как в детстве дико завидовала своим одноклассникам, которые носили одежду известных брендов. Однажды на Рождество бабушка с дедушкой подарили мне толстовку бренда Under Armor, и я носила ее до тех пор, пока она не стала практически прозрачной, потому что это была самая красивая вещь, которая у меня была.

Именно поэтому у меня были такие большие амбиции, когда дело доходило до учебы. Я была уверена, что если буду получать хорошие оценки и посещать все нужные занятия в колледже, то смогу найти потрясающую работу, стать богатой, счастливой и иметь все, чего только душа пожелает.

Как же я ошибалась!

– Привет, Кэсси! – кричит моя мама, Шерил, когда я подхожу к крыльцу.

Она раскрывает руки для объятий, и я погружаюсь в них, как в теплое одеяло. У нас с мамой схожее телосложение – большая грудь и изгибы, но темные волосы и светлый цвет лица достались мне от отца.

– Заходи. Папа только что пришел с работы. – Она отступает назад и держит дверь открытой.

Когда я вхожу, отец как раз заканчивает мыть руки в кухонной раковине и поворачивается ко мне, чтобы обнять.

– Рад тебя видеть, Турбо, – говорит мой папа, Куртис, крепко сжимая меня. Он называл меня «Турбо» с тех пор, как я получил права. Говорил, что из под моих колес летели камни каждый раз, когда выезжала с нашей посыпанной гравием дорожки в школу.

– Ты ведь останешься на ужин? – спрашивает мама, проверяя жаркое в духовке.

– Да, конечно, – отвечаю я, садясь за стол вместе с папой. – Пахнет замечательно.

– Как новая работа? – спрашивает папа, и его глаза искрятся от широкой улыбки на лице.

– Все хорошо... ребенок замечательный.

– Её зовут Эверли, верно? – спрашивает мама, бросая прихватку на стол, прежде чем подойти к нам.

– Да. Ей одиннадцать, так что это очень просто. Честно говоря, в основном она может позаботиться о себе сама, но еще в том возрасте, когда пока не достаточно взрослая, чтобы оставаться дома одной на все лето. Так что я чувствую себя скорее подружкой, чем няней.

– Понятно, – говорит мама, нахмурив брови, наблюдая за мной. – А платят хорошо?

– Да, хорошо, – быстро отвечаю я.

– Но это только на лето?

– Да.

– И что ты будешь делать после этого? – спрашивает она, и я чувствую себя так, будто нахожусь на собеседовании, а не на воссоединение с родителями.

Безразлично пожимаю плечами, не готовая рассказать им о странном звонке, который получила вчера от Кейт, она же Мерседес. Я до сих пор не уверена, как отношусь к той идее, которую она мне предложила, и пока сама не разобралась, мне не нужно мнение моих родителей по этому вопросу.

Мама тяжело вздыхает.

– Такое образование, а ты просто... нянчишься.

– У меня есть время, мам, – говорю я в сотый раз.

– И при этом ты тратишь свои сбережения, – быстро добавляет она. – Твои студенческие ссуды быстро иссякнут, и что ты тогда будешь делать?

– Шерил... – предупреждает мой отец.

– Куртис, она должна это услышать, – огрызается мама, переводя взгляд с меня на него. – Прошло уже семь месяцев. Она здорова, и ей нужно найти настоящую работу, чтобы зарабатывать настоящие деньги.

– Мам, я полностью осведомлена о своем финансовом положении, – резко отвечаю я, чувствуя, как мое беспокойство разрастается с каждым словом, которое вылетает из ее уст. – Тебе не нужно беспокоиться обо мне, хорошо?

– Это невозможно, – говорит она. – Я буду беспокоиться о тебе и Ребекке до конца своих дней. Это то, что родители делают всегда. Твой возраст не имеет к этому никакого отношения. – Она глубоко вдыхает и прижимает кулак к губам. – Матери всегда волнуются, Кэсси. Особенно после того как ей звонят, как мне в прошлом году, и сообщают, что ее молодая, здоровая и, казалось бы, процветающая дочь попала в больницу.

У меня щиплет в глазах от муки в выражении ее лица. Ненавижу, что моей маме пришлось получить такой звонок, и ненавижу, что не заметила признаков, доведя себя до такого состояния.

Я протягиваю руку через стол и беру ее за руку.

– Мам, я обдумываю, что делать дальше, хорошо? Это не навсегда. Только на данный момент. Но я в порядке, честное слово. – Наклоняю голову, чтобы поймать ее взгляд. – Посмотри на меня. Разве я не выгляжу счастливой?

– Выглядишь. – Уголок ее рта приподнимается в мягкой улыбке, когда она протягивает руку, чтобы погладить меня по лицу. – Как прежняя Уютная Кэсси. Ты даже немного загорела.

Я улыбаюсь, благодарная за то, что разговор ушел в другое русло.

– Ну, у Макса есть бассейн.

– Кто такой Макс? – с любопытством спрашивает папа.

– Эм... отец Эверли, – отвечаю я, чувствуя, как мои щеки краснеют под пристальным взглядом родителей. Я заправляю волосы за уши и устремляю взгляд на свои руки, лежащие на столе.

– Он хороший парень? – спрашивает папа, и я чувствую, как в нем разгорается энергия папы-медведя. Он всегда так заботился обо мне и Бекке. Похоже на то, как Макс относится к Эверли.

– Хороший, – отвечаю я, чувствуя, как в животе порхают назойливые бабочки, когда я представляю его с Эверли за кухонной столом. – Я ожидала, что он будет совсем другим, как многие богачи, с которыми сталкивалась в Денвере. Ну, знаете... вечно в разъездах, почти не участвует в жизни своих детей, эго больше, чем Скалистые горы. Но Макс не такой... кажется, у него хорошо получается балансировать.

Я хмурюсь от осознания того, что не отдавала Максу должного. Да, он работает почти по двенадцать часов в день, но когда находиться дома с Эверли, кажется, полностью сосредоточен на ней. И до сих пор я ни разу не видела, чтобы он ходил в офис по выходным, что для генерального директора компании кажется почти неслыханным.

Затем раздается голос мамы:

– Ребекка сказала, что он крупная шишка в Боулдере. Может, ты найдешь работу в его компании, когда закончится лето?

И мы вернулись к тому с чего начали!

Мои родители... Да благословит их Бог, но они просто не могут понять мой новый взгляд на жизнь. Они типичные представители среднего класса, которые копили на каждое сокровище в своей жизни и ни дня не провели без работы. И я люблю их за это. Благодаря их упорному труду у меня появилась привилегия уделить немного времени себе.

Возможно, если бы я выбрала другую карьеру, или, черт возьми, даже другую компанию, все сложилось бы не так плохо для меня. Все, что я знаю, – это то, что в следующий раз я буду гораздо более тщательно подходить к выбору профессии. И собираюсь понять, во что ввязываюсь, прежде чем прыгну в омут с головой. Или когда меня туда затянет.

ГЛАВА 27

Макс

Поздним вечером в пятницу я слышу слабое жужжание шлифовальной машины, работающей в гараже. Эверли в пижаме смотрит фильм, и похоже, после нашего разговора за ужином у нее улучшилось настроение. Очевидно, сегодняшний день был не самым лучшим для нее, но она уверяет меня, что ничего страшного не произошло, просто день был не очень удачным, поэтому я думаю, что сообщения Кассандры, которые она прислала мне ранее, могут быть верными.

Кассандра:Сегодня был тяжелый день. ☹ Эверли плакала после того, как поговорила с мамой, и, похоже, весь день не могла справиться с эмоциями. Я даже пыталась устроить с ней танцевальную вечеринку на террасе, но она была не в настроении.

Я: Что я могу сделать, чтобы помочь?

Кассандра: Мороженое всегда мне помогает, когда бывает грустно.

Я: Я принесу его домой, когда закончу работу в офисе. Думаешь, она просто тоскует по маме?

Кассандра: Да, я уверена, что отчасти дело в этом. Но также думаю, что это могут быть гормоны. Я не мать, но я женщина, и когда она расплакалась из-за того, что неправильно написала слово в отчете о своей книге, я поняла, что это не просто тоска по маме.

Я: Может, сегодня провести тихий вечер дома?

Кассандра: Определенно. И, возможно, посмотреть какой-нибудь фильм. Я знаю, что ты стараешься ограничить ее время у телевизора, но она молодая женщина, чье тело меняется. Есть над чем задуматься, и иногда хороший фильм помогает успокоить нервы.

Я: В кои-то веки я с тобой согласен, Кассандра.

Кассандра:Давно пора. ☺

Я: Спасибо, что сообщила мне об этом.

Кассандра:Всегда. XoXo

Я спускаюсь вниз и вижу, что Эверли все еще увлечена своим фильмом. Ее глаза выглядят яркими и счастливыми, она быстро улыбается мне, и я оставляю ее спокойно смотреть фильм с молодой Линдси Лохан.

Прохожу через кухню в сторону своей спальни, но останавливаюсь, когда дохожу до двери, ведущей в гараж. Мне действительно стоит поговорить с Кассандрой. Это первый день, когда Эверли приходится нелегко с тех пор, как она начала здесь работать, и я хочу, чтобы Кассандра знала, что я благодарен ей за то, что она утешает моего ребенка.

К тому же всю неделю у меня не было времени поговорить с ней по-настоящему. Она кажется нервной всякий раз, когда я приношу ей чашку кофе, но не пытаюсь ее напугать. Просто пытаюсь показать ей, что ее ценят. И это правда. Сегодня она прислала фотографию Эверли, прижавшейся к ее груди. Ее глаза были красными, а улыбка – грустной, но я все равно сохранил эту чертову фотку в своем телефоне, потому что о ней заботились. Я не отношусь к этому легкомысленно.

Направляюсь в мастерскую и застаю Кассандру сгорбившейся над длинным куском дерева, прикрепленным к козлу для пилки дров. Она обрабатывает его ручной шлифовальной машиной, и мой взгляд невольно скользит по ее изгибам. Они все такие же манящие, как и раньше. Интересно, остались ли на ее заднице следы от моих зубов?

Член реагирует на эту шальную мысль почти сразу же, прижимаясь к молнии моих джинсов. Это интересно, потому что с большинством женщин, с которыми я встречаюсь, влечение исчезает почти мгновенно после того, как мы переспим. Но с Кассандрой я не хотел покидать ее постель на следующий день. Когда мой брат прислал сообщение, в котором спрашивал, во сколько привезти Эверли домой, я едва не начал умолять его оставить ее у себя еще на одну ночь, чтобы я мог продолжить трахаться с няней.

Боже, я в полной заднице.

И не позволю сексу занимать приоритетное место в течение всего времени, проведенного с моим ребенком, каким бы умопомрачительным он ни был.

– О, привет, – говорит Кассандра, вздрагивая, когда замечает, что я смотрю на нее с порога мастерской. – Не слышала, как ты вошел.

Она выключает шлифовальную машину и вынимает наушники, а затем поднимает на голову защитные очки. На ней снова эта зеленая кепка козырьком назад, и, клянусь, это самое сексуальное, что я когда-либо видел на ней. А я видел ее голой.

– Как Эверли? – сразу же спрашивает Кассандра, и это каким-то образом делает ее еще более привлекательной.

– Она в порядке. Смотрит внизу какой-то фильм с Линдси Лохан, – отвечаю я, направляясь к тому, над чем она работает.

– Какой?

– В фильме она молодая и у нее ужасный британский акцент.

– «Ловушка для родителей»! – взволнованно восклицает Кассандра. – Я обожала этот фильм в детстве. Знаешь, я думала, что у Линдси Лохан действительно есть сестра-близнец. Ребекка сказала, что ее сестра-близняшка возненавидела славу, которую принес им фильм, и скрылась. Еще пару лет назад я думала, что это чистая правда.

– Серьезно? – Я смотрю на нее, ожидая кульминации, которая не приходит.

– Да, я не горжусь этим. – Ее губы поджаты, когда она снимает свой кожаный фартук и оттягивает майку от тела, что охладиться. Мне приходится бороться с желанием не смотреть на ее грудь, когда она добавляет: – Эверли понравилось те пять видов мороженого, с которыми ты пришел домой?

Эту дразнящую улыбку на лице Кассандры я очень хотел бы стереть поцелуями. Как она может высмеивать меня за то, что купил слишком много мороженого, когда сама буквально только что сказала мне, что до недавнего времени считала Линдси Лохан одной из близняшек?

Пожимаю плечами и провожу рукой по волосам.

– Возможно, я немного переборщил.

– Думаешь? – Она хихикает.

Пригвождаю ее дразнящим взглядом.

– Я иногда перегибаю палку. – Она прикусывает губу, заставляя меня прикусить и свою, и мне вдруг становится очень жарко. Делаю паузу, прежде чем добавить: – Я просто хотел зайти сюда, чтобы еще раз поблагодарить за сегодняшний день. В прошлом у нее были проблемы с тревожностью, и обычно она обращается за помощью к маме, но ты, похоже, ее утешила. Это много значит для меня.

– О, в любое время. – Кассандра игриво показывает на свое тело. – Тяжелая это работа – быть женщиной и постоянно пытаться разрушить патриархат.

Я хихикаю и переключаю внимание с ее тела на доску, над которой девушка работает.

– Для чего это? – спрашиваю я, протягивая руку, чтобы пощупать бесформенный кусок дерева на козлах. – Это что-то для той штуки, о которой Кейт говорила? Ее книжные боксы? Надеюсь, ничего страшного, что я дал ей твой номер?

Кассандра хмурит брови и пожимает плечами.

– О да, все хорошо. Я пока не уверена насчет всего этого. Похоже, это серьезное дело.

– Для тебя или для нее?

– Эм... ну, для нее точно. А для меня? Я никогда не думала о том, чтобы начать бизнес с такого хобби, как изготовление досок для закусок, – заикаясь, произносит она, нервно потирая лоб.

Я с любопытством наблюдаю за ней.

– Разве это не мечта большинства людей? Сделать карьеру из того, что тебе действительно нравится делать?

Кассандра колеблется, прежде чем заговорить, явно взвешивая свои слова.

– Но хорошо ли монетизировать то, что мы любим? Есть риск перестать любить это дело, если начнем ставить перед собой жесткие сроки и вешать денежные ярлыки.

– Не думаю, что Кейт так относится к своим книгам, – отвечаю я, ненавидя то, как изменился язык тела Кассандры. Она стала замкнутой и дерганой, а это странная реакция, когда мы говорим о том, что ей нравится.

Брови Кассандры понимающе поднимаются.

– Это правда. Просто сейчас я приверженец анти-суета культуры, так что мне есть над чем задуматься.

Я дразняще подмигиваю ей и наклоняюсь, чтобы прошептать:

– Боже упаси тебя отказаться от своего вольного образа жизни и хоть раз сделать больше, а не меньше.

У нее отпадает челюсть, когда она смотрит на меня смертоносным взглядом, который возбуждает меня до смерти.

– Мне не чуждо делать больше, не волнуйся. Просто сейчас я выбрала жизнь своим основным занятием, а работу няни – второстепенным. В спокойной жизни нет ничего плохого.

– Понятно... – Щелкаю языком, когда она возмущенно фыркает. Забавно выводить ее из себя, но я знаю, как она реагирует, когда я начинаю задавать слишком много личных вопросов, поэтому возвращаюсь к беспорядку на столе. – Ты так и не сказала мне, что собираешься делаешь из всех этих деревянных кусочков.

Ее лицо мгновенно светлеет.

– О... я нашла эти замечательные кусочки коряг у ручья на этой неделе, теперь подготавливаю их, чтобы выложить в квадратную форму и заполнить промежутки эпоксидной смолой. Эверли выбрала великолепный бирюзовый пигмент, который будет смотреться потрясающе.

– Ты раньше работала с эпоксидной смолой? – спрашиваю я, слегка впечатленный. Она ведет себя так, будто у нее нет амбиций, но это полная чушь. В этой женщине заложено трудолюбие.

– Магия YouTube очень полезна для тех, кто делает поделки своими руками. – Она взволнованно приподнимает брови и подходит к столу, где рядом с металлическим резцом лежат еще несколько заготовок. – Сначала нужно выковырять старую кору из углублений, иначе герметик не схватится. – Она протягивает мне резец. – Тебе стоит попробовать. Это чертовски приятно.

– Хорошо. – Я смеюсь и делаю шаг вперед, забирая инструмент из ее рук и проталкивая край в углубление дерева.

– Попробуй под таким углом. – Она прижимает свои сиськи к моей руке, когда тянется ко мне, чтобы продемонстрировать. От аромата кокосового лосьона, духов, да чего угодно, чем она пользуется, смешанного с опилками, у меня непроизвольно закрываются глаза.

Черт, она невероятно пахнет.

Кассандра держит меня за руку, показывая, как вынимать кору, и я понимаю, что у нас что-то вроде момента с Патриком Суэйзи и Деми Мур в «Призраке». Я поворачиваю к ней голову и ухмыляюсь.

– Большинство мужчин от этого почувствовали себя неженками. Но учитывая, что моя бывшая бросила меня ради другой женщины, можно с уверенностью сказать, что у меня нет проблем с такой сменой ролей.

Ее груди колышутся от ее тихого смеха, а в глазах пляшут озорные искорки.

– Я бы приняла тебя в любом случае.

Мой член становится твердым от ее слов. Это не совсем возбуждение. Нечто в серой зоне. Но, опять же, как и мой комментарий. Здесь много размытых границ, и я уже устал от того, что не могу ясно видеть Кассандру. И тишина, которая наступает после ее комментария, кажется чертовски ясной.

Кози

С запозданием я понимаю, что моя грудь плотно прижата к руке моего босса. К той самой скульптурной руке, мускулы которой я чувствую сквозь тонкую футболку. Тишина в комнате становится оглушительной, когда Макс приостанавливает работу над корягой и смотрит на мои губы.

От жара в его глазах у меня сводит живот, и шорты для йоги вдруг становятся слишком тесными, а грудь словно увеличивается на целый размер под тонкой серой футболкой. Я не одета должным образом, чтобы Макс Флетчер так на меня смотрел.

Зажмуриваю глаза и заставляю себя сглотнуть, надеясь, что это как-то уменьшит потребность, пульсирующую у меня между ног. Это неуместно. Эверли внутри не спит. Она может войти сюда в любую минуту, и ей не нужно видеть, что я вот так смотрю на ее отца.

Или ее отец так смотрит на меня.

Потому что это он начал все это. Что бы это ни было.

Макс откладывает инструмент и облизывает губы, проводя зубами по нижней, прежде чем отпустить ее. Его глаза снова меняют цвет, темнеют, словно выдавая направление мыслей. Он поворачивается лицом ко мне, одну руку кладет на стойку, вторгаясь в мое личное пространство со своим дурацким запахом мафиози.

Макс протягивает палец и вытирает что-то на моем лице. Может, пыль, может, грязь. Может быть, пот. Честно говоря, я здесь уже давно, и вся грязная.

Он делает небольшую паузу, а затем проводит тыльной стороной пальца по моей челюсти и вниз по шее, прослеживая гребень ключицы. По моему телу пробегают мурашки, а соски напрягаются под тонким бюстгальтером. То, как раздуваются его ноздри, когда мужчина наблюдает за тем, как вздымается моя грудь, чертовски чувственное зрелище. В груди разливается тепло, когда Макс рукой скользит вниз по выпуклости моей груди. Отметины уже нет, и, клянусь, в его глазах мелькает разочарование, когда он замечает этот факт.

– Не понимаю, что ты со мной делаешь, – хрипит он, кончики его пальцев нависают над моей плотью, словно он хочет отстраниться, но не может найти в себе силы.

– Что ты имеешь в виду? – Мой голос задыхающейся от смущения, но он, кажется, этого не замечает.

Адамово яблоко скользит по его горлу, когда Макс проводит рукой по моей груди и нежно сжимает ее.

– Кажется, я не могу контролировать себя рядом с тобой. – Его взгляд становится опустошающим, когда он снова смотрит на меня.

Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, почти задыхаясь от желания, чтобы он прижался ко мне сильнее. Чтобы вдавился в меня, чтобы перегнул меня через этот стол и трахнул сзади.

Я провела последнюю неделю, перебирая в памяти ощущения от прикосновения его тела к моему, и мне плохо от этого. Он преследует меня во все моменты моего бодрствования, и единственное, что может заставить эту боль в моем теле утихнуть, – это чтобы он закончил то, что начал.

Пульс учащается, когда Макс возвышается надо мной, его взгляд захватывает мой так, что я не хочу его отпускать. Громкие вдохи и выдохи – это все, что мне нужно, чтобы ответить:

– И что ты собираешься с этим делать?

Его голова дергается от моего ответа, мышцы челюсти яростно дергаются, когда он отворачивается и продолжает спорить с собой. Наконец, я слышу, как он тихо стонет: «Черт», прежде чем обхватить мое лицо и прижаться губами к моим.

Жар его языка проникает в рот и действует как бальзам на рану, которая ноет во всем моем теле, когда я обхватываю руками его бедра и держусь изо всех сил.

Как долго я хотела снова поцеловать этого мужчину? Дни? Недели? С того самого момента, как вошла в зал заседаний на собеседование? Должно быть, дольше, чем сейчас, потому что экстаз облегчения, который испытываю, снова прижимаясь к нему, не сравним ни с чем, что я когда-либо чувствовала раньше.

Макс прижимает меня спиной к рабочему столу, и я слышу стук инструментов, падающих на пол рядом с нами, когда его хватка покидает мое лицо и спускается к талии. Он просовывает руки под ткань моего топа к груди и сильно сжимает ее в своих больших ладонях. Это карающая хватка, его тело, как и мое, явно охвачено сексуальной неудовлетворенностью.

Восхитительная боль от его хватки заставляет меня хныкать в его губы, когда между моих ног становится влажно. Мой язык борется за то, чтобы не отставать от его языка, пока парень поглощает меня, сглатывая каждый стон, оханье и вздох, который вырывается из меня.