Текст книги "Последний в списке (ЛП)"

Автор книги: Эми Доуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 48

Кози

Утро вторника похоже на любой другой день. Время близится к шести, когда я на цыпочках прохожу по террасе к шезлонгу с Kindle в руках, готовая к очередному дню работы няней с измученным сердцем. Я отказалась от пикантных романов, которые поглощала все лето, в пользу чего-то менее... ну... болезненного.

Трагический жанр под названием... самопомощь.

Открыв дверь, я прикидываю, сколько страниц мне понадобится, чтобы задремать во время чтения, когда голос Макса заставляет меня чуть ли не подпрыгнуть на месте.

– Кассандра, мы можем поговорить?

Мое сердце бешено колотится в груди при виде его, стоящего на кухне в классическом черном костюме, белой рубашке, тонком черном галстуке и с идеально уложенными волосами. Он выглядит невероятно красивым. Я редко видела его после благотворительного вечера, потому что, когда я прихожу, он уходит. Ни болтовни, ни утреннего кофе, ни дразнящих ухмылок... только вид на его привлекательный зад.

– Хорошо, – отвечаю я, откладывая Kindle на столик, изображая хоть какое-то подобие уверенности.

Парадные туфли Макса стучат по паркету, когда он проходит через гостиную.

– Пойдем в библиотеку, чтобы не разбудить Эверли.

Шлепанье моих босоножек вызывает у меня чувство покорности, когда я следую за запахом его одеколона. Этот идеальный пряный запах, озорной и восхитительный… Я бы все отдала, чтобы прямо сейчас уткнуться носом в его шею и просто... вдыхать его аромат.

Макс опирается о край бильярдного стола, а за его спиной от пола до потолка стеллажи с книгами.

Еще одно секс пристрастие раскрыто.

Я прислоняюсь к дальней книжной полке и открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, лишь бы мы наконец выпутались из этой неловкости и, возможно, подумали о том, чтобы двигаться дальше каким-то значимым образом... но Макс опережает меня.

– Джессика возвращается домой в субботу. – Голос Макса звучит резко, когда он скрещивает руки на груди, проверяя, как тянется тканье его костюма.

– В эту субботу? – Я удивленно поднимаю брови, когда Макс кивает. – Но я думала...

– Ее съемки закончились раньше, и она возвращается домой, чтобы сделать сюрприз Эверли. Все держится в строжайшей тайне. – Он смотрит в пол, не желая встречаться с со мной взглядом, а напряженные линии между его бровями становятся все глубже.

Я нервно жую губу.

– И что с моей работой?

У него подергивается мускул на челюсти, когда Макс поднимает на меня глаза цвета индиго. В их глубинах плещется боль, и мне хочется протянуть руку и коснуться его, чтобы унять ее.

– Боюсь, ты нам больше не понадобишься.

Ой.

Я должна была это предвидеть.

Он прочищает горло и добавляет:

– Джесс хочет провести остаток лета с Эверли, прежде чем начнется школа через несколько недель.

У меня в горле образуется болезненный комок от осознания того, что это означает, что у меня осталось всего несколько дней с Эверли. Я не готова закончить с ней. Не готова к тому, чтобы ничего не делать. Я не готова покинуть Флетчобитель, мой крошечный дом, эту семью. Все происходит слишком быстро.

– Я заплачу тебе до конца лета, как и было оговорено изначально, – решительно заявляет Макс, слегка вздрагивая, прежде чем натягивает на лицо маску невозмутимости.

Я содрогаюсь от унизительности этой мысли. Внезапно я из Золушки превратилась в Красотку, и уверена, что Джулия Робертс оставила бы эти деньги на столе. Я опускаю взгляд на свои руки, теребя подол рубашки.

– Ты не обязан мне платить.

– Это не обсуждается, – говорит Макс, поворачиваясь к окну и глядя на задний двор. – И я понимаю, что это произойдет раньше, чем предполагалось, поэтому ты можешь остаться в домике, пока не освободится твое следующее место жительства.

«Место жительства» из его уст звучит как ругательство.

Я набираю в легкие как можно больше воздуха. Весь этот обмен ужасает, и я тону под его тяжестью. Я чувствую себя ребенком или, что еще хуже, работником. А не женщиной, которая несколько недель делила с ним постель и влюбилась в его дочь.

Влюбилась в него.

От этого болезненного осознания на глаза наворачиваются слезы, и я быстро отворачиваюсь, прижимая тыльную сторону ладони к носу, чтобы попытаться подавить эмоции. Мой голос звучит невнятно, когда я отвечаю:

– Мне не нужно оставаться.

– Серьезно, Кассандра, все нормально.

– Нет, не нормально.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что сейчас ты едва можешь смотреть мне в глаза.

Я смеюсь, но это звучит болезненно, потому что комок в горле угрожает разорвать меня на части. Это возможность для Макса разорвать со мной отношения. Он сдержанно увольняет меня, и холодная, отстраненная манера, с которой он сообщает эту новость, доказывает это. Я разрушила все наши шансы на что-то настоящее. Такой человек, как Макс, не из тех, кто легко прощает. Посмотрите, сколько времени у него ушло на то, чтобы забыть свою бывшую. Все эти его правила о том, что никаких ночевок и никаких отношений. Боже, какая же я дура.

Я облизываю губы и добавляю:

– Ясно, что ты не хочешь, чтобы я оставалась здесь дольше, чем нужно, поэтому съеду в эти выходные.

Макс встает во весь рост, вздрагивая от моего замечания.

– Мы можем отнестись к этому профессионально.

– Профессионально, – повторяю я, чувствуя, как дрожит подбородок от еще одного, казалось бы, обыденного слова, которое звучит из его уст как проклятие. – Может быть, ты можешь быть профессионалом. – Я поднимаю руки вверх, глаза жжет от непролитых слез. – Но я свободолюбивая, Макс, так что никогда не знаешь, чего от меня ожидать.

Его глаза сужаются.

– Нужно ли напоминать тебе, что вся эта ситуация, в которой мы сейчас находимся – твой выбор?

– Правда? – спрашиваю я почти шепотом. – Мне не показалось, что это был выбор. Больше похоже на неизбежный исход, – честно отвечаю я.

Слова Кейт о моей силе как выжившей повторяются в моем сознании. Я была достаточно сильной, чтобы отпустить Макса, но явно недостаточно сильна, чтобы удержать его.

Макс качает головой и придвигается ко мне.

– Я не буду этого делать.

Проходя мимо, он задевает мою руку, и, хотя я уверена, что пожалею об этом, я тянусь и беру его за руку.

Макс замирает, отвернувшись от меня на мгновение, которое кажется вечностью, когда между нашими руками проходит электрический разряд, пронзая мою руку, как удар током. Я слышу, как у него перехватывает дыхание и вижу напряженную челюсть, прежде чем он поворачивается и смотрит на мою руку, сжимающую его, словно это какая-то головоломка, которую он никак не может решить.

Его глаза поднимаются к моим, обжигая мое лицо, как раскаленное железо, показывая мне каждую эмоцию, текущую по его венам. Боль, разочарование, растерянность, желание...

О, боже, желание.

Я резко вдыхаю, когда взгляд Макса опускается к моим губам, и прежде чем мое сердце снова начинает биться, его рука скользит по моей груди и нежно ласкает шею, прижимая меня к книжному шкафу.

Он на мгновение замирает, прикусив губу, и смотрит на меня, как на заветный приз, пальцами благоговейно поглаживает мою шею и подбородок, немедленно подтверждая мою покорность ему.

Я хочу подчиниться ему. Хочу быть востребованной им, потерянной в нем. Хочу верить в то, что мы можем быть вместе.

Из его рта вырывается гортанный звук, когда он прижимается своими губами к моим. Его рука тянется к моей шее, и он наклоняет мое лицо вверх, чтобы углубить поцелуй. Его тело склоняется над моим, а его язык проникает между моих губ, жесткий и требовательный, забирая все, что ему нужно. И я стону, отдавая ему всю себя. Каждый возможный дюйм.

Я хочу дать больше. Отдать все. Я хочу быть достаточно сильной, чтобы поверить, что эти чувства не сломают меня. Достаточно сильной, чтобы отпустить свое прошлое.

Крепко обхватываю его руками за талию, притягивая к себе, напряжение в мышцах расслабляется от знакомого прикосновения его тела к моему, а между ног пульсирует боль.

Я могла бы целовать его вечно.

Прохладный воздух обдувает мои влажные губы, когда Макс отстраняется, и на его лице появляется измученное выражение, когда он качает головой.

– Прощай, Кассандра.

– Что? – Я задыхаюсь, хватаю его за пиджак и притягиваю к себе, паника застилает мне глаза, когда он отстраняется от меня. – Ты только что поцеловал меня.

– Это был прощальный поцелуй. – Он берет меня за руки и разжимает мою отчаянную хватку, пронзая мое сердце ужасным осознанием того, что я разрушила все шансы, которые у нас были. – Это та часть, которая не была сломлена. – Он пригвождает меня взглядом, который безмолвно говорит... это была ты.

ГЛАВА 49

Кози

– Почему ты сегодня такая грустная, Кози? – спрашивает Эверли, растянувшись на полотенце на песке у ручья.

– С чего ты взяла, что мне грустно? – Я надвигаю солнцезащитные очки на волосы и смотрю на нее со своего места в садовом кресле.

– Потому что каждый раз, когда ты смотришь на меня, у тебя наворачиваются слезы на глаза. – Эверли моргает на меня своими детскими голубыми глазами, и снова начинают скапливаться слезы.

– Наверное, аллергия, – выдыхаю я и отворачиваюсь, чтобы вытереть глаза.

У меня осталось только два дня с Эверли, и она проницательна, потому сегодня я действительно плачу каждый раз, когда смотрю на нее. Мне грустно, что время, проведенное с ней, подходит к концу. И самое ужасное, что я даже не могу сказать ей, что завтра будет наш последний день вместе, потому что тогда я испорчу сюрприз ее мамы.

Эверли возвращается к браслету дружбы, который делает, и я улыбаюсь, глядя, как она высовывает язык, сосредоточившись. Этот ребенок даже не представляет, как много она сделала для меня этим летом. Несколько месяцев назад я с ужасом ждала, когда войду в зал заседаний, чтобы пройти собеседование на должность няни, которую не хотела. Мне не хотелось переступать порог другого офиса, и я не была готова снова отрабатывать рабочие часы. Но моя сестра была в отчаянии, а у меня заканчивались средства.

Поэтому я неохотно согласилась.

А потом у меня состоялся один разговор с моим маленьким Морским Чудовищем, и я пропала. Настолько, что была бы опустошена, если бы не получила работу.

Эта маленькая девочка вернула меня в мир живых так, как я даже не могла себе представить. Ничто в моей жизни не приносило такого удовлетворения, как участие в жизни Эверли. Это большая честь для меня.

– Тебе понравилось наше лето «делать меньше», Морское Чудовище? – хриплю я, мой голос выдает эмоции больше, чем я ожидала.

– Э-эм... очевидно, – отвечает она, взмахнув запястьем, и мне приходится прикусить губу, потому что этим летом она во многом копировала мои манеры, и самовлюбленная гордость, которую я испытываю, когда она ведет себя как я, совершенно постыдна.

– Почему? – спрашиваю я, желая удостовериться, что извлеку из нее как можно больше Эверли, пока еще могу. – Я имею в виду... твои родители вовлекали тебя во множество крутых мероприятий. Почему ты была рада просто расслабиться со мной, вместо того чтобы заниматься всеми этими делами со своими друзьями?

Эверли смотрит на меня и морщит нос.

– Я слишком много времени проводила в машине.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, смеясь над таким странным ответом.

– В поездках от мамы к папе, а потом обратно, потом на гимнастику, в команду по плаванию, потом в школу и обратно. Мне казалось, что я все время смотрю на мамины и папины затылки. А мне нравятся их лица. Особенно папино, когда он ведет себя нормально.

– Что значит «нормально»? – спрашиваю я, у меня щемит в груди при мысли о том, что я больше не увижу лица Макса после того, как съеду в эти выходные. Сегодня в моем теле столько чертовых эмоций.

– Мне нравится папино лицо, когда он просто расслабляется со мной на диване или спрашивает, почему я не люблю овсянку. Или когда целует меня в макушку перед уходом на работу. Ну, такие обычные вещи, понимаешь?

– Да... думаю, да. – Моя улыбка нежная. – Скучаешь по каким-то своим занятиям?

– Иногда, – отвечает она, пожимая плечами. – Я, наверное, вернусь и займусь некоторыми из них, потому что немного устала от постоянного чтения. А воображаемый теннис – это весело и все такое, но не обижайся, Кози... ты не так хороша в теннисе, как я, а я хочу играть с кем-то, кто находится на моем уровне.

Живот сотрясается от смеха, который застает меня врасплох.

– В моем воображении... я так же хороша, как сестры Уильямс.

– По-моему, тебе нужно немного попрактиковаться. – Эверли хихикает, и от этого мне снова хочется плакать. – Так что да, я думаю, что хочу вернуться к некоторым занятиям, но не ко всем. Я хочу быть средне занятой.

– Средне занятой, – повторяю я с кивком. – Звучит как хороший баланс.

Я стараюсь не принимать близко к сердцу тот факт, что одиннадцатилетняя девочка, возможно, держится за свои границы психического здоровья сильнее, чем я.

– Твой готов! – Эверли визжит и вскакивает на ноги, чтобы подойти ко мне. Ее язык снова высовывается, когда она завязывает браслет узлом на моем запястье. Она держит свое запястье рядом с моим и улыбается, глядя на наши одинаковые комплекты. – Друзья навсегда.

– Друзья навсегда – кричу я, а затем выдыхаю весь воздух из ее легких, когда прижимаю ее к своей груди и обнимаю.

Слишком крепко, слишком сильно, но она все еще дышит, так что может и потерпеть. Этот ребенок единственный в своем роде, и я никогда не забуду, какая она особенная.

Мой телефон звонит как раз в тот момент, когда Эверли начинает задыхаться.

– Похоже тебе очень нравятся браслеты дружбы! – восклицает она со смехом. – Теперь сделаю такой же папе.

Она возвращается на свое место, а я опускаю взгляд на свой телефон и вижу неизвестный номер. Возможно, это тот парень, чей дом я пытаюсь снять, так что лучше ответить.

– Я отвечу на звонок, Эверли.

– Хорошо. – Она отмахивается от меня.

– Алло? – Я встаю и иду в сторону маленького домика, чтобы Эверли не услышала ничего о моем переезде.

– Кэсси? – раздается в трубке знакомый женский голос.

– Пейсли? – У меня перехватывает горло.

– Ты узнала мой голос, – говорит она со вздохом. – Я впечатлена.

Хмурюсь, и по позвоночнику пробегает холодок.

– Откуда у тебя мой номер? – спрашиваю я, потому что у Пейсли был только номер моего рабочего телефона, а он до сих пор хранится где-то в коробке.

Она нервно прочищает горло.

– Эм... я получила его от Макса Флетчера.

– Макса? – повторяю я, мой пульс мгновенно учащается при упоминании его имени. – Когда?

– Несколько дней назад. Он был здесь, в офисе, на встрече.

– Был у вас в офисе? – уточняю я, разочарованно поджав губы. Очевидно, Макс все еще собирается провести слияние, и от этой мысли у меня по телу пробегает дрожь грусти. Я знаю, что просила его не принимать из-за меня никаких деловых решений, но в глубине души хотела, чтобы он заботился обо мне настолько, чтобы отказаться от слияния. Знаю, это делает меня лицемеркой, потому что он сказал, что любит меня, а я оттолкнула его... но, наверное, я глупа из-за любви.

Если мне и нужен был знак, чтобы понять, что у нас с Максом нет шансов, то это он.

Голос Пейсли прерывает мои мысли.

– Он загнал меня в угол в моей кабинке и набросился на из-за всего, что произошло.

– Что-то случилось со слиянием? – спрашиваю я, гадая, не поставили ли действия Макса по отношению к Дженсону сделку под угрозу.

– Нет... он набросился на меня из-за тебя.

У меня по коже бегут мурашки.

– Из-за меня?

– Он упомянул о твоем... инсульте, – отвечает Пейсли. Ее голос дрожит в конце, когда она выпаливает: – Кэсси, я понятия не имела, что у тебя был гребаный инсульт. Боже мой, мне было так плохо, когда Макс сказал мне об этом. Дженсон сказал всем в офисе, что у тебя был приступ тревоги, и это мы спровоцировали его, и должны оставить тебя в покое.

Мои глаза наполняются слезами.

– Ты шутишь?

– Нет! Он угрожал нам увольнением, если узнает, что кто-то из нас связывался с тобой. Я чувствовала себя чудовищем из-за того, как Дженсон оберегал тебя. Я понятия не имела, что он лжет.

– Пейсли, этого не может быть.

– Это так, Кэс. Господи... если бы я знала, что ты хочешь, чтобы мы связались с тобой, я бы в мгновение ока оказалась в той больнице. Я не могу перестать представлять, как они выносят тебя на носилках. Это должно быть было совершенно ужасно для тебя.

– Так и было, – хриплю я, мой голос захлебывается от эмоций, когда я вспоминаю, как одиноко чувствовала себя в той машине скорой помощи, когда пришла в себя. – И мне было так больно, когда никто из вас не проведал меня.

– Боже, Кэсси, мне так жаль. – Теперь она плачет, громко сопя в трубку. – После твоего ухода в офисе стало еще безумнее, потому что Дженсон, конечно же, так и не заменил тебя. Просто заставил всех нас выполнять твою работу... и, черт возьми, у тебя была куча обязанностей. Неудивительно, что у тебя был срыв. Кэсси, ты была так молода, а выполняла работу пяти штатных сотрудников. Это ужасно.

Сжимаю губы, чувствуя, как слезы наполняют глаза.

– Я поняла это слишком поздно.

Она тяжело вздыхает.

– Я должна была быть тебе лучшим другом. И коллегой. Должна была защищать тебя. И должна была позвонить. Я заходила к тебе на квартиру через пару месяцев после твоего ухода, но ты не открыла дверь. Я не виню тебя.

– Я переехал обратно домой в Боулдер.

– Да, я так и поняла. И никто из нас не смог найти тебя в социальных сетях.

– Я заблокировала вас всех, потому что считала вас бессердечными засранцами, – честно признаюсь я.

– Если честно, многие из нас такими и являются. – Она сухо смеется. – У меня сердце замерло, когда я увидела тебя на том благотворительном вечере. Кэсси, ты никогда не была так прекрасна. Клянусь Богом, ты была самой красивой женщиной в той комнате.

– Спасибо? – Я произношу это как вопрос, потому что странно говорить об этом посреди такого разговора.

– И мне неприятно это признавать, но я завидовала тебе, что ты ушла. И когда увидела тебя за тем столиком, то подумала... вау, у нее явно наладилась жизнь. А потом твой мужчина рассказал о твоем инсульте, и я поняла, какой идиоткой была.

– Он не мой мужчина, – пренебрежительно отвечаю я.

– Он набросился на меня, как твой мужчина, – хмыкает Пейсли. – Он защищал тебя, как король защищает свою королеву, Кэс. Я была в равной степени напугана и возбуждена.

Я хмурюсь в замешательстве.

– Что именно он от тебя хотел?

– Он просто хотел узнать, почему никто из нас не вышел на связь после того, как ты заболела, дал мне твой номер телефона и сказал, чтобы я все исправила. У меня ушло несколько дней на то, чтобы собраться с духом... особенно после той словесной взбучки, которую он мне устроил, но я ему благодарна за это. Этот звонок давно назрел.

У меня голова идет кругом от всей этой информации, нахлынувшей на меня. Я хочу разобраться в мотивах Макса, но, учитывая, что это первая коллега с моей прежней работы с кем я разговариваю, то вынуждена спросить:

– Почему ты все еще там, Пейсли?

Она глубоко вздыхает в трубку.

– Ну... мы собирались устроить забастовку против Дженсона сразу после слияния с «Флетчер Индастриз»... способ по-настоящему надрать обе корпорации, потому что мы устали от того, что нас недооценивают, в то время как эти руководители гребут все деньги. Но теперь все изменилось.

– Что изменилось?

– Ну, теперь, когда Дженсон ушел, мы надеемся, что ситуация улучшится

– Подожди, что? Дженсон ушел?

– Да... твой мужчина обратился к совету директоров на этой неделе и сказал, что он пойдет на сделку только в том случае, если слияние превратится в поглощение. «Комплексная недвижимость» в прошлом. Все переходит под управление «Флетчер Индастриз», и Макс будет иметь полное право нанимать и увольнять сотрудников. В ближайшие несколько недель мы все должны заново пройти собеседование на работу.

Кровь стучит в ушах от этой новой информации.

– Ого. Совет директоров согласился на все это?

– Да, особенно после того как они узнали о нашей запланированной забастовке. Они также работают над тем, чтобы выкупить долю Дженсона в компании, так что он действительно уйдет навсегда. Я нервничаю по поводу повторного собеседования, но также надеюсь, что это поможет очистить офис от дженсоновских протеже. Эти засранцы должны уйти.

Я понимающе киваю.

– Я ни о чем не знала... Макс ни словом не обмолвился. – Почему он не сказал ни слова? Даже сообщение не прислал. Хоть что-то.

Это должно означать, что я ему больше не нужна. Потому что все испортила. Потому что оттолкнула его, а у него есть дела поважнее, чем разбираться с капризной няней, которая слишком боялась признаться ему в любви.

– О, и надеюсь, ты не против того, что весь офис фантазирует о твоем мужчине, потому что он... хорош.

– Расскажи мне об этом, – отвечаю я, и у меня перехватывает горло, когда представляю Макса перед советом директоров, излагающего новые принципы. Держу пари, он был совершенно сексуальным крутым генеральным директором. И тот факт, что он был моим, а я отказалась от него – это реальность, которая будет преследовать меня вечно.

– Послушай, я пойму, если ты не хочешь иметь со мной ничего общего, – продолжает Пейсли. – Но я бы очень хотела как-нибудь встретиться за чашечкой кофе и все выяснить. И лично извиниться за то, что не была для тебя лучшей подругой. Мы все были в трудном положении, но это не значит, что не могли протянуть руку помощи.

Я глубоко вдыхаю через нос, удивляясь тому, как быстро изменилось мое отношение к прежней работе благодаря простому телефонному звонку. Вспоминая время работы в «Комплексной недвижимости», мне часто казалось, что я нахожусь в жестоких отношениях. Насилие, которому я позволяла происходить снова и снова, пока мое тело не сдалось.

И самое худшее в моем инсульте было то, что я не смогла по-настоящему принять решение об уходе. А это значит, что так и не смогла покончить с прошлой травмой.

Но этот телефонный звонок многое изменил.

– Я бы с удовольствием встретилась за чашечкой кофе.

– Замечательно. Напишите мне свое расписание на следующей неделе, и мы все устроим.

– Обязательно, – отвечаю я, и сердце замирает в груди от одной мысли о том, что можно восстановить некоторые отношения, которыми я когда-то дорожила. – Я очень рада, что ты позвонила, Пейсли.

Она делает паузу на другом конце провода, прежде чем сказать:

– Я никогда не перестану сожалеть о том, что не сделала этого раньше, Кэс.

Мы заканчиваем разговор, и впервые с тех пор, как покинула корпоративный мир, я не чувствую тревоги и ужаса, охватывающих меня при одной только мысли о моей прежней работе. Более того, у меня появилась надежда на перемены. И причиной этой вновь обретенной надежды является некий Задди.

Может быть, для нас с Максом еще не слишком поздно? Может быть, мне нужно отложить книгу по самопомощи и взять страницу из романов Мерседес Ли Лавлеттер, чтобы попытаться спасти свое счастливое будущее?