Текст книги "Последний в списке (ЛП)"
Автор книги: Эми Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)
Эми Доуз
Последний в списке
Информация
Название: Эми Доуз, «Последний в списке»
Серия: «Подожди со мной» #5
(разные герои)
Переводчик: Светлана П.
Редактор: Наташа К.
Вычитка: Екатерина Л.
Обложка: Татьяна С.
Переведено для группы: https://vk.com/bookhours https://t.me/bookhours_world
Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
ГЛАВА 1
Макс
– Это будет худшее лето в моей жизни, – ворчит Эверли, сидя в офисном кресле рядом со мной. – Лучше бы мама не уезжала. Она испортила мне все лето.
Я поворачиваюсь лицом к сгорбившейся дочери. Ее ноги свисают с края кресла, слегка задевая поверхность офисного ковра в моем зале заседаний крошечными, разочарованными пинками. Я протягиваю руку и дергаю ее за светлый хвостик.
– Не расстраивайся, малышка. У меня столько планов на это лето. Ты будешь слишком занята, чтобы скучать по маме.
Моя одиннадцатилетняя девочка смотрит на меня своими убийственно-голубыми глазами, которые каждый день заставляют меня сомневаться в своей мужественности.
– Жду не дождусь, – бормочет она.
Я тяжело вздыхаю и поднимаю ее подбородок.
– Нам просто нужно найти подходящую няню, и тогда все будет замечательно. Было бы неплохо, если бы ты не была такой разборчивой.
– Папа, предыдущая няня сказала, что ее любимое телешоу – «Мори», – язвит Эверли, выкладывая передо мной резюме предыдущей кандидатки в няни. – Мама запретила мне смотреть его, потому что однажды, когда случайно увидела его по телевизору, женщина вырвала себе вставной зуб, отшлепала себя по заднице и сказала, что ей нравится принимать наркотики.
Моя грудь сжимается от этого ужасающего образа, еще раз напоминая мне обо всем, что я упустил после разрыва с мамой Эверли.
– Никогда не слышал, чтобы ты смотрела его.
Эверли пожимает плечами.
– Мама просила не говорить тебе. Сказала, что ты слишком занят, чтобы беспокоиться об этом.
Сжимаю челюсть, направляя свое разочарование на стол в зале заседаний, а не на своего ребенка. Настойчиво стучу пальцем по поверхности. Мы с моей бывшей, Джессикой, в разводе с тех пор, как Эверли исполнилось два года, и большую часть времени у нас прекрасные отношения совместного воспитания. Некоторые сказали бы, что они достойны восхищения. Но у Джесс есть привычка относить меня в категорию «то, что мне ненужно знать», когда наша дочь находится у нее дома. Она утверждает, что это потому, что я занят в своей компании, и не хочет беспокоить меня вещами, с которыми может справиться сама. Но я снова и снова говорю ей, что Эверли – мое исключение из этого правила. Я хочу знать, что происходит в ее жизни... даже если это просмотр ужасного телешоу.
Признаюсь, сейчас у меня немного суматошная жизнь. Моя компания по разработке франшиз находится в процессе установления партнерства с другой компанией в Денвере, что позволит удвоить размер «Флетчер Индастриз» здесь, в Боулдере, штат Колорадо. Честно говоря, это слияние имеет огромное значение не только для моей корпорации. Оно принесет больше рабочих мест и бизнеса в растущий город Боулдер и сделает корпорацию, которую я основал в двадцать с небольшим лет, крупнейшим застройщиком в Скалистых горах.
Это очень важно для меня.
Поэтому тот факт, что этим летом Джессика на три месяца уехала в Болгарию на съемочную площадку, доставляет некоторые неудобства.
Обычно Эверли бывает у меня только три из четырех выходных в месяц. С вечера пятницы до утра понедельника. Это было прописано в нашем соглашении об опеке, как только дочка начала ходить в школу. Для нас с Джесс было важно, чтобы школьная жизнь Эверли не слишком нарушалась в течение недели. А то, что Эверли оставалась у меня на выходных, означало, что я могу уделять ей время вдали от офиса. Я надрываю задницу с понедельника по пятницу, чтобы в пятницу вечером, когда забираю Эверли, мог уделить ей все свое внимание. Я не отвечаю ни на один рабочий звонок, пока она не заснет... не говоря уже о социальной жизни. Те немногие друзья, которые у меня есть, редко слышат от меня хоть слово в мои выходные с Эверли. Они уважают эту границу.
Однако прошло уже десять лет с тех пор, как Эверли жила у меня дома постоянно. А это значит, нравится мне это или нет, но мне нужно действовать активнее и найти кого-то, кто поможет мне с ней. Я хочу, чтобы это лето прошло хорошо. Эверли становится старше, и, в конце концов, это будет ее выбор, в чьем доме проводить больше времени. У меня или у мамы. Я буду рад, если после этого лета она захочет проводить больше времени со мной. Пройдет совсем немного времени, и она закончит школу и уедет в колледж Бог знает куда.
При этой мысли у меня щемит в груди, и я прочищаю горло, чтобы переключиться на текущую задачу, пока меня не захлестнули мысли о будущем.
– Что ж, нам осталось провести еще одно собеседование. Надеюсь, агентство приберегло самых квалифицированных напоследок. – Я сжимаю челюсть, чтобы скрыть свое сомнение.
В последние несколько недель мы с владелицей агентства не совсем сходились во взглядах. Я бы чувствовал себя немного виноватым из-за того, что так требователен, если бы она только что не прислала мне кандидата, который указал «Мори» в качестве своего любимого шоу для просмотра.
Господи Иисусе.
Я бросаю взгляд на часы и хмурюсь.
– Наш последний в списке кандидат официально опаздывает.
– С таким же успехом можно вычеркнуть ее прямо сейчас, – ворчит Эверли. – Ты всегда психуешь, когда кто-то опаздывает.
– Я не психую. – Странно, что эти слова прозвучали из моего рта.
Небольшая улыбка в уголках губ Эверли показывает, что она считает это полной чушью. Боже, иногда она заставляет меня задуматься, кто из нас родитель.
Позади нас раздается громкий хлопок, заставляя нас с Эверли обратить внимание на ряд стеклянных окон, отделяющих нас от остальной части моего офис. Мои глаза расширяются, когда мимо проносится оранжевое пятно, направляясь прямо ко входу в зал заседаний. Человек распахивает дверь так сильно, что та с громким треском ударяется о стену и заставляет нас с Эверли вздрогнуть.
Широкие глаза устремляются в нашу сторону.
– Привет! – говорит молодая женщина, оживленно размахивая руками в нашу сторону, как будто это не она только что устроила сцену.
Мой ребенок издает прерывистое хихиканье.
Женщина суетливо подбегает к нам, громко дыша и изо всех сил пытаясь сказать:
– Моя сестра сказала, что вы приверженец пунктуальности. – Она делает паузу, чтобы глубоко вздохнуть, и одергивает на груди свой топ, чтобы остыть. – Я буквально бежала сюда по длинному коридору. К вашему сведению, я не бегаю. – Она показывает жестом в сторону того места, откуда только что пришла.
Я хмурю брови, глядя на ее одежду, которую теперь могу различить как футболку с тай-дай1 принтом, надетую под оранжевый комбинезон.
– Кто ваша сестра? – спрашиваю я, глядя на полоску бледной кожи, виднеющуюся под укороченной футболкой.
– Ребекка Барлоу! Она владеет агентством нянь. – Девушка отодвигает кресло рядом со мной и с шумом плюхается в него. Быстро проводит пальцами по своим коротко подстриженным черным волосам, запутавшись в них.
Я бросаю взгляд на кресло через стол, где сидели все кандидаты, с которыми мы проводили собеседования за последние две недели. Но не эта.
Поправляю галстук и произношу:
– Ах... Ребекка.
Женщина корчит гримасу.
– Да, думаю, чувства взаимны.
– Простите? – спрашиваю я, поворачивая голову к ней. – Что это значит?
– Ничего! – Она поднимает руки, защищаясь. – Я просто слышала, что вы двое несколько раз сталкивались лбами.
Я сжимаю челюсть и убираю список отвергнутых нянь подальше от ее любопытных глаз.
– Я так понимаю, она послала вас сюда, чтобы вы отпустили меня как клиента? У нас осталась еще одна няня для собеседования. Кассандра... – Мой голос прерывается, когда я вижу фамилию.
Девушка протягивает мне руку.
– Кассандра Барлоу. Очень приятно познакомиться, Макс.
Я пожимаю ее руку, замечая, что она слегка липкая от бега, и проклинаю себя за то, что не сложил два и два раньше.
– Я предпочитаю, чтобы меня называли мистер Флетчер.
Ее пухлые губы подергиваются от плохо скрываемого веселья.
– Мои извинения, мистер Флетчер, – говорит она с притворным британским акцентом. – Это отличное имя, чтобы произнести его с британским акцентом. – Я уже открыл рот, чтобы ответить, когда она добавляет: – И для протокола: я пришла раньше, но ваша секретарша хотела посмотреть мое удостоверение, прежде чем впустить сюда, а я оставила его в машине, поэтому мне пришлось бежать за ним обратно, и... это и стало причиной двухминутной задержки. Я очень медленно бегаю. И мне очень обидно, что я не посидела в вашей зоне ожидания. Она просто великолепна! Я видела чайный квас в мини-холодильнике? – Девушка наклоняется ко мне и подмигивает, от нее исходит запах кокоса. – Очень мило, что вы заботитесь о здоровье кишечника своих сотрудников.
– Это не для персонала, а для клиентов, – заявляю я. Моргаю, пытаясь понять, какого хрена мы говорим о здоровье кишечника. – И большинство людей приносят свои удостоверения на собеседования. И большинство одеваются...
– Одеваются для работы, которую хотят получить! – перебивает Кассандра, гордо выпячивая свою довольно большую грудь. – Ничто так не говорит о няне номер один, как самодельный тай-дай.
Кассандра смотрит мимо меня и тепло улыбается.
– Ты, должно быть, Эверли. Кстати, мне нравится этот топ.
Эверли одергивает свою ярко-розовую футболку.
– А мне очень нравится твой. Ты сама его сделала? – Эверли прижимается к моей руке, пытаясь разглядеть поближе. – Это так круто. Я обожаю тай-дай.
– А кто не любит! – восторженно заявляет в ответ Кассандра. – На самом деле эта не очень получилась. Тебе стоит увидеть некоторые из моих шедевров.
– Не подумала, что шедевры подойдут для собеседования? – ворчу себе под нос, полностью рассчитывая, что Кассандра меня услышит.
Эверли щиплет меня за руку через костюм и поворачивается к оранжевому пятну рядом со мной с яркой, искренней улыбкой.
– Итак... Кассандра, что ты любишь делать для развлечения?
– Зови меня Кози. – Кассандра подмигивает Эверли. – Я была очень пухлым ребенком, поэтому все звали меня Кози2 Кэсси... пауза для шока и благоговения. – Она жестом показывает на свое тело, что, видимо, должно подтвердить ее уютность? – В любом случае, с возрастом я решила носить имя Кози, а не Кэсси. Так веселее, тебе не кажется?
– Определенно, – с хихиканьем говорит Эверли.
Я издаю вымученный смешок, на который Кассандра не обращает внимания. Она наклоняется мимо меня к Эверли, вжимая меня обратно в кресло, прежде чем коснуться моей груди.
– Знаешь, что я люблю делать для развлечения? – Она делает паузу и игриво шевелит темными бровями. – Ничего.
Эверли отшатывается назад с озадаченным выражением лица.
– Ничего?
Кассандра кивает и улыбается, сверкая круглыми изумрудными глазами на мою дочь.
– Очень много ничего. Моя жизненная философия – зачем делать больше, если можно делать меньше.
Я закатываю глаза и вздыхаю. Я не удивлен. В ее резюме не было почти ничего. Должно быть, это какая-то жестокая шутка, которую Ребекка сыграла со мной за то, что я был занозой в ее заднице.
– Разве ничего не делать не скучно? – спрашивает Эверли, ее брови сведены в замешательстве.
– Только если у тебя скучный склад ума, – язвит Кассандра, подперев подбородок рукой и устремив взгляд на мою дочь. – У тебя скучный склад ума, Эверли?
Эверли морщит нос, как будто пытается серьезно обдумать этот нелепый вопрос.
– Я так не думаю.
– Я тоже так не думаю... Обычно я могу распознать скучный ум. – Взгляд Кассандры скользит ко мне, и ее намерения столь же незаметны, как и появление в моем зале заседаний.
Я прочищаю горло, понимая, что должен взять на себя это собеседование, которое переходит в совершенно нелепое с кандидатом, указавшим Subway в качестве последнего места работы четыре года назад.
– Боюсь, наши жизненные философии не совсем совпадают, Кассандра. Мы с мамой Эверли предпочитаем, чтобы она была занята и развивала свой ум. Она в команде по плаванию и занимается гимнастикой. У нее также есть уроки игры на фортепиано и шахматный клуб. Этим летом мы записали ее в несколько лагерей. О, и книжный клуб...
– Я тоже состою в книжном клубе... Что вы сейчас читаете? – перебивает Кассандра.
– Книга называется «Истинная правда»... она немного грустная. – Эверли выглядит разочарованной.
Я хмурюсь и открываю рот, чтобы ответить на это, но меня снова обрывают.
– Я люблю хорошие слезовыжималки! – Кассандра заливается краской, взволнованно добавляя: – Особенно те, от которых даже из носа течет. Это как способ тела очистить душу.
– Очистить душу? – передразниваю я.
– Никогда не думала так об этом! – Эверли задумчиво улыбается, стирая грусть в голосе, которая была мгновение назад.
Кассандра возвращает Эверли улыбку и подмигивает мне, а затем вновь обращает внимание на мою дочь.
– Забавно думать о разных вещах, не так ли? Именно это и дает возможность ничегонеделанию. Дать волю своему воображению и помечтать.
– Так это ваше предложение по поводу моей дочери этим летом? Ничего не делать? – сухо интересуюсь я, надеясь, что у нее есть запасной вариант ответа, который она в любой момент достанет из заднего кармана.
Кассандра гордо кивает.
– Мы также будем много сидеть. Я эксперт по сидению, – говорит она.
– Ладно... думаю, мы услышали достаточно, Кассандра. – Я собираюсь встать, но она протягивает руку и касается моей руки, останавливая меня на месте.
– Кози, – поправляет она, подмигивая.
Ее дразнящий взгляд заставляет меня напрячься. Я изо всех сил стараюсь отмахнуться от этого, пока она переключает внимание на Эверли, чтобы поделиться с ней последней книгой, которая заставила ее плакать. Ее рука соскальзывает с моей, и мои глаза фиксируются на том, как девушка указательным пальцем проводит по ткани моего костюма.
Я изо всех сил пытаюсь избавиться от этого странного ощущения, которое ее нежное прикосновение оставило на моей руке, поэтому пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть Кассандру поближе, теперь, когда она не смотрит на меня. Черты ее лица округлые, на щеке появляется слабая ямочка, когда она оживленно разговаривает с моей дочерью. Ее алебастровая кожа потрясающе контрастирует с почти черными волосами, коротко подстриженными чуть выше плеч. У нее потрясающе пухлые губы, накрашенные бледно-розовым блеском, который, к счастью, не сочетается с оранжевым комбинезоном, который выглядит так, будто его носит подросток. Ее пышные формы указывают на то, что она далеко не ребенок.
– Сколько тебе лет? – выпаливаю я, а затем бледнею от того, насколько не профессионален этот вопрос. Я закрываю глаза и тихо чертыхаюсь. – Простите, вы не обязаны отвечать на этот вопрос.
– Мне двадцать шесть, Большой Папочка, – отвечает Кассандра, подмигивая мне, и тут же снова погружается в разговор с моей дочерью.
Большой Папочка? Я хмурюсь от этого очень неприятного ярлыка. Господи, как непрофессионально.
Ни за что, черт возьми... только через мой труп. Это не сработает.
Я прищелкиваю языком и произношу голосом генерального директора:
– Кассандра… Я благодарю вас за то, что пришли, но, боюсь...
– Ты нанята! – вставляет Эверли и вскакивает так, что оказывается на одном уровне со мной. Она проводит рукой по моему лицу и тянется к руке Кассандры, в точности подражая мне в том, как я веду многие успешные сделки в зале заседаний.
У меня отвисает челюсть, когда я сижу, застыв, наблюдая словно в замедленной съемке, как Кассандра встает, чтобы принять предложение моей дочери.
– Это так здорово! – Кассандра пожимает руку Эверли так интенсивно, что та начинает хихикать. – Это лето будет самым легендарным!
– Что за козлы3? – восклицаю я, наконец-то освобождаясь от своей ошеломленно-тупой реакции на то, что моя дочь взяла на себя ответственность за эту встречу. Как Эверли может быть так очарована этой... этой... Я даже не знаю, как назвать такую особу, как Кассандра. – Никто ничего не говорил о сельхоз животных.
Кассандра и Эверли разражаются хохотом, словно они всю жизнь были подружками. Эверли кладет свои тонкие пальцы мне на плечо так, что я чувствую себя одиннадцатилетним в этой комнате.
– Папа, это на сленге «величайший на все времена».
Мои плечи опускаются.
– О.
Эверли наклоняется к Кассандре и громко шепчет:
– Я так рада, что все получилось. Если бы мы не наняли кого-нибудь сегодня, у моего папы точно бы снова случился понос на нервной почве.
– Эверли! – Мои глаза широко распахиваются, когда Кассандра переводит свой зеленый взгляд на меня. Я нервно провожу рукой по волосам и быстро говорю: – У меня нет никакого поноса. Понятия не имею, о чем говорит этот ребенок.
Кассандра протягивает руку и похлопывает меня по другому плечу.
– Эй, мистер Флетчер, я вас не осуждаю. Может, вам стоит попробовать чайный квас, который вы не разрешаете пить своим сотрудникам? Он очень полезен для пищеварительной системы.
Я стону и щипаю себя за переносицу. Это лето будет просто катастрофой.
ГЛАВА 2
Кози
– Ребекка только что сказала, что ты переезжаешь в гостевой дом того парня? – кричит мне Дакота откуда-то из свободной спальни моей сестры, в которой я живу последние несколько месяцев. Я нахожусь в маленькой гардеробной, поэтому ее трудно услышать.
– Сейчас выйду! – громко кричу я, прежде чем схватить охапку одежды на вешалках. Когда выхожу, то, выглянув поверх вещей, обнаруживаю, что моя лучшая подруга детства растянулась на моей кровати, отправляя в рот одного из моих кислых мармеладных червей. – Гостевой дом преимущество работы няни, на которую я согласилась. И на самом деле, это единственная причина, по которой я вообще согласилась на собеседование.
– И потому что ты готова к чертовой работе, – щебечет голос моей старшей сестры, когда она заглядывает ко мне в комнату.
Закатив глаза, я вешаю одежду на металлическую планку внутри коробки для одежды, которую купила сегодня утром.
– Я поняла, Бек... что надоела тебе.
– Ты мне не надоела. – Она пронзает меня взглядом. – Однако я не ожидала, что моя сестра будет принимать такое активное участие в первом году моего брака.
Мои плечи опускаются.
– Джейкоб любит меня. Мы постоянно играем с ним в карты.
– Вот именно, – насмехается Ребекка. – Может, я сама хотела бы поиграть со своим мужем?
– Серьезно? – спрашиваю я, удивленная этим замечанием. Ребекка больше похожа на девушку, которая смотрит «Нетфликс» и делает маникюр.
– Боже, нет, я ненавижу карты. – Она подтверждает мои подозрения. – Но это не отменяет того факта, что это идеальная работа, чтобы заставить тебя снова двигаться. Есть перерыв, а у тебя уже застой.
– Именно это я и говорила! – соглашается Дакота, слизывая кислый сахар с пальцев.
– Ну... я все еще нахожусь в середине своей «Великой Разморозки», – защищаюсь я и двигаюсь к кровати, чтобы выхватить своих жевательных червячков из рук бывшей лучшей подруги. – И переезд обратно к маме и папе был бы сущим адом.
Ребекка понимающе вздыхает. Наши родители – хорошие люди, но они живут на участке земли за пределами Боулдера с несколькими сельскохозяйственными животными, которых они разводят в качестве хобби наряду с основной работой. И как бы я ни любила в детстве до и после школы заниматься нашим небольшим стадом овец, каждую из которых называли старушечьими именами, это не то, к чему я была готова, когда вернулась домой.
А это значит, что с тех пор, как я бросила работу в Денвере и переехала обратно в Боулдер, моя мама наблюдала за мной, как за бомбой замедленного действия, ожидая, что я буду делать со своей жизнью дальше.
– Пожалуйста, только не испорти все, – добавляет Ребекка, постукивая по дверному косяку. – Макс Флетчер, каким бы чопорным он ни был, клиент с очень хорошими связями. У богатых клиентов есть богатые друзья, и именно такие рекомендации мне нужны для моего агентства, понятно?
– Знаешь что, Бек? – Я чешу затылок, мое лицо становится серьезным. – Пока ты не сказала мне не облажаться, я именно это и планировала сделать. Так что я рада, что ты все прояснила, прежде чем я завтра туда перееду. Мы реально едва уклонились от пули.
Она бросает на меня убийственный взгляд.
– Просто будь профессионалом, Кози. Я знаю, какой ты иногда бываешь.
У меня падает челюсть, когда она бросает мне это многозначительное замечание и уходит. Я указываю на пустой дверной проем.
– Ты можешь в это поверить?
Дакота неловко ерзает.
– Может, эта возможность получить работу как раз вовремя. Я чувствую напряженность между сестрами Барлоу.
Я упираю руки в бедра и смотрю на гостевую комнату сестры, заваленную моими вещами.
– Клянусь, она совсем не знает меня как взрослого человека. Почему она ведет себя так, будто я не знаю, как вести себя профессионально?
– Ну... – голос Дакоты предательски повышается.
Я бросаю на нее обвиняющий взгляд.
– Что?
Она слегка вздрагивает.
– Не пойми меня неправильно, мне нравится твоя «Великая Разморозка Кози». Она напоминает мне о той, прежней Уютной Кэсси из нашего детства, которая, как я думала, навсегда ушла. Но за последние полгода многое произошло. Ты превратилась из девушки, которую мы почти не видели годами и которая была слишком занята, чтобы позволить своей подруге детства навестить ее в Денвере, в... кем бы ни была эта версия тебя. Это нелегко принять.
– Я знаю, знаю, – бормочу я, отгоняя воспоминания, от которых у меня в животе всегда образуется яма. – Но не волнуйся, потому что Денвер-Кози давно ушла. И у меня снова есть мои уютные бедра Кэсси, чтобы доказать это. – Я откусываю голову от жевательного червяка, чтобы подчеркнуть свою мысль, а затем бросаю сумку на кровать.
Смотрю на себя в зеркало и стягиваю свою слишком большую толстовку. С тех пор как переехала к сестре, я набрала солидные десять килограммов, но меня это не беспокоит. Это признак того, что я счастлива. Та худая версия меня, которой я была в Денвере, была вызвана стрессом. Я бы предпочла быть плюс-сайз и счастливой, чем мидл-сайз и несчастной.
Я отхожу в гардеробную за второй охапкой.
– Я согласна с твоей сестрой, что тебе пора наконец найти работу, – обращается ко мне Дакота. – Продавая раз в две недели свои самодельные доски для закусок4, ты не скоро выберешься из дома Ребекки.
– Ты же знаешь, что я делаю свои доски не ради денег, – хмыкаю я, чуть не споткнувшись о платье, которое путается у меня под ногами, когда иду обратно к выходу. – На самом деле, я не продала бы ни одной своей доски, если бы ты не рассказывала людям о моем хобби.
– Я знаю, что это твоя «терапия». – Дакота показывает пальцами воздушные кавычки. – Но ты слишком хороша в этом деле, чтобы ничего с этим не делать. Говорю тебе, если бы ты работала над досками больше, чем несколько часов в неделю, то могла бы превратить свое хобби в законный бизнес. Я могу помочь тебе открыть магазин в интернете. Черт, ты могла бы продавать доски в моем магазине!
Я смотрю на свою лучшую подругу взглядом, который говорит ей, что этот разговор нужно прекратить.
– Это мой год, когда я делаю меньше. «Год перерыва», помнишь?
– В двадцать шесть лет.
Я поджимаю губы, и Дакота, наконец, понимает намек и поднимает руки в знак капитуляции.
– Ладно, ладно, я заткнусь. – Она засовывает в рот еще одного червяка.
Я люблю свою подругу детства, и было здорово воссоединиться с ней за последние полгода, но она такая же любвеобильная и настойчивая, какой была, когда мы были детьми. Она всегда была мини-мамой в нашей группе, организовывала мероприятия для всех нас и проверяла по выходным. Уговаривала нас подать заявления в колледж. Честно говоря, даже удивительно, что сейчас у нее такой крутой бизнес. Я была готова поклясться, что она собиралась пойти по пути молодой матери со своим школьным возлюбленным и уже иметь двух или трех детей. Но Дакота одинока и стерва-босс в своем собственном магазине графических футболок в центре города. Она продает милейшие футболки с лозунгами и занимается заказами по почте на международном уровне, потому что объединилась с одной из своих подруг по колледжу, которая стала крутым дизайнером плюс-сайз в Аспене.
Имя Татьяны Эшли взорвалось, когда ее показали в одном из эпизодов шоу «Проект Подиум». Она специализируется на официальной одежде, но разработала линию футболок с учетом размера для магазина Дакоты, что действительно помогло поднять ее бизнес из магазина в интернете до уровня настоящего магазина, в котором так много товаров, что она уже не может управлять им из своего дома. Это потрясающе.
Сейчас на мне пудрово-голубая толстовка из линии Татьяны с надписью «Аспен Бэй». Все вещи Дакоты уютные и шикарные, с большим количеством ретро-стиля и дизайна. Я хочу, чтобы весь мой гардероб был из ее магазина. Это как... непритязательная одежда для отдыха с чувством юмора. У нее даже каждую неделю проходят веселые занятия по тай-даю, и именно там я сделала оранжевый комплект, который надела на собеседование несколько дней назад.
Собеседование, которое я на удивление успешно прошла... по крайней мере, с Эверли, которая кажется классным ребенком. Ее отец, с другой стороны...
– Так сколько тебе платят за эту работу няни? – спрашивает Дакота, жуя очередного червяка. – Сильно меньше, чем на предыдущей работе?
Меня пробирает мелкая дрожь при упоминании о моей прошлой работе.
– Я даже не спрашивала, сколько за это платят.
– Ты серьезно? – Дакота смотрит на меня так, будто у меня две головы. – А твоя сестра знает?
Я пожимаю плечами и подхожу к комоду, чтобы вытряхнуть из него содержимое.
– Наверное.
– Твое «делай меньше» меня доконает, Кози. – Она садится и достает телефон из заднего кармана. – Должно быть неплохо. Макс Флетчер... единственный миллиардер Боулдера.
– Он миллиардер? – спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. – Ни один миллиардер, которого я встречала, сам не проводил собеседования у своих сотрудников.
– А ты встречала много миллиардеров? – Дакота приподнимает бровь, глядя на меня..
– Только парочку... на старой работе. – Я сглатываю комок в горле. – Но это было очевидно. Они ходили с персоналом и охраной. Сами за руль не садились. Уверена, они даже толком не знают своих детей. К тому же они все старые. Макс не выглядит достаточно старым, чтобы быть миллиардером. Сколько ему лет?
– Пока мы говорим, я выслеживаю его в интернете. – Дакота сосредоточенно смотрит на свой телефон. – Ему тридцать четыре. Родился и вырос в Боулдере. Чистый капитал составляет сто миллионов. Так что ты права, он не миллиардер. Ну и бездельник.
– Да... полный неудачник. – Я выдавливаю из себя смешок.
– Господи, он еще сексуальнее, чем я думала! – У Дакоты отпадает челюсть, когда она обвиняюще смотрит на меня.
– Ты думаешь? – Мой голос слабеет, а ладони начинают потеть. К сожалению, я не понаслышке знаю, насколько красив Макс, поэтому стараюсь не думать об этом. Он скоро станет моим боссом.
Подруга поворачивает телефон, чтобы показать фотографию, на которой он в костюме скрестив руки стоит перед зданием, где я проходила собеседование. Это фотография с обложки какого-то делового журнала.
– Ух, красавчик, иди к мамочке.
Да, ладно, я ни за что не смогу не думать о нем сейчас.
– У него были очень красивые губы, – говорю я, и мой голос становится странно придыхательным, когда вспоминаю, как он сердито поджимал их каждый раз, когда я говорила что-то, что ему не нравилось. Они были идеально полными. Не слишком большие, не слишком тонкие. Просто... раздражающе притягательные для поцелуев. – Его дочери одиннадцать лет. Должно быть, она родилась когда он был очень молод, если ему всего тридцать четыре. А о его бывшей жене что-нибудь известно? – Мне до смерти хочется увидеть ее фотографию, но я не могу сказать об этом Дакоте.
Дакота качает головой.
– Нет, не могу найти. Зато у него есть три брата.
– Черт, есть еще такие же, как он? – Мне вдруг становиться жарко.
– Эм... да... зацени. – Она снова протягивает мне свой телефон, и на нем появляется фотография трех крепких, мускулистых парней и Макса в идеально сшитом костюме.
– Ну и генофонд, – говорю я.
– Точно! – подтверждает Дакота, а потом сужает глаза. – А почему ты раньше вела себя так, будто он ни хрена не сексуальный?
– Потому что это странно. – Я опускаю взгляд, так как мои щеки начинают пылать. – И вообще... идеальные блондины модельной внешности с полными губами – не мой тип. Он похож на чопорную куклу Кена. Его руки и ноги, наверное, даже не сгибаются. Он сказал, чтобы я называла его «мистер Флетчер». Представляешь?
Брови Дакоты приподнялись.
– Это довольно сексуально.
– Думаю, это лучше, чем называть его Задди5, о чем я подумала, когда впервые его увидела. – Прикрываю глаза и стараюсь не застонать от досады. Это почти несправедливо, что первая работа, на которую я устраиваюсь, должна быть на мужчину, которого я даже не могла представить в своих мечтах.
– Что такое Задди? – спрашивает Дакота с лукавой улыбкой на лице. – И почему ты сказал это, вот так сморщив нос? – Она хихикает.
– Потому что для полного эффекта нужно говорить именно так. – Я вдыхаю и закрываю глаза, прежде чем добавить: – Задди – это горячий, умный мужчина постарше, который знает, как вести дела в спальне и за ее пределами. Немного доминант. Немного дерзкий. От одной мысли о нем ты становишься мокрой, и тебе до безумия хочется родить от него ребенка.
– Это о-о-очень специфично, – бормочет Дакота, и я распахиваю глаза, чтобы увидеть, как ее лицо искажается от истерики.
Я тяжело сглатываю.
– Извини, но последние полгода я читала только откровенную непристойность, а он подходит под многие запросы. А ты знаешь, что у нас в Боулдере живет знаменитый автор эротических романов? Ее зовут Мерседес Ли Лавлеттер. Тебе нужно прочитать ее книги.
– Кози... сосредоточься! Ты называешь своего нового босса Задди! – восклицает Дакота и бросает в меня подушку, смеясь. – Ты в полной заднице!
– Знаю! – говорю я, уткнувшись лицом в подушку, чтобы закричать. – Я практически все собеседование чувствовала себя извращенкой. Даже не знаю, что говорила. Кажется, я сказала... зачем делать больше, если можно делать меньше?
– Ты использовала свою новую жизненную философию на собеседовании? – Дакота выглядит шокированной.
Мои щеки пылают от стыда.
– Это просто вырвалось, ясно? Я чувствовала, как его прекрасные голубые глаза смотрят на меня все время, пока я разговаривала с его дочерью.
– Боже мой... что ты будешь делать рядом с ним все лето?
– Ничего, конечно, – защищаюсь я. – Он богат, так что уверена, что он будет занят и будет отсутствовать большую часть времени. Кроме того, он похож на парня, которому нравятся только модели нулевого размера, похожих на тебя. Могу поспорить, он бросил на меня один взгляд и подумал: «Она больше похожа на ломовую лошадь, чем на скаковую... Она нанята!».
